dremlen

Но не всё так печально. Мужчина в такое время должен или воевать или работать в тылу. Пошёл на производство, не самое денежное ремесло – но кому-то надо. Ну, и та же бесконечная история – кто-то другого ожидал? Снова небольшая делянка с араукарияминекоторое количество «авторитетных» пенсов – я лунный трактор строил, мы элита и спецназ производства - хребты экономики. Вот прям так строили лунные трактора, строили и…перестали. Гусеницы спустило. При этом всю смену пинать буи и балабонить о новостях от непиздливого Подоляки о плохих генералах, стратегических просчётах и несправедливых партиях. Ведь можно же просто выращивать на даче кабачки – нет, будут скрипеть про «работу надо беречь», «от работы кони дохнут», «так работать нельзя – на завтра не останется». Ну хорошо, хоть в эмульсию не ссут и то ладно. Тут не короны, а папахи мономаха с драгоценными каменьями – руки-ноги колесом и две сосульки под носОм.

И рядом, мужчины, их ровесники – пенсионеры, ветераны труда, орденоносцы – те, кто именно делал космос. Да по работе видно. Подскажут, научат, поправят, дадут инструмент – сами работают на 150-200% и не потому, что рвут удила и подковы стирают – мастерство, опыт и трудолюбие. Им бы и дома сидеть, всё есть, деньги – разве только детям помочь да внуков побаловать. Но тянет на производство. А там, молодёжь приходит и у них выбор есть – между космосом и папахой мономаха.

Вот так вот. Радуют меня достойные люди - молодые и старые. Победа за нами – это неизбежность.

Тем временем, у тех динозавров с гребнями от головы до жопы – уже внезапно обострился радикулит, мигрень и геморрой. Вспомнились таланты с чистописанием, арифметикой, вкусовыми рецепторами и игре на арфе. Вы их пока не увидите – это будет потом. У них своя жизнь, полная увлекательных приключений и пиздежа. Возле пищеблока, штаба, курилки или ворот – всегда бывают нормальные парни проездом, от которых можно послушать новостей и выдать их за свои ахуительные истории, перерастающие в эпос – будут и эпичные героические фото. Будут. Как и награды, которые в штабе выписывают за ахуительные истории в том числе.

А вы будете работать. И радоваться краюхе лежалого хлеба, ибо кроме галет - ты полтора месяца ничего не видел. Он пахнет солярой от мотолыги и его в мешке за несколько кэмэ тащил твой братан на себе. Тебе. И ты понимаешь, что такое хлеб – всеми ебучими рецепторами, как ни один фудблогер не опишет. Ты поймёшь, как вкусен всратый горячий чай в грязной сырой яме поздней осенью. Сырость – это мразь, к которой нельзя привыкнуть, невозможно. А тут вы будете пить из кружки по кругу это горячее, крепкое. А может быть даже и сладкое. А ещё я помню гуманитарный апельсин, его мы разрезали на троих – а потом, случаем, я приехал к гребням – а там сгнило несколько ящиков. И в помойке мы найдём пачку детских писем с рисунками – мы с братом, прочитали все до единого, ваши письма дети – они дошли до адресата. Спасибо.

Но когда-то всё закончится. Всё когда-нибудь кончается. И может быть какой-то из твоих знакомых гребней даже пригласит тебя на митинг или утренник. Он будет там красивый, весь как новогодняя ёлка – и с ахуительными историями. А ты будешь просто мебелью и после он даже может повернуться к тебе и - а помнишь как МЫ там, а? А ты просто кивнёшь – конечно помню, гребень.

))))