0

Темный кристалл

Темный кристалл Стихи, Творчество, Зарисовка, Сюрреализм, Тьма, Цветы

не оставайся во тьме, даже больше — не говори с ней,

тлен и пыль портят все: от людей до настенных фресок.

если стебель чарующей розы потихоньку гниет с корней,

остается одно — лишь безжалостно

срезать.


(с) мглистый заповедник, цикл кристаллов 
8

О лете, о цветочках, обо всем как всегда

О лете, о цветочках, обо всем как всегда Стихи, Творчество, Лето, Сюрреализм

в июле хочется верить, что за веру воздастся сторицей

но и здесь порою рыцарь с драконом обращаются в тыквы

я согласна

это не то, к чему все готовятся

это не то, к чему все привыкли


кажется, что вот уж это лето будет изысканно благонравным

узором ляжет на ткань короткого тонкого платья

но оно опять вопьется крапивной отравой

в Элизу с несчастными братьями


заманит в душистое жерло — травою, ромашкой, репеем

опутает зеленью нитей, вечно желанной сказкой

и вот уже — никто не стучится в обглоданный лисий терем

считая его чересчур опасным


налитым кровью шипом становится каждое острое слово

кости врастают в листья и теплые мшистые ветки

я снова переживу это лето

снова и снова


только держи

держи меня крепко

(с) мглистый заповедник

14

Цветочный триптих

Цветочный триптих Стихи, Творчество, Цветы, Без рейтинга, Длиннопост

I. Люпин растет в тишине

Листья люпи́нов окутал ночной покров.

Юная дева-луна – в шелках и монисте –

По́ ветру шла погладить их нежное, мглистое

Имя горящей пыльцой мотыльков,

Нитью небесной коснувшись листьев.


Руки она воздела к головкам цветов,

Алые змейки на них поползли от зарницы.

– Слышите, милые, как кони бегут в колеснице?

Тысячекратные кони, волы и возницы?

Едет мой брат, он битву уж дать готов

Тьмы первозданной ночной царице.


Войско его распускается словно спрут,


Трещиной молний, красным, тлеющим золотом

И воспылает жарким костром его молота.

Шорохи травок с собою меня унесут,

Илом укроют речным и проточным холодом.


Не покидать до тех пор мне застенье колодца,

Едет мой брат – всемогущее солнце.

II. Физалис укажет куда идти

Фонарик горящий во тьме полуночной

Исполни наказ мой гортанный и древний –

Замерзших людей по ухабам и кочкам

Атла́совой лентой веди сквозь деревья,

Лесов перепутьем, запутанным, длинным.

И каждый пускай туда, куда хочет,

Самшитовым лесом дойдет невредимый,


Уйдет до заката, вернется при зорьках,

Коробочку света держа под тулупком –

Анисовым запахом – странным и горьким –

Желтеют, алеют в прозрачной скорлупке

Елейные ягоды, яркие, хрупкие –

Туманам – отчаянье, пища – для сойки.


Куда бы не шел ты – зажжется физалис,

Умерших сквозь смерть доведет до приюта –

Дрозды вдохновенно покуда поют об

Атлантах, что в небе звездою остались.


И ночью, когда твои ноги продрогли –

До дома бредут, спотыкаясь о камень –

Тебя теплотой окружит своей пламень,

И пе́рстом багряным осве́тит дороги.


III. Аконит не залечит рану

Аконит – это время, дрожащее под виском,

Королевский наперсток в багровом вине,

Отболевший виденьем полуденный сон,

Нарастающий где-то во мне.

Имярек, что вцараполось в холодность плит –

Ты его говоришь, а оно – болит


Непрестанно, внутри, как пульсирует желчь,

Если нечего больше крушить и жечь.


Запекается между страданием губ,

Алой кровью вспухает, когда проткнут,

Лемнискатой упругой – лежит в руке,

Епити́мией жмется – листком в ладонь,

Чередою отметин стекла в стекле

Имярек врастает цветами в склеп,

Тишиною приходит в дом.


Разлучи, разорви – отрастет травой

Аконитов соцветий, смотрящих вверх.

Не боли, не зачитывай и не пой,

Убери их под книгу – всех.


(с) мглистый заповедник

П.С: в рамках челленджа по цветочным акростихам весною был написан еще один триптих.
Акростих, если что, это такой стих, где по заглавным буквам каждой строки можно прочитать слово или даже несколько. Я, конечно, одним словом ограничиться не смогла.

Ранее триптих публиковался здесь по частям в черновом варианте, поэтому ставлю тег без рейтинга. 
Показать полностью
7

Поэма о разновидностях тьмы

Поэма о разновидностях тьмы Стихи, Творчество, Тьма, Мрачное, Поэма, Сюрреализм, Без рейтинга, Длиннопост

1.

Багряная, ножевая, карминная медь – цвет алой почки, кровеносных узоров, красная жизнь и красная смерть, воин умерший во время дозора, створки ранений, что сходятся и болят, если корову взрезает жрец, брюхо ее – это маковые поля, сердце – кипящий свинец.


Тьмою, что тело пронзает – медленный яд, – ночью охотятся звери, отвечая на зов. Как разбитые губы больше не говорят, губы, не знающие больше слов, этой тьмой не идут – этой тьмой волокут ноги, пока она обгладывает их до кости, жестокая тьма сокрытой дороги, которая, если свернешь – не простит.


2.

Оранжевая – тьма неведения, мягкая, на грани света. Шаг тигра, ступающий тихо по перепутьям лиан. Барханный песок, обжигающим солнцем нагретый, пустынный оазис, красивая сказка, обман.


Это тьма, живущая в области осеннего леса. В его напитанных влагой стволах и листьях, янтарные смолы, туманная месса – все это таится во взгляде лисьем. Ты можешь ее увидеть – паутиной белесой эфир расшит, ловить всю жизнь как легендарного змея, а она все равно просочится и убежит, и ты незаметно уйдешь за нею.


3.

Маргариновая, желтая, лимонная тьма. Как хлебная мякоть, застрявшая в глотке. Исходящая от луны, а в небе луна одна – по небесной глади движется ее лодка. Всепроницающие, всеобволакивающие лучи, нисходящие вниз тонкими половицами – в этой тьме неистово кто-то кричит – зверь ли невиданный, птица ли.


Голос, рассеивающий тьму, плывущий во тьме – тьма как светом набитый ящик – тьма как сновидец, снящийся самому себе, сам себе во тьму кричащий. Шорох в ладонях, наполненный тишиной, птичьим именем, хриплым лаем. У маргариновой тьмы бок светлый, большой, и сновидец его кусает.


4.

Эта тьма – темно-зеленый, нефритовый ящер. Заросли шепчутся, о чем-то с собой говорят. Влажный покров сердцевидной чащи – всякий входящий теряет себя. Где стеблетканная, быстрая нимфа одарит губами своей отравой – льются по венам зеленой лимфой — стелются рощи, дубравы.


Где едкий плющ хватает ростками плечи, где дерево каждое являет распятье, звери глядятся в глаза человечьи, руки и ноги тонут в горчичной мяте. Смолы спускаются вниз к корневищам, спрутами вглубь уходящим. Если ты в этой тьме – обретешь дом и пищу, то уже не покинешь чащи.


5.

Василек, запрятанный в жилах льдин — тьма обманчива, многомерна, красива — как чистейший топаз и нежный аквамарин сокрыты в снегах арктического залива. Ломкий хрусталь — тоскливый, тишайший — не таящий в себе никакой угрозы. Если только ты не корабль, идущий дальше сквозь увитые гребнем торосы. Если только ты не медвежий пасынок, возжелавший жира уснувшей нерпы.


Васильковая тьма истории, что не рассказаны, высекает во льдах остервенелым ветром. Но еще голубая тьма — это небо, это вороний глаз, смотрящий в небесную кромку, это добытое из грибов сладчайшее млеко для первых шаманов и их потомков. Тьма, текущая в сильных реках — голубых и прозрачных — сомкнутых кем-то в кольцо. И если хочешь всмотреться, открой свои веки, но помни — так можно остаться слепцом.


6.

В синюю тьму я и сам не единожды падал. Ровно как удивителен и невозможен – исполин, влюбленный в стальной корабль – синяя тьма была у меня под кожей. Кто в нее падал, тот видел разводы гжели, как снуют существа в подводном царстве, заплывал в пучину глубокой щели и мечтал во тьме навсегда остаться – паутиной венок в русальем теле, этой хрупкостью в мутно-стеклянных лопатках. Засыпать в переплетах морских растений – каждый раз как первый, такой же сладкий.


Но корабль любить исполина не смеет – с его палубы падают туши и контейнеры с барием. Его глотка поет намного сильнее, чем звучат в глубине китовые арии. И если к киту прикасается мельница лопастей – исполин превращается в мясо.


Тьма придонная – синяя пропасть и

рот набитый соленой ряской.


7.

Над сонной макушкой является демон Лапласа — он всполох пурпура и слиток индиго — из черной дыры спрессованной звездной массы его взгляд горящий мерцает дико. Он сказатель времен и двигатель вечного времени, он шутливый игрок, тасующий нано-карты, он пускает кометы лететь сквозь все измерения и знает движения каждого кванта.


Он расскажет, что все повинуется его принципам, что в каждой частице сокрыто его уравнение — от теорий Эйнштейна до сюжета о маленьком принце, от диффузии сахара в чае до темной материи.


Он будет хихикать и энтропию объяснять на палках — язык тягучий, интонация злая, — но в конце он придет к тому, что обычный цветок фиалки — это космос и есть, но никто об этом не знает. И когда ты станешь в небо смотреть зимою, что начнет с головы соскальзывать шапка — это и будет твоей фиолетовой тьмою, это и будет твоей фиалкой.


8.

Черная тьма никогда не бывала мертвой, как пустынны не были звездные тернии. Что в ней водится, может быть, уховертки? Может быть, длинные белые черви? Может быть, в ней пластами лежат народные сказки? Самые страшные, самые жуткие, самые долгие? Черная тьма настолько бывает разной, что врастает в хребет иголками.


Плоть от плоти, живой — от гангрены, глаз от глаза — смотрящий от покрытого плесенью, в черной пасти черной гиены пропадает гниющее месиво. Стелются знаки от детских сапожек, цепью ведущих к брошенной всеми деревне. Может ли быть это тьмою или не может? Частью чего-то странного, дикого, древнего?


Или она — это узость пещерного лаза, что полон уступов и острых наростов? Или она — звучанье осеннего вальса, где листья ложатся на мрамор погоста? Или она воплощает эффекты присутствия, сбоку когда мелькают и кошки, и мошки, и какие-то лапы, — словно из этой тьмы на тебя несутся черные линии и квадраты, мчатся хищные черные птицы? Может ли быть, что тьма — это свет, который себя изжил?

А на деле, она – всего лишь граница между когда-то умершим и когда-то живым.


9.

Белесая тьма как грибные круги, которые ведьма в лесу сотворила, в чащобе горящие светом огни, туманом укрытая чья-то могила. Воздушные дыры от меткой стрелы, предчувствие силы в особенном месте. Как белая туфелька младшей сестры, с которой когда ты вы были вместе – с тех пор ты долго ее искал, но тебе почему-то никто не помог. Белесая тьма – это призрачный чей-то оскал и дымящий в низовье болотный торф.


Она — это цвет, живущий в колодце, структурно похожий на сахар, любой, кто в него попадет — не вернется, обратившись серебряным прахом. Она, как сиянье, пришла с метеором – из мира другого, планеты, вселенной, – ты шепчешь молитвы в надежде убить ее словом, а вместо спасенья – покроешься тленом. Как поле укроется листьями белыми, как вереск вберет в себя горькую влагу, так ты превратишься в лебяжии перья, упавшие наземь хрустальной бумагой.


10.

Чтобы печати найти и все категории, придется запрячь для объезда волка, крылья стреножить и лапы совьи, но путь все равно будет слишком долгим. Cлишком опасным, слишком безумным, слишком. Придется для этого стать царем, убийцей и вором. Но, куда бы ни шел, ты будешь лишним, словно среди грачей – один такой ворон.


Много принять и почувствовать, сделать – много, видеть, учиться, слышать, отваривать зелья. Будет тянуться, петлять дорога, ты – становиться упорней и злее. Чтобы в конце ты дошел до купели, более правил не ведая боя. Чтобы в конце ты достигнул цели, став первозданной тьмою.

(с) мглистый заповедник

П.С: ранее эта поэма публиковалась тут по частям в черновом варианте, поэтому ставлю тег без рейтинга.

Показать полностью
5

О чьих-то глазах

О чьих-то глазах Стихи, Творчество, Зарисовка

когда я смотрю в глаза,

там вырастает и умирает тысячелистник

[появляясь, он опадает вскоре].


будто знаешь, но не можешь сказать,

сколько в нас не рассказанных истин,

сколько в нас —

затонувших историй.


(с) мглистый заповедник, цикл кристаллов
5

Семечко

Семечко Стихи, Творчество, Цветы, Мрачное, Ужасы

вот представь поле боя

все — мертвы, и только один из воинов распростерт

он силится губы разжать, но чувствует лишь, что кости сжирает костер

что красная тушь в грудину въедается — боли практически нет

сквозь белые ребра проносится яростный свет комет


в боку просыпается семя и суть его горяча

но воин — слишком отважен и смел, чтобы начать кричать

и слишком в себе, чтобы отдаться какому-то шепоту бурых семян

лучше поверить, что ты умираешь, что ты беспробудно пьян


его голоса́, всевозможные голоса́

петли и ленты гибких корней

сочные листья, запутавшиеся в волосах

полюби его, помолись ему

позови скорей


семя взрастает, быстро взрастает, проходит сквозь поры в коже

воин делает лучший выбор из всех возможных


он пускает его под язык, обязательно под язык и в свои глазницы

спелым бутонам от туда будет чем поживиться

он пускает его в набитые сажей и кровью ноздри

стебель тянется выше

стебель — острый


он копается глубже, вплетает себя в позвоночник, касаясь шипом гортани

сознание падает в омут, забывается снами

он стелется цепко, преследуя цель, огибая череп — доходит до мозга


воин спит

стебель взрывается розой


на утро — поля нет, трупов и вони — в помине

нет амбразур, металла, оторванных рук и ног

везде благодать и милость


под морем небесной лазурной сини

ото сна пробуждается маленький

красный цветок

и не может понять

что же ему приснилось


(с) мглистый заповедник

Показать полностью
5

О слове

О слове Стихи, Творчество, Сюрреализм, Зарисовка

пальцы как толстые крепкие тросы

тянут наверх только тех, кто нужен вселенной

если понять эту звездную россыпь

то все обратится в пену

и неважно, какое оно —

презираемо ли, любимо

дети, пьяницы

шуты

и убийцы

все слова в гортани застынут глиной

прежде чем однажды развоплотиться

прежде чем

даровать бесценный повод поплакать

выразить в себе красивое и земное

в плоть обращается пресная мякоть

если её оставить в покое


так же со словом

пока что не глина

но плоть сырая

горячая влажная


я помню, как слово моё было длинным

и слово моё было —

в каждом



(с) мглистый заповедник
3

Звук

Звук Стихи, Творчество, Сюрреализм, Зарисовка

серебристый стук обнимает за плечи касается рук

что-то звучит, плывет и вспыхивает в ночи

ты не видишь его, лишь силуэт как невнятный слепок

зажигаются красным проволочные ключи

идти на звук неудобно, постыдно, слепо


где есть звук — никто еще не был


каждая нота волною пронзает до дрожи

не идите туда — любой необдуманно скажет

останьтесь собой

не сойдя с кирпичных дорожек

но внутри уже растворилось с полсотни пташек

призрачных

с вмятой грудиной, раздавленным сердцем

мы очарованы скрипом шкатулочной дверцы

мы уже не придем, не вернемся

на глазах обрастая

хрустально и многогранно

этот мир становится яблочной долью


мы уже не придем

для нас всё слишком странно


для нас всё

слишком

больно


(с) мглистый заповедник
Показать полностью
0

Кристалл о мире

Кристалл о мире Стихи, Творчество, Зарисовка, Сюрреализм

на дне перламутровых вод тонкостанные ивы

вобрали в себя белизну разъеденных красок —

ты знаешь, наш мир зовут еще некрасивым,

но мы называем его прекрасным.


(с) мглистый заповедник, цикл кристаллов
0

Макула

Макула Стихи, Творчество, Сюрреализм, Алхимия, Зарисовка

кто-то сказал, что перебирать их пальцами — весело

но здесь была пыль, а теперь растекается месиво

где волокна смыкались в единство и жимолость

распалась до крошек слепая решимость

миры погружались в ртутные воды прибрежные

а китовые легкие — все реже и реже

картина — преддверие таинства кровопускания

ее угадать — по узорам наскальным

и ждать, что она как клинок порежет

вошьется под веки одним лишь касанием

проявится меткой алхимии — ма́кулой


мы думали, все — чудесно и значимо

что время — мертво, оно не заплачет


но оно

почему-то

заплакало

(с) мглистый заповедник

Отличная работа, все прочитано!