KustBorshevika

— Так, — баба Маша прищурилась, разглядывая литую надпись про Объект 40-А. — «В аварийной ситуации залить первачом»... Знаем мы ваши аварии. Нашел куда стратегический продукт от жены прятать! В землю зарыл, паразит!

С самогоном у бабы Маши разговор всегда был строгий и сугубо практический. Вместо того чтобы переводить дедовский первач на гидравлику, она достала из своего фартука то, что всегда носила с собой для борьбы со ржавыми дачными трубами — пузырек концентрированной ортофосфорной кислоты, купленной утром в райцентре для чистки чайника.

— Ну-ка, проверим твою советскую гидравлику, Егор, — пробормотала она и щедро плеснула едкую химию прямо в круглый замаскированный клапан.

Реакция оказалась мгновенной. Спецотдельская сталь, не ожидавшая штурма современной бытовой химией, утробно зашипела, пустив густой озоновый пар. Внутри оголовка что-то громыхнуло, гермозатворы внутри земли со щелчком провернулись, и ржавая многотонная крышка колодца с шипением автоматически отъехала в сторону.

Баба Маша заглянула в черную трехметровую шахту из фортификационного бетона. Никакого страха перед секретными бункерами у женщины, прожившей с мужем тридцать лет, не было. Заметив аккуратно выведенную по трафарету надпись «УРОВЕНЬ –3,00 м. ТЕХПЛОЩАДКА №4», она уверенно ухватилась за стальные скобы коллектора и, подтянув повыше юбку, начала спускаться вниз.

Спустившись всего на пару шагов, баба Маша застыла на лестнице. Держась одной рукой за холодную скобу, она полезла во внутренний карман своего неизменного фартука и наощупь достала  металлический фонарик на батарейках. Тот самый, с которым она обычно ходила по вечерам в сарай и который всегда носила при себе. Она щелкнула тугим пластмассовым переключателем, и резкий белый луч света прорезал темноту бункера.

Баба Маша направила фонарик вглубь освещенного пятачка. Прямо под ней, на специальной титановой стойке техплощадки, тускло мерцало «Изделие 62-Б», едва заметно вибрируя синей цифровой панелью, которая в луче фонаря отозвалась холодным неоновым отблеском. Она критически осмотрела высокотехнологичный плазморез сверху вниз, недовольно покачала головой и фыркнула:

— И ради этой железяки они мне тут весь чернозем перерыли? Тяжелая, бестолковая, кабачки ей не прополешь. А место-то пропадает! Сухо, прохладно, вентиляция работает...

Взгляд бабы Маши, всё ещё висящей на лестнице, загорелся истинным азартом рачительной хозяйки. Бетонный бункер Спецотдела, защищенный от ядерного удара и температурных перепадов, в её глазах мгновенно трансформировался в идеальный, эталонный погреб для зимних запасов.

— Так, — баба Маша по-хозяйски прикинула масштаб помещения сверху. — Вот эту футуристическую кочергу мы заставим Егора подвинуть в угол, пускай с ней на Глухом озере карасей пугает. А сюда аккурат три стеллажа под банки с солеными огурцами встанут. И для компота место останется. А то в моем подполе сыро, крышки ржавеют...

Она уже вовсю мысленно расставляла заготовки, как вдруг на самом верху шахты послышался тяжелый, запыхавшийся шаг мужа, вернувшегося из курятника.

Глава 2: Био-концентрат томатный и тактический перерыв

Дед Егор и Тёмка вернулись из курятника соседа Митрича подозрительно быстро. Спецоперация по дезактивации петуха прошла успешно: дед просто наложил пернатому командиру в кормушку размоченного в перваче хлеба, после чего птица хрипло икнула, забыла про устав караульной службы и мирно заснула.

Но стоило Егорычу шагнуть на свой участок, как его ветеранское сердце ёкнуло. От элитной грядки клубники «Виктория» валил подозрительный озоновый пар вперемешку с едким химическим ароматом.

— Твою же дивизию, — прошептал дед, — Гермозатвор вскрыт! Машка бункер нашла!

Одним прыжком дед Егор оказался у бетонного оголовка Объета 40-А, сжимая в руке березовый веник как боевой кортик. Тёмка с выпученными глазами летел следом, на ходу наводя нагрудную камеру телефона прямо в черное жерло колодца. Приватный чат спонсоров в этот момент бился в экстазе, швыряя донаты пачками: «Спецотдел взломан!», «Бабуля отжимает бункер!», «Егорыч, штурмуй!».

Дед Егор перегнулся через край бетонного кольца и обомлел. Прямо на стальных скобах кабельного коллектора, зависнув на двухметровой глубине, висела его жена.

— Нарушитель на объекте! — зычно, на всю шахту рявкнул дед Егор, отчего баба Маша от неожиданности чуть не выпустила скобу. — Гражданка, немедленно поднять руки вверх и начать эвакуацию на поверхность! Вы находитесь в зоне секретного бункера Спецотдела СССР!

Тёмка, тайно снимавший эту сцену через приоткрытый люк сверху, лихорадочно следил за экраном. Чат приватного архива швырял донаты наперегонки: «Дед застигнут врасплох!», «Встреча на Эльбе в огородном масштабе!», «Баба Маша сейчас приватизирует Спецотдел!».

Баба Маша медленно подняла голову вверх, сердито сощурилась сквозь толстые линзы очков и посмотрела на разгневанного мужа:

— Егор, замолкни, а? Орет он тут, как на плацу, аж уши закладывает. Сам ты нарушитель! Ты посмотри, какое помещение от меня тридцать лет скрывал! Тут же сухость идеальная, вентиляция как в лучших домах и прохлада градусов восемь! А у тебя здесь какая-то футуристическая кочерга на титановой подставке пылится!

— Это не кочерга, Маша! — Егорыч аж покраснел от возмущения, потрясая веником над колодцем. — Это гравитационный плазморез «Изделие 62-Б»! Высшая степень секретности! Сверхтехнологичное оружие против био-угроз!

— Да плевать мне на твои угрозы, — отмахнулась жена, осторожно переставляя галошу на следующую скобу вниз. — Твоему «Изделию» в углу самое место. А вот сюда, по левой стене, я уже посчитала — встанут аккурат три стеллажа под маринованные томаты и огурцы. И для мешков с картошкой место останется, чтоб в подполе не гнила. Понял, Егор? Так что завязывай свои военные игры, хватай внука и марш в сарай за досками. Будем бункер под заготовки переоборудовать! А не то я твое «Изделие» лично на металлолом сдам, а самогонный аппарат на замок закрою!

— Спускайся давай, инженер косоглазый. Будем твою военную приёмку под семейные нужды адаптировать.

Дед Егор, чертыхаясь и поправляя съехавшую брезентовую кепку, вслед за бабой Машей, осторожно спустился на дно бункера. Он встал между своей секретной титановой стойкой и супругой, силясь вернуть лицу выражение сурового советского контрразведчика.

— Маша, — строго начал дед, заложив руки за спину. — Объект находится под юрисдикцией Спецотдела СССР. «Изделие 62-Б» — прибор повышенной секретности. Гравитационный плазморез не предназначен для...

— Да брось ты мне зубы заговаривать, старый пень! — отмахнулась баба Маша, бдительно простукивая рукоятью фонарика толстый фортификационный бетон стены.

— Секретность у него... Тут сухо, прохладно, вентиляция работает как в санатории, и ни одна мышь твою бронированную крышку зубами не прогрызет. Идеальное место!

Баба Маша тяжело вылезла из бетонного оголовка, отряхнула юбку от ошметков чернозема и победно посмотрела на Тему, который  изо всех сил старался держать телефон так, чтобы бабушка не заметила объектив.

Приватный чат спонсоров разрывало на части: «Бабуля жестко прессанула Спецотдел!», «Половину бункера под огурцы, половину под плазморез!», «Егорыч, сдавайся, против лома нет приема!». Донаты капали с такой скоростью, что Тёмка уже мысленно заказывал деду новый японский карбюратор.

Дед Егор молча постояв с минуты на полу бункера, тоже полез наверх, засунув под мышку березовый веник.

— Ну, чего стоим, заговорщики? — баба Маша уперла руки в бока. — Доски из сарая сами не придут. Скоро август, банки катать надо, а у вас тут три метра фортификационного бетона без дела простаивают.

Дед Егор застыл с открытым ртом, глядя на решительную супругу. Мутировавший Жук-Титан, кобальтовое зарево на Глухом озере и реактор Толяна вместе взятые не пугали ветерана так, как перспектива превращения Объекта 40-А в склад солений. Спецотдел СССР столкнулся с силой, против которой у устава караульной службы не было никаких инструкций.

Дед тяжело вздохнул, убрал веник за пояс и поправил очки. Настало время для тяжелых дипломатических переговоров.

— Ладно, Маша, — глухо произнес Егорыч, включая режим дипломата Спецотдела. — Объявляю частичную демилитаризацию Объекта 40-А. Но с жесткими условиями по конспирации.

Баба Маша подозрительно прищурилась:
— Это какими еще условиями?

— Первое, — дед загнул палец. — Твоему «Рос…там» про объект ни слова. Второе: стеллажи ставим только по левой стене. Правый сектор, где титановая стойка и «Изделие 62-Б», остается под юрисдикцией Спецотдела. И третье... Самое главное. Все твои банки с соленьями маскируем под элементы питания реакторного отсека.

Тёмка хмыкнул, представив трехлитровые банки с помидорами, обмотанные изолентой. Но дед Егор был смертельно серьезен:

— А как ты хотела, Маша? Вдруг спутниковая разведка? Увидит натовский радар огурцы на глубине трех метров и сразу поймет — русские секретную базу заложили. А так — напишем на банках: «Концентрат плазмы. Сорт Х-12». И конспирация соблюдена, и огурцы в тепле.

Баба Маша минуту молчала, переваривая дедовскую логику, а потом махнула рукой:

— Вот и договорились, командир, — победно хмыкнула баба Маша. — Пиши хоть «Особо опасно», лишь бы крышки не ржавели.

— Тёмка! А ну-ка Хватай доски в сарае и марш сооружать полки под огурцы. До заката солнце у нас тут должен быть образцово-показательный склад консервации.

***

Работа закипела с невиданным огородным задором. Секретное «Изделие 62-Б» дед Егор, кряхтя, подвинул в самый дальний угол за распределительный щит, накрыв сверху старым брезентом для маскировки. Тёмка, обливаясь потом, таскал по стальным скобам сосновые доски.

К вечеру бункер Спецотдела СССР было не узнать. На левой стене, сияя в ультрамариновых отсветах цифровой панели плазмореза, ровными рядами выстроились первые заготовки бабы Маши

Баба Маша лично выстроила на полках первые тридцать банок. Свежие маринованные томаты и огурцы замерли в прохладе бункера. Неоновое свечение от индикаторов плазмореза, пробивавшееся из-под брезента, хитро преломлялось в стекле, отчего баб-машины огурцы в рассоле начали таинственно и грозно светиться ядовито-изумрудным цветом. Полноценный био-концентрат Спецотдела.

На каждой банке с маринованными томатами дед Егор лично, наклеил малярный скотч и суровым армейским почерком написал: «БИО-КОНЦЕНТРАТ ТОМАТНЫЙ. КЛАСС ЗАЩИТЫ 4. ПРИ АВАРИИ ЗАКУСИТЬ».

Дед Егор удовлетворенно осмотрел обновленный Объект, вытер лоб кепкой и уважительно посмотрел на жену:

— Ну что, начальник тыла... Контур маскировки первого уровня обновлен. Под прикрытием солений вражеская разведка ни за что не догадается, что тут база. Объявляю благодарность.

— Ладно тебе, Егор, — улыбнулась баба Маша, бережно обтирая фартуком последнюю банку с компотом. — Задраивай свой затвор, пошли чай пить. Фронт работ на сегодня выполнен.

Тёмка, улучив момент, заглянул в телефон. Стрим подходил к концу, просмотры зашкаливали за миллион, а спонсоры единогласно закрепили в топе комментарий: «Это самый душевный финал Судного дня! Требуем сериал!».

Парень хитро улыбался и шепнул в камеру: «Народ, Спецотдел ушел на тактический перерыв, но лето продолжается. Ждите стрим с Митричем и его марширующими курами!». Он нажал кнопку сохранения архива и выключил аппарат.

Вечером в СНТ «Ветеран-3» наконец-то затихло. Дед Егор и баба Маша мирно пили чай с мятой на веранде, обсуждая планы на завтрашний сбор малины. На грядке клубники гермозатвор Объекта 40-А был надежно задраен и засыпан черноземом, а где-то на окраине СНТ, в курятнике Митрича, сытый и пьяненький петух-командир тихонько напевал легким басом советские марши...

— Всё, дедуль… Удалил. Прямо с сервера стёр, трансляцию заблокировал. Всё пропало, нет больше видео.

— Вот и молодец, — дед Егор одобрительно похлопал внука по плечу. — Хвалю за дисциплину. А если еще раз увижу, что ты секретные объекты на камеру снимаешь — отправлю на стажировку к Толяну. Будешь у него под илом три года реакторные трубы веником драить без интернета. Понял?

— Понял, дедуль, всё понял, — поспешно закивал парень, заталкивая телефон поглубже в карман куртки.

На экране, скрытом от дедовских глаз, плавно загорелась надпись: «ТРАНСЛЯЦИЯ СОХРАНЕНА В ПРИВАТНЫЙ АРХИВ», а счетчик донатов продолжал крутиться на безумных оборотах. Тёмка хитро улыбался. Он прекрасно понимал: Спецотдел Спецотделом, но такой контент закрывать нельзя.

Глава 2.

Договорить они не успели. Входная дверь веранды не просто открылась — она с грохотом влетела внутрь, едва не сорвавшись с петель. На пороге, тяжело дыша и гневно сверкая глазами, стояла баба Маша. В правой руке она держала пузатый тонометр, как гранату на боевом взводе, а в левой — допотопную кнопочную «Нокиа» с черно-белым экраном, которую она использовала как главный аргумент.

— Егорыч, идол ты косоглазый! — с порога пошла в атаку баба Маша, да так зычно, что у деда на носу очки перекосились. — Это что за международный терроризм ты мне тут на участке устроил?! Я вам с утра пирогов напекла, скорую из-за ваших генеральских танков на шоссе еле дождалась, а вы?! Сегодня мне сосед Митрич на своем сенсорном аппарате показывает, что твой оглоед меня на весь этот ихний... интернат опозорил!

Она гневно потрясла в воздухе своей древней, наглухо заблокированной «Нокиа», словно Тёмкин стрим транслировался прямо сейчас сквозь её пластиковый корпус.

— Говорит, вся страна видела, как я с давлением лежу! Донаты на валидол бабуле собирают! Воспитал блогера на мою голову!

Тёмка испуганно вжал голову в плечи. Чат сохраненного стрима в кармане мгновенно запестрил сообщениями: «Бабуля пришла!», «МЧС отдыхает, баба Маша в ярости!», «Древнее оружие "Нокиа" в деле!».

Дед Егор моментально попытался включить командирский авторитет:
— Маша, отставить панику! Проводится плановая проверка герметичности Объе...

— Какая проверка, старый ты пень?! — баба Маша наотмашь грохнула тонометром по столу, аккурат поверх секретного устава. — У меня из-за твоих «объектов» и баек про Толяна на его ржавом батискафе огурцы в парнике за одну ночь покраснели и начали светиться, как кремлевские звезды! А у Митрича после твоего утреннего ремонта петуха переклинило — он мало того что басом орет, так сегодня на забор залез и вместо «ку-ка-ре-ку» хрипло скомандовал: «В ружье, караул в ружье!». Солдаты на шоссе со страху опять в окопы залегли!

— Это временный побочный эффект ручного сброса первача... — попытался вставить Егорыч, косясь на бутыль в углу.

— Я тебе сейчас устрою побочный эффект! — баба Маша решительно шагнула вперед, нависая над дедом.

— Если вы мне прямо сейчас парник не отмоете и петуха Митричева обратно на нормальный голос не перенастроите — я лично председателю СНТ жалобу напишу! И приедет этот ваш... Рос… как его, тьфу, мать вашу, они твой люк под клубникой быстро под нецелевое использование земель оформят! Штраф такой впаяют, что до конца дней на одних кабачках сидеть будете! И «Изделие» твое конфискуют за незаконный оборот металлолома!

Против юридической угрозы нецелевого использования дачных соток со стороны собственной жены у устава Спецотдела СССР аргументов не нашлось. Дед Егор медленно снял очки, посмотрел на Тёмку, потом на супругу и тяжело вздохнул:

— Дисциплина в семье подорвана... Ладно, Маша. Назначаю тебя начальником тылового обеспечения. Тёма, хватай ведро и веник. Идем дезактивировать Митричева петуха, пока МЧС авиацию не вызвало.

— глухо начал дед, кивнув на телефон.

— Про аномалии мне задвигаешь, про Чернобыль, про Зону... А знаешь ли ты, почему у нас на Сельской улице  у Митрича куры не несутся, а петух кукарекает басом, как оперный певец? Я тебе факт докладываю.

Лето это было, аккурат в августе двухтысячного. Пошел я, значит, на наше Глухое озеро карасей поудить. Сижу, за поплавком слежу. Тишина гробовая. И вдруг, вода в озере... закипела. Из самой глубины, со дна илового, начал подниматься свет. Синий-синий, как искра от Изделия 62-Б...

Тёмка округлил глаза. В памяти парня мгновенно всплыло то, как дед всего несколько часов назад спал после бани в плетеном кресле, размахивал руками и кричал во сне про какой-то замаскированный стальной люк с гербом Спецотдела СССР прямо посреди клубники и секретный плазморез «Изделие 62-Б».

«Погоди-ка...» — лихорадочно соображал блогер. — «Значит, дедовский послебанный "сон" — это нифига не бред?!»

А дед Егор тем временем степенно погладил усы и продолжил:

— Вода бурлит, и тут прямо из центра озера со скрежетом поднимается огромная, ржавая антенна. Наша, советская. Только на ней вместо флага — черная эмблема Спецотдела с тремя молниями. И следом всплывает засекреченный батискаф «Прогресс-М». Люк откидывается, а оттуда выходит на палубу мужик в ОЗК. Мой старый зам, Толька Кузнецов. Смотрит на меня через туман и говорит:

«Беда, Егорыч. Квантовый перегной в реакторном отсеке забродил и вступил в реакцию с озерной водой. Давление прёт. Если систему не дезинфицируем — Глухое озеро испарится!»

— Дед, и как вы реактор спасли?! — подпрыгнул на лавке Тёмка, окончательно забыв про интернет.

— Самогон у меня, Тёмка, чистый высокооктановый антидот, — уважительно постучал дед по стеклу бутыли.

— Мы с Толькой первым делом — бах! — по сто грамм прямо из горла для защиты от радиации. Ядреный спирт мгновенно создал в организме защитный контур! А дальше взяли по чистому березовому венику, щедро, до хруста полили их первачом прямо из двадцатилитровых четвертей и пошли по реакторному отсеку.

Смачно так, с оттяжечкой, начали обмывать раскаленные медные контакты да фонящие трубы. Самогон на квантовом перегное зашипел, по отсеку пошел такой ядреный хлебный дух, что у Тольки батискаф аж чихнул от удовольствия.

Давление тут же упало до зеленой зоны, а кобальтовое зарево свернулось трубочкой и всосалось обратно в дренаж! Не заглушили реактор, а вылечили.

Толька тогда пожал мне руку, задраил люк и ушел обратно под ил. А у соседа Митрича с тех пор куры не несутся и петух басом  кричит, потому что выхлоп от того самогонного пара через грунтовые воды аккурат к нему в курятник пошел.

Дед Егор хитро подмигнул внуку, взял со стола душистый березовый веник и направился в дом:

— Марш спать, оператор. Завтра встаешь под командование бабы Маши. Она определит тебе фронт работ.

—  Туши свет.

Глава 2.

На следующий день дед Егор уехал в райцентр за новыми свечами для «Урала», еще раз строго-настрого приказав внуку не соваться к клубнике и сидеть на веранде.

Но Тёмку, раззадоренного утренним успехом и бешеными донатами от спонсоров приватного архива, было уже не остановить.

Профессиональный зуд тайного блогера требовал продолжения. В голове лихорадочно крутился вчерашний дедовский бред про колодец: «Если ваши снаряды мне колодец засыплют, вы мне будете воду в бочках из города возить?»

— Погоди-ка…

— Тёмка резко поднялся с лавки. — Какая вода в бочках, если у него на участке скважина с электронасосом? И где этот чертов колодец, если на шести сотках только парники да кабачки?

Тёмка закрепил телефон на нагрудном креплении, снова запустил секретный стрим под названием «Вскрываем бункер Спецотдела в прямом эфире» и побрел к той самой элитной грядке клубники «Виктория».

Тяжёлая советская металлическая лопата со всего маху вошла в землю и с оглушительным, чистым звоном наткнулась на что-то твердое. Тёмка отбросил лопату и лихорадочно заработал руками.

Увлечённый поиском, блогер уже не думал о сохранении урожая — он начал яростно выдёргивать сочные кусты с корнем и раскидывать их в стороны.

Через минуту из-под земли показалась массивная, бронированная плита из спецстали — та самая крышка колодца спецсвязи, наглухо вмонтированная в землю.

Парень поднял старую, грязную тряпку, валяющуюся неподалеку и быстро протер металл от чернозема. На броне диска обнажилась литая, суровая надпись:

«ОБЪЕКТ 40-А. ТЕХНИЧЕСКИЙ КОЛОДЕЦ №4. СПЕЦОТДЕЛ СССР. ПРИ АВАРИЙНОЙ СИТУАЦИИ ЗАЛИТЬ ПЕРВАЧОМ».

В самом центре крышки, замаскированный под обычную сливную гайку, обнаружился странный круглый клапан, подозрительно напоминающий горлышко от бутылки.

Тёмка, чувствуя, как сердце бьется где-то в районе горла, метнулся к предбаннику. Из заветной заначки деда он оперативно экспроприировал недопитую бутыль ядреного послебанного первача. Вернувшись к грядке, парень дрожащими руками ливанул самогон прямо в клапан.

Внутри стального оголовка колодца что-то утробно булькнуло. Тяжелая бронированная плита мгновенно потеплела. Раздался глухой гидравлический скрежет, гермозатворы внутри земли со щелчком провернулись, и ржавая многотонная крышка колодца с шипением автоматически отъехала в сторону, сдвинув вместе с собой кусок грядки.

Тёмка заглянул внутрь и разочарованно выдохнул. В темноту огорода уходила глухая, абсолютно вертикальная шахта. Вспышка телефона не добивала до дна, а чат стрима мгновенно завалили сообщения: «Тёма, темно, ни хрена не видно!», «Врубай свет, картинка сыпется!»

Спотыкаясь о кабачки, парень со всех ног побежал в сарай за мощным дедовским аккумуляторным фонарем-прожектором, с которым тот ходил на ночную рыбалку. Схватив тяжелый металлический фонарь, Тёмка примчался обратно к грядке и направил яркий, плотный луч вниз, в глубину проема.

У блогера подкосились ноги. Вниз уходила безупречная вертикальная шахта, отлитая из толстого, фортификационного бетона и обшитая изнутри пластинами спецстали. Прямо на бетонной стене белой краской через трафарет было аккуратно выведено: «УРОВЕНЬ –3,00 м. ТЕХПЛОЩАДКА №4».

Свет прожектора выхватил именно эту отметку, а прямо под ней, на специальной титановой стойке, покоилось оно. Длинный, тускло мерцающий цилиндр с ядовито-синей цифровой панелью и выбитым на боку клеймом: «ИЗДЕЛИЕ 62-Б».

Воздух в шахте колодца едва заметно вибрировал, наполняя огород сухим озоновым треском.

— Мать моя… — прошептал Тёмка, приближая зум камеры к плазморезу, идеально освещенному дедовским фонарем. — Оно существует. Настоящее.

В этот момент чат стрима выдал рекордные триста тысяч зрителей онлайн, а на экране высветился донат в сто тысяч рублей с комментарием: «Тёма, возьми его в руки! Включи индикатор!»

Где-то на въезде в СНТ привычно и оглушительно затарахтел дедовский «Урал».

Тёмка прекрасно слышал этот рёв, но жажда хайпа и безумные цифры на экране окончательно затмили парню инстинкт самосохранения. Он прикинул, что деду ещё минуты две открывать ворота и парковаться у сарая. «Успею!» — промелькнуло в голове.

Переводя взгляд с экрана на титановую стойку и обратно, парень так увлёкся, что даже не заметил, как треск мотоциклетного мотора внезапно быстро смолк. Дед Егор заглушил двигатель накатом, даже не заезжая во двор, и бесшумно зашел на участок.

И вдруг прямо над ухом Тёмки раздался знакомый, тяжелый, как затвор автомата, голос:

— Ну что, оператор… Тяжелая рука деда опустилась на плечо парня, что тот едва не выронил планшет.

—  А теперь плавно убираем клешни от государственного имущества, пока я тебе этот телефон вместо клизмы не оформил.

Тёмка замер. Медленно, с поднятыми руками, он начал подниматься. Позади него стоял дед Егор. В одной руке он держал новенькие свечи для мотоцикла, а в другой — свежий березовый веник, который от близости к открытому колодцу зловеще потрескивал статическим электричеством.

Взгляд ветерана Спецотдела был тяжелым, и в нем чётко читалось: «Кому ты сказки рассказывать собрался?»

— Дедуль, ты не поверишь! — запричитал Тёмка, мастерски изображая испуганного дачника и пятясь от колодца. — Я тут личинок собирал, лопата обо что-то железное ка-а-ак бахнет! И ка-а-ак зашипит! Я со страху на эту гайку наступил, а оттуда фонтан какой-то вонючий! Ну я и ливанул туда первое, что под руку попалось, чтобы не рвануло — квас твой из предбанника!

Дед Егор подошел к самому краю открытого бетонного оголовка, хмуро посмотрел вниз — прямо на «Изделие 62-Б» — а затем принюхался к хлебному аромату первача, сиротливо стекающему по стальной обшивке. Сурово качнув березовым веником, он подыграл внуку:

— Квас, говоришь?.. Ну надо же, какая авария. Отойди в сторону, «ликвидатор», пока тебе ноги гидравликой не оттяпало.

Дед Егор прекрасно понял, что Тёмка сунул нос куда не надо, но решил пока не устраивать допрос прямо на грядках. Он подошел к краю шахты, спрятал свечи в карман и трижды с силой нажал на скрытый титановый болт на торце бетонного кольца — активировал аварийный ручной сброс. В глубине колодца утробно заурчало. Многотонная крышка из спецстали с тяжелым, глухим скрежетом поехала обратно, намертво запечатывая трехметровую глубину, бетонные стены и секретный плазморез. Гермозатворы внутри земли со щелчком провернулись, и крышка колодца встала вровень с землей.

— Бери грабли, — скомандовал дед Егор, и в его голосе прорезались стальные командирские нотки, от которых Тёмке стало очень неуютно. — Заваливай этот свой «квасной фонтан» черноземом обратно, да поплотнее. И чтоб кусты «Виктории» мне на место вернул, как были! А то ишь, раскопал тут... дренаж. Марш работать, а я пойду в предбанник, проверю, сколько ты там моего «кваса» извел. И приготовься, Тёма, вечером у нас будет серьезный разговор по тактической безопасности.

Дед развернулся и степенно пошел к дому. Тёмка усердно замахал граблями, засыпая секретный объект землей и маскируя его дерном, а на лбу у него выступил холодный пот. Дед всё понял.

Парень дождался, пока шаги деда вильнут в сторону веранды, осторожно вытащил телефон и заглянул в приватный архив. На экране, скрытом от дедовских глаз, плавно загорелась надпись: «ТРАНСЛЯЦИЯ СОХРАНЕНА В ПРИВАТНЫЙ АРХИВ», а в чате спонсоров горело одно-единственное закрепленное сообщение: «Тёма, дед стопудово всё просек! Вечерний стрим-допрос будет пушка! Ждем развязки, удваиваем донаты!» Тёмка хитро улыбался, зарывая люк. Впереди оставалось еще половина лета, и интуиция подсказывала блогеру, что Спецотдел еще не раз подкинет ему поводов для миллионных просмотров.

— Ребята, это жесть, нам хана! К нам во двор заехал босс из Элден Ринг! — паниковал Тёма в камеру телефона. — Военные объявили эвакуацию, авиация на подлёте!

В этот момент в кадр вальяжно вошёл дед Егор. Дед Егор мирно направлялся париться в баню, предвкушая хороший вечер. Из одежды на нём были только выцветшие треники с пузырями на коленях и засаленная кепка «Речфлот». В левой руке дед нёс березовый веник, а в правой — оцинкованное ведро,

Дед Егор перегородил дорогу бронированному монстру, сердито сплюнул прямо под лапу жуку и закричал:

— Куда прёшь, скотина полосатая?! На святое позарился?! У меня там «Адретта» сортовая только-только цвет выкинула! А ну пошёл вон с фазенды, пока я из тебя чипсы не сделал!

Жук-Титан замер, уставился на пенсионера своими фасеточными глазами размером с прожекторы Сапсана и издал такой ультразвуковой рев, от которого у военных на шоссе полопались стёкла в броневиках. Из пасти монстра брызнула кислота, выжигая клубнику. Жук приподнял крылья, готовясь раздавить наглого деда.

— Дед, беги, он тебя сожрёт! У него урон миллион! — орал с крыши внук.

Но деда Егора, который сорок лет отработал главным инженером на литейном заводе и трижды в одиночку разгонял табор со своего огорода, напугать звуковыми эффектами было нереально.

Пенсионер даже не моргнул. Кислотный шлейф, уничтоживший любимую грядку «Виктории», заставил деда лишь горько вздохнуть. Этот урожай он растил для внуков.

Прыти 70-летнего ветерана позавидовали бы бойцы «Альфы». В ту же секунду обычный березовый веник в руке деда Егора окутался квантовым сиянием, затрещал статическим электричеством и каким-то непостижимым образом трансформировался в «Изделие 62-Б». Это был экспериментальный гравитационный плазморез, с помощью которого он в молодости зачищал подземные гнезда подобных тварей в Афганистане. Тяжелый цилиндр тускло мерцал, а его индикатор вспыхнул ядовито-синим цветом. Воздух вокруг ствола задрожал от колоссальной энергии.

Под слоем чернозема и дерна прямо посреди грядки обнаружился замаскированный стальной люк с тисненым гербом давно засекреченного Спецотдела СССР. Люк со скрежетом приоткрылся, подпитывая оружие деда чистой подземной энергией секретного бункера.

Дед Егор хладнокровно вскинул тяжелое оружие и с яростным криком: «За урожай-1994!» — смачно залепил ядовитым веером плазмы прямо по дыхательным путям насекомого.

Удар был хирургически точным. Раскаленный поток насквозь прошил трахеи монстра, выжигая хитин изнутри. Мутировавший разум вредителя столкнулся с суровой реальностью: на этой планете есть сила пострашнее радиации — это взбешенный пенсионер, защищающий свои запасы на зиму!

Монстр истошно заверещал, его полосатый фюзеляж сдулся, как проколотый мяч, и через секунду на земле остался сидеть обычный жук размером с суповую горошину — как раз под калибр рогатки соседа Митяя. Насекомое жалобно пискнуло на ультразвуке, испуганно перебрало лапками и на полной скорости рвануло через забор в сторону государственной границы.

Тёма на крыше застыл с открытым ртом. Экран телефона взрывался от донатов. Дед Егор тщательно стряхнул веник, в который плазморез тут же с хлопком превратился обратно, подошел к забору, за которым в окопах сидели онемевшие солдаты МЧС, и недовольно крикнул генералу:

— Эй, служивые! Вы мне тут всю трассу своей техникой перегородили, скорая к бабе Маше проехать не может! И на кой черт вы пушки расчехлили? Если ваши снаряды мне колодец засыплют, вы мне будете воду в бочках из города возить? Забирайте свои хлопушки и марш отсюда, пока я вам колеса не спустил!

А ты чего там застыл, оператор? Натягивай штаны, иди на грядки личинок собирать, пока они вторую мутацию не бахнули!

Генерал МЧС медленно опустил бинокль, чувствуя, как фуражка сидит на вспотевшем лбу неестественно криво. Против деда Егора, лихо открывающего секретные советские люки и превращающего банный инвентарь в запрещенные технологии прямо на шести сотках, у воинского устава не было аргументов.

— Отбой тревоги. — хрипло скомандовал генерал в рацию. — Технику на обочину, освободить проезд! Живо!

Тёма на ходу натягивал сползшие от страха штаны, лез с крыши и судорожно соображал, где в сарае лежат ведра. Перепуганный вредитель, улепетывающий к границе, безусловно, был международной проблемой. Но Тёма отчетливо понимал: если они прямо сейчас не соберут оставшихся личинок, следующая мутация бахнет прямо здесь. И тогда дед Егор расчехлит свое «Изделие 62-Б» уже против собственного внука!

***

— Де-е-ед! Да проснись ты, дед! Ну хорош храпеть на все дачи, аж шмели пугаются!

Дед Егор резко дернулся, шумно вдохнул воздух и захлопал глазами. Пропали и плазморез, и перепуганный генерал МЧС, и гигантский жук-кайдзю. Вокруг мирно шелестели яблони, а над уцелевшей, абсолютно целой и невредимой грядкой клубники лениво кружил обычный слепень.

Над плетеным креслом стоял Тёма — в абсолютно сухих штанах и с пластиковым ведерком в руках.

— Ну ты и выдал, дедуль, — усмехнулся внук, косясь на пустой стакан на столике.

— Спишь, руками машешь, материшь какого-то генерала на весь огород. Баба Маша просила передать, что скорая к ней приехала, всё нормально, зря ты переживал. Пошли лучше обычных жуков с картошки собирать, а то их там тьма. Пока они, не дай бог, от твоего храпа реально мутацию не бахнули.

Дед Егор поправил съехавшую на затылок кепку, перевел взгляд с березового веника на пустой стакан, из-под которого все еще доносился благородный дух первача, и хитро прищурился. Он посмотрел на грядку, под которой — он-то знал это наверняка — до сих пор надежно покоился стальной люк Спецотдела СССР. Самогон у деда всегда был отменный, с правильным, стратегическим эффектом.

— Щас штаны подтяну и приду, оператор, — проворчал дед, довольно потягиваясь в кресле и бережно откладывая банный веник в сторону. — Ведра готовь. Спецотдел бывших ветеранов не бросает, даже если они просто перепарились в бане.

— Ребята, это жесть, нам хана! К нам во двор заехал босс из Элден Ринг! — паниковал Тёма в камеру телефона. — Военные объявили эвакуацию, авиация на подлёте!

В этот момент в кадр вальяжно вошёл дед Егор. Дед Егор мирно направлялся париться в баню, предвкушая хороший вечер. Из одежды на нём были только выцветшие треники с пузырями на коленях и засаленная кепка «Речфлот». В левой руке дед нёс березовый веник, а в правой — оцинкованное ведро,

Дед Егор перегородил дорогу бронированному монстру, сердито сплюнул прямо под лапу жуку и закричал:

— Куда прёшь, скотина полосатая?! На святое позарился?! У меня там «Адретта» сортовая только-только цвет выкинула! А ну пошёл вон с фазенды, пока я из тебя чипсы не сделал!

Жук-Титан замер, уставился на пенсионера своими фасеточными глазами размером с прожекторы Сапсана и издал такой ультразвуковой рев, от которого у военных на шоссе полопались стёкла в броневиках. Из пасти монстра брызнула кислота, выжигая клубнику. Жук приподнял крылья, готовясь раздавить наглого деда.

— Дед, беги, он тебя сожрёт! У него урон миллион! — орал с крыши внук.

Но деда Егора, который сорок лет отработал главным инженером на литейном заводе и трижды в одиночку разгонял табор со своего огорода, напугать звуковыми эффектами было нереально.

Пенсионер даже не моргнул. Кислотный шлейф, уничтоживший любимую грядку «Виктории», заставил деда лишь горько вздохнуть. Этот урожай он растил для внуков.

Прыти 70-летнего ветерана позавидовали бы бойцы «Альфы». В ту же секунду обычный березовый веник в руке деда Егора окутался квантовым сиянием, затрещал статическим электричеством и каким-то непостижимым образом трансформировался в «Изделие 62-Б». Это был экспериментальный гравитационный плазморез, с помощью которого он в молодости зачищал подземные гнезда подобных тварей в Афганистане. Тяжелый цилиндр тускло мерцал, а его индикатор вспыхнул ядовито-синим цветом. Воздух вокруг ствола задрожал от колоссальной энергии.

Под слоем чернозема и дерна прямо посреди грядки обнаружился замаскированный стальной люк с тисненым гербом давно засекреченного Спецотдела СССР. Люк со скрежетом приоткрылся, подпитывая оружие деда чистой подземной энергией секретного бункера.

Дед Егор хладнокровно вскинул тяжелое оружие и с яростным криком: «За урожай-1994!» — смачно залепил ядовитым веером плазмы прямо по дыхательным путям насекомого.

Удар был хирургически точным. Раскаленный поток насквозь прошил трахеи монстра, выжигая хитин изнутри. Мутировавший разум вредителя столкнулся с суровой реальностью: на этой планете есть сила пострашнее радиации — это взбешенный пенсионер, защищающий свои запасы на зиму!

Монстр истошно заверещал, его полосатый фюзеляж сдулся, как проколотый мяч, и через секунду на земле остался сидеть обычный жук размером с суповую горошину — как раз под калибр рогатки соседа Митяя. Насекомое жалобно пискнуло на ультразвуке, испуганно перебрало лапками и на полной скорости рвануло через забор в сторону государственной границы.

Тёма на крыше застыл с открытым ртом. Экран телефона взрывался от донатов. Дед Егор тщательно стряхнул веник, в который плазморез тут же с хлопком превратился обратно, подошел к забору, за которым в окопах сидели онемевшие солдаты МЧС, и недовольно крикнул генералу:

— Эй, служивые! Вы мне тут всю трассу своей техникой перегородили, скорая к бабе Маше проехать не может! И на кой черт вы пушки расчехлили? Если ваши снаряды мне колодец засыплют, вы мне будете воду в бочках из города возить? Забирайте свои хлопушки и марш отсюда, пока я вам колеса не спустил!

А ты чего там застыл, оператор? Натягивай штаны, иди на грядки личинок собирать, пока они вторую мутацию не бахнули!

Генерал МЧС медленно опустил бинокль, чувствуя, как фуражка сидит на вспотевшем лбу неестественно криво. Против деда Егора, лихо открывающего секретные советские люки и превращающего банный инвентарь в запрещенные технологии прямо на шести сотках, у воинского устава не было аргументов.

— Отбой тревоги... — хрипло скомандовал генерал в рацию. — Технику на обочину, освободить проезд! Живо!

Тёма на ходу натягивал сползшие от страха штаны, лез с крыши и судорожно соображал, где в сарае лежат ведра. Перепуганный вредитель, улепетывающий к границе, безусловно, был международной проблемой. Но Тёма отчетливо понимал: если они прямо сейчас не соберут оставшихся личинок, следующая мутация бахнет прямо здесь. И тогда дед Егор расчехлит свое «Изделие 62-Б» уже против собственного внука!

***

— Де-е-ед! Да проснись ты, дед! Ну хорош храпеть на все дачи, аж шмели пугаются!

Дед Егор резко дернулся, шумно вдохнул воздух и захлопал глазами. Пропали и плазморез, и перепуганный генерал МЧС, и гигантский жук-кайдзю. Вокруг мирно шелестели яблони, а над уцелевшей, абсолютно целой и невредимой грядкой клубники лениво кружил обычный слепень.

Над плетеным креслом стоял Тёма — в абсолютно сухих штанах и с пластиковым ведерком в руках.

— Ну ты и выдал, дедуль, — усмехнулся внук, косясь на пустой стакан на столике.

— Спишь, руками машешь, материшь какого-то генерала на весь огород. Баба Маша просила передать, что скорая к ней приехала, всё нормально, зря ты переживал. Пошли лучше обычных жуков с картошки собирать, а то их там тьма. Пока они, не дай бог, от твоего храпа реально мутацию не бахнули.

Дед Егор поправил съехавшую на затылок кепку, перевел взгляд с березового веника на пустой стакан, из-под которого все еще доносился благородный дух первача, и хитро прищурился. Он посмотрел на грядку, под которой — он-то знал это наверняка — до сих пор надежно покоился стальной люк Спецотдела СССР. Самогон у деда всегда был отменный, с правильным, стратегическим эффектом.

— Щас штаны подтяну и приду, оператор, — проворчал дед, довольно потягиваясь в кресле и бережно откладывая банный веник в сторону. — Ведра готовь. Спецотдел бывших ветеранов не бросает, даже если они просто перепарились в бане.

В это время к забору заброшенного участка не спеша подошел председатель СНТ — Пал Палыч. На нем были семейные шорты цвета хаки, майка-алкоголичка и резиновые калоши на босу ногу. В левой руке он держал ржавую косу, в правой — початую пластиковую бутылку с мутной жидкостью неизвестного происхождения. Пал Палыч критически осмотрел гигантский стебель, который уже начал обвивать столб линии электропередач, смачно отхлебнул из бутылки, плеснул остатки на корень мутанта и сердито буркнул:
— Ишь, раскинул лопухи на казенной земле, мутант нелегальный. Опять взносы за участок никто не платит, а я тут за вами бегай, сорняки космические выкашивай. На Марс вы у меня все полетите за долги по электричеству!

Через час над СНТ с грохотом завис правительственный вертолет. Из него по веревочной лестнице, путаясь в стропах, спустился генерал в камуфляже, окруженный бойцами спецназа с огнеметами.

— Эвакуация! — закричал генерал в мегафон, перекрикивая шум винтов. — Радиус поражения — пятьдесят километров! Растение выработало иммунитет ко всем известным пестицидам! Мы готовим авиаудар термобарическими зарядами!

Пал Палыч, который в этот момент методично и с жутким скрежетом точил косу старым бруском, посмотрел на генерала как на нетрезвого электрика.
— Слышь, командир, ты мегафон-то прикрути, у меня караси в пруду дохнут от твоего баса. Какой авиаудар? У меня там у бабы Маши огурцы в парнике только пупырышками пошли. Вы мне стёкла побьете — я тебя лично заставлю теплицу стеклить. Понял, нет? Иди отсюда, мил человек, не пыли, калоши мне мараешь.

— Мужчина, вы с ума сошли?! — генерал схватил Палыча за плечо. — Это разумный растительный организм! Наш дрон подлетел к его соцветию, и борщевик выжег ему матрицу направленным лучом ядовитого сока! Он готовится выбросить споры! Это конец человеческой цивилизации!

— Разумный, говоришь? Ну щас проверим его IQ, — Пал Палыч вздохнул, поправил кепку и пошел на таран.

Растение почувствовало приближение человека. Его гигантские листья затрепетали, стебель напрягся, а из его бутона начал выделяться кипящий, едкий сок, способный растворить танковую броню. Воздух вокруг задрожал от радиационного тепла. Борщевик Судного Дня приготовился уничтожить Землю.

Пал Палыч подошел вплотную, замахнулся косой и со всей дури врезал по основанию стебля. Коса издала глухой звон и переломилась пополам. Борщевик, казалось, издал торжествующий, вибрирующий гул. Генерал закрыл глаза и начал мысленно прощаться с пенсией.

Но Пал Палыч даже глазом не моргнул. Он швырнул обломок косы в кусты, достал из кармана шорт засаленную тетрадь в клеточку, огрызок карандаша, послюнявил его и строго посмотрел на сорняк снизу вверх.
— Так, — громко сказал председатель. — Пишем. Нарушение целевого использования земель — раз. Самовольный захват площади общего пользования под ЛЭП — два. Создание аварийной ситуации и умышленная порча председательского инструмента — три. И забор соседа Митяя мне помял, скотина зеленая. Итого по протоколу с тебя, лопух переросший, тридцать две тысячи рублей штрафа в кассу правления до конца месяца. Иначе отключим свет, перекроем летний водопровод и натравим налоговую!

Борщевик Судного Дня внезапно затих. Направленный луч сока иссяк. Гигантские листья-крылья начали медленно, испуганно сворачиваться в трубочку. Коллективный разум растения, веками копивший ярость против человечества, оказался абсолютно бессилен перед бюрократической мощью обычного дачного кооператива. Растение моментально осознало, что если его отключат от летнего водопровода, оно завянет к чертям уже к среде, а судебные приставы СНТ опишут его нижние листья за долги предыдущего владельца участка.

Через пять минут гигантский сорняк с позорным шелестом втянулся обратно в землю, оставив после себя лишь аккуратную, чистую грядку.

Пал Палыч спрятал тетрадку в карман, повернулся к онемевшему генералу и спецназу, смачно сплюнул и сказал:
— Вот так-то. А то развели тут: «авиаудар, НАТО, апокалипсис»... Танками они на сорняки ходят, фантасты недоделанные. С вас, кстати, товарищ генерал, за посадку вертолета на общественный газон — пятьсот рублей в фонд озеленения. Сдавать в третьем домике у водокачки. И бойцов своих забирай, а то они мне всю крапиву потопчут, лечиться нечем будет.

Если вам понравились приключения Пал Палыча, у меня для вас хорошая новость. Это только первая байка из цикла «Хроники СНТ Судного Дня».

Там в закромах уже лежат истории про то, как дед Егор с помощью дихлофоса воевал с колорадским жуком размером с танк, и как баба Маша устроила воронку раздора из-за банки майонеза.