kaifatta

Мы вроде все за референдум по пенсионной реформе, и все бы голосовали против нее.

А вопрос у меня такой: кто-нибудь где-нибудь видел сведения о реальной инициативе референдума? Не электронные петиции, не репосты в контакте, а то, что требует наш действующий конституционный закон?

Напомню, инициатива проведения референдума должна принадлежать 2 млн граждан России.
Чтобы собрать эти подписи, нужны инициативные группы во всех регионах. Причем ОФИЦИАЛЬНО ЗАРЕГИСТРИРОВАННЫЕ! Не менее 100 человек должны собраться, сформулировать вопрос для референдума, поставить свои подписи в письменной инициативе(которые заверяет специально приглашенный нотариус), и потом зарегистрировать эту инициативу в избирательной комиссии!

и только потом 45 дней собирают ПОДПИСНЫЕ ЛИСТЫ! Официальные! Не электронные!!!
Не лайки! Не репосты!!!
2 миллиона подписей!!! И только потом референдум!

Ребята, кто-нибудь видел сведения, что в его регионе создана такая группа? Что она реально зарегистрирована???
Кто-нибудь видел или заполнял подписные листы?
Мы же ничего не сможем сделать из интернета!!!

Много митингов, много петиций, а реально кто-то что-то делает???
Я не нашла таких групп до сих пор.
Кто нашел - кидайте контакты.
Или исправьте меня

https://pikabu.ru/story/pozhaluysta_ne_delayte_tak_6474463

Своими глазами наблюдала становление малолетних бандитов. Истории простые, понятые, сам процесс занимает максимум полтора года.

Кража (не возбудили даже административку,дите ж, маме ай-яй от участкового), кража (примирились, маме ай-яй от комиссии пдн), кража из хранилища ( у бабки-соседки подпол сломали по приколу, а закрутки хозяйственно на санках маме привезли, первый приговор, штраф, мама плачет - сын хороший, комиссия пдн клянется лично водить пацана за ручку), грабеж (дернул у лоха из параллельного класса телефон, приговор, штраф побольше, мама плачет молча, комиссия пдн лупит по столу пачкой протоколов о посещении семьи, о работе со школьным психологом, о беседах, о прогулянных бесплатных секциях, учителя качают головой, судья вздыхает.), групповой грабеж (а че он сам не отдал? Не, а че он сам? Не, ну а чо он сам не отдал? Мама орет на судью, прокурора, адвоката, гады, сволочи, он хороший, вы не можете к нему подход найти! Вам бы только его обидеть! Я не могу за ним следить одна! и что,шо он мой сын! Вы обязаны помогать!!! Условка).

Дальше вариант удлиненный через разбой - (я не угрожал ножом, у меня там в невнятном месте узелок завязался, хотел разрезать, не подносил я к лицу терпилы нож, все он врет!!! Врет!!! Меня менты били! Поэтому я признавал! Да, мама видела! И учитель! И психолог! Они все врут!!!!!! Не хочу в тюрьму!).

Или сразу 111 ч.4 - тяжкие телесные, повлекшие смерть. (Мы просто разговаривали, потом он упал, бился об землю, у него эта, как ее, эпипсия... Ну да, эпилепсия, гы-гы... Не знай, че умер,да пох мне, алкаш ссаный, гыгыгы... Я на голове прыгал? Чооооо? Шьешь, да? Меня били! Пытали! Мама видела!!!) Приговор. Колония.

И на их место приходят новые. Процесс систематичен.

Полтора года от милых большеглазых шкодников до матерых бандюганов, у которых в 16-17 лет малины, телки и своя прикормленная скупка. Которые ржут над всеми уровнями правоохранительных и защитных организаций. Над организациями, у которых нет рычагов воздействия, перед носом которых закрывают дверь МАМЫ.

Жалость. Потакание. Панибратство. Виноваты родители.

Муж, отвернувшись от компьютера, старательно закатывал глаза и поднимал брови, демонстрируя крайнюю степень восхищения. Я, в свою очередь, строила ему угрожающие рожи, не забывая агакать и ойкать в телефонную трубку. Такая пантомима всякий раз сопровождала мой личный ежевечерний ритуал «Звонок родителям». Мимика дражайшего супруга переводилась следующим образом: как можно ежедневно находить темы для пятнадцатиминутной беседы с родителями при условии, что ты безвылазно сидишь дома и нихрена не делаешь, то бишь готовишься к сессии. За первые три месяца брака он прошел все стадии эмоционального отношения к этому процессу:  от безразличия через раздражение к веселому изумлению и вопросу: «Чего-то время восемь, а тесть не звонит еще?». Я, наоборот, не могла привыкнуть к тому, что на предложение позвонить свекрам муж отвечает: - Вот только на прошлой неделе разговаривали, все там нормально.

— Ни фига это не нормально, - возмущалась я. - Это же родители! Они скучают! Им важно знать, что с тобой происходит! Мама тебя любит, а ты…

Муж фыркнув, демонстративно достал телефон и включил громкую связь: - Алло, мамулькин, привет! Как дела? Я вот соскучился…

-Что случилось? - тревожно отозвалась свекровь.

-Да ничего, просто вот звоню сказать, что я тебя люблю. - улыбался муж.

-Леш, у вас все в порядке? А с Машенькой? Денег прислать? - градус волнения на том конце трубки только возрастал.

- Ма, да нормально все, говорю же, просто соскучился.

- Ой, ну вот тьфу на тебя, чего пугаешь-то, я тебя тоже люблю. Все, давай! - отключилась любимая и любящая мать.

Через десять минут перезвонили мои родители выяснять, какого лешего мы пугаем им сватьев. Муж торжествовал.

- Дааааа, - протянула я. - высокие отношения…

На том и остановились.

Дождавшись, пока я положу трубку, муж ехидно поинтересовался: - Сегодня все живы-здоровы? Город на месте? Революции? Тайфун, землетрясение, цунами? Что там за вой на заднем плане?

-Живы,здоровы, кланяться передавали. Дуська кота требует. - пояснила я.

-Кошки - зло. - поежился муж,отворачиваясь обратно к монитору.

Я насупилась. Кошки - это прелесть, особенно такие интеллигентные милочки, как моя драгоценная Дейзи. Короткошерстная сиамочка освещала своими голубыми глазами всю мою сознательную жизнь, и практически всегда была поразительно вежливой и деликатной кошкой, как будто в ее жилах текла не менее голубая кровь. За исключением тех дней, когда ее начинала терзать неудовлетворенная женская сущность. Жутким ночным песнопениям о неразделенной любви мог позавидовать Карузо, соседи переставали с нами здороваться. Но в остальное время это был просто ангел… А вот муж упорно относил семейство кошачьих к категории «животное несъедобное, бесполезное».

- Леш, а давай котеночка заведем? - осенило меня.

Муж крутанулся на стуле, забыв поставить миссию на паузу. Оглядев меня квадратными от возмущения глазами и убедившись, что не ослышался, он потрясенно прохрипел: - Куда?! Куда ты здесь заведешь кошку? Где она будет жить? На голове у нас? Где жрать будет? Гадить?

С каждым вопросом мой энтузиазм угасал на корню. Тут не поспоришь, самим иногда не то что места - воздуха не хватает. Да и пахнут кошачьи туалеты не ромашками…

-Ну нет так нет, что ты завелся… я просто сказала… - пыталась я остудить его ужас. Но супруг успокоился только после того, как я клятвенно пообещала не покупать, не находить, не забирать никаких животных в наши скудные жилищные условия. Однако кое-что он все-таки не учел…

Во время очередного посещения рынка я убедилась, что мужчины гораздо более стойкие, чем женщины. По крайней мере, у мужа, полчаса перебирающего диски на тридцатиградусном морозе, не было заметно признаков обморожения. Меня же было достаточно задеть локтем любому прохожему, чтобы я рассыпалась на миллион льдинок. Расплатившись с Серегой за очередную стопку цифрового счастья, муж махнул в сторону двери ближайшего магазинчика, с вывески которого скалилось нечто вроде горбатой гиены: - Пошли погреемся, Снегурочка…

Внутри нас оглушила волна душных влажных запахов кормов и шерсти. Зоомагазин звенькал, шуршал, чирикал и булькал. Протиснувшись мимо покупателей и чуть не свалив стойку с волнистыми попугайчиками, я уперлась в прилавок, заставленный высокими клетками. В первой вальяжно обмахивалась хвостом раскормленная персидская кошка черепаховой расцветки, во второй обнявшись сопела парочка сонных почти британских плюшевых котят, а из третьей на меня взирали такие знакомые строгие голубые глаза…

-Ах, милая, не рви мне сердце… - грустно попеняла я своей мечте и развернулась к ней спиной и ткнулась носом в пуховик любимого. - Пойдем, я согрелась…

Ни ответа, ни движения. Я подняла голову - остекленевший взгляд мужа упирался во что-то позади меня. Над британцами стояла крохотная клетка для хомяка с кучей какого-то вонючего тряпья в ней. Из-под него пошатываясь и не отводя от мужа желтых круглых глаз выбиралось ушастое худющее чудовище. Протянув через прутья клетки полупрозрачные передние лапы к Лешке, оно запищало…

- Заинька, давай ее заберем...- дрогнув голосом, взмолился мой суровый супруг, протянув к лапам указательный палец.

Я, обалдев от такого поворота, молча переводила взгляд от клетки на мужа и обратно. Существо в клетке слезилось глазами, пахло кошачьей мочой, по выпирающим под белой шерсткой ребрам носились черные пятна. Пауза затягивалась.

Вздохнув, я попрощалась с мечтой о сиамской интеллигентной барышне и, перекрикивая зверинец, позвала продавщицу: - Девушка, сколько стоит вот это, блохастое?

-Он не блохастый! - возмутилась продавщица.

-Нда? - я подняла брови. Существо, отдаленно напоминающее котенка, удерживая передними лапами палец мужа, сладострастно поскребло бок задней лапой.

-Ну нервничает просто! - уперлась девушка.

-Хорошо, сколько стоит это, нервное?

-Ну...рублей за двести отдадим...

- Ясно…

Муж с кошачьим дитенышем на происходящее не реагировали, продолжая гипнотизировать друг друга… Я вздохнула еще тяжелее…

- Считайте...Это...потом переноску, глистогонное, что-нибудь от нервов... девушка, ну от блох конечно, что вы на меня так смотрите...лоток, наполнитель...чем это кормить, ему хоть недели три есть?..корм для самых маленьких тогда..

- Зай, ей бы еще игрушечку какую- нибудь… - отмер муж. Продавщица молча пододвинула ему небольшой аквариум, заполненный мячиками и перышками.

Кошатину перетряхнули из ее тюрьмы в переноску вместе с протухшей подстилкой, поверх напихали газет и найденную по настоятельному требованию новоявленного кошачьего папки дополнительную ветошь. Со всем этим скарбом мы галопом понеслись к автобусу, где муж с тревогой прислушивался ко слышным только ему звукам из глубины переноски, а я надеялась, что у приобретения нет хотя бы лишая. Потому что похода к ветеринару по такому морозу, на мой взгляд, малявка бы уже не выдержала.

Дома, наскоро переодевшись, вооружившись мылом, антиблошиным шампунем и тазиком, мы потащили переноску в постирочную. Достав свое блохастое сокровище, муж взвесил его на ладони и с ужасом передал мне: - Давай ты ее помоешь, я боюсь что-нибудь повредить…

Я больше боялась, не хватит ли котенка инфаркт от потрясений, но, к моему удивлению, он достойно перенес водные процедуры. Полоская его в тазу, я поражалась, как на таком тщедушном тельце смогло уместиться такое количество блох. Воду пришлось менять четыре раза, пока они не перестали покрывать дно черным слоем. Затем, к подсохшему и распушившемуся котенку, был позван замполит, заверивший нас, что наше приобретение является существом женского пола. Бело-серая козявка забилась под батарею, зыркая на нас желтыми семафорами в половину морды. Муж хлопотал, устраивая лоточек, мисочки, игрушечки. В корм барышню пришлось тыкать носом, сама она на запах не шла. Зато отужинав, неумело вылизавшись, она задремала, уткнувшись настрадавшейся мордочкой в воротник Лешкиного халата. Счастливый муж, боясь пошевелиться, чтоб не потревожить детский сон,уведомил меня, что ее зовут Дашка, после чего тоже заснул.
Прислушиваясь к их сопению, я еще долго размышляла на тему того, как внезапно вдребезги разбиваются суровые мужские сердца о нуждающихся в нежности и заботе.

Последняя часть: https://pikabu.ru/story/salagazhena_ili_kak_vyizhit_v_ofitse...

С утра, проводив супруга на работу, я затеяла стирку. Процесс это был достаточно нудный и трудоемкий даже несмотря на имевшуюся стиральную машинку. Хотя бы потому, что нам не хватило места в прачечной на этаже, машинки старожилов стояли там плотно, иголку не впихнуть, поэтому пришлось искать себе китайское чудо позауженней и впихивать его на имеющуюся жилплощадь.

К машинке закупили дополнительные два мотка шлангов, которые приходилось раскатывать до кухни, прикручивать к крану и сливу. Далее вся эта конструкция обкладывалась в местах стыков нетканым материалом и прочей ветошью во избежание подтопления общественного имущества. Под раковину обязательно подсовывалось ведерко в тех же целях. Без тряпочек обходиться не полагалось - будут стучать и требовать сделать «на всякий случай». Установив сию неблагонадежную конструкцию вопреки косым взглядам соседок можно было приступать к стирке. Косыми взглядами это рацинализаторство сопровождалось ввиду доставляемых уважаемым людям неудобств: через шланги переступать нужно, одна из двух раковин недоступна аж целый час-полтора.

Итак, стираем, при каждом звуке слива-залива не ленимся, подрываемся и пробегаем вдоль шлангов, не дай бог прорвет или отсоединился какой после соседского спотыкания. На мои шаги высовывается Стрекоза: - Что? Течет?
- Нет, все надежно, я на всякий случай смотрю. - улыбаюсь ей. Стрекоза на улыбку не отвечает, хмыкает и втягивается в комнату обратно. Чего вот переживает, за тапки свои что ли? Так резиновые, не потонут. Но проверять не перестаю - на случай внезапной добрососедской помощи. Дернут и скажут, что так и было, я уже не удивлюсь.

После окончания стирки все сматывается в обратном порядке, обязательно на весу, повыше, чтобы слить остатки из всех шлангов. Потом наконец-то выгребаем пятикилограммовый клубок белья из машинки в тазик, выходим с ним и наблюдаем, как Инга вешает последнюю блузку на последнее свободное место на веревках. Слезая с табуретки, она безразлично оглядывает меня, дуреху с тазиком мокрого белья посреди коридора, и отворачивается к своей двери. Вот больше всего обидно от этого взгляда, и вот кто меня меня просит пытаться давить на совесть чужой спине: - Инга, ну ведь Вы же видели, что я собираю машинку постирать, зачем же все место занимать...
Ага, еще вот только холеной красавице Инге слушать нотации от соседской соплюхи не хватало. Она разворачивается на каблуках так, что жалобно пищит подранный линолеум, сопровождая это действие ревом пикирующего бомбардировщика: -Чооооооооо???
Дальше мне подробно объясняют, что меньше всего она собирается вникать в мои потребности, а уж о том, чтобы согласовывать сроки и объемы постирушек, вообще речь идти не может. И вообще, отвяжись, малолетка.
Я не умею кричать на людей, даже если это скандал. Даже если я хоть немножечко, но права. После определенного уровня децибелл в голосе у меня просто перемыкает горло и выступают слезы. И вот так хлестко подбирать слова я тоже не умею. И мне почему-то очень стыдно, что через картонные двери всем слышно, как меня звонко обливают, а я молча обтекаю. И никому нет дела, что у них все удобно подключено и налажено, что они могут в любое время стирать и сушить, а у меня даже этого нет...
Несу в комнату свой ужасно глупый тазик. Развешиваю ярмарку из носков, футболок и нательников по батарее и дверцам шкафов, попутно размышляя, почему не смотрятся глупо на Инге домашние туфли на каблуках, где она их вообще взяла такие... К обеду в комнате тропические джунгли, парит и клонит в сон. У мужа за два часа бушлат отсыревает так, что после возвращения в часть с обеда по крещенскому морозу он хрустит ледяной коркой. Придуманный способ с сушилкой в комнате явно неудачный. Ладно, если не умеем хамить, то будем партизанить.


Сначала я убедилась, что новые веревки вешать некуда - мешают двери и провода. Так, не прокатило. Следующим ходом выяснила у всезнающей Ольги, кому принадлежат старые веревочки для просушки. Ах, все вместе делали? А те, кто до нас в комнате жил, они чем занимались? Тоже помогали? Ну надо же, молодцы какие... Итак, я могу пользоваться этим сооружением... Как теперь перебороть коллективный разум: вижу чужую стирку, значит срочно нужно стирать самой. Ну это вообще просто, не зря китайцы в машинку сокращенный режим стирки встраивали...

Вы когда-нибудь готовились к стирке, как к генеральному сражению? Вот Инга, проходя из туалета, бросает туманный взгляд на бухту шлангов в моих руках. Ага, вызов принят... Ура китайцам, успеваю не только развесить белье, но и смотать шланги. На середине чашки кофе в мою дверь стучат явно носком туфли. Набираем в грудь воздуха - отступать нам некуда, позади Москва и чувство собственного достоинства. На пороге разъяренная Инга с тазиком полотенец:
— И чо ты там своими джинсами все завесила! Мне места нет!
— И что? Вы не видели, что я стирку запускаю? Я что, должна под Вас подстраиваться? Что, решила, что для тебя одной веревки вешали? - на последней заученной фразе я, пытаясь одновременно начать «тыкать» и повысить голос, дала петуха...
— Ты бля охуела? - а вот Инге ор дается без напряжения, что это, годы тренировок? Ой, пропадай моя головушка...
— Сама ты охуела, хрен ли ты орешь на меня, глаза открой - там последняя веревка свободная, иди, вешайся, и рот закрой! - я отскочила за порог и захлопнула дверь прямо перед Ингиным точеным носом.
Ой,мамочки, руки дрожат, губы дрожат, сердце дрожит. Я вцепилась в недопитую чашку, пытаясь унять эту дрожь, пока меня не разорвало от резонанса. Я первый раз кричала, матом, на женщину, старше себя... Ой... И вдруг это ощущение скандала мне понравилось. Я смогла нахамить в ответ. И постирала. Ну, правда, нужно будет проверить, не сбросит ли она мои вещи. Но сам факт состоявшегося скандала бодрил невероятно. Несмотря на то, что уже дико хотелось сходить и извиниться. Не пойду.
Отношения с соседским сообществом явно выходили на новый уровень.

- Кстати, нас Гришка на Новый год к себе пригласил... — довел до моего сведения муж, трамбуя кулаком подушку перед сном.
- Это чего это «кстати»? К чьей стати? Я тысячу раз сказала — в клуб не пойду! — от возмущения с меня слетел уже подкрадывающийся сон.

И причина для этого на мой взгляд была весьма весомой. Новый год в части традиционно отмечали в клубе: туда за общий стол стягивались бездомные молодые офицерские семьи. Старший офицерский состав гулял либо по своим солидным квартирам-домам, либо разъезжались по знакомым. Поэтому лейтенантско-капитанская голытьба тусила практически безнадзорно, а потому весело, воспоминаний, кого в каком сугробе потом искали, хватало минимум до 23 февраля. Предыдущий Новый год мы с тогда еще не-мужем встречали каждый в своем городе, и если я его собиралась тогда праздновать с родителями, то Лешка был приглашен на это мероприятие. А чтобы ему не было скучно, сердобольные офицерские женушки позвали ему в пару чью-то подружку-веселушку, о чем мой мужчина тут же честно поведал мне по телефону. Дальше опустим несколько предновогодних дней слез, скандалов, интриг и преследований в духе: «Нет, ты иди... Ну конечно иди.... я пойму...я все пойму...и пррррокляну!!!». В итоге сокровище мое на празднование пошло и предприняло максимум усилий сберечь мужнину честь, а именно быстренько втянуло на голодный желудок примерно три обычных нормы потребления алкоголя и было мирно унесено спать обратно в Синий корпус еще до полуночи.
(«Синий корпус» - отдельно стоящий полусгнивший деревянный барак на территории части, в котором проживал холостой офицерский состав в комнатах по 4-6 койко-мест. Наименование получил как из-за цвета стен, так и из-за основного хобби его обитателей. Лично мне запомнился провалами гнилых досок пола напрямую в подпол прямо из коридора.) Так что воспоминания о празднике у нас обоих были не самые приятные: меня начинало трясти от непережитой ревности, мужа - от кошмара наступившего поутру первого в жизни похмелья.

- Не в клуб, им три дня назад хату дали. - пожал супруг плечами.
- Да ладно? Откуда?
Все оказалось просто: соседняя часть, кинологи, отстроили себе посреди поля пару многоквартирных домов, несколько квартир оказались лишними, и командование предложила их на общежитие менее удачливым городским коллегам. Раздали по старшинству нуждающимся и Гришке, поскольку он раньше у кинологов служил. Так что ребята вот уже два дня как перенесли свой семейный очаг из неотапливаемых гримерок клуба в нормальную трехкомнатную квартиру, где им выделили аж две двенадцатиметровых комнаты.
- Ну так что? - позевывая, поинтересовался муж.
- Что «что»? Это уже завтра, как ты не понимаешь! - возмущаться я не перестала.
- Все, гаси свет, завтра и обсудим. - скомандовал он и поплотнее завернулся в одеяло.
Щелкнула выключателем ночника-елочки и повернулась к этому тирану спиной. Как вот можно такие вещи просто на голову вываливать перед сном, это же не просто поход в гости, это Новый год. Это все планировать нужно! А ему хоть бы хны. Я ворочалась, сон сбежал окончательно.
- Ой, ну говори уже вслух, я спиной чую, что ты сейчас взорвешься. - вздохнул муж.
Я села и начала ему перечислять. Нужен наряд, нужны подарки, для этого нужно знать, сколько еще приглашенных, нужно что-нибудь сготовить на праздничный стол и вообще... Тут меня прервал смачный всхрап. А вот теперь стало обидно. Я тут не жалея себя планирую, как в грязь лицом не ударить, а он дрыхнет.
- Ты меня не слушаешь - потрясла я любимого гада за плечо.
- Слушаю. - внезапно бодро отозвался он. - Слушаю и восхищаюсь, как ты все правильно говоришь, четкая такая постановка задачи. Умница моя. Вот с утра и займешься. А теперь спи уже; чтоб я еще хоть раз тебе что-то сказал заранее!
Пришлось спать. А утром все пошло кувырком. Во-первых, сова проспала, во-вторых, пришлось носиться по магазинам в поисках подарков и «того самого» наряда, распихивая толпы таких же любителей все откладывать на последний день. В результате, ближе часам к четырем вечера выяснилось, что на кухне нет ни одной свободной конфорки, даже на полчаса, чтобы отварить овощи в салат, даже за «пожалуйста ну очень нада», а впопыхах купленное платье сидело на мне так, что муж ржал и спрашивал, где я умудрилась найти магазин одежды, в котором не было ни единого зеркала. Поднять настроение решили при помощи обмена подарками. Что могут подарить друг другу хозяйственные и рачительные супруги 19-23 лет? Через полчаса уверений в «какая прелесть» и «вау, круто», муж принялся прибивать на стену венецианскую маску и полуметровый фентезийный меч, а я отправилась выпрашивать у Ольги и Веры лишние овощи в мундире. Добытого продуктового набора, с учетом валяющейся в холодильнике банки консервов, хватало на изысканнейший салат «Мимоза», который я дорезала в крайней спешке. Сложно сосредоточиться на готовке, когда муж сидит на диване в обнимку с курткой и гипнотизирует секундную стрелку на часах.

Но все же к семи часам вечера мы с кучей пакетов выбрались из автобуса у нового военного городка. Правда, городком это можно было назвать с натяжкой. Стоишь лицом к дому - вот он, городок; встал спиной к дому - поле, а за ним сразу лес, а над этим всем луна и тишина. Три пятиэтажки, остановка, две качели и одна горка, вот и весь городок. Грише досталась квартира на первом этаже.
Встретились, расцеловались, вручили подарки, расставили по столу салатики. Малая рассекала по квартирному пространству на велосипеде, Надя любовно поглаживала дверные ручки и выключатели, Гришка хозяйски демонстрировал мужу каждый угол нового жилища. Было шумно и здорово. Проводили Старый год, надкусили салаты. Тут меня ожидало очередное фиаско: я щедрой рукой сыпанула в салат сырого лука примерно столько же, сколько картошки, да еще и два слоя умудрилась впихнуть, благодаря чему моя «Мимоза» хрустела на зубах и вышибала слезу. Но комментировать мой провал никто не стал, да и Надя тут же умело запрятала его между другими блюдами на столе. Сразу после полуночи в дверь начали барабанить соседи: пойдемте гулять. Во дворе сначала запускали фейрверки, петарды, зажигали бенгальские огни, потом китайская пиротехника закончилась, дети разочарованно заскулили. Тогда добросердечные папы-офицеры бросились по домам и стали выносить личные запасы сигнальных ракет, каких-то дымовушек. Все это взлетало, дымилось, пищало. Муж, с завистью глядя на бахающего из ракетницы полковника, доказывал Грише, что вот него тоже дома почти такие же есть, но только немного лучше. Видимо, у каждого уважающего себя офицера дома имеется маленький стратегический запас чего-нибудь взрывающегося. Вокруг пиротехников носились мужики, размахивая российскими флагами. Женщины сбивались в восторженно пищащие группы отдельно от мужчин и тоже вносили свой вклад в фейерверки и грохот, разливая шампанское по бокалам. Потом закончились ракетницы даже у самых запасливых, все резко замерзли и направились по домам. Но праздник уже выплеснулся из квартир и не хотел умещаться обратно. В подъезде стало шумно и людно: курили, смеялись, играли на гитаре, пели, передавали из квартиры в квартиру тазики с салатами. В три утра мы в составе команды 30 самых стойких хором пели под караоке «Распрягайте, хлопцы, коней» в квартире какого-то майора. Я, ввиду отсутствия голоса, не пела, но с восхищением наблюдала, как болельщики хора закусывают водку моей луковой «Мимозой», ежатся, крякают и повторяют процесс.
Лешка с каким-то смуглым капитаном душевно прогнусавили «под-Боярского» «Зеленоглазое такси», получилось на удивление хорошо. Женская часть аудитори так активно хлопала и хвалила, что хозяину квартиры стало завидно. Он заявил, что по просьбам трудящегося себя исполнит свою любимую песенку про лето... Через пару минут он под восторженный рев зрителей удирал вокруг стола от любящей супруги, пытающейся отобрать микрофон, и с энтузиазмом горланил припев: «Поеду на дачу! В руки лопату! Х.... Х....!!!». Громче всех аплодировали за дверью зала его десятилетние пацаны-близнецы.
На рассвете, засыпая в кровати на белье с изображением диснеевских принцесс, муж бубнил, что у них в гарнизоне на улице елку наряжали, снежки лепили крепче, а сугробы были выше. А я была уверена, что это был самый классный новый год за все мои 19 лет.

Вступление http://pikabu.ru/story/salagazhena_ili_kak_vyizhit_v_ofitser...

Тем временем в нашем родном городе я вела себя так, как положено влюбленной барышне, то есть тосковала, писала романтические письма в ящик стола, посылая жениху исключительно весело-хулиганские смски, по ночам хныкала в подушку и вообще выглядела уныло. Мое участие в подготовке к свадьбе ограничилось покупкой платья и туфель, всем остальным занимались отец и будущая свекровь, поэтому заняться мне было совершенно нечем. И, как положено, в свободную от забот голову полезли идеи, например съездить в гости к жениху. Ну тем более случилось совершеннолетие, то есть я типа сама могу принимать решения и осуществлять действия.

Однако когда я изложила свой дерзкий план родителям, отец большим количеством голоса и специфической лексики донес до моего сознания, что сожительство до брака категорически не одобряет, портить облико морале непозволительно, и он крайне разочарован моим стремлением переместиться в клан девушек, название которым на букву Ш. На что моя мудрая мама, не имеющая иллюзий по поводу моего морального облика ввиду найденной несколько месяцев назад под диваном обложки от контрацептива, подняла взгляд от утреннего кофе и заявила, что «Пусть лучше до свадьбы выяснят, что вместе жить не могут, чем после. Хоть сэкономим». Папка обалдел, поскольку противодействие встречал крайне редко, а я оскорбилась немножко, потому что как вообще можно такое предположить, мы же любим друг друга невозможно целых два года.

То, что эти два года представляют собой всего лишь череду свиданий и смсок, а между «спать вместе» и «просыпаться вместе» есть огромная разница, осознаешь гораздо позже.

Но благодаря маминой поддержке в гости меня все-таки за месяц до свадьбы отпустили. На недельку, что для влюбленных крайне мало, на окружающих обращать внимание некогда, да и мир твой умещается в одну комнатку и в одни только глаза и руки. Но счастье должно подаваться дозированно, поэтому для компенсации бабочек в животе высшие силы на второй же день выдали мне страшную и отвратительную вещь в виде пары фурункулов на левом бедре. Военные люди быстрые на принятие решений, поэтому поскуливающую от боли и несправедливости бытия невесту оперативно отвезли в военный госпиталь, где пойманный за рукав знакомый хирург быстро проделал в моей шкурке пару дырок. Кажется, что даже не вынимая сигареты из уголка рта, но точно без обезболивания, потому что, по его словам, дело ерундовое.

Зажило, кстати, практически моментально, ну пара шрамов только. Военная медицина вещь суровая, но крайне действенная, думаю, с этим никто спорить не будет. Меня вернули обратно в уютный 9-метровый мирок, откуда я изредка выползала на общую кухню, хромая вдоль стены и сверкая добротной повязкой во всю ляжку из-под легкомысленно короткого халатика. Встреченные при этом незнакомые женщины ласково мне улыбались, называли бедняжкой и исчезали, пока я смущенно улыбалась им в ответ. Никто со мной не знакомился, мой лейтенант меня тоже никому не представлял. Да и вообще, окружающая обстановка тонула в розовых облаках.

Вернувшись через неделю домой, родителям я сообщила только, что свадьба не отменяется, характерами вроде сошлись, выяснили, что жених является жаворонком и чистюлей, а невеста сова и умеет готовить аж целых два блюда - яичницу и макароны, так что зять их голодным не останется. На вопрос об организации жизни я смогла смутно припомнить, что кухня направо по коридору, туалет налево и до него бесконечная череда одинаковых дверей, душ где-то на первом этаже. Количество этажей в здании и соседей на этаже мне остались неизвестны. По результатам расспросов родители печально утвердились в мысли, что их благовоспитанная, эрудированная, отличающая сюиту от прелюдии, пастель от акварели, а Грига от Грина доченька в быту является дурочкой, и столкновения с реальностью еще все впереди. Мне торжественно вручили старую поваренную книгу с мамиными закладками и папиными пометками на полях и отправили на посильную мне работу. Примерять свадебный макияж и прическу.

Сев в парикмахерское кресло, я приняла второе в своей жизни самостоятельное решение. Первым решением, разумеется, было согласие выйти замуж и жить долго и счастливо с мужем в далеком от дома гарнизоне. А в результате второго решения мои среднестатистические блеклые русые волосы обратились в шикарную каштановую с рыжим отливом волну локонов, чтобы своим отблеском хоть немного оживить свадебные фото.

За неделю до свадьбы жених известил меня о том, что волей командования на все свадебные хлопоты ему отведено аж три дня вместо планируемых двух недель отпуска.
Дальше время понеслось экспрессом, в пятницу встретить жениха, купить кольца и салат из корейской морковки с лисичками в ресторан, забрать украшения на кортеж, в ночь перед свадьбой дорисовать плакаты на выкуп, утро, ах эта свадьба, свадьба, пела и плясала, туфли трут, скорей бы вечер, гостей проводили, подняться в номер, неизвестно, что первым делом то ли шпильки доставать, то ли ножки в ледяную воду, пока распихали букеты по вазам, а открытки по пакетам, уже рассвет в окна, дорогой, мы ж так первую брачную совсем пропустим, расшнуруй ты этот чертов корсет, ха-ха-ха, это с загса монеты корсетом наловила, а они к коже пристали, милая, ты прямо мечта нумизмата, иди ко мне, а вот уже и такси приехало, свадьба кончилась. Букеты развезли маме и свекрови, попробовали хоть по кусочку остатки свадебного торта, а вот и снова такси, мужа на вокзал и в поезд, обратно в гарнизон. Как-то все вышло ужасно скоро и суетно, несмотря на то, что планировалось полгода.

А я, с использованием всех возможных и невозможных родительских и свекровских связей, в течении недели умудрилась перевестись на заочный факультет, поменять документы на новую фамилию и уместить свою девичью жизнь в два чемодана. Из которых, после звонка мужа с напоминанием об ограничении жизненного пространства 9 метрами, двумя с половиной полками шкафа и тремя вешалками, пришлось выложить коллекцию фарфоровых статуэток, томики любимых писателей фэнтези и поэтов серебряного века, фотографии в рамочках. Отец снабдил этот процесс комментарием «Замужняя баба, а все детство в жопе играет». С этими ни на грамм не полегчавшими чемоданами в конце недели меня загрузили в поезд и отправили в новую жизнь...

°простите за количество текста, но именно эти детали сыграли огромную роль в первом знакомстве с обитателями Офицерского общежития.