f1l1m0n0v

Мои уважаемые подписчики (а их уже 27) знают, что в конце 80-х годов прошлого века я служил в Южной группе войск (Венгрия). При пересечении границы приходилось пройти через таможню. Венгерской таможни словно и не существовало. А вот наша отрабатывала зарплату на все 100 процентов. Или 200.
Хорошо, если в вагоне ехали поляки. Поляки – это тогдашние цыгане социалистической Европы. Отставной майор Польской народной армии, а после службы бизнесмен-челночник, поведал мне, что если из трех поездок шмон устраивали один раз, то бизнес его процветал. Везли колготки, женское бельё, платки с люрексом, электронные часы, парфюмерию, календари на стену и календарики размером с игральную карту с девочками в купальниках и без них (порнографию в представлении наших таможенников) и прочее. Таможня в таком случае в отношении советских граждан ограничивалась формальным опросом, нет ли чего недозволенного, и шла трясти поляков. Если, конечно, вы не привлекли её внимание какой-нибудь очевидной глупостью.
Я ехал в свой первый отпуск с Борисом. Борис, генеральский сын, закончивший институт Дружбы народов имени Патриса Лумумбы, и ехавший в отпуск не первый раз, человеком был обстоятельным. Возможно, этому способствовало то, что год после окончания ИДН он отработал в таможне аэропорта Шереметьево. Именно он оставался за начальника штаба, когда тот был в отпуске. Со штабной обстоятельностью он подошел и к нашей поездке. Чтобы не испытывать недостатка в алкоголе (а в Союзе со спиртным было не очень), мы закупили его на весь путь следования. Борис разложил бутылки по пакетам и на каждый наклеил бирку с надписью. Пакеты помещались в большой дорожной сумке. Назывались они: Дъёр – Будапешт, Будапешт – Чоп (город на западной границе СССР), Чоп – Львов, Львов – Киев, Киев – Москва. Проблема в том, что подъезжая к Будапешту, мы, судя по пакетам, были уже между Львовом и Киевом.
- Не беда,- сказал Боря. Всё нормально, деньги есть.
Мы вывернули карманы и на оставшиеся форинты пополнили наш запас. Путешествие продолжалось. Уже в вагоне международного поезда (МП). Проводница спросила, а не слишком ли мы торопимся? Но мы не сбавляли ход. Проехали станцию Захонь (соседка Чопа), не чуя венгерских таможенников и погранцов. И вот мы в Чопе.

Здесь необходимо сделать небольшую ремарку. Чтобы сесть на МП «Будапешт – Москва», мы отправились из Дъёра на венгерском поезде (аналог нашей электрички). В Будапеште по воинскому требованию для венгерской жд оформили билеты на МП от Будапешта до Захони. Многие знают, что в Европе и России железная дорога имеет разную ширину колеи. В Чопе меняют вагонные тележки с колесами, и после этого, мы мчимся в Москву. Замена занимает довольно длительное время. Надо успеть получить советские деньги в «полевой» финчасти и оформить билет на своё же место по требованию уже для советской жд. Но сначала таможня.

В наше купе зашли двое: женщина за тридцать и мужчина под 50. Окинув наши полки (а ехали мы в двухместном купе) мимолетным взглядом, женщина задала какой-то вопрос, и, стремясь к ещё не стриженым полякам, направилась было к выходу. Боря, находившийся до этого в ступоре (мы снова были под Киевом), вышел из него и сказал: «Вы сейчас нарушили пункты X.Y и X.Z Таможенного Кодекса СССР!». СССР! у него прям величаво прозвучало.

- Чего?!, - спросили таможенники и впали в ступор. Но ненадолго. Начался ШМОН! Тётка неутомимо рылась в личных вещах. У меня с собой было довольно много книг, так мужик пролистал каждую страничку. Другие пассажиры успели получить деньги, приобрести билеты, а польские коммерсы ещё и помолиться иконе Матки Боски Ченстоховской, что послала в их вагон таких олухов. Боря, перечисливший таможенникам все пункты ТК (с объяснениями и толкованиями), наконец, устал. Устали и они, иначе вряд ли бы покинули наше гостеприимное купе. Мы тоже засобирались по нашим скорбным делам, вышли из вагона и тут я потерял из виду Бориса. Дальше, знаете, у меня такой видеоряд с характерным звуком, как у Егора Шилова из фильма «Свой среди чужих...» когда после отравления он вспоминает Ванюкина (возможно, и я не избежал ступора). Вагоны, вагоны, вагоны... Борис! Мы обнялись. Меня даже не расстроило известие, что поезд наш уже ушёл.

Студёный воздух благоприятно подействовал на Бориса. Он нашёл и выволок из постели летёху – финансиста, и мы получили деньги (содрал с нас по двадцатке, скотина). Дал телеграмму, чтобы не снимали вещи с поезда, догоним! Узнал, откуда летит самолёт в Киев (из Чопа! Нет, в Чопе аэропорт на ремонте, а летают с военного аэродрома в Мукачево). И мы поехали в Мукачево. Зашли в какой-то домик на аэродроме, где помещалась касса. Кто же ожидал, что тихо кассирша ответит «Билетов нет...». Борис смело толкнул дверь с надписью «Военный комендант», с виртуозностью Остапа Бендера достал из кармана пачку календариков с девочками (я потом тоже использовал этот ресурс) и вскоре мы летели в Борисполь (удивительно, но были свободные места). С ветерком на такси по вечернему Киеву, и вот мы на вокзале. Снова проблема, нам отказались продавать билеты на наши места. Дверь с надписью «Военный комендант», девочки с календариков снова оказали посильную помощь, и мы с билетами помчались на перрон. Дверь вагона распахнулась прямо напротив нас, и наша проводница удивленно произнесла: «Здрассти...». Мы вручили ей заранее купленную шоколадку. Проводница открыла нам какой-то шкафчик, мы достали из него и перетащили в купе свои вещи, и дорожную сумку, ставшую подозрительно легкой (а в Союзе со спиртным было не очень). А там ведь было ещё от Киева до Москвы. Но нет. Открыли – недопитая нами бутылка ликера, две бутылки пива, и записка с текстом «Спасибо, ребята!».

Спасибо и вам, друзья, что прочитали до конца эту правдивую и поучительную историю. Ждите продолжения.

Его получил я, хотя руки в крови по локоть были совсем у другого человека.
Предупреждение о неполном служебном соответствии это дисциплинарное взыскание, которое применяется в армии к офицерам и прапорщикам. Я получил его в конце 80-х годов прошлого столетия, когда служил начальником службы артвооружения разведбата в ЮГВ (Венгрия).

По вторникам у нас в батальоне были стрельбы. Дурдом начинался часа в три ночи. Бойцов поднимали со сна, снаряжали, кормили, сажали в БМП и грузовые автомобили и везли на БМПшную директрису и стрельбище. Мы тоже с моим начальником склада прапорщиком Колей выезжали туда на ЗИЛе, полном боеприпасов, которые затем выдавали старшинам-начальникам пунктов боепитания. И хотя начаться стрельба должна была в 8 часов утра, такого на моей памяти не было за три года ни разу. Но мы же в армии служим, своевременный доклад это наше всё. Поэтому, ближе к 8:00, комбат брал у меня пистолет (а я ж боеприпасы привез, мне он типа для их охраны полагался), шел на директрису, делал выстрел в воздух, и бодро докладывал по рации комдиву: «Товарищ полковник! Первый выстрел произведён!». Не соврал? – нет. Бойцы стреляли из пушек, пулеметов, разного стрелкового оружия, кидали учебные гранаты (а иногда и боевые, почитайте мой пост «Легенда о Чорном и прапоре»). Дневная стрельба плавно перетекала в ночную, где всё повторялось. По окончании стрельб начиналась вторая часть Мерлезонского балета, и часа в три ночи батальон возвращался в казармы.

После стрельбы положено сдавать гильзы от снарядов (патронов)  и кольца (чеки) от гранат. Конечно, мы с Колей старались организовать их приём на стрельбище. Но, если в отношении гильз для выстрелов от пушек БМП-1 это соблюдалось неукоснительно, то собрать, например, гильзы от стрелковки было нереально. Горячие гильзы, сотни штук, летят в снег, в густую траву, в грязь, ночью... Попробуйте их найти и собрать 100%. Ну, и, конечно, лень и халатность, их никто не отменял. Поэтому всю эту мутотень старшины везли в расположение, где она лежала в ночь со вторника на среду в какой-нибудь ротной сушилке, а с утра сдавалась на склад.

В то утро, дневальным, отвечающим за чистоту сушилки, в которой стоял ящик с гильзами, был рядовой Рахмонов (фамилия подлинная, национальность не помню, вражду не нагнетаю). Его объяснительную я помню до сих пор. (Транскрипция и стиль письма автора сохранены).

«Я рядовой Рахмонов была дневальный по роте. В сушилке нашла металическая предмет. Я его гвоздём ковыряла она шипела я её бросала. Она летела стреляла, мне на руки попала».

Металическая предмет вот.

На картинке Унифицированный Запал Ручной Гранаты Модернизированный (УЗРГМ). Состоит из ударного механизма и собственно запала. Запал с красной и зеленой полоской. Рахмонов нашел именно его. Гвоздем он наколол капсюль-воспламенитель. Тот, в свою очередь, поджёг замедлитель (нужен, чтобы граната моментально не взорвалась), вот откуда шипение. А когда он его бросил, замедлитель догорел (обычно горит 4 секунды) и сработал капсюль-детонатор, который подрывает взрывчатое вещество, находящееся в гранате. Но в данном случае он разорвал запал на осколки, которые попали в руки Рахмонова. Перепугался он, конечно, здорово. Обе руки в крови по локоть. Доктор потом осколки ему пинцетом повыдергивал.

Я в этой ситуации был как Юрий Деточкин. Виноват, но не виноват.

Но тут в дело вступил комбат (пост «Русский майор Максимов»). Были у нас с ним тёрки, а ещё перед этим он мне выговор обьявил. Орал на меня,  так что слюни летели. Я фуражку снял, достал платок, и слюни его с козырька вытер. Не забыл он мне этого, подключил всех, в том числе начальника разведки дивизии, так я с должностью и не совпал. С одной стороны поделом, а с другой, как вспомню, что инициатором этого бл@дства был неврастеник, который через год повесил собственную жену на бачке от унитаза...

А Рахмонов потом сломал БМП. Вывел двигатель из строя. Обещал, что родные купят новый, и привезут. Не привезли.

... И тогда зампотех, размахнувшись, швырнул горящий факел прямо на танк. Тот вспыхнул, как скирда сухого сена после удара молнии...

За мной, читатель, за мной! Я расскажу тебе невыдуманную историю, в которой герои испытывают голод и холод, проявляют смекалку и героизм, у которого, к сожалению, есть не только имя и фамилия, но и воинское звание.

Зима 1984/85 в Венгрии выдалась снежной, почти как у нас в России в этом году. Доходило до того, что местные власти неоднократно обращались к командиру нашего разведбата, в котором я буду служить с лета 85, с просьбой доставить продукты в занесённые деревни. И, действительно, развозили хлеб и другое продовольствие на бронетранспортёрах.
Наступил Новый год, и второго января офицеры и прапорщики уже собирались идти по домам, доедать под недопитую рюмочку салаты и холодец. В это время на территорию части заехал УАЗик, из него вылез полковник – начальник разведки ЮГВ (Южной группы войск), и пошел в штаб. Вид у него был примечательный. Армейский бушлат, ватные штаны, валенки подмышкой, а в свободной руке он держал пакет с красной полосой и сургучной печатью. Вскоре в ДОСах (Дом Офицерского Состава) раздались гудки. Обычно подъем по тревоге проходил так. Сирена, бойцы с вещмешками строятся на плацу, технику выгоняют из боксов, проверка, отбой и разбор полетов. Но не в это раз. После некоторой неразберихи, техника на гусеницах двинулась на жд вокзал на погрузку, а на колесах - своим ходом отправилась на полигон в Хаймашкер. Хаймашкер из-за особенностей климата называли ещё венгерской Сибирью.
Техника прибыла на станцию, и после разгрузки танки и БМП своим ходом отправились к месту назначения. Был сильный снегопад, температура упала до минус 15-18oС. Вот тут и стали происходить удивительные вещи. Зимняя солярка, которая не должна замерзать и при минус 30oС стала превращаться в комкообразную массу. Колонна растянулась на километры. А в конце выяснилось, что пропал танк.
В танке командир взвода лейтенант Рассказик и два бойца. Связь с танком, как на СВО, она есть, но не работает. Местность холмистая, снегом завалило дороги. Даже облёт вертолёта ничего не дал. На третьи сутки приехал вояка из местных. «Это случайно не вы танк потеряли?» - на хорошем русском спросил он. Пришлось сознаваться.
Танк был завален снегом. Рассказику, который сам управлял танком, удалось вывести из строя коробку передач. Стоит признать, что у танка Т-64, она действительно была сложной. Что делать командиру в замерзающем танке? Сесть и подумать. А перед этим, конечно, немного подкрепиться. Бойцы достали фанерный ящик с сухпаем на три дня (27 банок, если что. Вот таких).

Рассказик взял ящик в руки и ощутил его невыносимую легкость. Достал банку и увидел, что дно вырезано, а содержимое давно растворилось в желудках его нерадивых подчиненных. Вырезано у всех банок. «Ничего, нас скоро найдут» - сказал Рассказик. В ответ у бойцов забурчало в животах. На второй день они нашли заброшенный сад, выкапывали замерзшую падалицу и ели. К вечеру голод стал невыносимым. Утром третьего дня бойцы, несмотря на запрет Рассказика, усвистали в поисках обитаемого жилья и пищи. И нашли. Их накормили, связались с местной воинской частью, откуда и приехал вояка. Дальше вы знаете.
На вызволение танка отправилась целая колонна. Комбат, зампотех, все техники рот, ремонтный взвод с МРМкой (мастерская на базе ЗИЛ) и доктор на «буханке». Весь день с утра и до поздней ночи @б&ись они с этой коробкой и в результате её заменили на исправную. Первую скрипку в этом деле играл зампотех. Не стоял рядом, а работал руками. (На будущей неделе будет пост о нём и других моих зампотехах). Видно, он уработался в край, и в голове у него что-то перемкнуло. Он промывал какую-то железяку, прыская на неё бензином изо рта. Остаток взял и выплюнул в костёр. В последний момент успел подставить руку. Брови и казацкий чуб, которым он гордился, сгорели напрочь. На тыльной стороне руки образовался громадный пузырь от ожога. Доктор взял его под руку и повел в свою «буханку». Там он достал флягу со спиртом, налил полстакана зампотеху, подождал, пока содержимое всосалось, и махом содрал с руки пузырь. Сделал перевязку, налил ещё себе и ему. Зампотех молчал, только по щекам текли слёзы.

Наступило утро. Собрался совет в Филях.

- Что делать будем? Ждать наступления весны, пока танк оттает? – спросил комбат.

- Я знаю что. Мне отец рассказывал, Он в Великую Отечественную воевал в армии Рыбалко, - хмурясь, ответил зампотех,

Через минуту бойцы разлетелись по кустам, как вороны, собирая ветки и сучья. Вскоре танк обложили хворостом так, что одна пушка торчала. Боец  принес факел, и протянул его комбату.

- Это должен сделать я, - зампотех отстранил протянутую комбатом руку, и замотанной бинтом ладонью ухватил факел. Все молчали и смотрели на него.

И тогда зампотех, размахнувшись, швырнул горящий факел прямо на танк. Тот вспыхнул, как скирда сухого сена после удара молнии.

Хворост прогорел, в люк механика-водителя полез один из техников, самый умелый батальонный мехвод. После недолгого скрипа и скрежета танк завёлся. Огонь растопил солярку, вернув ей исходное агрегатное состояние.

Конец простой, пришел тягач. И там был трос, и там был врач...

В общем, всё закончилось благополучно, даже чуб зампотех отрастил.

- Как всё закончилось? – спросит меня мой внимательный и прозорливый читатель. – А почему же тогда солярка замерзла?

- А потому, отвечу я, - что есть на земле такие твари, как зампотыл майор Кульченко (фамилия подлинная), хитрый и жадный хохол (не нагнетаю).

Он продал наше морозоустойчивое топливо, на вырученные деньги купил дешёвую местную солярку и заправил ей технику, стоявшую в боксах, так называемую боевую группу, выезжавшую только по тревоге. На разницу купил видеомагнитофон. Только вот тревога случилась, выявив полную небоеготовность нашей части. На партсобрании батальона его исключили из партии. Парткомиссия дивизии ограничилась строгим выговором с занесением в учетную карточку, хотя по идее во времена Сталина его бы просто расстреляли. Был бы ещё один невинно репрессированный. Через два года вновь решением нашего батальонного партсобрания он был из партии исключён. Подделал документы для поступления в академию тыла и транспорта. Парткомиссия дивизии... (ну вы поняли).

И он поступил.