Exciter81

Exciter81

На Пикабу
Дата рождения: 13 июля
104 рейтинг 0 подписчиков 3 подписки 9 постов 0 в горячем
Награды:
Пикабу 17 лет!
2

Премия⁠⁠

В колл-центре "Счастливый дозвон" пахло остывшей пиццей, отчаянием и средством для протирки наушников. План горел синим пламенем. Старший менеджер Виталик, человек с лицом сушеного финика и нервным тиком в левом глазу, понял: кнутом этих выгоревших людей больше не проймешь. Нужен был пряник. Срочный, яркий и желательно бесплатный.

Виталик ворвался в опен-спейс в среду в 14:00, когда половина операторов находилась в пограничном состоянии между обедом и сном.

— Внимание, банда! — крикнул он, хлопнув в ладоши. — Объявляю акцию месяца! Кто сделает двести продаж курса "Как правильно дышать в пакет при виде начальника", получит супер-приз!

— Премию? — вяло пискнула Оля из третьего сектора, не отрывая взгляда от скрипта.

— Лучше! — Виталик закатил глаза, изображая высшую степень щедрости. — Вы получите "Волшебный бибяль"!

В трубке на секунду повисла тишина, а затем колл-центр взорвался.

— Чего? — переспросил Толик, бывший учитель истории, продававший сейчас фильтры для воды. — Библия? Нам за успешные продажи теперь религиозную литературу раздают?

— Сам ты Библия! — огрызнулся Виталик, чувствуя, как глаз задергался сильнее. — Я сказал: БИ-БЯЛЬ! Это наверху утвердили! Сказали, лучший мотиватор! Всё, работайте, интранет вам в помощь!

Виталик испарился, оставив после себя облако парфюма и экзистенциальную пустоту.

Первым начал расследование Толик. Он открыл внутренний портал. В строке поиска он ввел "Бибяль". Поиск выдал: "Найдено 0 совпадений. Возможно, вы имели в виду "Бильярд" или "Бабуин"".

— Это ловушка, — прошептал Толик. — Это корпоративный квест. Наверное, нужно найти спрятанную фигурку бобра в кабинете директора.

К вечеру по отделу поползли слухи.

Секта "Аккумуляторщиков" (продавали расширенные гарантии на пылесосы) утверждала, что "Бибяль" — это новейший нейроинтерфейс. Его вживляют в висок, и он бибикает каждый раз, когда клиент готов купить.

"Кредитники" настаивали, что это редкий вид швейцарского сыра, который пахнет носками, но дает +50 к харизме.

А системный администратор Валера, выглянув из своей серверной (которую он называл "бункером"), авторитетно заявил:

— Вы темные. Бибяль — это опечатка в приказе. На самом деле это "Вибрирующий баян". Инструмент для снятия стресса. Виталик просто Т9 не проверил.

К пятнице работа в колл-центре встала. Никто не продавал фильтры и курсы дыхания. Все продавали "Волшебный бибяль".

— Здравствуйте, меня зовут Анна, чем я могу вам помочь? — монотонно бубнил в трубку оператор Игорь. — Слушайте, а вы не знаете, что такое бибяль? Нет, я не мошенник, мне просто для мотивации... А, вы думали, это новый тариф... Простите, всего доброго.

Виталик, глядя на нулевые отчеты, начал седеть. Он решил уточнить у своего начальника, регионального директора Бориса Аркадьевича.

— Борис Аркадьевич, — заглянул он в кабинет, где директор медитировал, глядя на график падения акций. — А что такое "Волшебный бибяль"? Вы же сами в приказе написали...

Борис Аркадьевич медленно снял очки.

— Виталик, — сказал он голосом, от которого скисало молоко. — Я в тот день на селекторе чихнул. Прямо в микрофон. Все слышали: "Наградим ударника... АПЧХИ-И-И ...БИБЯЛЬ!". Я думал, вы там сами что-то придумали, чтобы план закрыть. Я просто скопировал расшифровку стенограммы в приказ!

Виталик вышел из кабинета на ватных ногах. Он спустился к операторам. Те сидели в позах лотоса, обвешав кабинки фольгой "от прослушки", и пили чай.

— Так, орлы, — прохрипел Виталик. — Отбой тревоги. Бибяля не существует. Это директор чихнул.

Толик отложил распечатанную схему вентиляции офиса, где он искал тайник с призом.

— То есть, — медленно произнес он, — у нас тут месяц стоял на ушах, мы строили теории заговора, сисадмин спаял из старого фена и динамика прототип вибрирующего баяна, а всё потому, что у Бориса Аркадьевича аллергия на пыль?

— Именно! — просиял Виталик. — Но мотивация-то нужна! Поэтому... поэтому новым призом будет...

Он обвел взглядом комнату. На стене висел старый, пыльный стенд "Лучшие сотрудники 2018 года", на котором сиротливо болтался один значок.

— Почетный диплом "Хрустальный чих"! — выпалил Виталик. — Вручается за самый громкий и результативный форс-мажор! Толик, иди сюда, будешь первым лауреатом, ты больше всех версий придумал.

Толик подошел, пожал руку менеджеру и с абсолютно серьезным лицом забрал ламинированную бумажку.

— Знаешь, Виталик, — сказал он, возвращаясь на место. — А бибяль всё равно существует. Вот здесь, — он постучал пальцем по лбу. — Теперь это наше внутреннее божество. Если у меня завтра не купят фильтр, я просто скажу клиенту: "Ваш звонок очень важен для нас, но мой бибяль сегодня недоволен".

И впервые за месяц колл-центр "Счастливый дозвон" начал продавать. Потому что клиенты, услышав в трубке загадочное слово "бибяль", от шока соглашались на всё, включая расширенную гарантию на тапочки.

Показать полностью
0

Все бабушки улетают в рай⁠⁠

Всё началось во вторник, когда бабушка Галя телепортировалась из коридора прямо на кухню.

Это не было похоже на спецэффект. Никакой вспышки или дыма. Она просто стояла у вешалки, тяжело вздыхая над моими нечищеными ботинками, а в следующую секунду уже сидела на табуретке у плиты, и в её руке материализовался половник.

— Бабуль, ты чего? — спросил я, отрываясь от телефона. — У тебя спину прихватило?

Бабушка медленно повернула голову. Уголки её рта поехали вниз, как у старой резиновой игрушки, из которой выпустили воздух. А потом она открыла рот, и оттуда раздался звук. Это не был голос моей бабушки. Это был мерзкий, высокочастотный писк, похожий на то, как если бы комара растянули до размеров человека и заставили читать рэп.

— Пш-ш-ш-солнышко, пш-ш-ш-кушай кашку, — просипела она, и половник в её руке на секунду покрылся тонким слоем инея.

Я выронил телефон. Бабушка Галя, которая могла одной левой рукой перекопать огород и отчитать меня за тройку так, что дрожали стекла, никогда не говорила "солнышко". И уж тем более не издавала звуки настройки радио "Маяк".

Родители списали это на инсульт. Папа потрогал её лоб, мама вызвала "Скорую".

— Давление в норме, — констатировал фельдшер, пока бабушка сидела в углу и пискляво бормотала что-то про "недостаточно органический кабачок". — Скорее, деменция. Или климакс. Хотя куда уж дальше.

На следующий день началось самое страшное. Мама попросила бабушку посидеть со мной, пока она съездит в химчистку.

— Мам, ты только никуда не телепортируйся, ладно? — на всякий случай попросил я.

— Пш-ш-ш-не перечь старшим, — пискнула бабушка, и её глаза на секунду стали абсолютно черными, как у дешевой китайской куклы.

Как только за мамой закрылась дверь, бабушка Галя встала с дивана. Её суставы не щелкнули. Вообще. Она просто сложилась в талии под неестественным углом, как тряпичная кукла, и оказалась прямо передо мной.

— Пш-ш-ш-кто разрешил тебе пш-ш-ш-играть в планшет? — выдохнула она мне в лицо запахом озона и валидола.

Я заорал.

Вечером, когда мама вернулась и нашла меня забившимся за стиральную машину, а бабушку — висящей под потолком и методично вращающейся вокруг своей оси, семейный совет был собран на кухне.

— Это белая горячка, — шептал папа, глядя в окно, где бабушка Галя теперь медленно левитировала над грядками с клубникой. — Я же говорил, нельзя ей этот ваш крафтовый квас.

— Это деменция! — рыдала мама. — Но почему она говорит голосом умирающего синтезатора?!

Ответ пришел в восемь вечера. По всем каналам прервали эфир. На экране появился бледный диктор, а за его спиной висела голограмма (или нам так казалось от стресса) абсолютно одинаковых старушек. Они не стояли. Они висели в воздухе, выстроившись в идеальные геометрические фигуры, и синхронно мигали.

— Граждане, — сказал диктор дрожащим голосом. — Сохраняйте спокойствие. В 17:00 по Гринвичу зафиксирован массовый исход. Все бабушки планеты Земля... покинули нас.

— Покинули? — переспросил папа. — В смысле, умерли?

— Нет, — диктор сглотнул. — В смысле, улетели.

И тут на экране появилось главное видео. Снятое, видимо, на очень хорошую камеру с дрона. Стаи бабушек. Миллионы, миллиарды бабушек. Они поднимались над городами, как саранча, но двигались плавно, в строгом строю. Они не махали руками, они просто плыли в стратосферу. А те, кто уже поднялся высоко, превращались в маленькие серебристые точки.

— Согласно их единому коллективному разуму, — зачитывал диктор по суфлеру, и было слышно, как у него стучат зубы, — миссия по принудительному воспитанию внуков и бесплатному ведению домашнего хозяйства признана завершенной. Они ушли в Бабушковый Рай. Координаты засекречены. Назад дороги нет.

Внизу экрана бежала строка: "ВНИМАНИЕ: Все обязанности по проверке дневников, варке борща и надеванию лишней шапки в плюс тридцать градусов переходят к биологическим родителям. Просьба не паниковать".

— То есть... — мама медленно повернулась к папе. — То есть, я теперь должна сама знать, на что у тебя аллергия?

— Погоди, — папа побледнел. — А кто будет выносить мусор в минус двадцать? Я же спину сорву!

Бабушка Галя в этот момент мягко опустилась с потолка на пол. Она подошла к холодильнику, её спина снова издала тот самый мерзкий писк, дверца холодильника сама распахнулась, и бабушка вытащила оттуда палку сырокопченой колбасы.

— Пш-ш-ш-родители должны пш-ш-ш-заботиться, — сообщила она, откусила колбасу зубами вместе с ниткой и, не жуя, медленно втянула её внутрь, как удав.

На следующий день мир сошел с ума.

Сначала рухнула экономика. Акции компаний, производящих "Растишку" и супы в пакетиках, обвалились. Зато акции производителей успокоительного и корвалола взлетели до небес.

Потом рухнула логистика. Оказалось, что бабушки составляли тридцать процентов всей транспортной системы страны. Никто, кроме них, не знал, в какой момент нужно выехать, чтобы "проскочить пробки", и где находится та самая секретная дырка в заборе детского сада.

Но настоящий ужас начался в семьях.

Родители, предоставленные сами себе, оказались абсолютно недееспособны.

Папы пытались варить гречку, но она у них всегда превращалась в черный монолит, который можно было использовать как строительный блок. Мамы пытались заплетать косички, но получались конструкции, больше подходящие для фиксации мостовых опор. Никто не умел так смотреть на ребенка, чтобы у того мгновенно пропадало желание рисовать на обоях.

А бабушки... они просто существовали.

Они больше не убирались. Они сидели в креслах, левитируя на три сантиметра над обивкой, и писклявым голосом комментировали действия родителей.

— Пш-ш-ш-борщ пересолен, пш-ш-ш-будущий язвенник, — говорила бабушка Галя, когда мама плакала над кастрюлей.

— Пш-ш-ш-куда пш-ш-ш-без шапки, — шипела она, когда папа, потея, пытался застегнуть на мне комбинезон.

Это был идеальный, абсурдный хоррор. Наши главные надзиратели, источники бесконечных шерстяных носков и запаха жареного лука, получили то, чего хотели. Они не умерли от старости. Они просто выполнили условия ультиматума, который человечество проморгало. Где-то в ноосфере они все одновременно подумали: "Как же вы нам надоели со своими соплями и двойками", — и вознеслись.

А мы остались.

Сегодня утром я проснулся от того, что кто-то стоял у моей кровати. Я открыл глаза. Бабушка Галя висела в воздухе вниз головой, как летучая мышь. Её глаза светились в темноте тусклым зеленым светом.

— Пш-ш-ш-вставай, пш-ш-ш-опоздаешь, — прошелестела она. — Родители пш-ш-ш-уже борются с будильником. Пш-ш-ш- слабые. Не то что мы.

Она плавно, как в замедленной съемке, вылетела в коридор. А я лежал и думал: говорят, в Бабушкином Раю сейчас хорошо.

Там всегда тепло, не нужно мыть полы, и никто не просит посидеть с внуками.

А здесь, на Земле, наступила вечная зима. Потому что теперь некому сказать нам, что мы вышли на улицу, не поев. И это по-настоящему страшно. Особенно когда твоя собственная бабушка начинает пахнуть озоном и с интересом смотрит на тебя, задумчиво пощелкивая половником.

Показать полностью

Киновед⁠⁠

Семинар по политической регионалистике должен был быть посвящен сепаратистским настроениям в Каталонии. За окном кабинета моросил серый ноябрьский дождь, а в аудитории стоял тяжелый дух перегретого ноутбука и безысходности.

Маргарита Семеновна, чей запас валерьянки за этот семестр подошел к критической отметке, монотонно бубнила про "конструирование идентичности через региональные СМИ". Студенты, вооружившись тактикой "активного присутствия" (глаза открыты, голова не падает на парту), делали вид, что конспектируют.

И тут слово взял Александр Комаров.

Его рука взметнулась вверх с такой скоростью, словно ее дернули за невидимую леску. Маргарита Семеновна вздрогнула. Она знала этот жест. Это был жест человека, который собирается принести в аудиторию Конец Истины.

— Маргарита Семеновна, — голос Саши звенел от экзистенциального напряжения. — Прошу прощения, но Каталония — это пошлость. Это сувенирная лавка для туристов. Вы пытаетесь анализировать симулякр, в то время как истинный, первобытный, пульсирующий регионализм пришел к нам из другого полушария. Из индустриальных недр Токио.

Аудитория замерла.

— Комаров, мы обсуждаем референдум 2017 года, — устало напомнила преподаватель. — При чем здесь Токио?

— При всем! — Саша вскочил. Его глаза горели нездоровым блеском. — Я посмотрел "Тэцуо". "Тэцуо: Железный человек". Трости вы свиные! Вы все сидите здесь, в своих синтетических свитерах, и даже не понимаете, что мы все — уже не люди!

Он начал ходить между рядами, размахивая руками.

— Вы называете это политической регионалистикой? Ха! Это жалкий, буржуазный регионализм площадей и флагов! А я говорю вам о телесном регионализме! — Саша ударил себя кулаком в грудь. — "Тэцуо" — это не фильм. Это пророчество. Это абсолютный, беспримесный гимн индустриальному обществу!

Маргарита Семеновна медленно потерла виски.

— Александр, сядьте. Металлообработка не является субъектом международных отношений.

— Металлообработка — это наш новый электорат! — не унимался Саша. — Вы посмотрите на главного героя! Он — офисный планктон. Он — винтик. И однажды он сбивает на машине "Технофетишист". И с этого момента его тело начинает предавать его! Из него лезет сталь! Ржавчина! Шестеренки!

Саша закатал рукав своего вельветового пиджака, обнажив бледное предплечье.

— Вот она, Маргарита Семеновна! Истинная урбанизация! Мы думаем, что строим города из бетона. Нет! Город строит нас! Мы — просто метастазы мегаполиса. В "Тэцуо" нет политики в вашем понимании. Там есть только один политик — Мясная Труба! Она прорастает сквозь асфальт, сквозь плоть, сквозь саму суть либеральной демократии! Это бунт материи!

Однокурсник Леха, который до этого спал, открыл один глаз и прошептал соседу: "Кажется, его наконец-то отпустило от венгерского кино, и он словил приход от японского".

— Комаров, — голос Маргариты Семеновны стал опасно тихим. — Я прошу вас в течение тридцати секунд связать трансформацию пениса главного героя в гигантскую дрель с выборами в парламент Шотландии. Иначе я вызываю охрану.

— Охрана — это тоже часть механизма! — взвизгнул Саша, не сбавляя оборотов. — Вы не понимаете! Главный герой в конце не побеждает. Он проигрывает! Он сливается с мусоропроводом, с проводами, с заводским цехом! Он становится единым, пульсирующим, гниющим механизмом! Это же чистая, дистиллированная метафора глобализации! Границы стираются не на карте, Маргарита Семеновна! Они стираются на уровне ДНК, когда ваша кожа начинает шелушиться металлической стружкой!

Он подошел к доске, схватил маркер и начал рисовать. Но не график сепаратизма, а нечто, напоминающее бензопилу, совмещенную с человеческой ногой.

— Это будущее региональной политики! — вещал он, брызгая слюной. — Когда электорат потребует не снижения налогов, а права на бесплатную смазку для суставов! Когда главной партией станет "Блок Стальных Гениталий"! Вы учите нас мертвым парадигмам, а мир уже стал одним большим японским хоррором категории "Б"!

Маргарита Семеновна встала. Она медленно подошла к Саше, взяла из его дрожащих рук маркер, положила его на стол. Затем она взяла Сашу за локоть. Пальцы у нее были железные.

— Комаров, — сказала она вкрадчиво. — Вы сейчас описываете процесс коррозии. Это очень познавательно. Я ставлю вам "автомат" за весь семестр. По политической регионалистике.

Саша замер с открытым ртом. Это была первая победа за три года.

— Правда? — пискнул он. — Просто за дискурс?

— Нет, — улыбнулась Маргарита Семеновна, подталкивая его к выходу из аудитории. — Я ставлю вам "автомат" при одном условии. Вы сейчас пойдете в подвал. Там прорвало трубу горячего водоснабжения. Труба, Комаров. Стальная. Она тоже хочет стать единым механизмом с университетом. Вы пойдете туда и будете практиковать свой телесный регионализм. Вы будете держать эту трубу. Голыми руками. Пока слесарь не придет. Чтобы она не слилась с проводкой. Идите. И помните: вы — Мясная Труба. Вы справитесь.

Сашу вытолкнули в коридор. Дверь закрылась.

Он постоял секунду, глядя на закрытую дверь, потом на свои руки. Затем до него донесся гулкий звук удара — это Маргарита Семеновна изнутри подперла дверь преподавательским столом.

Спускаясь в сырой, пахнущий плесенью подвал, Саша бормотал себе под нос:

— Она не поняла... Она просто не доросла до уровня свиной трости... Но ничего. Когда трубы прорастут сквозь ее кафедру, она поймет. О, она все поймет.

Спустившись вниз, он увидел лопнувшую трубу. Из нее била струя кипятка. Саша зажмурился, выставил вперед руки, набрал в грудь побольше воздуха и закричал в гулкую темноту подвала:

— Я ИДУ К ТЕБЕ, ИНДУСТРИАЛЬНОЕ БРАТСТВО! ПРИМИ МЕНЯ В СВОИ ШЕСТЕРЕНКИ!

Из темноты раздался хриплый голос местного сантехника дяди Коли:

— Ты, что ли, придурок с гуманитарного? А ну, держи трубу крепче, а то я вентиль не могу накрутить! И не ори, тут крысы пугаются, а они, между прочим, тоже часть экосистемы!

Показать полностью

Как Олег создал мем "Пердёжный парень"⁠⁠

Олега окончательно переклинило в среду, в 14:23. Или в 15:23, но это не точно.

Он сидел на планерке, слушал, как начальник отдела продаж в пятый раз за утро произносит фразу «Олег, нам нужно синхронизировать наши чилловые вайбы», и смотрел на экран монитора. Там висел открытый чат с друзьями. На аватарке у каждого из них красовался один и тот же мультяшный пес в расстегнутой рубашке, который стоял, засунув руки в брюки. Это был мем «Чиловый парень» (Chill Guy), который окончательно захватил их офис, их семейный чат и даже канал ТСЖ их дома, где председательница написала: «Соседи, я очень чиллово отключу вам горячую воду на три недели».

— Я больше не могу, — прошептал Олег системному администратору Диме.

— Чилл, братан, — ответил Дима, не отрываясь от монитора. — Чилл решает.

В этот момент что-то внутри Олега не просто сломалось, а издало громкий, протестующий звук. Он посмотрел на безмятежную морду мультяшного пса. Пес чиллил. Он был выше суеты. Он был символом поколения, которое решило, что лучший ответ на мировой кризис — это слегка прищуренные глаза и банка дешевой содовой.

«Слишком просто, — подумал Олег. — Жизнь — это не банка содовой. Жизнь — это постоянное напряжение, дедлайны и чувство, что ты сейчас лопнешь».

Вечером, придя домой, Олег открыл Photoshop. Он отодвинул в сторону банку энергетика, расстегнул ремень на две дырки и принялся за работу.

За основу он взял ту же фигуру пса. Но эстетика изменилась кардинально.

Вместо расслабленной позы — поза человека, который стоит в абсолютно тихом опенспейсе и понимает, что сейчас либо опозорится, либо умрет.

Вместо банки газировки в лапе был зажат огнетушитель.

Вместо прищуренных глаз с легкой поволокой — глаза навыкате, в которых читалась вся боль человечества и борщ, съеденный на обед.

Вокруг персонажа клубились не розовые сердечки, а маленькие грозовые тучки.

Вместо надписи «How it feels to chill» Олег каллиграфическим шрифтом вывел: «How it feels to FART».

Он сохранил картинку и скинул в рабочий чат.

Первым ответил Дима:

— Чилл, братан. Что за дичь?

Олег сразу же нашёлся, что на это ответить. Он написал в чат:

— Прр-р-р-р-р-р-р-р-рр-р-р-р, бро! Это пердёжный парень.

Вторым ответил начальник:

— Олег, это очень токсично. Нам нужно сохранять чилловую, а не FART'овую атмосферу.

Третьей написала HR-менеджер:

— Олег, зайдите ко мне. Кажется, вам нужен отпуск.

Но потом случилось непредвиденное. В 18:00, когда серверы легли, а бухгалтерия не смогла закрыть квартал, в чат прилетело сообщение от самого генерального директора: «КАК УСПОКОИТЬ БУХГАЛТЕРИЮ ОНИ КРИЧАТ ПРО НАЛОГОВУЮ».

Олег, не думая, скинул своего «Пердёжного парня».

Через десять секунд чат взорвался.

«Я — это он».

«У меня сейчас отчет сраный рухнет».

«ЛОЛ, это я, когда пытаюсь сделать вид, что сдал проект вовремя».

«Заменить пса на всех стикерпаках. Официально».

Мем завирусился быстрее, чем коты, ворующие курицу. За ночь Олег обрел славу. Его телеграм-канал «Пердёжный парень», который он быстро так переименовал, набрал десять тысяч подписчиков.

К нему даже постучались инвесторы.

— Мы хотим масштабировать вашу интеллектуальную собственность, — сказал человек в дорогом костюме по видеосвязи. — Мы видим огромный потенциал. Линейка успокаивающих чаев, приложения для медитации, мерч для IT-корпораций. «Пердёжный парень» — это новый символ осознанности в эпоху офисного выгорания.

— Вы не понимаете, — устало ответил Олег, массируя пульсирующие виски. — Он не про осознанность. Он про то, что ты сидишь на важном совещании, улыбаешься, киваешь, а внутри у тебя всё сжалось в один тугой узел, и единственная твоя мысль — лишь бы не предать. Это мем о предательстве собственного организма!

— Чилл, партнер, — улыбнулся инвестор. — Мы всё поняли. Мы готовы вложить полмиллиона. Кстати, у вас очень чиловый вайб.

На следующий день Олег шел по улице и увидел рекламный билборд. С него на город смотрел его «Пердёжный парень». Но капитализм, как и физиология, не знает жалости. Инвесторы решили, что название нужно смягчить из-за фокус-групп.

Надпись на билборде гласила: «Газированный парень. Когда жизнь бурлит. Новый напиток без сахара (но с последствиями)».

Олег остановился, посмотрел на свое творение, глубоко вдохнул, задержал дыхание и медленно пошел в сторону офиса инвесторов. В его глазах была та самая, фирменная паника его персонажа, но шаг был твердым. Он шел устраивать им очень громкий, абсолютно не чилловый разговор.

Показать полностью

Пердильное Братство⁠⁠

Всё началось, как водится, не с великих идей, а с обыкновенной гороховой похлёбки.

В 1347 году, в самый разгар чумы и всеобщего уныния, в таверне «Жирный каплун» города Нюрнберга собралась компания подмастерьев. Настроение у всех было — хоть в петлю. И тут старый Ганс, ученик бондаря, после третьей кружки эля и миски фирменной похлёбки выдал такую руладу, что с потолка посыпалась сажа, а котёл с пивом на кухне завибрировал в такт. Звук был не просто громким — он был полифоническим, с переливами, напоминавшими орган в соборе Святого Себастьяна. На пять секунд в таверне воцарилась благоговейная тишина, а затем Ганс, пунцовый от натуги и гордости, выдохнул: «Вот это я понимаю — барочный период!»

Именно в этот момент к ним подсел странствующий монах брат Бартоломью, который прятался от инквизиции за вольнодумные трактаты о природе смеха. Услышав симфонию Ганса, он просветлел лицом.

— Братья! — вскричал он, стуча кружкой по столу. — Мы тут молимся, постимся, ждём конца света, а радость ищем в небесах! А она, вот она! — и он выразительно похлопал себя по пояснице. — Мы должны основать Орден! Орден Святого Духа... Ветров!

Так и родилось Пердильное Братство. Устав был написан на пергаменте из свиной кожи (что символично) и состоял из трёх незыблемых статей:

О Диете. Никакой репы и кислой капусты по вторникам, чтобы не осквернять звук банальщиной. Только горох, бобы, солёная рыба и монастырский эль двойной выдержки.

Об Акустике. Каждое заседание Братства должно начинаться с «Пробы сводов». Члены ордена по очереди подходили к камину, излагали своё «кредо», и по тому, как вибрировали кирпичи, определяли настроение грядущего месяца.

О Чине. В Братстве не было аббата. Был Магистр-Вентилятор. Его выбирали не за благочестие, а за туше — мягкость и глубину тембра. Заместителем был Кантор-Давитель, отвечавший за форсирование звука в самые торжественные моменты.

Деятельность Братства была бурной и общественно полезной.

Во-первых, они изобрели «Ароматный набат». Когда на город надвигалась вражеская армия, дозорные на стенах не видели её в тумане. Тогда Магистр-Вентилятор, наевшись с вечера бобовой каши, занимал позицию на главной башне и производил три коротких, отрывистых сигнала. Городской совет научился различать: если звук сухой и трескучий — идут конники; если низкий и вибрирующий — ползёт осадная башня; если долгий, протяжный и с понижением тона — враг тащит требушеты. Нюрнберг ни разу не был взят врасплох.

Во-вторых, они прославились на дипломатическом поприще. Когда Священная Римская империя решила обложить Нюрнберг непомерным налогом, к императору отправили делегацию Братства. Переговоры зашли в тупоголовое «нет». Тогда Кантор-Давитель, откашлявшись, выдал такую импровизацию в си-бемоль минор, что корона на голове императора слетела на пол, а послы соседних княжеств в панике выбили окна, решив, что в замке взорвалась алхимическая лаборатория. Император, придя в себя, подписал указ о налоговых льготах, пробормотав, что «такого аргумента ещё не слышал».

В-третьих, они внесли вклад в искусство. Брат Бартоломью, оказавшийся гениальным композитором, создал «Мессу в тональности Ля-Минор для хора и солирующего гудка». Она исполнялась в подвале «Жирного каплуна» при закрытых дверях. Критики (те, кто выжил и не задохнулся) писали, что это «первая в мире полифония, где второй голос вступает не по руке дирижёра, а по нарастающему давлению в животе солиста».

Заседания Братства происходили следующим образом. Они собирались в пивной, делали вид, что просто пьют пиво и общаются, а на деле...На деле они извергали из себя газы и принимали к себе новых братьев. Новички проходили испытание: надо было войти в круг, сделать серьёзное лицо и выдать такой шедевр, чтобы никто не засмеялся. Это мало кому удавалось. Особенно отличался Клаус, который начинал хохотать раньше, чем приступал к извержению звуков. Но если кому-то удавалось с честью пройти все испытания, то он приносил клятву. Её текст чудом сохранился до наших дней на некоем "туалетном пергаменте".

"Я, вступая в Пердильное Братство, клянусь:

— не хихикать раньше времени, чтобы не сорвать момент великой акустической истины

— не выдавать брата по запаху, ибо брат — это святое, а воздух — временное явление

— не смотреть с осуждением, потому что сегодня он, а завтра… ну, завтра тоже кто-то

— не обвинять кота без веских улик

— уважать громкие заявления тела, даже если они звучат как маленький апокалипсис

— сохранять лицо в любой ветровой ситуации

— не предавать Братство, пока не узнаю, кто вообще первый начал

И если меня настигнет великий звук, я не дрогну, не раскрою тайну и скажу лишь:

“Это не я. Это эхо моей души.”

Клич Братства на заседаниях звучал так:

— Тихо, Братья… процесс пошёл.

Жило Пердильное Братство по главному принципу: если жизнь подкинула давление — не держи в себе, выпускай наружу. У них был Великий Пердильный Кодекс:

Не трави брата своего на глазах у всех — только за спиной… ну, то есть, из-за спины

Если зазвучал шедевр — сохраняй серьёзность. Смех допускается только после паузы в 3 секунды

Запах — не доказательство, а улика уровня “ну да, было”

Кто пустил — тот молчит. Герои не оправдываются

Тихий пердёж — это скрытный странствующий убийца. Громкий — это уже концерт бродячих менестрелей. Выбирай по обстоятельствам, кто ты будешь такой.

Никогда не сваливай вину на кота, если кот сам в шоке. Если нет, то можешь иногда.

На собраниях Братства запрещены обвинительные взгляды. Только уважительный кивок

Если все молчат — значит, кто-то только что "создал" шедевр.

Предатель Братства покидает помещение первым и без аплодисментов

Главный закон устава: Пердильное Братство не терпит пафоса, зато терпит газообразование

***

Конец Братства был трагичен и нелеп. В 1412 году Магистр-Вентилятор, решив поразить воображение датского посла, переел особого сорта чечевицы, привезённой из заморских земель. Он занял позицию на крепостной стене для торжественного приветственного залпа. Залп получился такой силы и продолжительности, что Магистр, не рассчитав физиологических сил, потерял сознание от гипервентиляции, перевалился через зубцы стены и упал прямо в телегу с навозом, стоявшую внизу.

Посол счёл это дерзким оскорблением и началом химической войны. Дания объявила Нюрнбергу войну, которая, к счастью, закончилась через три дня, когда у датского флота, осаждавшего порт, одновременно закончились припасы и начался массовый шторм в трюмах от местной воды.

Братство распалось. Устав и ноты «Мессы» были сожжены инквизицией как «дьявольский инструмент, вызывающий смех и непроизвольные конвульсии». Но в Нюрнберге до сих пор есть традиция: раз в год, в день Святого Мартина, лучшие мастера города собираются в «Жирном каплуне», едят гороховую похлёбку и по звуку определяют, будет ли год урожайным. Пока ни разу не ошиблись.

Показать полностью

Как Иван Пердист изобрёл танец "Дристопляс"⁠⁠

Великая хореография, как известно, начинается с великой боли. Для Ивана Сидорова, известного в узких, но душных кругах столицы как Иван Пердист, такой болью стала несварение после бизнес-ланча с пятью порциями горохового пюре.

Иван был не просто перформансистом, он был титаном, последним из могикан постсоветского акционизма. Его знаменитый цикл «Симфония № 5: Борщ натощак» вошел в анналы современного искусства, а инсталляция «Один дома: квашеная капуста и три литра кефира» заставила искусствоведов из Третьяковки экстренно покинуть зал, зажав носы платками от Brioni.

Но Ивану было тесно. Он чувствовал, что жанр туалетного юмора зашел в тупик. Ну сколько можно просто портить воздух в галереях, называя это «невидимой критикой капитализма»? Нужен был прорыв. Нужен был шаг, который отделит простого хулигана от гения.

И этот шаг случился в пятницу вечером. Иван сидел на кухне, смотрел по телевизору «Лебединое озеро» и массировал живот. В тот момент, когда умирающий Зигфрид сделал особенно драматичный батман, Ивана настигло озарение.

— Эврика! — прохрипел он, и кухня наполнилась звуком, похожим на спуск воды в неисправном вакуумном унитазе.

Это был не просто звук. Это был ритм. Это была геометрия. Иван понял: человеческое тело способно не только издавать низкочастотные вибрации, но и использовать их как реактивную тягу.

Так родился «Дристопляс».

Базовая позиция: Ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты, спина колесом, правая рука прижата к животу, левая вытянута вперед в классическом балетном жесте, но с оттопыренным мизинцем, готовая в любой момент нажать на кнопку слива.

Первое па — «Сомнительный фуэте»: Танцор делает резкий поворот на 360 градусов. В кульминации поворота, на отметке в 180 градусов, происходит короткий, сухой и отрывистый выхлоп. Он служит метрономом и задает темп всему выступлению. Публика должна слышать четкое «п-п-п», как стук кастаньет.

Второе па — «Глиссандо отчаяния»: Плавное скольжение по полу. Левая нога едет вперед, правая подтягивается. Скольжение должно сопровождаться долгим, вибрирующим, переходящим из низкой октавы в высокую звуком. В этот момент лицо танцора обязано выражать высшую степень духовного просветления, как у выпускника консерватории, берущего верхнее «до».

Кульминация — «Большой гран-жуп»: Это прыжок. Танцор отталкивается от сцены, используя накопленное внутреннее давление. В высшей точке прыжка происходит главное — тот самый «гран-жуп» (от французского joupe — струя). Это не просто физиологический акт, это мощная, направленная акустическая волна, способная сбить с ног первый ряд зрителей и заставить осыпаться штукатурку. Приземление должно быть мягким, кошачьим, на полусогнутых, с переходом в глубокий реверанс.

Финал — «Поклон в ля минор»: Исполнитель медленно опускается на одно колено, прижимает руку к сердцу и издает финальный, затухающий звук, похожий на вздох кита. Свет медленно гаснет. Занавес.

Презентация «Дристопляса» состоялась в Центре современного искусства «Винзавод». Билеты были раскуплены за час. Интеллигенция в дорогих пиджаках, нацепив строительные респираторы и плавательные очки, заняла места в партере. Критик Всеволод Задохликов, автор термина «метаанальный дискурс», приготовил блокнот.

Иван вышел на сцену в одном белом облегающем трико. В зале повисла звенящая, стерильная тишина.

Иван принял базовую позицию. Он закрыл глаза, настраиваясь на космос.

Первым было «Сомнительное фуэте». Разворот. И тишину прорезал звонкий, как удар хлыста, «тр-р-рук». Всеволод Задохликов вздрогнул и выронил ручку.

Затем началось «Глиссандо отчаяния». Иван поехал по сцене, издавая звук, от которого завибрировали бокалы с просекко на фуршетном столе. Искусствоведка Изольда Марковна тихо сползла со стула в обморок, но ее поймали — не из заботы, а чтобы не испортила композицию падения.

Зал замер в ужасе и экстазе. Это было отвратительно. Это было гениально. Это было самое честное искусство, которое они видели в своей жизни. Здесь нельзя было сфальшивить. Нельзя было сыграть «фанерой». Каждое движение Ивана было оплачено реальной, физической честностью.

Наступила очередь «Большого гран-жупа». Иван разбежался. Он подпрыгнул, завис в воздухе под самым потолком, и в этот момент «Винзавод» тряхнуло. С потолка посыпалась пыль, у охранника на входе сработала сигнализация пожарной тревоги, а у критика Задохликова лопнули шнурки на ботинках.

Иван приземлился.

И тут произошло непредвиденное. Организм перформансиста, истощенный репетициями и горохом, перешел в режим аварийного сброса. Белое трико, символ чистоты и неоклассики, не выдержало напора высокого искусства. По шву на самом стратегическом месте с громким треском побежала стрела.

Иван, не выходя из образа, сделал глубокий реверанс. И в этот момент его окончательно покинул не только духовный, но и физический груз.

То, что произошло дальше, искусствоведы описывали шепотом. Это был не просто конфуз. Это был абсолютный, финальный аккорд «Дристопляса». Задохликов, забыв про свой метаанальный дискурс, просто записал в блокноте одно слово: «Апофеоз».

Когда включили свет, Иван Пердист стоял в центре сцены, мокрый, грязный, с порванным трико, и плакал от счастья. Зал молчал тридцать секунд. А потом взорвался такой овацией, что в соседнем цеху завибрировали бочки с крафтовым пивом.

Изольду Марковну откачали нашатырем. Первым к Ивану прорвался галерист Марат.

— Ваня, — прохрипел он, протягивая визитку через лужу. — Это… это новый русский балет. Мы везем это в Канны. В Венецию! Только трико, ради бога, надень черное. И давай перед гастролями сядем на диету. На одну только минеральную воду «Ессентуки». Нам нужна чистая акустика!

Так Иван Пердист, титан низкочастотного искусства, стал национальным достоянием, доказав, что великое искусство — это когда творец отдает себя публике без остатка, до самого последнего, оглушительного хлопка.

Показать полностью
1

Писатель и его вдохновение⁠⁠

Известный писатель пердел и смеялся,

На стуле своём влево-вправо качался.

Вокруг него книги танцуя кружились,

Чернила, как капли дождя вдруг разлились.

Соседка с метлою в окно загляделась,

«Что это за шум?», — от смущенья зарделась.

Писатель, весёлый, лишь громче смеялся,

Сказал: «Вдохновенье ко мне постучалось!»

Писательский кот тоже громко смеялся,

Крутил он усами, как будто стеснялся,

И вдруг на столе зазвенел телефон,

«Алло, это муза?», — спросили вдруг в нём.

Соседка писателя громко вскричала:

«А ну прекрати, слышишь, что я сказала?!,

Пиши, и кончай уже пукать в тетрадь,

И пусть твоя муза не станет вонять!».

Смеясь наш писатель рукою взмахнул,

И сидя на стуле внезапно уснул,

И снова пердеж раздавался в тиши,

Как будто бы ветер трепал камыши.

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!

Темы

Политика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

18+

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Игры

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юмор

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Отношения

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Здоровье

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Путешествия

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Спорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Хобби

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Сервис

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Природа

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Бизнес

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Транспорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Общение

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юриспруденция

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Наука

Теги

Популярные авторы

Сообщества

IT

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Животные

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кино и сериалы

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Экономика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кулинария

Теги

Популярные авторы

Сообщества

История

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Недвижимость и ремонт

Теги

Популярные авторы

Сообщества