Arkhangel

Наш блогер из Архангельска записал невероятную таежную историю, случившуюся с его старым знакомым

Сначала по Онеге поползли слухи, что на одном из дальних озёр медведь напал на охотника. Потом - что охотник выжил, но госпитализирован в крайне тяжелом состоянии. А когда, наконец, обнародовали имя, я вздрогнул…

Мы знакомы с Евгением Шараповым лет тридцать. Он никому и никогда не рассказывал эту историю. Очень спокойный и рассудительный человек. Классный художник. В его картинах то, что он любит больше всего на свете, – тайга. Впечатление, что он со своим ружьем не вылезает из нее.

Когда меня недавно занесло в Онегу, я позвонил ему и попросил о встрече.

ПРЕДИСЛОВИЕ. «Я БЫЛ НЕПОЗВОЛИТЕЛЬНО РАССЛАБЛЕН»

– Почему он напал на тебя?

- Рыбаки рассказывали: он три дня подряд ревел в дальнем конце озера, обозначая своё присутствие. Я потом уже подумал, может, подранок? Если так, то ничего удивительного в его поведении нет. Медведь зло помнит. Даже если в него попала одна дробина, он обязательно отомстит первому, кто окажется на его пути.

Но главная причина того, что произошло, – моя расслабленность. Когда много лет бродишь по лесам, стирается чувство опасности. Кажется, что ты уже всё знаешь, всё видел и тебя ничем не удивить. А на самом деле, всё немного иначе.

– Предчувствий в то утро не было?

- Да нет. Всё как обычно. Собрал рюкзак выше головы. У меня в него всё вмещается: от палатки до фотоаппарата. Друзья-охотники при встрече смеются: «Сначала рюкзак, а потом его хозяин по тропинке идут».

А знаешь, почему выше головы? Зверь, чаще всего, нападает сзади и метит в шею, а высокий рюкзак её прикрывает. Многие ходят с низкими – это неправильно. Должна быть защита. В том числе, когда ты остановился на отдых. За спиной обязательно должно быть дерево, а перед глазами пространство, которое контролируешь. Конечно, если собаки нет. Собака – это дополнительное зрение. Процентов на пятьдесят.

Что ещё? Ружьё взял – одностволку, патроны.

– Разве иметь в лесу двухстволку не надёжнее?

- Для гусиной охоты – да, лучше два ствола. Но я предпочитаю один. Один – это честно. У птицы тоже должен быть шанс. Промахнулся – значит, так тому и быть, ей повезло. И, я никогда не расстраиваюсь по поводу промаха. Не то, что по молодости, когда матерился и ружьё на землю швырял.

ПЕРВАЯ АТАКА. ЕДИНСТВЕННЫЙ КАДР

– Вы приехали на место, пешком добрались до озера…

- Да, до озера проскочили с Кучумом, собакой моей, десятку, даже не вспотели. А к полудню небо заволокло, запахло дождиком. Сентябрь. Повернули на болота, так немного короче и хотелось до дождя успеть к избе. Пару раз вылетали рябчики. Кучум посмотрел на них, но с тропы не свернул – не та дичь. Дождь все-таки заморосил, а кобель почему-то исчез. Ну, думаю, мало ли, может, почуял кого.

В общем, я не придал этому значения, шел себе спокойно, даже про ружьё забыл. Мало ли, кто тут бродит? Но скоро впереди лаем завёлся Кучум. «Зло работает, похоже, зверь». Прошла ещё пара минут, и в просвете меж деревьями, у озера, показался пёс. Подбежал ко мне, будто сказать хотел: «Хозяин, смотри, какое там чудище!». Увидев, я остолбенел – медведь.

Он не обращал на меня никакого внимания, что-то рыл себе в болоте. Тут-то я и совершил ошибку. Снял рюкзак, достал фотоаппарат, положил ружье на рюкзак и двинулся к медведю.

– Азарт фотографа?

– Он самый. Только поднял камеру, как понял, что зверь несётся на меня на всех парах. Я успел нажать спуск, бросить камеру на землю и рвануть к ружью.

Выстрел в воздух его остановил – он пропал из поля зрения. Я поднял с земли камеру, вытер ее и стал укладывать в рюкзак, но тут собака кинулась от меня. Обернулся. На тебе! Мой медведь уже рядом и делает второй заход. Я заорал, обложил его матом, потрясая над головой незаряженным ружьём. И он снова исчез, а я удивился, насколько быстро он передвигается по лесу!

Собака заметно волновалась, и, было похоже, что медведь близко.

Я достал из пулевого отдела патронташа два патрона. Первый зарядил, второй взял в зубы, чтобы не тратить время на перезарядку. Двинулись дальше.

Идём. Озеро уже позади. Слева бугор, справа болото, а впереди ручьевина. И тут собаку снова понесло куда-то в сторону. Обернулся, а зверь движется на меня со стороны бугра. Метров пять до него. Выстрелил навскидку, медведя качнуло, полетела шерсть, а я понял: в стволе была не пуля, а дробь.

Эжектор, спасибо, сработал исправно. Быстро загнал другой патрон в ствол – ещё один выстрел в упор, и тут же получаю удар когтями. Спасли только широкие ремни рюкзака. Если не они, разворотило бы всю грудь.

А зубы медведя уже у самого горла. В голове: «Пусть лучше рука, чем жизнь», – сунул руку ему в пасть. Ясно слышу, как затрещали сломанные кости. Бью правой, свободной, в глаз, и сразу же в нос. Левой давлю ему в глотку, не позволяя освободиться от руки. Кричу прямо в его оскаленную морду: «Ах ты …, мне всего полтинник, у меня внук маленький растёт, а ты, сука, убить меня хочешь?!» Уклоняюсь от удара по голове и всё время смотрю ему в глаза, давлю на психику.

А там – удивление. В самом начале атаки было яростное – «убью», а теперь удивление – «почему он не падает?»

– Женя, я помню, в молодости, ты мог легко залепить в голову неадеквату, пристающему к людям. Хотя драться совершенно не любил.

– И сейчас не люблю. Но навыки остались. Бью, попадаю пальцем в ухо. Как он заревел! Именно заревел от боли и свалился на бок. Я по инерции падаю на него, вместе с рюкзаком, который так и не успел снять. Он оттолкнул меня всеми четырьмя лапами, после чего оба вскочили и остановились.

Стоит медведь на задних лапах – в метре от него я. Дышим. И тут он наносит очередной. Я не успел уйти. Удар пришелся по голове вскользь и по касательной, чуть ниже правого глаза. Кровь хлынула по лицу.

– С такими травмами: рука прокушена, голова пробита, рана на лице – можно просто истечь кровью.

– Я не знаю, чем это объяснить… Представь: развороченная рука, видны сломанные кости, сухожилия и вены, а кровь не идёт, её просто нет. Мясо своё вижу, а крови нет! Первая, появилась, когда он зацепил лицо.

Он стал осторожен, внимательно смотрит за моей правой. Понял, что угроза исходит от неё, и не обращает внимания на другую, искалеченную. Опять попадаю ему в ухо. Машинально, вдогон, пошла левая рука. Зверь делает вид, что хочет схватить именно её, но меняет направление атаки и смыкает челюсти на правой. Я снова слышу знакомый хруст ломающихся костей и понимаю: «Кирдык тебе, брат. Теперь убьет». Без обеих рук, ну какой ты воин?

- Другие мысли были?

– Нет. Никаких. Время расширяется, и ты реагируешь так, будто тебе кто-то подсказывает: «Сделай это. Правильно. А теперь это». А в голове чистота, никаких посторонних мыслей, эмоций, и ощущение, что видишь перед собой замедленное кино. Только ты не внутри его, а зритель в кинозале.

«Кучум! Возьми его! Возьми!», – кричу изо всех сил собаке, которая всё это время вертится под ногами. И он понял, схватил медведя сзади. Зверь взревел от боли и бросив меня кинулся за псом. Но успел сделать только несколько прыжков. Лапа его вдруг подломилась, и он рухнул на землю. Пуля от второго выстрела всё-таки сделала своё дело, а жизнь, похоже, подарила мне шанс.

Он лежал на листьях, не в силах подняться, глядел в мои глаза, не отрываясь. Я же, валясь от усталости, снял наконец с себя рюкзак. Поставил его так, чтобы медведь мог видеть хоть что-то перед собой и не отвлекался на меня. Кое-как, с трудом, разбитыми руками закинул на плечо ружьё, отозвал беснующуюся собаку, и спиной, отступая назад, не отрывая взгляда от глаз медведя, медленно ушел.

Я добрался до избушки в которой жили рыбаки. Два километра в полном тумане, на автопилоте, с одной мыслью: «надо дойти». Мужики перевязали как могли, влили два стакана водки, как средство от шока, и на каракате (самодельный вездеход – Авт.) вывезли меня из леса.

ПОСЛЕСЛОВИЕ. «ЖАЛЕЮ О ТОМ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ…»

– Ты продолжаешь ходить в тайгу. Изменилось отношение к ней, ее обитателям?

- Знаешь, потом уже, когда меня подлечили, подлатали, вышел я на небольшое озерцо с пятак, за ним сосна, а под ней медведица с медвежонком. Как закричу: «Э-э-эй! Я пришел!» – победитель медведей, хозяин тайги такой. Медведица встала на задние лапы, посмотрела на меня, медвежонку дала под зад и ушла. А я стою: «Что же ты делаешь-то, – думаю, – неужели тебе ещё мало?»

Я жалею о том, что случилось. Всё должно было быть по-другому. Если повторить, я прошел бы мимо, обошел его стороной. Медведя нужно понять. В лесу мы гости. А приходим в чужой дом и ведём себя в нём, словно хозяева. Хотя, на самом деле, настоящий хозяин там он. Медведь.

Оригинал: http://www.kp.ru/daily/26294.5/3172274/

Дети в двухлетнем возрасте уже обладают теорией сознания, то есть способностью понимать, что чужое сознание отличается от их собственного и может иметь иные представления и другие желания.