В свете костра сидят эцилопп, пацак и чатланин.
Они обсуждают новости заграницы.
Эцилопп говорит: "Совсем они там подурели,
На этой своей Земле". Эцилопп начинает злиться.
“Делают, - говорит, - “ку” кому ни попадя, и никакой управы нету на них.
У нас бы с такими был разговор короткий: транслюкатор или эцих.”
Пацак, соглашаясь с ним, развивает тему:
“Вот ведь чудные, и правда: совсем взбесились.
ГромЯт магазины, мочат своих эцилоппов
И поджигают что не уволокут.
Лучше б как мы: порядок, штаны цветные,
Чем беспорядки, грабеж и сплюшное кю..
Конечно, они говорят: "Блек лайвс мол меттерс".
И вроде все верно, но это дурацкий повод.
Вот сожгут транслюкатором какого-нибудь пацака,
И что мне теперь - выходить засирать и громить свой город?”
Чатланин ему возражает: “Что ты, братишка!
Оно ведь давно и на Плюке родном так вышло.
Просто мы обошлись без вируса и карантина.
А остальное надёжно и крепко вошло в привычку,
Это для нас обыденная рутина.
Кого-то - в эцих, а другие - воруют, что только можно.
Делают “ку” (пацаки - делают “ку” дважды).
Без беспорядков - по-тихому, но надежно.
Вот ты, например, пьешь - не гробишь себя этим разве?
И пепелац твой проржавел совсем не от райской жизни.
Разруха вокруг, и создает ее каждый.”
Чатланин умолк, погрузившись в мрачные мысли.
Никто не продолжил. Пламя лишь пляшет красное.
Каждый из них молчит о чем-то своем.
И в этот момент читателю стало ясно,
Что совсем не костер это, а пылающий чей-то дом.