Funt45

Нос резко занемел, недавняя болячка была сорвана скрученной купюрой.
Crawling- Linkin park.
Она заорала и вышла из комнаты. Он не проснулся.
На носочках, виляя широкими, упругими бедрами, Тереза прошла на кухню, села на табурет и уставилась в мутное окно.
Мужчина спал, в полумраке, в третьем часу дня, без трусов, с открытым ртом, в комнате, где пахло алкоголем, горячим телом и сигаретами.
Прохожие месили ботинками грязный снег в это 21 февраля.
Тереза зашла в ванную, села и включила воду. Помыла грудь, подмышки, промежность и лицо, прополоскала рот. Встать на ноги она категорически не могла. Уснула в теплой мыльной воде.
Открыла глаза резко, сквозь густые ресницы на сетчатку тусклый свет- зажмурилась. Держась обеими руками за стену и бортик ванны, поднялась из остывшей воды.
- “Crawling in my skin!”
С волос, по шее, до живота по бедрам стекала вода, которую Тереза ловила ладонями у колен и тихо смеялась.
Высморкалась в голубое махровое полотенце с кровью, больно защипало в переносице.
Тяжелые шаги подошли к двери, мужчина позвал ее.
-Да, со мной все в порядке! Можешь поставить чайник и принести мне чай.
Вытерлась насухо, легкой походкой пошла в комнату и залезла с головой под одеяло, напевая песню, которая кончилась больше двух часов назад.
Возле изголовья кровати стояла кружка чая, пар поднимался куда-то выше, чем она могла проследить.
- Спасибо. Черт, но пить такой кипяток невыносимо. Спасибо.
- Я в душ.
Доброе утро, Тереза!
Почему же ты опять в чужой квартире? Почему от тебя пахнет не тобой? Почему ты такая легкая и болящая за человечество? Почему ты цивильная проститутка? Почему ты?
Согревшись, вылезла из постели, смятой, немного пахнущей. Натянула носки, джинсы, свитер, сквозь который видно твердые от мурашек соски. Собрала волосы в высокий хвост, надела темные очки и пальто.
Вода в душе до сих пор шумела. Тереза взяла сумку, яблоко из холодильника и кружку с чаем, пошла на улицу.
В троллейбусе чай уже допила, съела яблоко, кружку протерла салфеткой и подарила водителю.
Хорошего дня, милая! Сходи к доктору, таблетки заканчиваются, а язва прогрессирует, сходи.
И в развалочку, придерживая огромный капюшон рукой в ярко-голубой перчатке, ловя темными стеклами очков мокрый снег, моя Тереза шла по проспекту, милая, сердечная Тереза.