AlexanderSolis

Те, кто скучает по жаренному, особенно это братья наши, плохо говорящие по русски. Собирают плитку из кипятильника — отдельная история. Увидел — охренел! Разбирается кипятильник, делается правильный изгиб элемента, в цепь добавляют ведёрко с солёной водой для понижения мощности, сверху банка из-под консервов — и вперёд! Лук, чеснок, тефтели из сухпайка. Ароматы незабываемые! Вьедается во всё. Даже в носки, по-моему.

Что ещё... Стирка в тазах — это моя личная физическая и душевная боль. Пальцы в кровь, кода сохнет и трескается, порошка нужны тонны, стираем каждый день. Иногда стиральная машинка снится ))))

Жара и холод — это понятно. Тебе всегда или так, или так. Комфортно почти не бывает.

Нож — пластик. И то не у всех. Тоже очень удобно резать помидоры или что-то мелкое. Красивый салат я вижу только в фильмах пока.

Пилки для ногтей — запрет.

Мусорные пакеты теперь запрет — в них брагу ставят.

Вообще всё, с чем спалились — теперь запрет. Все фрукты с косточкой, БАДы, пакеты, соусы, всё. Фильтры для воды, и ещё куча всего — сходу не вспомню, но много чего простого, удобного - нельзя...

Вот так и живём:

Плетём верёвки (контрольки) из мешков, ниток и мочалок.Ломаем шконки, чтобы сделать заточку для ровного кусочка хлеба. Пилим решётки саморезами, чтобы можно было груз побольше отправить или получить. Красим стены губкой для посуды. Жарим на пару.Варим в чайнике. И так далее.

Братья и сёстры! Цените комфорт! Уважайте тех, кто рядом и помогает вам физическим трудом! На секунду представьте, что всего этого нет! Лёгкий поклон стиральной машинке! Уважение изобретателю микроволновки! Низкий поклон домработницам и владельцам химчисток! Обнимаю тех кто вывозит мусор и убирает за нами! А тех кто готовит еду, да ещё и красиво ее подаёт вообще люблю до звёзд!

Пойду стирать в тазу...

Обнял.

Номер хаты. Цинк. Заезд!

Мне не повезло, как я думал тогда. Камера на 8 мест — 10 человек. Русских двое: я и пожилой мужик, ученый, руководитель НИИ. Остальные — Таджики, Узбеки. За хатой смотрит киргиз. Убийца, 10 лет отсидел на родине. Здесь сидит как первоход. Чуть на образе, в тюрьму играет.

Обстановка — камазы с баландой, тараканы, грязь, шум, гам.

Встретили норм. Вежливо, достойно. Попили чаю. Но я как будто на Марсе высадился. Даже на карантине мы жили лучше.

Первая мысль: "Ну его нахуй!" Быстрый план действий созрел - тяну ментов, говорю переведите меня отсюда! Но это эмоции , нельзя! Не принято ломиться ! Если ломанулся из людской Хаты - то только в шерсть или к ментам, в красную. Принято решать, исправлять, договариваться на месте. Приходить к общему! Так люди делают, так люди живут!

Ну а на край, как рассказывают, (я слава Богу не был в такой ситуации) если тебя насильно менты закинули в хату в петухам, или обиженным то ломиться тоже нельзя! Надо ломить их! Всех! ))

Первый план хрень! Непорядочно! Меняем!

Опять в пещеру. Опять полежать, посмотреть в себя. Опять подышать, осознать, отследить где эмоции, а где истинные мысли. Принять верное решение, без эмоций !

В этот раз понадобилось меньше трех суток. Через сутки пошел в бой. Выстраивать пространство вокруг. Налаживать контакты. Разбираться, что к чему.

Но до этого была ночь адаптации.

В 22:00 — наладка. Доской по тормозам дают «Спартак». Чтоб все на Централе знали: наше время настало. Ночь.

Дальше этой же доской выбивают кормяк. Чтоб пообщаться, забрать-отдать груза и малявы. Ставим дороги во все стороны. Жизнь!

Я чуть в ахуе... Такого я еще не видел! Мы — перевал на корпусе. В полночь с одной стороны централа на другую, чтоб разогнать. Дороги — вены тюрьмы.

За ночь — 50-60 грузов туда-сюда. Дорожник только успевает в минуту спокойствия покурить и кофе попить. В шапке, в перчатках. Окно открыто всю ночь. Холод! Суета! Что то в этом есть ... Единство, слаженность, процесс...

Под утро стихло. Те, кто был на ногах, готовят еду. Очередной сюрприз от братьев из ближнего зарубежья. Ужин! Лови рецепт!

Берешь всю баланду, что накопили за день: суп, картошку , кашу, похер что, дальше Кипятильник, доширак, специи, чеснок — и варишь! Честно — ужас. Я так и не заставил себя присоединится , сослался на режим питания и диету )

Моя шконка — у дубка. Все ко мне! Шик, блеск, красота! Тут я понял: нет у меня трех суток. Надо херашить. Своим примером менять.

Ах да! Забыл.

В этой хате была связь! Из-под пола, закопанный в бетон — это маленькое чудо. Размер — зажигалка. Есть кнопки, микрофон, динамик. Мини-сука-телефон. Зарядки на 40 минут. Можно услышать родных. Чудо!

Набрал жене. Услышал родителей. Жизнь налаживается.

Утро. Завтрак. Опять опрос по именам — запомнить невозможно. Беки, Заде, Абдулохоны... Я даже записывал сначала.

Тряпки, губки в руки — наводить чистоту!

Сразу для тех, кто захочет рассказать про то уборка, тряпки не людское! - Убираться там, где живешь — не западло. Западло убирать за ментами. А добровольно и за собой, нет— чистота приветствуется! Люди живут в чистоте!

Но грязное было всё. Каждый миллиметр в жиру, смоле, пыли, пепле. Не помню, сколько заняло, думаю мозг стирает такие моменты ) Шаг за шагом привел хату в порядок. Отмыл, что можно. Выкинул кучу мусора, не нужных вещей (Прямо как Блиновская завещала, по 40 вещей на человека , я по моему даже перевыполнил)) Заказал новые камазы, тряпки, еду.

Начал примером показывать: руки всегда с мылом, не запихивать в себя всё подряд, готовить, резать, накрывать, выкладывать. Многие заинтересовались, работает!

Киргиз, что за хатой смотрел, вроде проникся. Ко мне спокойнее, чем к остальным. Своих он жестко кошмарил. Держал в тонусе. Теперь понимаю — молодым мигрантам слабинку давать нельзя. Сразу хаос.

Соберет их на шконке, рассказывает ужасы лагеря. Спрос, косяк, поступок, проступок... Как воспитатель для них он оказался совсем неплох.

Началась очередная жизнь. Жизнь номер 15, по-моему...

Меняешься. Сильно меняешься. От хаты, от людей, от атмосферы. Я научился здесь смотреть на себя со стороны. И точно понимаю: каждый новый заезд, выезд влияет на всех. Закрытое пространство — всё остается тут. Энергия не выходит наружу.

Это лаборатория. Чистой воды изучение человеческих душ.

Ну и как это принято в игре под названием «Жизнь на планете Земля» — в самый спокойный день, когда ты впервые за пару месяцев позволил себе мысль, что всё налаживается, приходит откуда не ждали. Вселенная то не спит!

Киргиз тянет к себе. Серьезный разговор.

— Я на этап на днях. Останешься за хатой смотреть.

Вот те на. Карьерный рост.

Первая мысль: нах мне это всё надо? Потом досчитал до ста, пока ураган мыслей улегся. Понял: если не я — то кто-то из братьев моих меньших. А это катастрофа. Будешь делать, как сказали. А я не готов. Там навсегда здравые мысли у них)

Согласился. Будь что будет.

И было что было!

Обнимаю!

И вот, наконец, лязгают «тормоза» (двери). Нас разводят по разным камерам. С подельниками сидеть не положено (хотя хер наложено, конечно). Опять тревога, шаг в неизвестность. Время — ночь.

«Пики точеные» и ночные чаепития

Открываются двери камеры. Темнота. В голове, как всегда в такие моменты, крутятся мысли про два стула, пики точеные и прочий лагерный бред. Делаю шаг вперед, рожа горит, адреналин бьет по вискам... Дверь за спиной закрывается.

— Приветствую, братья, я Саша.

Человек привыкает ко всему. На третий раз заезжать в хату уже сильно легче и проще. Будь открыт, честен и вежлив, эмоционально стабилен — и всё будет ок. Камера на 12 человек. Парни тут же подхватили сумки, кинули мою «скрутку» (матрас) на свободную шконку. Фартануло. Еще неделю назад спали по очереди, а тут место есть.

Переодеть обувь, помыть руки, пожать руки, познакомиться, и за «дубок» (стол) — пить чай, общаться.

Всю ночь мы проговорили. Выпили литры чая, выкурили сотни сигарет. Кто, откуда, как попался. Контингент самый разный, и все прекрасные! От воришки колбасы до мошенников с недвижкой и сутенеров. В основном все местные. Это всегда хорошо: можно поржать, найти общих знакомых, интересы, обсудить любимые места в городе.

Карантин-резорт и салаты из лезвия

С карантином мне дико повезло.

Во-первых, парни сидели там уже не первую неделю, обжились. Наладили «ресторан», магазин, посылки.

Во-вторых, в камере был пацан, который вернулся на апелляцию. Он сидел тут раньше, всех знал и быстро ввел меня в курс дела.

Жизнь началась с первого дня. В 7 утра за пачку сигарет мы уходили в хороший спортивный дворик. Полтора часа гулки с брусьями и турниками — для поддержания формы и психики это просто красота. Потом сытный завтрак с вкусным хлебом (Москва, я люблю тебя!). Наконец-то появились книги, нарды, постоянный смех. Ощущение, что приехал домой: тут теплее, роднее и как-то проще.

Так мы прожили 30 дней. Замутили телевизор (для карантина это роскошь). Каждый ужин — вареные яйца, котлеты, колбаса, молотый кофе. И, конечно, салаты из свежих овощей, которые мы виртуозно нарезали «мойкой» (мини-лезвием, извлеченным из одноразовой бритвы). Выглядело это всё даже лучше, чем я мог себе представить.

И хоть Москва мне и выставила счёт +10 лет к тому что я предполагал, я вообще ни разу не пожалел ю, что нас сюда привезли! Впереди были свидания с родными, выезды в суд и очень много интересных людей)

Вакуум изоляции и иллюзия характера

Месяц пролетел незаметно. Сейчас я уже точно могу сказать: лучший способ скоротать время — это общение. Ни телевизор, ни книги не спасают так, как беседа с интересными людьми с чувством юмора.

Но у этого есть обратная сторона. Увы, почти со всеми ними связь уже потеряна. Пока ты в системе, вы держитесь друг за друга. Но как только человек выходит на свободу — всё. Полная потеря связи, кто бы какие клятвы ни давал в камере.

Сколько я видел здесь будущих «бизнес-партнеров», совместных отпусков и великих планов! Но как только человек выходит за ворота, он попадает в океан других страстей. Мы тут, как ни крути, находимся в вакууме. Мы защищены от суеты, от финансовых проблем, от необходимости добывать себе пропитание,для многих это моральное освобождение от помощи близких. Нас кормят, поят, охраняют. Даже если захочешь умереть — хрен получится.

А на воле наваливается куча трудностей, о которых ты здесь забываешь. И вот опять — беготня, компульсивность, стресс, и всё по новой. Вот бы не забыть этот покой, когда я выйду. Вот бы снова не закрутиться так, чтобы жизнь полетела мимо, как пейзаж за окном скоростного поезда.

Здесь, в изоляции, я всё больше думаю о том, что разговоры про «стальной характер», «волю» и «стержень» — это история, которую легко рассказывать из уютных декораций. Те, кто живет стабильно, обожают оперировать этими терминами. Мы можем рассуждать о храбрости, сидя на мягком диване. Но никто не знает, как он поведет себя в горящем доме. Или когда его будут бить шокером. Или когда рядом рванет снаряд.

Те, кого потаскало, кто рискует и начинает с нуля, теряет и снова строит подсознательно понимают: мы очень сильно зависим от предложенных обстоятельств.

Думаю, можно быть готовым почти ко всему. Но для этого нужна невероятная открытость миру и Антихрупоксть (один очень умный человек подарил миру это слово за что ему Душа!) Желание созидать, умение не бояться провала и умение просто наблюдать за моментом. Я точно знаю одно: Вселенная заботится о каждом из нас. И тебе будет послано только то испытание, которое ты точно способен выдержать. Теперь я это знаю наверняка.

Обнял!

Ночь без сна. Минус пачка сигарет. Раздача личных вещей сокамерникам и традиционная распаковка матраса. Из него вынимают всё, что можно, и набивают матрасы тех, кто остается в хате. В тюрьме по толщине матраса можно примерно понять статус человека и его срок.

Собираю сумку. Тепло прощаемся с пацанами, меняемся контактами. Верим, что свяжемся, но у каждого свой путь. (Забегая вперед: найти их потом не удалось. Один написал из лагеря, чудом прошло письмо, а вот мой ответ ему уже не пропустили. Переписка между СИЗО и лагерем, вроде как, запрещена).

И вот... Открывается «робот». Так в моем первом СИЗО называли дверь (во втором говорят «тормоза»). У всего в системе свои названия, главное чтобы не как у ментов. «Роботом» ее прозвали потому, что с внешней стороны на ней такое количество цепей, замков, крючков и рычагов, что она реально похожа на робота из старых советских мультиков.

Аэрофлот, наручники и Звягинцев

Спускают вниз на сборку. Вижу подельников — все в сборе, с некоторыми даже не знаком. Знакомимся, курим, смеемся, все на диких нервах. Главная новость: летим на самолете! Отлично! Значит, сэкономим здоровье и нервы — свои и близких.

Дальше — формальное оформление на выезд. Выдают вещи со склада, а вот личные ценные вещи (я оставил обручальное кольцо, пацаны — золото) остаются там. Со словами «мы вам вышлем вслед» мы прощаемся с местным СИЗО и своими ценными вещами заодно)

Погрузка в КамАЗ. Едем. Окон нет, местности не знаем, только силой воображения представляем, где мы. И вот — ворота, въезд, и совсем близко гул самолетного двигателя. Не обманули, летим.

И тут начинается очередная серия нашего печального, но очень атмосферного сериала.

Открываются двери автозака. Оказывается, мы на взлетной полосе, прямо у технической лестницы телетрапа. Раннее утро, метель. На полосе выстроен коридор из ментов с собаками и оружием. Снег бьет в лицо, собаки рвутся и лают, менты орут... Сука, чистый Звягинцев в лучшие годы! Очень грубо, но без рукоприкладства, нас поднимают в самолет.

Это не грузовой и не военный борт. Это регулярный гражданский рейс «Аэрофлота». И, конечно же, наши места — в самом центре салона. Красота. Чтобы у всех на виду. Радостно, стыдно и страшно одновременно. Неповторимые ощущения!

Нас пятеро в наручниках. Вокруг семь конвоиров. Пластиковые вилки у нас забрали, дверь в туалет закрывать запретили. Нет-нет, да и кто-то из обычных пассажиров тайком сфоткает этот цирк на телефон. Ну ничего, пережили.

Были и плюсы — мы поели! Нормальная еда, свежий хлеб, кофе. Я никогда не любил кофе в самолетах, но тут выпил всё, что было в двух чайниках у стюардесс. Посмотрел два фильма (уже не вспомню какие). Чуть-чуть окунулся в прошлую жизнь. Показалось, что всё налаживается, но показалось! Летим домой!

Сейчас я с теплом вспоминаю тот перелет. Только одного мы тогда не знали: летим мы за «добавкой». Которая из ожидаемых 7-8 лет сделает нам еще плюс 10.

Дальше всё прошло штатно. Приземлились, подождали, пока все гражданские покинут салон (и еще раз покажут на нас пальцем), пофоткались без согласия на их камеры, и из пустого самолета — прямиком в московский автозак. Нас развезли по трем разным СИЗО. Начало новой жизни, новых трудностей и новых знакомств...

Вообще пришёл тут к той самой осознанности, к "цени момент" и теперь вижу прекрасное в ужасном! Постоянное недовольство, акцент на плохом - низкие вибрации перекрывают твой потенциал на успех и на счастье, вот так считаю) жизнь прекрасна! В наручниках ты, в ресурсе или в Дубаях!

Обнял!

Баня — один раз в неделю. Но это нифига не баня, как оказалось, а просто душ с торчащими из потолка ржавыми трубами. Главное развлечение там — попытаться отрегулировать горячую и холодную воду. И то не везде: в некоторых местах менты регулируют вентили снаружи на свое усмотрение.

Острый голод и суп «Расческа»

Больше всего мне запомнился голод. Местной баландой наесться невозможно в принципе. Это отдельная история.

Утро: разбавленное водой молоко, в котором плавает какая-то крупа (название не имеет значения, так как ее ничтожно мало). Дают хлеб — 200 грамм на сутки. Черный от белого по цвету не отличается, отличие одно: первый пропеченный, второй сырой. Пресный, вонючий.

Обед: единственное время, когда можно хоть чуть-чуть побыть сытым. Меню типа гречневого супа и сечки с тушенкой (до сих пор не понимаю, чем ячка отличается от сечки и из какого злака это вообще делают).

А однажды на административном обходе зашла «хозяйка» (начальник тюрьмы). Задает стандартный вопрос:

— Всё ли у вас в порядке?

Я отвечаю прямо:

— Нет! У вас в каше черви и опарыши плавают.

И вот тут прозвучал ответ — просто ТОП-уровень переговорщика, записывайте:

— Ну, мужики, это ж тюрьма!

А дальше — главный гастрономический аттракцион всех СИЗО — ужин. В моем случае это были 9 месяцев рыбного супа: Вареная селедка, черная картошка и огромные куски непорезанного лука. На местном - «Расческа». Когда переваренное мясо слезает с кости селедки, в тарелке торчит голый рыбий скелет — один в один расческа. Если взять порций пять, то можно насобирать чуть-чуть рыбы и съесть это с хлебом. Таким голодным так долго я не был никогда.

Тюремный маркетплейс

Есть ларек — это тоже отдельный квест.

Вторник: пишешь заявление, что хочешь сделать покупки.

Среда (если бумажку не потеряли): приносят прайс-лист на 5 страниц печатного текста. Одна страница — сигареты, вторая — печенье и конфеты, третья — чай/кофе, и дальше всё подряд. Но из этого ничего особо не хочется. Всё самого низкого качества, цены высокие. Из свежих овощей и фруктов — максимум лук и чеснок, и то не всегда.

Настоящее счастье — если с тобой в камере сидит местный, и ему «заходит» передача с воли. Тогда ты ешь овощи, колбасу, зелень. Я просидел 4 месяца с молодым таджиком, ему передавали домашние лепешки, лаваш, халяльную колбасу. В эти дни был просто праздник. До сих пор помню эти трапезы и мысленно благодарю его и его близких.

А вот что касается посылок от моих родных из Москвы, то тут местному ФСИН есть чем похвастаться))) Посылка идет недели три плюс-минус. По правилам тебя должны вызвать, вскрыть коробку в твоем присутствии, утилизировать то, что нельзя, а разрешенное отдать.

По факту вскрывают без тебя. Запреты — на их усмотрение. Но самая главная фишка этих «эстетов» — это перелить и пересыпать абсолютно всё в целлофановые пакеты!

Вроде звучит ничего страшного, но!!! Они проделывают это с тушенкой, зубной пастой, жидкими соусами! Иногда шампунь и крем для лица могут оказаться перемешанными в одном пакете — ну а что, цвет же совпал! Черный и зеленый чай, даже не сомневайтесь, будет безжалостно купажирован.

В итоге долгожданную весточку с воли от родных приносят в одном огромном мешке, внутри которого куча маленьких липких пакетиков с хрен знает чем. Прибавьте к этому отсутствие холодильника в камере и минимум места для хранения. Нет ничего приятнее тёплого майонеза размазанного по фасовочному пакету!

Короче: Э — эстетика, Г — гурманство, З — забота!

Прогулка по Ван Гогу и время вспять

Из анимации — прогулки, или «гулочки». Каждый день (дай бог им здоровья) выводят на крышу корпуса. Неба не видно, везде пыль, грязь, но хотя бы на час выйти из камеры — это уже огромное событие.

Можно на голос позвать соседей, узнать, кто как. Формально запрещено, но нам особо не мешали. Ходишь по кругу в бетонной коробке, почти как на картине Ван Гога.

Есть там одна примета, или традиция. Пока ждешь суда — по кругу надо ходить против часовой стрелки. А после приговора — по часовой. Открываешь срок, а во втором случае приближаешься свободу. Подтягиваешься на металлической сетке, которой перекрыт потолок, слушаешь, кто как жил и как жить собирается.

Вот так, с таким набором событий, эмоций и мыслей я провел долгие 9 месяцев.

Пока в один прекрасный день за мной не пришли и не сказали, что заказали на «этап». Это самое тревожное и радостное слово одновременно для всех арестантов. Я знал, что повезут в Москву, но не знал как, с кем, и толком зачем... Обнял!

Представьте: вы сидите в камере. Ответ на письмо, которое вы написали сегодня, придет в лучшем случае дней через десять. Между отправкой и ответом — пропасть, вечность, личный ад. Особенно когда ты влюблен, когда отношения зависимые (как я это понял гораздо позже). Бессонные ночи, сны об изменах и параллельно — ничем не объяснимая надежда, что всё ещё может быть хорошо.

Короче, переварившись в этом котле из кислоты собственных иллюзий, страхов и лагерных баек о изменах, я решаю написать ей письмо. Мол: "Любимая, нас больше нет. Живи как видишь, как считаешь нужным. Я тебя люблю, но увы, мне конец". (Тогда я думал, что 7-8 лет — это мой максимум).

А сам в глубине души отправляю это и жду ответа в стиле: "О нет! Только не это! Мы навсегда вместе! Спасу, дождусь, люблю-не-могу!".

Сейчас я понимаю, что все эти «геройские» письма про «оставь меня, спасай себя» — это чистой воды манипуляция. Дешевый драматический трюк. Но тогда я этого в себе не видел. Казалось, что я, блядь, стоик и герой.

Местная поговорка гласит: «Сел в тюрьму — меняй жену». Раньше я ее не понимал. А теперь сам так говорю влюбленным бедолагам, которые бродят по камере и ищут, где бы им картинно вскрыться у всех на виду, чтобы их обязательно спасли, да ещё и любимой в красках всё это расписали.

Так вот, отправляю я свое стоическое письмо и жду отыгрыша по моему сценарию.

Но дай Бог здоровья моей мудрой жене! Она не повелась на эти провокации. В ответ мне прилетает очень прямое, честное и отрезвляющее письмо. Она пишет, что любит меня, что жизнь продолжается, и она готова меня поддерживать. Но вот спасать и гибнуть под этим грузом вместе со мной она не готова.

Как же это круто и мудро - я понимаю это только сейчас. И как же мне было больно тогда! Как так-то?! Ведь мы! Ведь я! Клялись, венчались и всё такое...

Всё это дерьмо кипело во мне ещё почти год. Пока меня не этапировали в Москву, туда, где я нахожусь сейчас. И в один прекрасный день я посмотрел на эту ситуацию не со стороны «меня несчастного», а с её стороны.

С какого хера она вообще должна разделять участь того, кто попал в тюрьму? Почему человек, если он так не чувствует и не хочет, должен ради кого-то — а ещё хуже, ради общественного мнения — просирать свою жизнь?

Я теперь знаю, что она написала это с любовью. Мы любим друг друга до сих пор. Но уже безусловно. Без обязательств. Без привязки и моральных долгов. Мы просто общаемся, ролные и близкие, она присылает мне вкусняшки в посылках, лекарства, одежду, открытки )!

Я наблюдаю здесь очень много пацанов (особенно горячих кровей), которые на полном серьезе заявляют: "Если изменит — голову оторву, похуй на всё, ещё раз заеду".

А я никак не могу понять: в какой момент твоя жена и твои дети стали твоей собственностью? Почему они должны? Живи так, чтобы с тобой хотели быть, а не были обязаны. А если не хотят — отпускай.

К чему я это всё. Любите друг друга. Но присмотритесь: любовь ли это или зависимость?

Идеальный стандарт, как мера иделала - это любовь к детям своим. Ты их не любишь взамен чего то, они вообще заняты другим, а ты все о них! Они гулять в друзьями,а ты и рад! Они бывают ужасны а ты их обнимаешь и целуешь! Стараешься, трудишься, заботишься и вообще не хочешь ничего замен!

Для меня сейчас, пережив и передумав всё это тысячи раз, идеальные отношения — это те, в которых фраза "Я тебя люблю, но ты мне не нужен" не вызывает возмущения. Мы пришли в этот мир одни, и одни из него уйдем. Это не эгоизм, это факты. Так что не стоит портить жизнь любимым и обязывать их жить вашу жизнь.

Просто любите и принимайте. И будь что будет. Обнял!

В первую ночь, как заведено, крепкий чай (раньше был чифир, но тренд на ЗОЖ дошел и сюда). Всю ночь — общение: кто, как, откуда, подробности дела. Яркие, эмоциональные рассказы в лицах о моменте задержания. Истории у всех разные, но объединяет их одно — независимо от тяжести преступления, принимают менты очень жестко. Синие микроавтобусы с темными окнами у каждого, кто прошел через систему, на всю оставшуюся жизнь будут вызывать дрожь внутри от адреналина.

Правила нового дома

По старым традициям первые три дня — гостевые. У тебя есть время осмотреться, вникнуть в суть, задать вопросы и не участвовать в общем быте. Войти в курс дел. Дальше ты должен приносить либо благо, либо пользу. Бездельников не любят. Тех, кто только ест, спит и посещает дальняк, называют «бандерлогами» — не приветствуется.

А заняться всегда есть чем: поддержание чистоты, гигиена, готовка, «дорога» (кровеносная система тюрьмы :)), общение. Ну и игра.

Про игру отдельная история. Я не играю. И на воле не играл. Но на третий день моего пребывания на общаках случился административный обход. Пришла «хозяйка» (так арестанты называют начальника СИЗО или лагеря независимо от пола — эдакий топ арестантского сарказма: вроде начальник, а вроде и чуть унизили).

Так вот, эта «хозяйка» в ходе шмона находит у меня в матрасе игральные карты. Вызывают на комиссию, светит «кича» (карцер). Я пишу объяснительную примерно такого содержания: «Находился в глубокой депрессии, размышлял о самоубийстве, и единственное, что могло меня спасти от рокового шага — это пасьянс "Косынка"».

Почему-то это прокатило. Дальнейших санкций и бесед не последовало. До сих пор не понимаю, зачем они меня компрометировали — может, просто проверяли реакцию.

Ночная жизнь и иллюзия братства

Короче, началась жизнь. В 21:00 — «наладка». На весь централ, во внутренний двор, очень красивым и громким голосом приветствуются все достойные, восславляется то, о чем сейчас говорить вслух нельзя (иначе экстремизм пришьют), и стартует ночная жизнь. "Приветствуют всех в доме нашем общем" это единственная цитата которую могу здесь использовать , остальное из уклада , запрещено ! Дороги, груза, малявы, мульки, поисковые, курсовые....

Это сейчас мне всё это надоело и стало неинтересно — просто рутина, которая должна быть. А тогда я на какое-то время был даже очарован этим уровнем организации, сплоченности и братства.

Но, увы, так не везде. Там, где я нахожусь сейчас, где есть комфорт и крутятся деньги — коммерция съедает всё. Об этом я расскажу позже.

Я заметил одну вещь. Там, где тотальный голод и нужда — это, похоже, единственное условие, при котором люди остаются людьми, оголяется лучшее что есть в человеке! Поддерживают друг друга, отдают последнее, страдают ради комфорта ближнего. Но как только кто-то хоть чуть-чуть разжился (даже малым — лишней пачкой сигарет или нормальной едой), человек начинает отдаляться. Не поверил бы, если бы не видел это своими глазами десятки раз. Здесь это под микроскопом.

Читал в одной книге по поведенческой психологии про эксперимент: оказалось, что даже заставка на экране компьютера в виде доллара или чемодана с деньгами заставляет человека чувствовать себя и вести более обособленным. Он реже отзывается на трудности других и даже физическую социальную дистанцию при общении выбирает больше. Удивительно, но факт. Проверено, увидено, доказано на практике.

Оставайтесь людьми, даже если у вас достаток! Даже если все свои богатства на "голове не унесете" (как говорят в Турции), не забывайте о тех, кто рядом. Раз в день, неделю или месяц оглянитесь вокруг — может, рядом есть грустные глаза, пустые животы или просто те, кому чертовски не хватает пары теплых слов. Обнял!