В открытую симпатизирует гитлеровской армии, без намеков и вторых смыслов. Но на Украине нацистов нет, президент еврей же, не забываем. И то, что при этой армии он сам бы пошёл на абажуры или в газовую камеру, его тоже мало волнует.
Есть книга Евы Меркачёвой "Град Обреченных", там она рассказывает про российские тюрьмы для пожизненно осуждённых. В книге рассказывается о режиме и быте этих тюрем, а так же там содержатся мини-интервью с пожизненно осуждёнными, с наёмными убийцами, кровавыми маньяками и т.д. Рекомендую к прочтению, очень занятное чтиво, к слову.
Есть там интервью с Юрием Перепёлкиным. Этот преступник в 1992 году вместе с сообщниками попытался сбежать из СИЗО "Кресты", захватив при этом нескольких заложников. В разговоре он так же рассказал небольшую историю про журналиста Александра Невзорова, который прибыл вместе с оператором на место происшествия. Итак, данный отрывок:
- А зачем вы просили, чтобы к стенам Крестов приехал на переговоры с вами журналист Александр Невзоров?
- Нет, не просил я. Хотите правду? Вы же не напечатаете.
- Напечатаем.
- История не очень красивая. Невзоров приехал снимать репортаж. И он спросил у нас: "Двери закрыты так, что их не открыть?" Я ответил: "Мы не можем никак открыть, болты железные вбиты, и их невозможно вытащить". Он снова спрашивает: "То есть вы со своей стороны дверь никак не откроете?" Я опять отвечаю: "Это невозможно". Он в третий раз спросил. Я поразился тому, что он такой непонятливый. А после третьего ответа он обратился к своему оператору. Типа "Саш, снимай! Я предлагаю поменять заложников на меня!" То есть он потому это предложил, что точно знал - двери не открыть. История именно такая. Готов в глаза Невзорову её рассказать.
Думаю, данная история вполне отчётливо показывает гнилое нутро Глебыча. Мразью он стал точно не пару лет назад.
Говорят, будто всем нам не стоит гордиться,
Надо только лишь каяться или стыдиться,
Да кому это надо, забудьте скорей,
Что вы носитесь с этой победой своей?
А мы носимся с ней, потому что нельзя,
Забывать, как пылала родная земля.
Чей-то прадед, что был в Сталинграде убит,
Что сказал бы, узнав, что навеки забыт
Его подвиг и подвиг таких же, как он,
Что сквозь пули и пламя врага гнали вон,
Храбро насмерть стояли под шквальным огнём.
И мы памяти дань им сейчас воздаём.
Всех героев забыть? Вы в своём ли уме?
Из-за них, я вообще-то, живу на земле.
И живёт мой сынок, чья-то дочь, чей-то внук,
Нам забыть про победу? С чего это вдруг?
Миллионы людей свою встретили смерть,
Вы о них тоже память хотите стереть?
Эти жертвы невинные сверху сейчас
В полном недоумении смотрят на вас.
Мы скорбим о погибших, но рады тому,
Что у них получилось закончить войну.
А скорбят о победе и рады смертям
Только те, кто желал поражения нам.
Память так тяжела и не всем по плечу,
Но забыть это всё не могу, не хочу.
Буду помнить бойцов, буду помнить людей,
Помнить тех, кому жизнью обязан своей.
Если представить, что в песне Любэ "Конь" речь идет про шахматного коня, песня сразу заиграет другими красками.
