Запах астр и чернил, и промокших календарей, Сентябрь на порог уронил золотые листы. Белый фартук, банты — словно крылья у школьных дверей, И звонок, от которого сердце сжималось в груди.
Гулкий вестибюль, пахнет краской и свежим паркетом, Парты клеем и мелом, притихший, торжественный зал. Мама гладит воротник, поправляет мне бант незаметно — Этот взгляд я сквозь годы, как сон, наизусть отыскал.
Мелом скрипнула доска, и учитель с улыбкой усталой Написал наше первое слово — «Сентябрь. Третий класс». А за окнами клёны горели багрянцем усталым, И казалось, что целая жизнь ожидала всех нас.
Мы не знали тогда, что мгновенье — короче мгновенья, Что букварь отшумят, и страницы сотрутся в туман. Только верили: будет и осень, и смех, и осеннее пенье, И что хватит на всех золотого, бескрайнего «завтра».
Ах, семидесятые — вы далеко, за холмами, Где астры в саду до сих пор, вероятно, цветут. Сорок с лишним вёсен прошло над седыми висками, Но тот день, как пластинка, всё крутится где-то — и ждёт.
И когда в сентябре зазвенит чей-то первый звонок, Где-то в сердце откликнется тихо и больно-светло: Семьдесят шестой меня снова зовёт на урок, Словно детство моё никуда никуда не ушло.
