Standalone2026

На днях наткнулся на прекрасный образчик чиновничьего маразма на hh.ru. Государственная контора (детско-юношеская организация) ищет себе «Специалиста-корректора» на Земляном Валу. Уровень дохода, разумеется, «засекречен» (читай: голый бюджетный оклад и премии, за которые из тебя выпьют всю кровь).

Но самое прекрасное — это требования. В 2026 году, в эпоху нейросетей, автоматических систем проверки текстов и сквозного цифрового документооборота, эти люди на полном серьезе требуют «знание правил корректуры и стандартных корректурных знаков»!

Понимаете масштаб аномалии? Они реально думают, что соискатель придет к ним в офис, возьмет распечатанный на пергаменте указ, обмакнет перо в чернильницу и начнет выводить на полях средневековые закорючки-выноски («делетур», «транспозиция» и прочие артефакты типографий Ивана Федорова).

Чтобы окончательно забаррикадироваться от реальности, кадровые чинуши выставили жесткий фильтр — «Филологическое образование». То есть экономист, журналист с идеальной грамотностью и колоссальным жизненным опытом им не нужен. Им нужен человек с дипломом филфака, который умеет профессионально качать воздух, укладывая тонны бессмысленных ведомственных бумаг в «лексическое единообразие».

Итог предсказуем: на вакансии тишина, откликов нет, все сидят в болоте. А кадровики продолжают плодить пустые анкеты и удивляться, почему к ним не выстраивается очередь из филологов, мечтающих чертить корректурные знаки за три копейки.

Пока трехметровые чудаки-кодеры на Новом Арбате строят свои 79-метровые стеклянные «чайханы» для офисных животных, внизу, на самой земле, разворачивается настоящий антропологический хоспис. Продуктовый ритейл промзон и спальных районов окончательно превратился в загон для серийных болванок. Но даже в этом морге есть свой каторжный хребет и свои паразиты.

Круглосуточный Женя против «Альфа Септиков»
На Варшавском шоссе, в трехэтажном железобетонном накопителе, ежедневно и едва ли не круглосуточно работает на кассе молодой парень Женя. Он пашет без смен, без выходных и праздников, таща на своих плечах весь этот продуктовый ритейл. Престарелые жительницы района, заходя за выпечкой, только жалостливо вздыхают: «Ну как же ты, милок, и в праздники?». На таких Женях и держится последняя выжимаемая реальность.

А прямо над головой Жени, на втором и третьем этажах этого же здания, сидит полая офисная грязь: конторы по перепродаже септиков, бань и фасадных проектов.

Вот они стоят перед Женей, мозг в анабиозе, а челюсть монотонно двигается влево-вправо, пережевывая выпечку. Это прямая цитата из «Астенического синдрома» Киры Муратовой: «она жевала впустую, передвигала нижнюю челюсть влево-вправо, как жернова, не замечая омерзительности этого движения, как человек со стекающей изо рта слюной». 

А тут еще прямо у метро из окон ржавых тачек высовывается подзаборное мурло, понаехавшее из дальних электричек, и хрипит свой дебильный скрипт: "Мужик, телефон за тыщу нужен? Набор инструментов за тыщу рублей надо?". Мразь подзаборная думает, что она у себя дома в колхозе! В центре их нет, а в спальных промзонах — пруд пруди, пока «товарищи сотрудники» равнодушны. При Сталине один звонок — и всё было бы прекращено наглухо, марш на лесоповал!

Диктатура двуногих «А?»
Но если акромегалы хотя бы просто мычат под нос или гыгыкают, то их соседки по загону — престарелые и престаревающие тётки из колхозов — образуют особую, опасную подкатегорию двуногих «А?». Это существа с абсолютно поросячьими глазами и бананами в ушах. Они физически не способны воспринять реальность и человеческую речь с первого раза.

Дипломированные «филолухи» из офисных накопителей лениво мычат про «дурную привычку», но автор этих строк догадался, в чем истинный генезис этого звука. Это же сокращённое, обрубленное старое колхозное «Ась?». «Новое (п)околение» манекенов все слова и даже мычания урезает до одной буквы, потому что им нужно тотальное «кырочи». Они экономят микросекунды речи и мысли, чтобы прибавить себе время для лузганья сёмок в Проектируемом проезде и сидения в цифровых дурилках. А за ними подтянулись и придорожные старухи на остановках.

На любую живую фразу — про «сыр грамм 200», спички или визит к врачу — из их ротовых полостей вылетает это заклинившее модемное «А?», заставляя нормальных людей повторять слова по сто раз.

Это иждивенческий образ жизни в чистом виде — заставить другого работать за двоих, пока их поросячьи глазки делают «хлоп-хлоп».

В тырнете была отличная карандашная карикатура: стоит старик, приложив ладонь к уху, и мычит «А?», а старуха рядом орёт ему в огромный мегафон: «… НА!».

Это и есть единственно верное закрытие их протокола пустоты. Хватит тратить время на повторения для колхозников и офисных однодневок. Вас приучили, и вы захотели всё и сразу? "Под ключ", как в вашей позорной рекламе септиков? А как насчёт калёного сапога, летящего вам прямо "под ключ" и точно в переднюю часть головы?! Марш под стол на горшок, сопли вытирать!

Пока трехметровые чудаки-кодеры на Новом Арбате строят свои 79-метровые стеклянные «чайханы» для офисных животных, внизу, на самой земле, разворачивается настоящий антропологический хоспис. Продуктовый ритейл и газоны промзон от Подольских Курсантов до Дорожной окончательно превратились в загон для серийных болванок. Это чистый, полый «бабий ворлд» (Barbie World) из песни группы AQUA: «Life in plastic, it's fantastic!». Из этих существ выели всю живую белковую Литеру, оставив только силикон и рефлексы.

Ну что пригорюнилось, мурло офисное? За твои 3 секунды сапог уже прилетел в цель! Читай дальше, если умеешь.

Келли из Чертаново и «Кабысдохи» на газонах
ДЫА! — как написала бы Лена Миро перед уходом. Этот пластиковый бабий ворлд породил самое уродливое бытовое явление промзон — тотальную зоо-шизофрению. Масса престарелых тёток-климактеричек и девочек-припевочек заполнила дворы и газоны своими «питомцами». И ведь эти финтифлюшки НИКОГДА не работают! НИКОГДА! Вся их жизнь — имитация.

Это их главный импортированный код из американского кино класса «Б»: пригород, лужайка и огромный лохматый пес «Бетховен» (не великий композитор, а слюнявая собака из комедии). Выходит такая Келли из Чертаново с голыми ляжками в майский холод, ведет на веревке чудовище и писклявым голосом, кривляясь под амеропрононсом, орёт на весь Россошанский проезд: «КАМОН, БЕЙБИ, КАМОН!». При этом ведёт трансляцию по «дурилке». Тьфу! Извилины высохли, осталась только баранка из американских междометий.

Наши предки в начале ХХ века называли этих собак ёмким украинско-белорусским словом — «Кабысдохи» (кабыздохи). Понятое значение — «кабы сдох, пусть подохнет». Мы далеки от мыслей и действий по уничтожению, но существует элементарный имперский Порядок. Чипирование, налоги, площадки для выгула. Убирать за кабысдохом должен его хозяин — это его частная собственность. Но вы когда-нибудь видели этих манекенов, прибирающих за своими «дочерьми»? Никогда! Кучи дерьма лежат по всем паркам, по дорогам, возле подъездов. А чо? А ничего, бананы из ушей торчат.

Ну что пригорюнилось, мурло офисное? За твои 3 секунды сапог уже прилетел в цель! Читай дальше, если умеешь.

Муратовские лохушки и брюнетка Ю2
Вся их жизнь — чистая бутафория. Очень привлекательная брюнетка Ю2 застывает на руле своей кредитной тачки вместе со своей лохматой собчачкой-пигалицей, а от абсолютной ментальной пустоты ударяется в «общественную деятельность» — устраивает выставки для кабысдохов.

Возле ТЦ «Прага» стоит группа пенсов-полупенсов, обсуждают покупки в «Светофоре». И на руках (!) у одной из них — внушительных размеров собчачка. И вся эта камарилья сюсюкает: «Ты красавицаа, ты смотри, какая красавицаа».

Это же прямая, стопроцентная цитата из «Астенического синдрома» Киры Муратовой! Сидят две лохушки на скамейке и монотонно жуют: «А этот козёл мне так надоел, так надоел... Вчера опять пришёл пьяный... Сахар ты мой сладкий, ну что бы я без тебя делала... А этот козёл мне так надоел, так надоел...» — и делает вид, что целует свою «питомку». Абсолютный, клинический распад психики и Литеры. Инвалидность страны и общества, где вместо мужей и детей целуют слюнявых кабысдохов, пока реальный мир рушится от абсолютной пустоты.

Наш ультиматум на Военно-Грузинской дороге Варшавки звучит жёстко, без мягких знаков: "ДЕНГИ ДАВАЙ! ДЕНГИ ДАВАЙ!". Сначала монета на экран, а потом уже «пакет надааа?» и камон-бейби. А если не соображаете — марш под стол на горшок, сопли вытирать.

Кто там из министерских манекенов втирал в утренних телевизионных «шоу» про то, что «зумеры массово пошли на заводы»? Три зумера, может, и дошли, а остальные миллионы серийных болванок плотно оккупировали дарксторы, ПВЗ и кассы продуктовых накопителей. Они считают себя «мотивированными ребятами», а система умиляется: «Ой, мы за них так рады!». На поверку же оказывается... впрочем, смотрите сами.

Сцена из фильмов Муратовой
В магазине «Верный» я зафиксировал характерную сцену, которую покойная Кира Муратова сняла бы без репетиций. Режиссер ведь никогда не высасывала абсурд из пальца — она просто фиксировала одноклеточную реальность.

На кассе стоит толстеющий зумер Миша — эталонный выморденец с пучком на затылке и редкой растительностью на передней части головы. Монотонно, как заклинивший магнитофон, ноет на весь зал: «Как я задолбался…». Это его потолок. За него всё и все делают, но он смертельно устал от самого факта перемещения своего стокилограммового висцерального мешка в пространстве.

Рядом старшая сотрудница пять минут в ярости орет в трубку «вышестоящим» манагерам:
«Ну что этот Миша?! Половины ценников на «алкашку» нет! Он вообще не знает своих обязанностей! Он только ноет, как он «задолбался»! Я тоже так начинала, я знаю. Скажите этой дуре, зачем она таких берет замами?! Он же ничего не может посчитать, ему всё лень! То там ценника нет, то здесь не оформил…».

«А хдэ вона?» и висцеральный паёк
Круг В2В (Выморденцы Для Выморденцев) замкнулся. Кадровая дура «замами» по приказу Старшего поднимает бумажную де(рь)мографию, штампует болванок, а на выходе мы имеем не работников, а полых существ, неспособных оформить витрину. Вместо русского языка они сыплют деРьминами из интернетов, мычат «ыыы» и хлопают поросячьими глазками.

Эти «мотивированные» существа искренне убеждены, что реальность должна прыгать к ним в корзину сама, уже оцифрованная. Они физически не умеют взвесить помидоры на весах — они шарахаются от обычных продуктовых полок, как кроты от солнца. Вся их ментальная программа рассчитана на две операции: схватить химический «батончик», залить гортань «энергетиком» и уткнуться обратно в «дурилку», издавая хрипящие звуки в вагоне метрополитена.

И тут же, посреди этого антропологического палеолита, в середине дня выносят горячие, пахнущие настоящим мясом и тестом беляши, прямо в мешочках. Человек из 1966 года, сохранивший Исходный код, покупает этот горячий трофей на свои крохи — как символ того, что реальный мир еще жив, пока Миши и Наташи сохнут у касс.

«Это касается всех!»
Они пытаются жить за чужой счет, устроив коллективное вымордение. О них еще в 1958 году писал Анатолий Безуглов в своей книге «Это касается всех!», которую я порциями, с соответствующими постановлениями ЦК и маршами читал в своем ночном эфире в рамках «Часа идеологического работника». Это был разгром тунеядства и паразитарного образа жизни.

Настоящие труженики земли — те, кто занят реальным сельхозом — имеют руки из плеч и работающие мозги. А этот офисный и магазинный субстрат вести приличный образ жизни не умел никогда.

Когда этот палеолит окончательно вытеснит остатки разума, наступит финал, который идеально предсказал Петр Николаевич Мамонов:

Теперь на помойке так чисто,
Разбежались коты.
Теперь на помойке так пусто,
Ведь уехала ты,
На-та-ша.

Когда «Наташи» и их серийные «Миши» уедут в свой окончательный анабиоз под воздействием магазина «Отдохни!», помойка их бизнеса наконец-то станет чистой. Ноль по всем позициям. Кладбище офисных животных закроет свои кодовые замки навсегда, потому что некому будет даже вспомнить, чем отличался кран от клапана.

Любители книг из экспертных контор пусть продолжают рассылать свои "наташтампованные" шаблоны «интереса не представляет» и чесать свои анусы. Они боятся Книги Кофмана из 1880-х, потому что их 3-секундный мозг не способен вместить ничего, кроме гладкого картона. У этих существ рыбьи глаза — немигающий, холодный взор биомусора, лишенного высшей нервной деятельности. Рыбу можно есть, жабы и лягушки — сверхполезные животные, а эти — пустая пластиковая субстанция.

А мы сидим в своей крепости, едим честный горячий беляш и хладнокровно подписываем вам этот коллективный эпикриз. Гы-гы, приехали.