Говори, чё там? Муха залетела в твой свежезаваренный чай и ты теперь в трауре? Или начальник придурок снова решил, что пуп вселенной, и созвал совещание на шесть вечера в пятницу? Или, может, та самая банка с килькой, которую я прятал как зеницу ока, оказалась пуста, потому что какая то тварь её умяла?

Вываливай уже всю правду-матку! Я уже мысленно похоронил все планы, попрощался с иллюзиями и готов принять этот удар судьбы, который, скорее всего, окажется хуёвым пшиком. Но этот пшик я уже пережил в десятикратном размере у себя в черепушке, спасибо за подготовку!

Так что давайте, на чистоту. Если пиздец, то и начинайте с него. «У нас горит жопа». «Твою тачку эвакуировали». «Мир — говно, но мы это и так знаем». Честно. Без этих ебучих прелюдий, от которых кишки в желудке завязываются бантиком. А то «не расстраивайся»… Да идите вы нахуй с таким вступлением. Оно хуже, чем сама новость. Оно как предсмертный хрип надежды, которую тут же пристреливают. А потом ещё и пританцовывают на её могиле, спрашивая «Ну что, сильно расстроился?».

Вывод, пиздец, простой. Говорите сразу. Резко. Без смазки. А там будь что будет. Может, и не такая уже и хуйня. А может, и хуйня. Но мы тут, мы живые, и у нас есть вилка, чтобы доесть ту самую кильку, если она вдруг всё же осталась. Или чтобы закинуть её в того, кто начинает плохие новости с идиотских предупреждений.

И получается, что всю пятницу ты провёл в погоне за сиюминутным кайфом, в то время как истинное, глубинное счастье было в ближайшем «Магните» за 75 рублей. Ты имел активную личную жизнь, а душа просила лечь на диван с банкой кильки, чёрным хлебом и чувством выполненного долга перед самим собой. Секс это хорошо. Но это не закуска. Это отдельное блюдо. А без закуски оно как-то... голо. Незавершённо.

И вот лежишь, и думаешь а что важнее? Минутная слабость плоти или вечные, непоколебимые ценности в виде консервированной рыбы в томатном соусе? Ответ приходит сам - килька не сбежит. Килька не изменит с соседом. Кильку не надо уговаривать. Килька всегда в томате. А всё остальное тлен и суета.

Так что вывод прост. В следующую пятницу сразу в магазин. За килькой. А там, глядишь, и секс сам приползёт, как приложение к основному блюду. Но если не приползёт — не страшно. Потому что у тебя уже есть главное. Банка. Вилка. И тихое, солёное, томатное счастье в жестяной банке под названием «нормальная пятница». А всё остальное просто сопутствующие товары, которые могут быть, а могут и не быть. И это, блять, окей.

И начинается такое... такое, блять, что даже во сне порой хочется остановиться и спросить: «Ребят, а это не перебор?». Но сонный режиссёр орет: «Камера! Мотор! Ещё хлеще!». И вот уже крупным планом — её губы, которые днём говорили про коэффициент инфляции, а сейчас делают немыслимое с твоей... условной виноградной лозой, под аккомпанемент пляшущих огнедышащих карликов. Это не просто страсть. Это — многоэтажные архитектурные конструкции из плоти, стона и полного пренебрежения законами физики. Она шепчет не «доброе утро», а «Начисляй мне отпускные... прямо сейчас... по полной ставке, сука». А ты хрипишь что-то про «внеурочную работу без выходных». Это не романтика. Это — кадровая политика ада.

Просыпаешься. Не просто в поту. А с ощущением, что отпахал трёхсменную вахту на стройке греха. Мышцы болят вымышленные. Совесть кричит. А в трусах — тихий укор вселенной.

И тут — пиликает телефон. От неё. Реальной. «Вань, доброе утро! Кофеек? 😊 Не забыл, что сегодня крайний срок по акту?»

Вот он, пиздец. В её реальности ты — коллега, который может забыть акт. В твоей вчерашней реальности ты был её рабом, который забыл, как дышать. И эти две реальности теперь намертво сшиты в твоей башке.

Писать в ответ хочется не про кофе. Хочется сдаться с повинной: «Свет, про акт — потом. Сначала скажи: тебе снилось, что ты — повелительница моих снов, которая заставляла меня... (дальше следует пятистраничное техническое описание)? Или это был только мой персональный запой фантазии?».

Но ты пишешь: «Акт? А, да, конечно! Сейчас! Кофе — я варю!». И идешь варить этот ебучий кофе. Стоишь у плиты и думаешь: «Вот сейчас бы не кофе, а ледяной душ. Чтобы смыть остаточные ощущения от того, как Светина ипостась из сна кусала тебя за ухо, приговаривая что-то про дебет и кредит... в очень, очень вольной интерпретации».

Так и живёшь. С раздвоением. Днём — милая Света с графиком отпусков. Ночью — её тёмная двойница, которая знает в тебе все кнопки, включая те, о которых ты и сам не подозревал. И остаётся только надеяться, что у неё не бывает таких же снов про тебя. А то вы уже мысленно проделали такую работу, за которую ни одна бухгалтерия мира не возьмётся, и вам остаётся только краснеть при встрече у кулера, бессловесно понимая друг друга