NOT BY THE MOON 1.1
От автора: я очень люблю аниме; зачастую в нем попадаются колоритные сеттинги и необычные концепции. И однажды мне подумалось: почему бы мне не написать свою аниме-прозу?
Так что вот.
7 аниме-мальчиков с пафосным оружием в окружении фэнтези-мира.
_________________________________________________________________________________________________
Лес проснулся в полночь — ему было откровенно плохо. Он чувствовал всем своим телом набежавшую с окна прохладу — та иногда прокрадывалась мелким сквозняком, трепала, как котенок, полы балдахина, — и ежился. Водопад простынок до конца сполз вниз и вздувался на черно-белом, шахматном полу.
И тогда Лес встал, чтобы пойти по этому простыночному озеру— туда, к луне, которая жадно светила ему в лицо — облизывалась, улыбалась, хотела поцеловать в губы. Он сходил с ума от этого, называл ее "своей девочкой", но не сейчас. Сейчас ему было плохо. Он не знал, почему — что-то такое сидело под ребрами — печаль, тоска, осколок боли, которым он порезался во сне. Порезаться порезался, а вот источник всего этого горя по-детски забыл. Лес умел забывать сны, а вот останки от них — чувство грусти, — вместо того, чтобы закапывать всякий раз, всегда таскал с собой, как камешки в кармане.
Он остановился в пятне лунного света, опустился на одно колено — действительно, как перед возлюбленной, — чтобы помолиться луне. От его круглого медальона тут же разбежались лунные зайчики — прыгнули во тьму холодных углов, осветив пространство. Стало нестерпимо красиво, да так, что скуляще захотелось никуда не ходить.
Лес поднялся и после небольшой возни с одеванием без лишней охоты поплелся к ребятам — собирать их на битву.
Шестеро собратьев по оружию еще спали. По традиции, как старший, он будил каждого. Кому-то деликатно стучал в дубовую дверь, а на кого-то этот метод лет пять как уже не действовал: он безжалостно стащил с кровати Дара (и шелковые простыни ему в этом помогли), растолкал за плечи красноволосого Марса, зашел к Секрету — тот по привычке спал, как раненный ребенок — калачиком,— оглядел это чудо, вздохнул и тяжело ворвался в его сон резким хлопком двери. Лес знал — он уйдет, а Секрет тут же спрыгнет на пол — по особенному мягко, по звериному быстро, — с такой скоростью и грацией умел двигаться только он.
В столовой уже был накрыт стол — белая скатерть, множество блюд из фаянса, семь разных кресел, семь разных бокалов. Лес запутался, какой сейчас прием пищи — завтрак или ужин; что-то очень странное. Он занял мраморное кресло с зеленым бархатом в изголовье стола, спиной к двери — самое опасное, самое уязвимое; если замок возьмут в это время, ему первому перережут горло. Конечно, если захватчики минуют ров шипов.
Потихоньку в столовую спускались остальные — в лунным свете, слабо разбавленном свечами, парни походили на призраков, то ли потерянных, то ли скучающих. И больше всех скучал Секрет. Он сел по правую руку Леса, молча протянул тарелку, наполненную ягодами и кусками телятины, меланхолично поковырялся вилкой.
Марс глотнул из красного бокала, как будто шел по пустыне, зверски хотел пить и нечаянно нашел оазис, — он всегда пил только кровь; показал младшему кровавые зубы; и опустился по левую сторону. Эти двое, как и семь лет назад, напоминали ему ангела и беса — его личных, персональных — такие не водятся ни в раю, ни в аду. И Секрет не был ангелом.
Эйра молчаливо растекся в своем угольно-черном кресле, не переставая листать очередную книгу, посвященную катанам. Катаны были его страстью, которую Лес не понимал, слишком ненадежные, хрупкие — сам он пользовался классическим одноручным — обоюдоострым, с изящным эфесом. Правда, от его меча не пищали так сильно, как от летящей катаны Эйры.
Лес налил хрустальной воды из графина, на донышке которого бултыхались аметисты:
— Ну и где моё доброе утро?
— Там же, где и добрый вечер, — сказал Секрет, отодвигая тарелку, — Сейчас ночь.
— Что не мешает и ей быть доброй, — Лес терпеливо поднял бровь, разыгрывая всепрощение.
— Ой-ой, младший дерзит старшему; подерзи ему так в спарринге — поднимешь свой рейтинг, — раздался голос с конца стола; это говорил сквозь смех Ульян. Он постоянно клонил голову — как собака, — то в одну сторону, то в другую, из-за чего его шутовской колпак не переставал звенеть. Это многих бесило, но и задыхались от восторга тоже многие. Ульян сидел напротив Дара в плюшевом кресле, сложив ноги на стол. Дар спешно отодвигал салатницы и маленькие блюдца с хлебом, спасая те от разноцветных сапог шута.
Эйра со вздохом разочарования хлопнул книгой, кинул исподлобья пару красноречивых взглядов — те кинжалами полетели сначала в Секрета, потом в Ульяна; воткнулись где придется, зацепив при этом всех. Походу, его-величество-надменность опять проснулся не в ту реальность.
— Чья бы корова мычала, — прошипел под нос младший.
— Доброе утро, прекрасные принцессы! — раздалось за спиной Леса. Это Ладан — он вошел последним. Крылья белого плаща с величественным шелестом подметали паркет, пока он огибал их обеденный, длинный стол.
Ульян расслабленно опустил левую руку, из рукава выглянуло острие ножа — он явно намеревался пригвоздить плащ Ладана к деревянному полу. Но резко передумал, заметив колючие глаза старшего.
Ладан опустился в золотое кресло напротив Леса. Круг замкнулся. Все по-настоящему приступили к ночному завтраку.
— Ничего не знаю на счет Ладана, ребята. Но лично я был и остаюсь рыцарем, — сказал Дар, придирчиво накладывая омлет — он явно пытался оценить ситуацию: не подложил ли что туда Ульян — например, крошечку битого стекла.
Марс молчаливо, с добродушно-кровавой улыбкой поднял вверх большие пальцы, выражая одобрение. Он практически разделался с заячьей тушкой под винным соусом. В отличие от Секрета, который больше к еде не притрагивался.
— Ничего, скоро и это исправят, — опять невнятно пробурчал Секрет, хмуро уставившись в полную тарелку.
Марс лишился слуха еще в раннем детстве, но хорошо умел читать по губам. Его пальцы опустились.
Завтрак затягивался — Лес боролся с улиточным безумием на своей тарелке и выглядел, по видимому, глупо. Не выдержав на последней, он по-варварски раздавил ее тонкими пальцами и, отбросив как что-то противное, смял белоснежную салфетку.
— Через час жду вас на арене. Приходить уже разогретыми, оружие брать своё.
Послышался коллективный вздох — то ли облегчения, то ли разочарования.
Всё синхронно встали из-за стола.
— Ну вот и хорошо. Вот и поговорили. Ему значит доброе утро, а нам — ни приятного аппетита, ни "спасибо, братцы-кролики, за великолепную трапезу", — проворчал Ульян, проходя мимо. Он был на голову ниже Леса и глаза у него были темно-синие, как предштормовый океан. Но всё равно Лес не испытал муки совести, собираясь обидеть маленького шута. Это же Ульян! С бесстрастным выражением лица он подхватил кубик льда из вазы с креветками и незаметно кинул его за воротник шута.
Затем спокойно поднял бокал, отпил… Где-то со стороны лестницы наконец-то послышался гневный вопль Ульяна и непонимающий ропот остальных.
Лес впервые за сегодня улыбнулся; в его груди засыпал болезненный сон, который он так и не вспомнил.
Луна светила ярко.
***
Встретились на арене, как и договаривались — никто не опоздал. Просторный шестигранник был практически пустым в центре, если не считать разбросанные мешки с соломой — на них отрабатывали броски. Зато вдоль стен растянулись стенды с бутафорским и настоящим оружием.
Но сейчас каждый принес своё — то, с которым можно спать в обнимку, как с игрушкой, — родное, любимое.
Лес придирчиво оглядел состав.
Эйра стоял во всем черном — облегающие штаны, высокие сапоги на шнуровке, кимоно до колен, отделанное по краям золотой нитью — листья гинкго и драконы. С одного уха, эффектно покачиваясь, свисал позолоченный фонарик. Янтарные, почти желтые глаза смотрели слишком по-лисьи, чтобы в них доверчиво глядеться. Хоть бы чем удивил, подумал Лес — смазанной подводкой или выбившейся из хвоста прядью. Но Эйра выглядел профессионально отшлифованно. Как статуэтка.
Он выставил Эйру в пару с двухметровым Ладаном. Эйра показательно хрустнул шейными позвонками и принял стойку. Ладан пришел без плаща. Он жемчужно улыбался — почти в тон своим перламутровым нарукавникам и наплечникам; платиновая кольчуга тоже не уступала. Воин носил ее на голое тело, и иногда, — в качестве острой приправы к основному блюду, — она рвалась во время битвы, обнажая спину с вытатуированными крыльями; без перьев — только кости.
Если Эйра облажается — паладин снесет ему голову двуручником. Но Эйра не облажается. Здесь все будет в порядке.
Ульян стоял, подпирая стену — черно-белый костюм домино, родинка-мушка под глазом, нездоровая бледность. Никто никогда бы не догадался, что он, как дикобраз, нашпигован ножами. Ульян относился к классу метателей и обычно тренировался на открытой местности. Но уже целый месяц приходил на арену по просьбе Леса. Им предстояла сразиться с чудищем, которое по слухам могло плеваться иглами. Поэтому шут неустанно проверял их на скорость реакции — метал ножи резко, исподтишка, в полную силу; как это делают предатели и заказные убийцы. Так что Ульяну не требовалось ничего говорить. Он знал, что ему делать.
Отступив в сумрак, шут скрылся из поля зрения. С усмешкой Лес отметил — будет занятно, если Ульян вознамериться мстить.
Марс по привычке встал напротив Дара. У Дара случай непростой: ему поменяли оружие. Прошлый нарукавный арбалет не выдержал конкуренции — перестал нравится публике; слишком маленький, слишком медленный.
Теперь рыцарь стоял с гигантской боевой косой — черненая сталь, рукоять из красного дерева. Неудобно, но внушительно. Поначалу в этой диаде — парня и косы — сквозила неуверенность, разобщенность. Коса хотела одно, Дар — совершенно другое. По этой причине коса часто падала, вырывалась из крепких рук, а хозяин психовал — уходил с тренировок.
— Дай ей имя. Она почувствует себя нужной, — однажды сказал Секрет, когда в очередной раз выбил косу.
— Тогда я назову ее садовой лопатой, — прорычал Дар, истекая потом.
На следующую тренировку он принес уже не косу, а Жнеца.
— Мда… банально, — кратко прокомментировал Секрет. Но выбить Жнеца так и не смог.
У Марса был щит в одной руке, и шипованный хлыст — в другой. Он собрал свою гриву в высокий хвост, повязал лентой — так мило, бантиком. И сейчас улыбался — всем, — красными глазами, аккуратными клыками, даже кончиками ушей как-то умудрялся улыбаться. Может, потому что не умел иначе. Улыбка — его способ общения без слов, к которым он не имел никакого отношения.
Спокойному Дару Марс подходил, как половинка пазла; они были хорошими друзьями. Почти как братья — одинакового роста, поджарого телосложения. У Дара — черная безрукавка и перчатки выше локтей. У Марса — такого же кроя плащ, витиеватые узоры на предплечьях и перечеркнутая красной линией переносица.
Марс — единственный, кто мог еще выбить Жнеца. Летящим движением он расправил хлыст, тот звонко щелкнул по каменному полу…
…Остался Секрет, который до сих пор держался поодаль. В последнее время разговоры с ним не клеились, шутки иссякали сами собой, не успев прозвучать. Секрет был самим младшим в их рыцарской плеяде.
Долгое время публика ждала от него конкретного поведения — детской непосредственности, милого мальчика, который задирает старших товарищей, прыгая им на спину или подбрасывая жуков в тарелки. И он ожидания оправдывал. Но незаметно Секрет вырос, а ожидания остались — он по-прежнему морщил нос на публике, строил глазки и дурачился по сценарию. Но ожесточился, как подросший волк — это отметили в команде. Трудно оставаться ребенком, когда уже пора обзаводиться собственным домом и семьей.
Секрет устал. И никто не знал, как ему помочь.
Он поймал взгляд старшего и раскусил его, как орешек — Лес смотрел на него глазами снисходительного соперника; оттолкнулся от стены, подхватив двухклинковую глевию, подошел почти вплотную, с гордостью, вызовом. Хотел взбучки, явно нарывался.
Лес ответил провокацией — откинул меч; руки в стороны, грудь открыта, лунный медальон монеткой выскользнул из ворота свободной рубахи. Секрет вздрогнул, как от наслаждения, вздохнул, будто нехватка воздуха. И закрутил глевией, укутываясь в отблеск клинков словно в кокон шелкопряда. В этот момент в него ударил один из ножей Ульяна; отскочил с железным звоном, чуть не задев безоружного противника.
Секрет был очень быстр, просто за гранью возможного. Лес присвистнул, сдавая назад — неудобно, неуклюже, как канатоходец — еще чуть-чуть и сам расшибется, без помощи. Тут прилетел второй поцелуй от шута, но Лес играючи прыгнул в бок.
Наконец Секрету надоело.
— Теперь по серьезному, да? — усмехнулся Лес, как и за завтраком вскинув бровь.
Секрет опустил голову — что-то такое из прошлого, из подросткового, как будто его ругали. Но на самом деле он ждал. И Лес пошел в атаку — очень спокойно, почти прогуливающимся шагом. При этом в него летели всё новые и новые ножи — так мстил Ульян; вот же злопамятный. Один он даже поймал в полете — двумя ладонями, как бабочку, пустил по обратной траектории, но попал в Эйру. Тот меланхолично отмахнулся от ножа катаной, будто от мухи:
— Я это предвидел, — с укором сказал он, не отвлекаясь от битвы с Ладаном; намек на неважную зоркость Леса, что-то вроде "не умеешь, не берись". Где-то в тени захихикал Ульян.
Зато Секрет отвлекся — всего на долю секунды, как зверек почуявший интересный ветер. Этого хватило, чтобы согнувшись пробежать под его свободной рукой и толкнуть в спину; на ладони остались серебристые блестки — Лес отметил это механически, не задумываясь. Секрет пришел сегодня в летящей накидке и блестел, как созвездие. Как сотни созвездий.
Младший сгруппировался, не позволив себе упасть — всего лишь встал на колено, балансируя глевией, и затем быстро поднялся. Лес пробежался по стене, не теряя в скорости, резко отпрыгнул и перекатился к месту, где лежал меч. Вовремя успел его поднять над собой, в качестве упора для клинка глевии. И увести в сторону, сбрасывая оружие Секрета, как пожухлую листву.
На миг их глаза встретились — серый против серого; где-то начался дождь — можно было захлебнуться. Лес вскочил, и Секрет ударил еще раз, потом еще раз, еще раз, еще… Бесчисленное количество раз. Лес даже не отбивал, уклонялся, ища прореху в защите. Прорехи не было — Секрет безупречен. Но он слишком полагался на силу, на заученные приемы, на методичность движений и... да, он выдыхался. Лес выкроил свободное мгновение и нанес режущий удар по лодыжкам, в то же время открывая шею — Секрет попытался сделать невозможное, уклониться в прыжке назад и проткнуть открывшегося Леса одним из клинков. У него не получилось. Глевия ушла далеко вперед, и Лес с разворота ударил по расслабленному клинку снизу, нарушая выверенный центр тяжести.
Секрет потерялся; по-детски попытался перехватить рукоять, но было уже поздно. Он упал на колени, уперся руками в пол, его оружие валялось рядом. Лес отбросил меч. Подошел максимально близко. Опустился, чтобы заглянуть в глаза. Руки Секрета подрагивали от напряжения, с кончиков его серых волос стекала влага, мешаясь с блестками на щеках.
Неожиданно Секрет схватил Леса за запястье, дернув на себя. Два оттенка серого опять встретились, а потом Лес свалился рядом, на край шелковой накидки, разбавляя ее своей бархатной чернотой.
Оба дышали в унисон — тяжело и глубоко, — но успокаивались.
— Тебе надо…
— Знаю, — отрезал Секрет и крутанув ногами, поднялся. Отошел, как будто Лес его ошпарил кипятком.
Постепенно к ним подходили остальные — запыхавшиеся Марс с Даром, слегка помятый Ладан. Ульян собирал клинки, рассыпанные тут и там, как осколки звезд. И только Эйра выглядел совершенным. Он меланхолично взглянул на настенные часы:
— Полагаю, если мы сядем на коней вот прямо сейчас, то еще успеем раздать пару автогра…
Уходя, Секрет задел его плечом.
— …фов, — Эйра резко выдохнул. Отряхивать совершенно черное кимоно от совершенных блесток Секрета — бесполезное занятие. Не пойми откуда появившийся Ульян сочувственно попытался их сдуть.
Эйра сдержанно поклонился и тоже вышел. Пожимая плечами, вслед за ним потянулись остальные — конечно, принимая во внимание молчание старшего.
Лес остался сидеть в одиночестве. Он спрятал лицо в ладони, а когда убрал их, понял, какую ошибку совершил.
Чертовы.
Блестки.
Секрета.
(с) мглистый заповедник
