В детстве мама воспитала меня вежливым, хорошим мальчиком. «Здравствуйте», «спасибо», «до свидания», «извините» и т. д.
Потом я попал на улицу. Это были лихие
90‑е: улица жила по пацанским понятиям.
Мамины установки давали сбой.
Я не знал, как нужно конфликтовать, — меня учили, что этого делать не надо вообще.
Стал заниматься единоборствами, но это не сильно помогало. Имея физическую силу для того, чтобы дать отпор, я не давал его. Точнее, давал выборочно — не могу даже объяснить почему.
Мы переехали, и я сменил школу. Тут сразу повёл себя неправильно и оказался практически на дне социальной иерархии. То, что сейчас называется буллингом, много лет портило мне жизнь. Никто из взрослых об этом не знал.
У меня был двоюродный старший брат. Он спрашивал, всё ли хорошо, не обижает ли кто‑то. Мне было стыдно признаться — я говорил, что нет. Стоило просто сказать, и он бы все вопросы легко решил.
Задирали меня мальчишки постарше на несколько лет. Часто через провокации: подсылали кого‑нибудь моего возраста или чуть младше. Затем вмешивались старшие — вроде как заступались. Я терпел либо обиду от подосланного, либо от старших.
Сейчас понимаю, что своим поведением сам провоцировал их снова и снова. Вёл себя пассивно, даже не пытался поговорить. Терпел, молчанием и взглядом выражая презрение.
Скорее всего, достаточно было бы просто сказать несколько правильных предложений. Задним умом все гении.
Это длилось несколько лет. Однажды после подобной экзекуции я шёл домой с одноклассником и сказал ему, что уверен в победе один на один против одного из старших — топ‑2 в рейтинге среди организаторов. Это было сказано не для передачи кому‑либо.
Наутро по дороге в школу меня ждали. Задали вопрос, говорил ли я, что готов драться один на один со вторым в рейтинге хулиганов. Одноклассник меня предал.
Отпираться не стал. Говорил: «От слов не отказываюсь, да, готов». Первый в рейтинге спросил с усмешкой: «Может быть, и со мной готов?» — «Да, и с тобой готов». Бой назначили после уроков за заброшенной стройкой.
Собралась огромная толпа. По пути к ристалищу один из хулиганов меня приобнял и о чём‑то отвлечённом спрашивал. Когда зашли за угол, противник неожиданно напал из‑за спины, нанёс удар в лицо. Специально подстроили, уроды! Это выбило меня из колеи. Больше особых успехов у противника не было. Я был обескуражен и не проявил себя в полной мере. Поединок затянулся, явного преимущества не было ни у кого. Мой секундант во время паузы убедил меня отказаться от продолжения.
За каким‑то хреном я согласился. Проиграл по очкам, получается. Весь вечер ругал себя за то, что сдался, проявил малодушие. Мог победить — нужно было просто собраться.
Следующим утром ко мне обратился секундант топ‑2: «Готов ли я к поединку?» — «Готов. Там же, после уроков».
В этот раз я был готов к неожиданному нападению. И уверен. Победил противника быстро, зрелищно и кроваво.
Как потом оказалось, у компании хулиганов был запасной план: если бы я начал побеждать, напасть толпой, потом отступить и дать возможность моему сопернику «самому» победить. Но «старшаки», узнав про это, запретили им вмешиваться. «Вписались» за меня по собственной инициативе.
После победы я вызвал на бой первого. Его тоже победил, хоть и не так эффектно и быстро.
Многолетний буллинг в отношении меня завершился. Были ещё попытки хулиганов взять реванш: они приезжали со своими старшими, но на моей стороне уже тоже были старшие, которые мне объяснили, что нет потери для чести, если просишь поддержки в подобных ситуациях.
Я скажу, - существует очень важный и полезный навык, которому не учат детей. Да вообще никого не учат. И навык этот — умение конфликтовать.
Всех всегда приучают, что конфликтовать — плохо. Нужно быть вежливым, быть удобным, стараться избегать конфликтов. При такой установке, год за годом внедряемой в сознание, человек не способен правильно и грамотно отстаивать свои интересы. Он испытывает стресс при возникновении любых спорных ситуаций. Решения, принимаемые в стрессовом состоянии, часто сопряжены с ошибками. Человек с подобными паттернами поведения старается сгладить там, где нужно обострять, и обостряет там, где нужно сгладить. Позже он будет сожалеть и мысленно много раз переиграет инцидент.
В таком случае у агрессора всегда есть преимущество, ведь он, как правило, привык к конфликтам. Он ошибается меньше, чем «Леопольд», тем самым добивается уступок и получает какие‑либо выгоды.
Я считаю, всем нужно учиться конфликтовать — правильно, конструктивно. Уметь регулировать температуру конфликта, повышать или понижать её в зависимости от целей. Данный навык позволит быть уверенным в себе, а значит уменьшит вероятность конфликта. Редко кто-то желает конфликта с тем, кто к нему готов и даже жаждет.
Думаю, учиться конфликтовать должны представители обоих полов. Очень важный и нужный навык.
