Леха всю жизнь работал сварщиком, последние несколько лет он трудился в небольшой компании под руководством директора Ивана Викторовича. Бизнес у директора был сравнительно маленький, поэтому экономил он как мог. Зарплату рабочим платил часть на карту, а часть раздавал в конвертике в первую неделю месяца. Леху такое положение дел всегда устраивало. Во-первых, какая разница «белая» зарплата или «серая» - по сумме одно и то же, а во-вторых, так удобнее было от жены часть зарплаты в заначку прятать.
Но его супруга Вера была такой ситуацией недовольна. «Вот аукнется тебе эта неофициальная зарплата в старости!» - говорила она, - «Захочешь пенсию большую получать, а не с чего!». Леха вяло отбрехивался, обещая к старости заработать и на домик у моря, и на жизнь в том самом домике. Очень часто их разговоры о «серой» зарплате подслушивал четырехлетний сынишка Никита. Подслушивал тайком, да потихоньку «мотал на ус».
Однажды вечером пришел Леха домой с работы и видит, что жена встречает его со скалкой у двери. И то ли смеется, то ли плачет. Прошел в комнату и схватился на сердце. Посреди дивана лежала вся его заначка, так тщательно оберегаемая от супруги. Нашел-таки малец отцовские деньги. Но это было не самое страшное. Хуже было то, что каждая пятитысячная купюра была надежно закрашена по периметру плотной акриловой серой краской, оставшейся от ремонта балкона.
«Папа, сматли! Я тебе все исплавил! Ты же говолил, что залплата серая должна быть, а бумажки были класные. Тепель все холосо!» - отрапортовал довольный Никита. Леха взвыл, как раненый в заднюю часть тушки зверь. «Час прошел???» - крикнул он жене. «Да больше уже прошло, водой уже не отмоешь» - устало откликнулась Вера. «Ты мне лучше скажи, откуда у тебя сто тысяч в шкафу лежало?», - поигрывая скалкой, поинтересовалась она.
Лехе ничего не оставалось, как признаться Вере в наличии заначки и пообещать ей купить новые золотые серьги. Если, конечно же, какой-нибудь банк пойдет навстречу и поменяет купюры на новые.