seed

Я прибыл в город уже поздней ночью. Сначала задержался самолет, потом мы заезжали во все попутные города, высаживая там по одному, по два человека. А моя остановка оказалась последней в сегодняшнем маршруте водителя. А ему ещё 300 километров ехать обратно до Нью-Йорка. Когда я вышел из автобуса, водитель поспешил закрыть дверь за моей спиной. Крикнул только вдогонку «good lack», закрыл дверь, и уехал, оставляя после себя запах дизеля.

Город находился на побережье атлантического океана. Судя по карте вокруг него на 50 километров не было ни одного населенного пункта, одни лишь леса и поля. Очень тихий и спокойный туристический городок. Как только шум автобуса исчез, я смог прочувствовать всю прелесть умиротворенности этого тихого городка. В отличие от других туристических городков, что мне довелось увидеть в своих путешествиях, здесь было на удивление спокойно. Много кустов, деревьев, и, как и во всех прибрежных городах, пахло океаном. Оглянувшись, я не увидел и не услышал ни одного человека. Слышался шум прибоя, пение ночных птиц и поскрипывание кузнечиков. На улице было так приятно тепло, что хотелось прямо здесь лечь на траву и заснуть. Так не привычно пахло океаном, после долгих лет жизни в шумном и пыльном городе. «Океаном». Медленно и эхом продолжалось звучание этого слова у меня в голове. Такой зуд у меня бывает от голода и усталости.

Я стоял на площади напротив Сити-Холла. Площадь освещали желтые фонари в стиле 19 века. Под ними можно было рассмотреть, насколько хорошо была ухожена зеленая трава и как ровно подстрижены кусты. Черные чугунные скамейки с деревянными спинками стояли по обе стороны аллеи из белой тротуарной плитки, которая заканчивалась ступеньками Сити-Холла. Это было трех этажное здание, облицованное белым камнем.

Я опустил чемодан, и очередной раз вытащил бумажку из заднего кармана шорт, на которой был нарисован моею рукой маршрут следования от центральной площади до места проживания на это лето. Маршрут мне был знаком, вплоть до каждой закорючки, но я так был взволнован всем этим перелетом, что лишний раз, увидев, знакомые ещё из дома картинки, немного успокаивался. Был и другой маршрут, который прислал мне мой работодатель. Но он был в пять раз длиннее, от чего выглядел довольно подозрительным. Как-будто маршрут был составлен ради смеха, и не поддавался ни какому логическому объяснению. Зачем мне обходить десять улиц и блуждать по всему городу? По моему пути, надо было обойти Сити-Холл слева, потом повернуть налево, на первую береговую улицу, пройти пару домов и буду дома.

Так и сделал. Прошел по центральной аллее до конца, свернул у Сити-Холла и повернул в проулок. Между Сити-Холлом и соседним строением находился небольшой дворик, огороженный металлическим забором, но расстояние между прутьями было достаточным, чтобы я мог без труда пролезть через него. Дворик освещали фонари такого же желтого света, что и площадь.

Я не сразу их заметил, сначала мне показалось, что у черного входа соседнего здания валяются мусорные мешки, потом присмотревшись, понял, что там сидят на бортике четыре довольно-таки худые молоденькие американки, и они смотрят по айпаду телепередачу про похудание. Одна американка отвлеклась от просмотра телепередачи посмотрела на меня, и мы встретились взглядом. Этот взгляд мне показался голодным. Такое чувство, что они так себя измучили диетами, что за батончик сникерса они готовы были сделать всё что угодно. А у меня как раз были кое-какие пахабные мыслишки, но я их убрал на потом. Воспользуюсь ими, когда заснёт моя совесть.

Теперь в голове эхом отдавалось слово «совесть».

Пока я шел к концу заднего дворика, девушка не отрывала от меня глаз. Подойдя очередному металлическому забору, я открыл ворота, вышел и закрыл их. Щеколды или затвора не было. Ворота закрывались обматыванием цепи вокруг подвижной и не подвижной частью. Ещё раз взглянул на девушку, она до сих пор на меня смотрела, улыбнулся ей, она в ответ немного приподняла свою худенькую ручку, потом повернулся и ушел.

Выйдя на первую береговую улицу, и повернув налево, я прошел пару домов и оказался у своего летнего места проживания. От увиденного можно было посмеяться вдоволь, но в эту сумасшедшую ночь уже было не до смеха, уж очень хотелось спать и есть. Я ещё раз посмотрел на бумажку, прочитал адрес «Первая береговая улица, дом 34» и сверил его с адресом на почтовом ящике «Первая береговая улица, дом 34». Все точно.

Передо мной стоял небольшой сарайчик, общей площадью где-то три на два метра, и высотой 2 метра. Довольно таки приличного вида сарайчик. Белые стены из ровно выстроганных досок, красная крыша из листового металла, два окна и одна дверь. Рядом рос пышный огромного размера дуб, под которым хаотично стояли шезлонги. Я открыл калитку и зашагал к сарайчику. Дверь сарайчика была не заперта, рядом с дверью был выключатель. Нажав на него, внутри сарайчика миганием загорелся свет. Энергосберегающая лампа доживала отведенное ей время. Внутри сарайчика, в противоположном углу от двери, на небольшом возвышении над полом, находился люк, ведущий вниз. На ней висел навесной замок. Люк представлял собой металлическую конструкцию, что используют в подводных лодках или для входа в подземный бункер. Вот теперь мне действительно стало смешно. Теперь я полностью оценил всю силу юмора моего работодателя. Хотелось закричать: «Круто, я буду жить на подводной лодке в центре города!»

Открывал дверь в бункер уже с огромной улыбкой на лице. Где-где, а в бункерах в центре города, мне ещё не доводилось жить. Когда я поднял и открыл тяжелую дверь, из черной ямы тянуло холодом. Будто темнота засасывает весь свет и уличное тепло в себя. Дна не видно. Рядом с лестницей, что уходила вниз, я увидел рубильник, который сразу же включил. Жуткая тьма моментально испарилась и в бункере заиграла музыка, а гирлянда, обмотанная на лестницу, замигала. По веревке, что лежала рядом со входом, я спустил свой рюкзак, и затем сам спустился вниз, закрыв за собой дверь, поворотом рычага на 90 градусов, который закрывался сразу на четыре засола. Спустившись вниз на два метра по вертикальной лестнице, и ещё на два метра по лестнице под углом, я смог полностью оценить масштабы бункера. Потолок во всех комнатах был высотой около пяти метров метров. Одна большая гостиная совмещенная с кухней, две спальные комнаты с большими трехместными кроватями, раздельные туалет и душевая комната. Гостиная комната особо отличалась от всех комнат. Здесь было очень много разных интересных вещей. Видимо каждый студент, проживающий здесь свое очередное лето, оставлял после себя какой-нибудь сувенир, как след своей нации, страны или города. Один огромный угловой диван, рядом стоял невысокий кофейный столик, за диваном у стены стоял книжный шкаф. Книг было не много, больше было разных статуэток с именами, с названиями стран и с числом указывающих на год. На полке ниже стоял музыкальный проигрыватель, настроенный на канал кантри-радио. У барной стойки, что хоть как-то разделала кухню от гостиной, висело много разных флагов. Из них я узнал только российский, казахский и украинский. С потолка свисал диско шар с подсветкой. Телевизора не было.

Долгий перелет на самолете, очередь на таможенном контроле, пять часов поездки на автобусе, вымотали меня на столько, что я решил сразу лечь спать, не принимая душ, прямо тут на диване заснуть. Но перед тем как лечь спать, решил сначала внимательно осмотреть все углы комнат на наличие привидений или видеокамер. Меня не покидало ощущение подозрительности этого места. Пока осматривался, наткнулся на пульт управления системой вентиляции и обогрева. На пульте стояла температура воздуха 15 градусов, примерно на 12 градусов ниже температуры воздуха на улице. Это объясняет почему у меня появилось то странное ощущение, как только я открыл люк бункера. Оценивая как качественно просчитана вентиляция, какие большие кровати в спальной комнате, барная стойка и диско шар, я очередной раз убедился, что тусовки в бункере проходят на ура, как мне и обещали. Здесь можно курить, и вентиляция все выветрит. Здесь можно шуметь, а под землей нас никто не услышит. Там наверху тишина и покой, а здесь внизу Садом и Гамора. Я представил себе эту картину, и на лице выросла огромная улыбка в предвкушении отвязного лета.

В холодильнике я нашел пол пиццы, пол литра кока-колы и записку на английском. Пока  мучился с переводом, я ел пиццу.

«Здравствуй, дорогой Йурий.

Прости, что не дождался тебя. Время уже позднее, а мне надо завтра выходить на смену. Да и гулять по ночному городу мне не особо хочется.

Пиццу не кушай.»

Я подавился, но потом в конце предложения увидел смайлик, и понял, что это шутка.

«Это шутка. Кушай пиццу, надеюсь, она тебе пойдёт по вкусу, и отдыхай. Завтра можешь осмотреть город. Я  вернусь со смены послезавтра, и тогда я введу тебя в курс дела и твоих обязанностей на работе.

С наилучшими пожеланиями, твой друг и супервайзер.

P.S. Не советую тебе гулять ночью по незнакомому городу. Если ты пользовался моим маршрутом и не попал в передряги, это ещё не значит, что в нашем городе все хорошо. Наш город очень тихий.»

Этими подозрительными и странными словами, он закончил так, что во мне снова проснулась какое-то ощущение паранойи. Я не мог понять юмора работодателя, или это мой перевод хромал. Все не может быть так хорошо, но все же было.

Я лег спать на диван. Не стал полностью гасить свет, так как сразу создавалось ощущение, что я сплю в склепе. Заснул я моментально.

На следующий день я пошел гулять. Сначала вышел на набережную. Набережная улица была на соседней улице. Она вся, насколько хватало глаз, была сделана из досок. До воды надо было пройти ещё несколько сот метров. Там вдалеке загорали редкие люди. Они пока не решались купаться, так как вода в мае ещё холодная. Вокруг не было ни души, что говорило о том, что летний сезон в этом городе ещё не открылся, либо туристов здесь совсем мало. Вдоль набережной в обе стороны от меня тянулась череда магазинчиков разной направленности: сувениры, купальные принадлежности, игрушки, закусочные, ресторанчики или отели и гостиницы. Редкие магазины составляли картинные галереи, сигарные лавки или музыкальные принадлежности.

Я повернул на право. Дойдя до конца набережной улицы, я встретил только пару инвалидов с их сопроводителями. Один был, как мне показалось умственно отсталый, другой парализованный, их везли на колясках молодые парень и девушка.

– Как же все-таки хорошо развита в их стране социальная структура, - подумал я, провожая их взглядом.

Потом свернул на первую береговую улицу и пошел в обратном направлении. Магазинчиков здесь было меньше. Они чередовались с частными домами и с парковками для отелей. Через дорогу я видел велосипедную парковку с несколькими велосипедами, и украинский флаг. Это был студенческий центр, где можно было поискать объявления о работе, жилье, продажи велосипеда или ещё что-нибудь связанное со студентами, приехавшие сюда на летние заработки.

Когда я зашел во внутрь, со мной первым поздоровался руководитель этого студенческого центра: «Привет, новенький! Как звать? От куда приехал? Кем работаешь? И многие другие вопросы полились от него в мой адрес. Пока я с ним беседовал, краем глаза успел осмотреть девчонок, сидевшие в кресло-мешках с лэптопами, ноутбуками или с планшетниками в интернете. Вдруг я заметил взгляд одной из них на себе. Когда расспросы руководителя закончились, он задала мне свой каверзный вопрос, который ввел меня в паралич на пять секунд: «А у тебя нет друга, который хочет заняться с моей подругой любовью безо всяких обязательств?»

В первую секунду происходит анализ вопроса. Во вторую секунду происходит процесс вывода мозга из состояния ступора. В третью и четвертую секунду, проходит выбор ответа и предсказанием наиболее вероятного развития событий, с оценкой процента успешности предсказания. Если просмотреть диаграмму мозговой активности по времени, то она выглядит примерно так. В первую секунду мозг работал на 75%, во вторую секунду – 2%, в третью и четвертую секунду – 300%, из-за чего температура в голове резко повысилась и появилась легкая испарина на лбу. Пятая секунда, была затрачена на приобретение правильного положение рук, относительно моего тела, нужной мимики на моем лице и подготовка звучания голоса, чтобы он выглядел как можно более брутальным. Я к ней подошел, протянул свою руку и сказал: «Пойдём, я познакомлю тебя со своим другом?»

В это короткое время, абсолютно все оторвались от интернета и следили за нами. Она протянула свою руку, я помог подняться ей из кресло-мешка, она попрощалась со всеми и мы вышли на улицу.

Нельзя сказать, что она выглядела, уж очень сексуальной, но и отталкивающих деталей в ней я не заметил. Простая девушка, выше меня на 10 сантиметров, кисти рук, как мне показались, немного полноваты, а когда она споткнулась у выхода из студенческого центра, наверно специально, я её подхватил, и заметил рукой под её платьем, что её пупок торчит наружу.

Когда мы проходили мимо моего бункера, я ей указал на сарай и сказал, что здесь живу. Она ответила, что слышала об этом месте, и говорят, что там проходят неплохие закрытые вечеринки, и что, если я приехал сюда оттянуться, то мне крупно повезло с жильем. Пройдя десяток перекрестков, мы решили повернуть обратно и пойти ко мне, но чтобы побольше осмотреться, я предложил пойти по четвертой побережной улице, которая вела к главной площади у Сити-Холла. По пути нам встретился фонтан, у которого резвились дети. Не доходя один перекресток, моя подруга предложила мне обойти этот фонтан по другой улице. Я же настаивал никуда не сворачивать и идти прямо мимо фонтана. Неужели она боится, что я обрызгаю случайно её сарафан, и её небольшая грудь и соски будут стыдливо выпирать вперед, подумал я. Я тянул её за собой, а сам шел спиной вперед. На её лице радость сменилась тревогой, а потом испугом, как будто она что-то противное увидела. Когда повернулся, меня самого пробрало до мозга костей. Меня снова взял паралич. Из него меня вывела подруга. Теперь она меня уже тянула мимо фонтана в сторону площади. То, что я увидел, я только читал в книжках и видел по телевизору. Вокруг фонтана плескались дети с морщинистой обвившей кожей, рядом, вместе со взрослыми, на скамейках сидели более спокойные дети, с такой же морщинистой кожей. Как мне объяснила подруга, те дети которые плескались у фонтана болеют синдромом Гетчинсона-Гилфорда, или по другому называют её прогерией, то есть человек быстро стареет. А те, что сидели на скамейке, это просто старые карлики и наблюдатели-сопроводители.

От увиденного, мне надо было как-то успокоится. По пути мы зашли в магазин и купили упаковку из двенадцати бутылок пива Heineken, четыре небольших пиццы и пачку красного Marlboro, того что подороже и побольше (примечание автора: в Америке есть два вида сигарет в пачках: качественные и некачественные). Я хотел было открыть бутылку и выпить одну бутылку залпом, но подруга мне напомнила о сумме штрафа при распитии алкогольных напитков в общественном месте. Я решил пойти домой коротким путем, тем каким я вчера шел от автобуса. Мы прошли мимо площади и завернули в закуток слева от Сити-Холла. Я пролез между прутьями первым, просунул пиво и пиццу, потом помог подруге. Мы шли мимо тех же четырех худых американок, что я встретил этой ночью. Сейчас они поставили планшет на деревянную коробку и выполняли указания мастера йога транслирующего с планшета. Сами они стояли одной ногой босиком на ковриках, вторая нога была согнута и упиралась в колено первой ноги. Руки были подняты вверх и соединены в ладошках. Моя подруга, увидев их, снова начала испуганно себя вести. Ничего не сказав, потянула меня к выходу, прибавив шаг. Я начал шагать быстрее, доверяя её инстинктам, из-за чего пакеты зашумели ещё громче, потревожив состояние нирваны четырёх девушек. Они заметили наше присутствие и обернулись одновременно на нас. Одна из них, менее худая, видимо недавно севшая на диету, выкрикнула: «fooooood», прибавляя шаг, направилась в нашу сторону. Подруга крикнула «бежим», и мы оба по её команде дернули к выходу. Другие три её подруги остались стоять на месте. Пока моя подруга разматывала цепь с ворот, нас догнала эта сумасшедшая. Она набросилась на меня и укусила руку, но не до крови. Я оттолкнул её, она оказалась довольно легкой, вырвал из упаковки банку пива, и зашвырнул её в неё. Банка попала ей прямо в лоб. На время она потеряла сознание, и на лбу появился открытый порез или как-будто её керамическое лицо треснуло.

- Чего стоишь. Оставь её. Уходим. – услышал я за спиной, встал с земли с пакетами в руках и побежал к бункеру.

Забежав в сарайчик, я бросил пакеты на пол, начал снимать навесной замок. В это время в сарайчик влетела эта сумасшедшая, видимо она выследила нас по запаху пиццы. При свете солнца, её кожа выглядела более белой, чем мне показалось сначала. Воспользовавшись неожиданностью, она набросилась на меня слева и вцепилась ногтями в шею. Я отшатнулся от входа, и упал так, чтобы девушка оказалась подо мной, и я смог придавить всем своим телом. На полу развернувшись, я схватил её за плечи и начал трясти её легкое тело, из-за чего голова ударялось об деревянный пол. Потом её лицо стало ещё белее, а затем кожа потрескалась и осыпалась, оголяя верхнюю часть черепа с пустыми как мрак глазницами. Сумасшедшая перестала шевелится.

Подруга положила мне руку на плечо, из-за чего я ещё раз содрогнулся.

- Успокойся, - сказала она, - все закончилось.

Я ослабил пальцы и аккуратно отпустил тело на пол. Устрашающий голодный взгляд не сходил с её лица. Я не мог понять, умерла она или просто потеряла сознание.

После такого приключения, секса мне уже не особо хотелось.

Мы спустились в бункер, закрыли за собой дверь на замок, а тело оставили в сарайчике. Если она только потеряла сознание, то оклемается и вернется в свой загон к своим сестрам по похуданию, если умерла, то мы избавимся от трупа ночью. Такой план предложила мне подруга. Так же она объяснила, что почти все новенькие проходят через подобный шок. Когда набирают на работу в этот город, особо не афишируют его специфичность. Этот город был специально построен для фриков, то есть для больных людей с физическими, умственными и психологическими отклонениями, что бы они чувствовали себя спокойно среди своих. Поэтому новичкам не советуют выходить ночью из дома, и конечно же ходить окольными путями.

Рассказывая это и про её первое знакомство с фриками, я допивал уже третью банку пива.

- Учитывая весь этот стресс, уродство многих окружающих людей, нормальные люди, типа тебя кажутся более привлекательными, поэтому ты мне сразу понравился, и именно поэтому, опустив планку смущения, среди молодежи тут проходят сногсшибательные вечеринки, с легкодоступными наркотиками и свободным от предрассудков сексом. В конце лета ты уедешь отсюда совсем другим человеком, - объясняла мне подруга, держа свою руку у меня чуть выше колена.

- Ничего себе фрик-туризм, - сказал я, допивая последние капли пива третьей банки.

Конец.

03-02-2013