Лауреат литературной премии им. Ершова 2025 года за произведения для детей и юношества в 2025 году, а именно за роман "Летят Лебеди" и "Письма о войне".
Все мои книги в электронном всегда без оплаты (пикабушникам) пишите на почту weretelnikow@bk.ru и я обязательно отвечу.
Для донатов: https://pay.cloudtips.ru/p/bb5ea6d8
Нужна помощь для переиздания романа Летят Лебеди в трёх томах: "Другая война", "Без вести погибшие" и "Война, которой не было":
на корректировку, вычитку и вёрстку, обработку фотографий и саму печать. В свою очередь решил увековечить на страницах романа потомков всех тех, кто мне помогает. Дайте данные любого из вашей семьи, кто воевал, и если места, где служил ваш дед (бабушка) будут пересекаться с событиями романа, то я в обязательном порядке оставлю их имя в романе навсегда!
Немцы захватили в плен раненных на поле боя офицеров. Обнаружено, что тело майора Калашникова имеет на себе следы зверских пыток — все пальцы рук проткнуты штыком, на груди шесть вырванных раскаленными щипцами тяжелых ран, на шее следы веревки, которая применялась при пытке, отрезано левое ухо, изрезан нос и рассечен правый глаз, на голове три пулевые раны и одна в правом бедре...
Тела советских офицеров 960-го ст.п. 299-й ст.д: комбата майора Ивана Калашникова (27 лет), ком.взвода лейтенанта Алексея Шаталина (21 год) и командира роты лейтенанта Вагаршак Нареняна (32 года) жестоко убитые бойцами 2-го полка дивизии «Бранденбург»
«Освобождение многострадальной югославской земли вызывало в сердцах бойцов не только радость. Мы видели: почерк фашиста везде один — разрушенные предприятия и жилища, замученные мирные жители и военнопленные. К тому времени фашисты в своей жестокости, кажется, стали превосходить самих себя. Это уже была жестокость обреченного зверя, а не самодовольного «победителя», которому все дозволено.
Вот только один пример. 27 сентября в ходе частных боев западнее города Турно-Северин гитлеровцы захватили в плен небольшую группу советских воинов из 75-го стрелкового корпуса. Во время наступления наши части стремительным ударом выбили противника из села Мала Каменица. В одной из ям бойцы обнаружили три трупа советских офицеров, зверски замученных фашистскими извергами из 2-го полка «Бранденбург».
Передо мной документ, который нельзя читать без содрогания:
«…Гитлеровцы захватили в плен раненных на поле боя офицеров — майора Калашникова Ивана Ивановича, лейтенантов Шаталина Алексея Андреевича и Нареняна Вагаршака Ховроковича. Долго над ними издевались и зверски замучили их. Обнаружено, что тело майора Калашникова имеет на себе следы зверских пыток — все пальцы рук проткнуты штыком, на груди шесть вырванных раскаленными щипцами тяжелых ран, на шее следы веревки, которая применялась при пытке, левая щека изрезана, отрезано левое ухо, изрезан нос и рассечен правый глаз, на голове три пулевые раны и одна в правом бедре.
Тело лейтенанта Шаталина имеет шесть пулевых ран в области ног, живота и груди, правый глаз вырван, рассечены губы.
Тело лейтенанта Нареняна имеет следы тяжелых побоев (синяки на груди и спине…) и три пулевые раны, из которых одна в области переносицы».»
Начальник политуправления 3-го Украинского фронта генерал-лейтенанта И. С. Аношина
Зашел к товарищу за кусочком информации об одном бандите из УПА и понял, что с этим должны ознакомиться все.
Алфавитный список большинства членов ОУН–УПА, среди которого треть – агенты чекистов или "добропорядочные граждане, которые работают сразу на все разведки мира".
По-моему, война и подполье, это не про западную Украину)))
Итак, сначала решил выложить всех, кто был завербован, но после того, как изучил рандомные буквы алфавитного указателя сего бандформирования, понял, что достаточно букв А, Б, В, Г, Д, Л, и М. Если будут интересны другие буквы, проходите по ссылке и читайте у товарища
Начали
АНДРЮСЕНКО Михаил («Буревий»). Санитар куреня УПА «Романа» в Тернопольской обл. В марте 1945 был арестован и завербован в спецгруппу НКВД „Быстрого”
БАБИНИЧ Онуфрий Антонович («Лев»). Уроженец с.Завадки Боринского района Дрогобычской обл., вояк УПА из банды районного проводника ОУН «Березы». 28.1.1946 явился с повинной в Боринский райотдел НКВД и сдал надрайонную боевку СБ «Ханенко».
БЛАГИЙ Зиновий («Шпак»). Член ОУН с 1930-х гг. В 1939 работал в школе. В 1942-1944 областной проводник ОУН Дрогобыччины, после ВОВ надрайонный Самборщины, с 1947 окружной Рогатинщины и финреферент Краевого провода, проводник СБ. Был арестован, дал откровенные показания, позже сотрудничал с НКВД. Жил во Львове.
БЫСАГА Иван (Надийчин, Бард, Михаил Бабяк). Родился в 1919 в с.Станове на Закарпатье, в крестьянской семье. Во время учебы в Мукачевской школе вступил в «Пласт», затем во время обучения в Торговой академии стал членом ОУН. В 1939 эмигрировал в Словакию, затем в Краков. При расколе ОУН примкнул к мельниковцам, был тереновым проводником ОУН в Белой Подляске (под псевдо «Волк»), затем адъютантом Р.Сушка. В 1943 вступил в Дивизию СС «Галичина», служил в секретном отделе штаба. После ее разгрома вернулся на Закарпатье и легализовался, работал на каменоломне. В 1952 нелегально перешел в Австрию, затем ФРГ, был завербован американской разведкой, вступил в ЗЧ ОУН. С 1954 председатель «Мюнхенской станицы ОУН». В 1956 вернулся в СССР, выступал с антиоуновскими заявлениями. По бандеровским данным – агент гестапо и НКВД-МГБ, разоблаченный и бежавший. В 1963 вышла книга «За велінням совісті» с его и В.Галасы покаянными заявлениями. Позже выступал также с антибандеровскими лекциями.
ВИТКОВСКИЙ Роман («Вася»). Боевик сотни УПА «Горлоризы» в Тернопольской обл. В марте 1945 был арестован и завербован в спецгруппу НКВД „Быстрого”
ВЛАСЮК Петр Петрович («Максим Ворон»). Житель Одзютинского района Волынской обл. В 1937 окончил школу подхорунжих польской армии, капрал. В УПА с 1943, командир конной сотни, «булавной». С лета 1944 куренной в Гороховском районе. В ноябре 1944 взят в плен, согласился на сотрудничество и был назначен командиром спецгруппы УНКВД. В начале 1945 рейдировал на Волыни, ликвидируя оуновскую сеть, за успехи был награжден Орденом Красного Знамени.
ВОРОБЬЕВ Николай («Воевода»). Мобилизован в боевку УПА в с.Конюхи Тернопольской обл., бежал и в марте 1945 явился с повинной, завербован в спецгруппу НКВД „Быстрого”.
ГАЙДУЧЕК Иван Петрович. Родился в 1904 в с.Суховцы Клеванского района. Был командиром сотни УПА. 20.2.1944 явился в УНКВД и сдался, а также сдал свою сотню
Вот интересный персонаж:
ГАЛИЦКАЯ Артемизия Григорьевна («Мотря»). Родилась в Садгоре Черновицкой обл., работала учительницей. Член ОУН с 1937. В годы ВОВ возглавляла ОУН в Южной Буковине (Яссы), с начала 1944 областной проводник ОУН Буковины, организовала тайные переговоры ОУН с румынскими оккупантами, с ноября 1944 окружной проводник женской сети ОУН Буковины. 27.12.1944 арестована НКВД в с.Васловцы Черновицкой обл., дала откровенные показания, способствуя разгрому абсолютно всей облсети ОУН.
ГАМИВКА Ярослав («Вышинский»). Родился 26.7.1918 в с.Воля Олеська Любачевского района в семье попа. До 1941 учился в Академии внешторга (Львов). В 1945 хозреферент 1 округа ОУН на Перемышлянщине. 21.5.1947 сдался полякам, выдал всех, помогал польской ГБ ликвидировать оуновскую сеть, выступал свидетелем на судах. Живет в Польше
ГАНКЕВИЧ Михайло. Учился в ремесленной школе в Сокале в период немецкой оккупации. В конце 1943 вступил в ОУН-УПА, с февраля 1945 «чотовый» (командир роты) в отряде «Монеты» (Львовская обл.). Летом 1945 явился с повинной, выступил с заявлением в газетах «Чому я порвав з бандерiвцями».
ГЛАДУН Константин Данилович («Левко»). Родился около 1920 в с.Гермешев на Золочевщине. Был командиром «чоты» УПА при облпроводнике М.Кондрате. После боя у Бибрки 9.9.1944 сдался НКВД, конспиративно работал против бандеровцев (в 1946 сдал бандпособника Я.Панькива). Позже жил во Львове.
ГОРОДЕЦКИЙ Петр («Дуб»). Станичный ОУН в с.Конюхи Козовского района Тернопольской обл. В 1945 явился с повинной и был завербован в спецгруппу НКВД „Быстрого”, командовал отделением („роем”).
ДАРАБАН Михаил («Дон»). Родился в 1913 в с.Билик Раховского района Закарпатья. В 1944 сотенный резерва УПА Галичского района Станиславской обл. Арестован 26.12.1944, дал откровенные показания и был влит в спецгруппу УНКВД как боевик.
ДЖУГАЛО Казимир-Степан Иванович. Родился в 1908 в г.Сокале (Львовщина), получил педагогическое образование, работал учителем, в 1941 профессор украинской гимназии. В 1943 добровольно вступил в дивизию СС “Галичина”, после разгрома которой в 1944 бежал на Запад. Был в лагерях “ди-пи”, с конца 1940-х гг председатель “Организации украинцев в Австрии”. С 1956 работал в ЗЧ ОУН (Мюнхен) в спецгруппе К-3 (“реферат связи с краем”). В сотрудничестве с западногерманской разведкой БНД занимался отбором и подготовкой ОУНовцев для шпионской работы против СССР. В начале 1960-х гг разочаровался в националистическом движении, постепенно отошел от ОУН и в 1966 вернулся на Родину. На пресс-конференции в Киеве 19.4.1966 выступил с разоблачениенм связей ОУН-БНД, позже выпустил соответствующее “Обращение” и книгу “За лаштунками вертепу ОУН” (1973).
ДЫДИК Дмитрий («Муха»). Боевик УПА, был взят в плен в бою у с.Глинная Тернопольской обл. в марте 1945. Сдал всю сельскую боевку и был завербован в спецгруппу НКВД „Быстрого”, командовал отделением („роем”), вскоре был ранен в бою и умер в Козовской больнице.
ЛАВРИВ Роман („Каминский”). Родился около 1910 в с.Тустановичи. В 1940 работал во Львовской ОУН, шеф военной разведки Краевой экзекутивы, был арестован, завербован НКВД и выпущен.
ЛАПИНСКИЙ Леон („Зенон”). В 1947 надрайонный референт СБ Закерзонья (Польша). В 1948 пытался уйти на Запад, 27.6.1948 арестован на территории Чехословакии, дал откровенные показания. Был выдан полякам и 5.10.1948 согласился на сотрудничество. Возглавляя подставной „провод ОУН в Польше”, способствовал ликвидации бандеровского подполья. В мае 1954 „провод” был ликвидирован, сам Л. „покончил с собой”. Живет в Польше
ЛЮЛЮК Петро („Гонта”). Комендант жандармерии УПА куреня „Романа” в Тернопольской обл. В марте 1945 был арестован и завербован в спецгруппу НКВД „Быстрого”, командовал отделением („роем”).
МЕЛИШ Иосиф («Меч»). Боевик СБ ОУН Козовского района Тернопольской обл. В марте 1945 был арестован и завербован в спецгруппу НКВД „Быстрого”.
МИКИТЮК Стефан («Железняк»). Воевал в УПА в Тернопольской обл. В марте 1945 был арестован и завербован в спецгруппу НКВД „Быстрого”, командовал отделением („роем”).
МИХАЛИНЮК Иван («Крицяной», «Горский»). Член ОУН с 1930-х годов. В 1939 работал в Кракове. Позже раскаялся, в 1962 издал антибандеровскую книгу «Не можна мовчати».
МОЛЯРЧИН Илья. Был станичным „хозяйственником” ОУН с.Корчин Сколевского района. 19.12.1945 арестован НКГБ и сдал схрон с райпроводником ОУН „Чумаком” (Г.Чулезин).
МОРОЗ Ярослав. Член ОУН. В 1939 адъютант Р.Сушка, один из организаторов СБ ОУН(Б), лейтенант Абвера, участник расправ над польскими учеными во Львове в июле 1941. В 1944-1945 курьер Центрального провода ОУН, был завербован НКВД, в 1946 убит СБ.
МАГУР Юлиан. Родился 28.2.1928 в Бориславе. С 1944 служил в СС-юнаках. С 1948 в Англии, член ЗЧ ОУН. В 1951 был завербован английской разведкой и заброшен в СССР под псевдо „Чорнота”. Вскоре арестован, перевербован НКГБ, вел оперативную радиоигру против закордона до 1961. Позже выступил с покаянным заявлением и был амнистирован. В 1958-1963 учился в Львовском университете, затем работал учителем в школе, на пенсии. Умер 28.4.1993.
МАЛИСЕВИЧ Василь Матвеевич. Родился в январе 1924 в с.Стынява на Стрыйщине. В январе 1943 вступил добровольцем в «шуцманшафт-батальон», с 1944 служил в дивизии СС «Галичина». В 1945-1948 в английском плену, затем работал в Англии. С 1949 член СУБ, с 1951 СУМ, с 1954 ЗЧ ОУН. В 1955-1957 прошел шпионское обучение в Риме и был заброшен английской разведкой в УССР. Арестован, покаялся, выступал в газетах с антибандеровскими заявлениями.
МАТВИЕЙКО Мирон Васильевич («Максим», «Рамзес», «Усмих»). Родился 24.1.1914 в с.Беримовцы Зборовского района Тернопольской области в семье униатского попа. Учился на медицинском факультете, член ОУН с 1930 г. В октябре 1939 перешел со Львовщины в немецкую зону оккупации, был районным проводником ОУН в Грубешове. В 1940 переехал в Краков, где был завербован Абвером (немецкая военная разведка), сотрудничество с которым продолжалось до 1945. Занимался выявлением активистов польского сопротивления и советской разведки (в 1943-1944 во Львове), параллельно сотрудничая в СБ окружного провода ОУН. С 1945 в эмиграции в Мюнхене, работал в референтуре СБ. С 1947 член Центрального провода, руководитель СБ ОУН, с 1948 референт ЗЧ ОУН по связям с краем. Был завербован английской разведкой (СIS) под кличкой “Модди”, прошел шпионское обучение и 15.5.1951 с группой ОУНовцев нелегально заброшен на территорию УССР как резидент СИС и личный представитель Бандеры на Украине. Убедившись в полной бесперспективности продолжения борьбы, 5.6.1951 сдался властям (по другим данным, арестован). Конспиративно сотрудничал с органами Госбезопасности более 5 лет, затем легализовался и был амнистирован Указом Президиума ВС СССР от 19.6.1958. В 1960 выступил с “Обращением к членам и симпатикам ОУН” (К.,1960), открыто заявив о своем раскаянии и разрыве с организацией. Позже написал еще несколько книг, разоблачавших ОУН: “Чорні справи ЗЧ ОУН”. К.,1962; “Слово к молодежи”. Проживал в Киеве (б.Шевченко,5),затем в с.Павлово на Львовщине, где и умер 10.5.1984.
До Берлина я со своим полком дошёл, и никто из наших за спины товарищей не прятался, даже не думали, сколько дней или часов осталось до Победы. Каждого убитого фрица я представлял тем извергом, который стрелял моему трёхлетнему братику в голову и сбрасывал его ногой в противотанковый ров, и потому мне этих нацистов совсем не было жалко
На фотографии командир пулеметного расчета 2-го гвардейского мотоциклетного полка (3-й Белорусский фронт) гвардии старшина Николай Михайлович Качанов.
На фото ему 35 лет
Три ранения. Два тяжёлых. Под Витебском в 1944-м, выполняя задачу командования по уничтожению немецкой группировки, из пулемёта уничтожил три группы немцев и одну венгров в количестве 75 солдат
За проявленное упорство в боях с врагом 19 июля 1944 года награжден Орденом Славы 3-й степени.
Героя не дали из-за того, что в плену был...
Из воспоминаний
Война. Суета. Путанница.
Перепутали документы и продержали меня в пересыльном пункте дня четыре, потому уехали мои земляки без меня.
Только после войны узнал, что состав, на котором они ехали сошёл с рельс и многие погибли. Кто не погиб – покалечился.
Я на передовой.
Страх внутри сидел с самого начала, вернее сначала не страх, а напряжение.
Помню, как дернулся от первого разрыва снаряда. И от второго дернулся, да и от третьего...
На войне всегда страшно, но если сумел свой страх пересилить, то спустя некоторое время жизнь на фронте красками покрывается, ну, там, девушек начинаешь замечать, но главное, чтобы рядом оказался тот, кто боится по более твоего, вот тогда ты орлом становишься, хорохоришься, но и сам бояться перестаешь, и труса рядом успокаиваешь.
Загадка вот такая.
Я из маленького городка, потому плавать мог только в тазике, а тут переправа, за переправой при отступлении. Речек видимо–невидимо. Так и плыл, то уцеплюсь за бревно, то на досках от забора, то за конскую гриву держишься. Страшно, но плывешь. А когда уже наступать начали, в сорок третьем, то под немецким огнем приходилось делать всё тоже самое. Ну, а одно из самых страшных воспоминаний, это атака через Волгу зимой, да ещё и ночью, вернее под утро, но от этого хрен перца не слаще. Возле берега во льду, посерёдке вода-водичка. Переправили к началу, где лёд более-менее крепкий, а дальше сами... Бежишь, вокруг всё взрывается, вода выплёскивается сверху белого льда, и он становится серым, и ты уже не понимаешь, где лёд, а где полынья – цвет у них в впотьмах один. Волга – речка быстрая, только в неё оступился, брык, и затащило под лёд соседа, но нам было запрещено останавливаться, надо было закрепиться на другом берегу, ну если добежим, а фашист снарядов не жалел, потому вокруг всё было в осколках льда, просто осколках, которые срезали наших пехотинцев, как коса траву...
Но на тот момент мне тоже было страшно, но жить расхотелось, потому, как всех моих родных немцы жизни лишили, и я знал об этом. Отец у меня был еврей, а мама русская, а мы все у них были приёмыши (своих иметь не могли). Я был самый старший, самостоятельный, а остальным пятнадцать, девять и три годика.
Было... Нету их. Приняли они смерть все жуткую и лютую.
Какое может быть будущее без трех (младших) братьев, отца, деда, бабули и матушки?
Что одному после войны делать? Пока воевал, жил тем, что надо мстить фашистам, а в сорок шестом, после демобилизации, маялся и долго не мог адаптироваться к мирной жизни, но друг фронтовой помог, даже не фронтовой, а концлагерный – бежали мы с ним вместе, он фартовый оказался, я это прямо чувствовал, и держался его. Даже, когда линию фронта на танке перепрыгивали, да не очень удачно – мины не дали целыми добраться, то и он выжил, и я рядышком. И на допрос его первого позвали, а он оказался с одного училища с особистом, потому не держали нас всех долго, проверили и в строй – фашиста колошматить.
Тем более наш брат пехотинец – самый пропащий человек на фронте, редко кто до конца войны доживал, пехота – она ведь всегда в самом пекле, а я еще и пулемётчиком был.
Да и на войне, атака наша, атака фрицев, бежим туда, копаем здесь. Убегаем в подготовленные окопы – иногда так намотаешься–намаешься, что, грешным делом, думаешь: «хоть бы убило, вот прямо сейчас, вот этим снарядом от миномёта, что воет, вот сил моих нет уже никаких, ан нет, мимо пролетело». Но это не слабость – это замаенность или усталость, кто как называет, те, кто воевал, меня поймут...
До Берлина я со своим полком дошёл, и никто из наших за спины товарищей не прятался, даже не думали, сколько дней или часов осталось до Победы. Каждого убитого фрица я представлял тем извергом, который стрелял моему трёхлетнему братику в голову и сбрасывал его ногой в противотанковый ров, и потому мне этих нацистов совсем не было жалко. Жалко, что я их так мало покосил. Воевал с диким остервенением, не знаю, как лучше это чувство описать, сложно это. Когда мы с ребятами в имперскую канцелярию ворвались, то уже со стрелковым оружием, без наших пулемётов. К тому дню, они уже вышли из строя, да и в той обстановке «Максимка» бы только мешал. Пулеметы Горюнова вещь превосходная, но так и не удалось с них покосить нацистскую сволочь – перед самой Берлинской операцией, двадцать девятого апреля 1945 года крыша здания обрушилась и погребла под собой склад с десятком новеньких пулемётов. Так мы опять стали пехотой. Толком города не знали, воевали больше по опыту и по звериному чутью, оно у нас у всех, под конец войны было развито, мама не горюй! Просто чуяли, куда можно, куда нельзя, и где фрицы засаду сделали. Где какое здание, где какая улица, мы и понятия не имели. Карта только у ротного была. Да и непонятно было – потому что все важные немецкие объекты в Берлине цифрами обозначались. А о том, что через дорогу у нас Рейхсканцелярия, оказывается, мы узнали от замполита, который пришел нас с Первым Мая поздравлять. «В том здании Гитлер сидит», – сказал он, и вот такая ненависть в душе организовалась и начала кипеть, что ни одними словами описать нельзя, помню, что мысленно себе представлял, как я его на куски рву, гада такого... И видел я, что так думают все вокруг, уже о инстинкте самосохранения не думалось, не работает он в такой ситуации. Все начали готовиться, как на последний бой – сняли с себя всю лишнюю одежду, проверили и смазали оружие, молодых (пополнение нам прислали с месяц назад) попросили в бункер не лезть, убьют, только старики должны идти, опытные, значит, видали мы такие бункеры и в Польше, и в Германии, предполагаем, что также устроен и этот... И вот пошло–поехало, прямой наводкой братья артиллеристы разобрали немецко–фашистскую баррикаду на входе в бункер, и мы, с криком «Ура!!» и русским матом (сейчас тот набор фраз даже повторить не смогу, насколько складно и от души тогда у меня получилось) ворвались в их «логово». Бой был там очень жестокий и очень страшный, в плен не брали никого, да они и не сдавались, французы оказались, по-моему, испанцы и эсэсовцы, такая ливерная колбаса получилась, а не бункер, как говорил наш командир разведроты Гринцевич – «бункер–хрюнкер». Из штурмового полка очень много наших ребят полегло там, но и фашистов не спасли их уловки немецкие, не работают они против русских, которые злые и смерти не боятся...
Страх смерти, как он выглядит.
С первого дня войны оказалось, что пулеметный расчёт жив три боя, не больше. Или погибают, или ранят их сильно. Я закончил пулемётную школу, но везучим оказался с первого дня, как перепутали мои документы, потому, как уцелел в аду этой кровавой войны – понятия не имею, просто повезло. Помню почти все атаки, все эпизоды этой войны, когда думалось, что всё, сейчас будет мой конец, но нет, кто-то там наверху думал иначе... Сколько я пережил обстрелов и бомбежек, атак и ранений, а плен, концлагерь, а побег, потом опять пехота, потом десяток рукопашных атак, штурм Рейхсканцелярии, но видишь как, остался жив... И помню, когда я начал «ловить пулю» после того, как узнал о расстреле своих родных, помню, как мой ротный сказал мне – «ты обязан лично придушить Гитлера, за то, что они сделали с твоей семьёй и нашей страной, а ты тут пулю, видите ли, ловишь...».
Может я остался жив, потому что не тешил себя иллюзиями, что даже и не рассчитывал дожить до утра, или до конца боя, и видя, как смерть забирает одного за другим из моего расчёта, просто перестал её – не бояться даже, а думать о ней, пока не прекращалась атака, ведь ещё и от моей целости–сохранности зависела жизнь моих товарищей, ведь без пулемёта, что атака, что оборона – дохлое дело...
Преодолеть чувство того, что ты обречен на смерть, и воевать как отец наказывал – «пока последний оккупант либо не подымет руки, либо в землю не ляжет», – мне помогала месть, а это такое странное чувство, что радуешься, когда твоя пуля попадает туда, куда надо.
Любовь к отчизне была, фанатичная вера в то, что дело партии правильное – была, но вот желание подороже, именно вот в этот момент, отдать свою солдатскую жизнь, покосить, повывести гадов немецких, за смерть, за казнь семьи моей, было намного сильней!
У пехоты потери всегда были большими, у нас, как составной частью пехоты, соответственно тоже. Личный состав взвода менялся часто по причине выбытия бойцов. Затяжной бой – глядишь, а от нашего взвода треть осталась. Мы же, пулемётчики, для немцев, были костью в горле, потому они всеми силами (силами минометчиков и артиллеристов), подавить нашу пулеметную точку пытались. И считали это своей первостепенной боевой задачей.
Бой начался, краешком глаза смотришь, мина рядом – хлоп, вторая – хлоп, третья... и вот уже чувствуешь, что следующую миномётчик немецкий посадит прям в твой окоп, и бегом менять позицию – тут промедление смерти подобно, ну а не успел, или не смог – полетела, в лучшем случае похоронка, в худшем – без вести пропал ваш сынок... Потому как при прямом попадании, разве что звёздочка на пилотке оставалась...
А ещё за нами охотились немецкие снайперы, им за это отпуск полагался – за офицера, за артиллериста и за пулемётчика. Не один раз я видел, как снайпер, через прорезь щитка «максимушки», убивал первого номера пулемётного расчета...
Пехота (стрелковая рота) в атаку бежит, мы обязаны переместиться в первую линию и огнём не дать фашистам нос высунуть из окопа. Меняешь место расположения, вслед за пехотой, тащишь патроны и сам пулемёт, а по тебе начинают, как по мишени со всех видов оружия стрелять, и вот, ты уже в расчёте один остался, другие убиты или ранены. Ползти с пулемётом – это ещё та тренировка. Вес «максимушки» шестьдесят пять килограмм. Как мы его только не обзывали–проклинали на пеших наших переходах, когда марш–бросок сорок километров за ночь надо пройти, на тебе винтовка–мосинка, подсумки с патронами, коробка с пулемётной лентой, шинелька родимая, противогаз, вещмешок, объёмная фляга с водой для «максимушки»... и ты идёшь такой весь бодрый, а у тебя на плече твоём «богатырском» ствол от пулемёта, весом, около тридцати килограмм... Были в нашем полку подводы, но на них перевозили только боеприпасы. Это в современном кино пулемётчик строчит во все стороны, без остановки, очередями, из аккуратно вырытого окопа, ещё и песенки успевает попеть, «строчи пулемётчик, за синий платочек...».
В настоящем бою ты стреляешь только короткими очередями, только экономно и только прицельно по врагу. Нормальная стрельба для «максимушки» – четыреста метров, по науке пуля от пули на таком расстоянии ложится тридцать сантиметров одна от другой. Это значит, что твоя очередь выкосит на этом расстоянии всех, кто под неё попал, а на более удалённом эффект снижался – могли проскакивать везунчики мимо пуль моих. Когда выпадала свободная минута, весь мой взвод набивал вручную пулемётные ленты, и это требовало особой сноровки и умения. Боевой запас на один пулемет – шестнадцать коробок.
Когда наступать начали, то я с собой носил всегда второй щиток, мы его ладили от осколков летящих сверху. По самолётам фрицев ни разу стрельнуть не получилось.
«Максимка» – пулемёт тяжелый, потому вертикально его не поставить без специальных приспособлений. Скорострельность у одного пулемёта низкая, поэтому для стрельбы по самолётам их спаривали, а ещё лучше – счетверить, вот тогда по заходящим штурмовикам было можно стрелять. К концу войны наших самолётов в небе было значительно больше, чем немецких. К сорок пятому году всё поменялось, тактика боя тоже. Вот мы знаем, что утром на штурм, бойцов своих терять не хочется, они же меня прозвали «заговорённым», что пуля меня не берёт, и слушались все, потому как опытный самый и интуиция работала хорошо. Опытный солдат – это не тот, кто рассказывает, где он был и что с ним происходило. Опытный солдат – это тот, кто делает с тем, что происходило с ним на благо своё, боевых друзей и армии в целом. Заняли позицию и ждём сигнала. Впереди слабый лёд через речку. Все понимают, что каждый бой – последний для многих. Взвод мой пулемётный придан стрелковой роте, и командир роты указывает нам, где расставить пулемёты. И вот атака, рота перешла с боем по льду водную преграду, я же получил приказ сопровождать пехоту с фланга, на случай контратаки. Но я вижу, по перемещению немцев, что они будут отступать, причём по балке, поросшей густым кустарником. Я даю моему взводу команду, и мы со всех ног уходим в сторону балки, в наглую занимаем оборону, без всякого окопа, вся защита – два щитка на трёх (поставили один перед собой, а один на пулемёте), но и немец нас не видит – кустарник больно густой. Рота нанесла по ним удар ну и немцы побежали прямо на нас. Я дал команду подпустить поближе и два моих пулемёта, которые я расположил за кустарником. Когда топот их ног, шумное дыхание и негромкие лающие фразы их командиров (ненавижу немецкий язык) стали хорошо слышны, махнул я рукой и выкосили наши "Максимушки" и кустарник, под корень, и фашистов тех.
Насчитали потом семьдесят пять изрешечённых в сито гитлеровцев в этой балке, хоть Боевой устав пехоты Красной Армии через них читай, столько дырок в каждом было, прямо жуть. Ведь с близкого расстояния пуля из такого пулемёта и троих-четверых немцев, как шилом калошу прошивает.
Они даже не поняли, что произошло, прямо, как мы в сорок первом, в июне, когда целая армия наша в котёл попала. От тогда они нас накосили, вдоволь их немецкая душонка порадовалась, но смеётся тот, кто последним смеётся...
А если бы я за пехотой с фланга шёл, как комроты приказал, то ушли бы, черти хвостатые к своим в Берлин, а так, прямиком, в преисподнюю...
И нам хорошо, и они там, где треба...
Немецкие пулеметы МГ в целом получше были, как и всё немецкое, но ведь к технике ещё воин нужен, потому русский с «максимушкой», всегда одолевал германца с идеальным МГ и для нас – красноармейцев, «Максимка» олицетворялся, как символ стойкости нашей...
Служил я до конца сорок шестого, поостыл к фрицам, вроде как, и победили эту шатию–братию, уже и жалко их даже. Как-то дали приказ – разобрать все пулемёты, смазать, запаковать в ящики и отправить в тыл, поговаривали, что для армии нашего союзника – коммунистического Китая.
Разбираем свои пулемёты, и такая грусть–тоска наваливается, что прямо невмоготу стало. Вижу, что не я один поглаживаю пожухлую, от десятков перегревов, краску на кожухе «максимушки», прохожу пальцами по вмятинам – сколам от пуль, и полное ощущение, что расстаюсь с самым родным человеком, и на самом деле, без моей семьи, этот мой «максимушка» и был мне родней всех.
Написал я тогда записку и вложил её в ствол пулемёта, а написал я на ней вот что:
«Товарищ китайский коммунист, я отдаю тебе самое ценное, что есть у меня в жизни – свой пулемёт «максим», поэтому стреляй из него по врагам и знай, что этот пулемёт ни разу не сдался, не промазал, и не подвёл твоего русского товарища!».
Когда забивал гвоздями ящик с «Максимушкой», не удержался, всплакнул...»
Николай Михайлович Качанов после войны со своей фронтовой фотографией в руках
Отрывок из документального военно-исторического романа "Летят Лебеди"в трёх томах, который стал лауреатом XIX Международной литературной премии имени П.П.Ершова за произведения для детей и юношества в 2025 году
Если понравилось, вышлю всем желающим жителям этого ресурса
Пишите мне в личку с позывным "Сила Пикабу" (weretelnikow@bk.ru), давайте свою почту и я вам отправлю (профессионально сделанные электронные книги в трёх самых популярных форматах fb2\epub\pdf). Пока два тома, третий на выходе, даст бог.
Есть печатный вариант двухтомника в твёрдом переплёте
Группа офицеров МГБ СССР ведёт переговоры с боевиками Украинской Повстанческой Армии, которых они заблокировали в подземном бункере.
Хороший/плохой день осени 1947 года
День, когда у бандеровцев были и хорошие, и плохие моменты.
Плохие – их обнаружили чекисты и заблокировали.
Хорошие – с ними разговаривают, а не подрывают над люком противотанковую мину.
Внутри могут быть не рядовые боевики, а руководители или лица обладающие какой-либо ценной информацией, потому, предполагаю, наши начали переговоры. Да и интересные документы, которые скорее всего есть в этой нычке, а они могут быть повреждены или уничтожены взрывом такой мины. Да и стратегия работы госбезопасности всегда была направлена на то, что необходимо "горбатых бандитов" брать живыми, ведь от них очень много можно пользы поиметь.
Бойцы в/ч 3229 МГБ СССР в Львовской области во время ликвидации формирований ОУН-УПА на Западной Украине
На фото ниже бандеровцы, те, за кем охотились наши
Четверо боевиков УПА. Клички: «Улас», «Мамай», «Зов» и «Орест». Львовская область
В ворованной форме Советского офицера бандит по кличке Зов, он же «Шелест», «Кравс», «Лесовик» и прочее. Васи́лий Дмитриевич Си́дор. За спиной служба в «Нахтигаль». Один из руководителей УПА. В РККА и Советской Армии не служил. Был ликвидирован в 1949 году.
Один из подвигов его и его побратимов описан здесь:
Jozef Turowski і Wladystaw Siemiaszko: "Zbrodnie nacjonalistow ukrainskich dokonane na ludnosci polskiej na Wolyniu 1939-1945". - Варшава, 1990, стр. 22
В феврале 1943 года, отряд УПА переодетых в советскую форму зашёл в село Парослое Ровенской области.
Их разместили по хатам, накормили, напоили, а вечером украинские националисты устроили бойню. Из 175 жителей села (91 взрослый, 64 ребенка) удалось спастись лишь двумя взрослым и шестилетнему мальчику. Все женщины были изнасилованы, включая старух – их черенками от лопат. Около двух десятков приняли мученическую смерть – с них живыми снимали кожу. Девушкам после изнасилования отрезали груди, носы, уши, выкалывали глаза. В самом конце отрезали головы и играли ими в футбол – пинали их друг другу.
Итогом их вечеринки стала казнь годовалого малыша – его прибили штыком к столу за которым праздновали окончание "операции", а в рот вставили надгрызенный квашенный огурец.
1/3
Вот эти борцы с безоружными на фото. Рукава закатывали по старой эсэсовской привычке, видимо
Бродили в районе банды бандеровцев. Бродили под видом обычных крестьян, так что трудно было разгадать, кто они такие. Нападали на отдельных бойцов. Убивали, забирали оружие, обмундирование, документы. Генерал-полковник Катуков М.Е. На острие главного удара. — М.: Воениздат, 1974, стр. 312
Отряд капитана Чертенкова, производя прочесывание села вступил в бой с бандой. В бою были убиты 3 бандита. Среди них был некто по кличке "Юра", (Стадин Михаил Дмитриевич). У него в сумке были найдены документы убитого ранее заместителя начальника политотдела 38 армии полковника Голубева, партийный билет на имя Ирины Дмитриевны Титарчук, кандидатская карточка на имя Сурика Оганесян, 12 комсомольских билетов, около 100 красноармейских книжек, орден Отечественной войны 2-й степени, 2 ордена Славы 3-й степени, медаль "За отвагу", 2 медали "За боевые заслуги" и медаль "За победу над Германией"». (ЦГАООУ, ф.1, оп.23, д.2958, л.21-30.)
У ликвидированного проводника ОУН «Роберта» (Я.Мельник) было найдено 28 орденов и медалей СССР, 11 партбилетов, 9 кандидатских карточек, 30 комсомольских билетов, 180 военных билетов, 55 красноармейских книжек, 78 советских паспортов. (ЦГАООУ, ф.1, оп.23, д.2961, л.139-143.)
А это ответ на заявление, "что такого не было" – ссылка на документы из Електронного архіву українського визвольного руху ищите по тегу ОУН-УПА. Пока не удалили, потому как не поняли, наверное, что в пропаганде дырочка есть
На фото местный житель и командир отряда «Гуцульщина» УПА – Украинская Повстанческая Армия – Пётр Мельник (Хмара).
Ликвидирован войсками МГБ 27 апреля 1953 года.
Местный житель-знахарь, оказывал помощь боевикам в лечении. Был задержан органами МГБ и после допроса отпущен на свободу
Мельник начинал службу в польской армии. Служил там до 1939 года
В 1941 перешёл в спецбатальон «Роланд»
В 1941 году и до начала 1943 года сжигал людей в Белоруссии – в шуцманшафт-батальоне 201
Все подобные подразделения подчинялись фюреру СС Генриху Гиммлеру.
В годы войны немцами и их пособниками в Белоруссии было уничтожено 9 093 деревни.
Девять тысяч девяносто три деревни!
201-й батальон состоял из солдат "Нахтигаля". Набор в батальон проводился на добровольной основе, и только 15 человек из 300 отказались продолжить службу.
Сохранились отчеты командующего СС Бах-Зелевского об акциях полицейских батальонов в Беларуси, которые передавались Гитлеру.
Эти отчеты демонстрируют то, чем занимались подразделения шуцманшафт, в том числе 201-й батальон.
В отчете № 51 дается сводка о деятельности полиции и шуцманшафта в регионе с сентября по ноябрь 1942-го.
Отчет был передан Гитлеру в декабре 1942-го. В отчете говорится, что за три месяца они убили 363 тысячи 211 евреев и тысячи "бандитов", при этом в шуцманшафте погибли 285 человек»
«Школа убийства. 201 шуцманшафт-батальон в Беларуси в 1942-м» шведский историк Пер Андерс Рудлинг
Весной 1943-го бывшие бойцы распущенного 201-го батальона составили основу Службы безопасности ОУН.
В результате массового дезертирства после Сталинграда четыре тысячи украинских полицейских влились в ряды УПА.
Навыки убийства, которые они приобрели в 1941-1942 годах, пригодились в этнических чистках поляков на Волыни.
С 1943 Мельник командир роты дивизии СС «Галичина», уже дослужился до гауптштурмфюрера СС.
Затем командир «чоты» УНС, куреня УПА «Дзвоны» в Станиславской обл.
С 1949 надрайонный проводник ОУН Надворненщины.
Потом его взяли чекисты в 1951 году, после чего поговаривали, что он всех слил (больно много произошло внезапных арестов его "побратимов"), потом сбежал, но пуля его всё-равно нашла.
Был ликвидирован 27 апреля 1953 года, возможно этими бойцами МГБ, что на фото ниже
На фото бойцы в/ч 3229 внутренних войск МГБ СССР, участники ликвидации формирований ОУН-УПА, в Карпатских горах.
Надпись на обороте:
Друзья по службе Малахов, Марков, Куликов, Митрофанов, Васильев. С ними вместе пришлось переносить все лишения в горах Карпат. 11.05.1947 г. село Смильница Львовской области
