vitorios
Наблюдаю, описываю. Юмор, сатира, сарказм самоирония. https://dzen.ru/moodlife
1429
рейтинг
11 подписчиков
36 подписок
44 поста
3 в горячем
Костюм "ЕВЫ"
Костюм Евы. Классика вне времени и моды. Никакой тебе «Гуччи», никаких этих ваших «Прада» и «Диор». Просто костюм Евы. Минимализм, натуральность, экологичность. И ведь идёт же, сука! Идёт так, что у мужиков глаза на лоб лезут, а женщины отворачиваются и шепчут «Ну надо же, вырядилась...».
Но я, как человек с опытом, скажу тебе честно. Костюм-то хорош, спору нет. Но есть нюансы. Есть, блядь, места, где надо бы ушить. Подогнать по фигуре. Сделать так, чтобы сидело идеально, а не просто висело, привлекая внимание.
Вот смотришь ты на этот костюм и понимаешь, тут бы чуть-чуть убрать, там бы подтянуть. Не потому что плохо, а потому что могло бы быть вообще божественно. Это же не просто одежда, это, блядь, заявление. Это манифест. Это «я пришла, и мне ничего не нужно, кроме себя». И это круто. Это смело. Это достойно уважения.
Но когда ты начинаешь присматриваться, ты видишь детали. Вот тут, где костюм чуть оттопыривается, мог бы лежать ровнее. Там, где складка собирается, можно было бы убрать миллиметра три и была бы вообще конфетка. А здесь, где материал натянут, но не критично, можно было бы чуть ослабить, чтобы дышать было легче. И тогда бы этот костюм стал не просто костюмом, а произведением искусства.
И ведь женщина в этом костюме чувствует себя по-разному. Иногда она в нём как королева идёт и весь мир у её ног. Иногда начинает сутулиться, потому что кажется, что костюм слишком откровенный, слишком смелый, слишком... ну, вы поняли. А иногда вообще заматывается во что-то другое, потому что надоело, что все пялятся. Хотя пялятся не потому что костюм плохой, а потому что хороший, блядь.
Так вот, моё экспертное мнение костюм Евы ей идёт. Очень. Но если она обратится к хорошему портному, ко мне, который умеет работать с таким деликатным материалом, сделает несколько примерок, подгонит по фигуре будет вообще не оторваться. Только портной должен быть с руками, с головой и с пониманием, что переборщить нельзя. Чуть перетянешь и костюм потеряет свою естественность. Чуть недовернёшь и будет болтаться, как на вешалке.
А так — да, костюм огонь. Носи, не снимай. Только ушить, говорю тебе, ушить надо. Кое-где. Совсем чуть-чуть. Чтобы сидел как влитой. Чтобы ни у кого не осталось сомнений, этот костюм создан для неё, а она для этого костюма. И чтобы все, кто смотрит, понимали, вот оно, совершенство. Почти совершенство. Ещё чуть-чуть и будет идеал. Но идеал, как известно, недостижим. Поэтому пусть так и ходит. В почти идеальном костюме Евы. Который ей очень идёт. Даже несмотря на то, что кое-где надо бы ушить.
Показать полностью
Крик души )))
Ну это, блядь, просто клиника на колёсах. Ты приходишь к нему, к этому сраному эксперту, и начинаешь про оборачиваемость. Про то, что товар должен вертеться, как белка в колесе, что деньги должны течь, как моча после трёх литров пива, что если продукция лежит на складе больше двух месяцев это уже не товар, это, сука, кладбище. Могильник. Чёртова дыра, куда ты ссышь деньги каждый день, потому что аренда, зарплата, проценты — всё капает, капает, капает...
А он смотрит на тебя. Сначала молча. Делает паузу. Театральную, блядь, паузу, как актёр хренового драмкружка. Глаза в потолок, пальцы домиком, брови домиком, жопа домиком — всё домиком. Только в голове не дом, а общественный туалет с разбитым унитазом. И выдаёт, глядя прямо в душу, с видом человека, который только что открыл теорию струн:
— Это первый класс. Вторая четверть.
И всё. Ты готов. Ты просто сражён наповал этим аргументом. Ты даже не знаешь, смеяться тебе или вешаться. Потому что для него это не просто слова. Для него это истина в последней инстанции. Это как если бы он сказал «Бога нет» или «Земля плоская». Он не просто так говорит, он с убеждением. С чувством. С расстановкой. Лоза хуев. Или хуева ? Как правильно?
Он реально считает, что сейчас открыл тебе глаза на мироздание.
И ты сидишь и думаешь «Господи, ну как можно быть настолько ёбнутым, чтобы не видеть разницы между таблицей умножения и финансовой аналитикой?». Это же как если бы человек, научившийся вытирать жопу, считал себя проктологом. «Я же жопу знаю! Чего там эти ваши геморрои, ща подлечу!». И ведь лечит, блядь. И калечит. И каждый раз удивляется, почему пациенты в морге.
Принципы это отдельный, сука, цирк. У него принципы. Ты говоришь «Слышь, знаток, товар не идёт, давай уценим, отдадим по себестоимости, хоть деньги вернём». А он «Не могу, принципы не позволяют». Какие, блядь, принципы? Ты о чём? У тебя бизнес дохнет, как вобла на солнце, а ты мне про принципы?!
Он сидит на этих коробках, как курица на яйцах, только яйца тухлые. Три месяца. Полгода. Год. Склад забит неликвидом, мыши уже сдохли от скуки, арендодатель звонит каждый день и вежливо интересуется, не пора ли тебе, сука, на биржу труда, а он сидит. Сидит и ждёт. Ждёт, блядь, того самого покупателя, который придёт и возьмёт это говно по полной цене. Потому что «рынок сам всё отрегулирует».
Рынок, блядь, отрегулирует. Жизнь уже одарила извилиной в виде морщины на лоб.
Он рассуждает так «Если я продам дешевле — я потеряю деньги. Значит, надо продать дороже. Или хотя бы так же. А если не покупают — значит, не время. Надо подождать». И в этой железобетонной, как чугунный мост, логике нет места тому факту, что время — это тоже деньги. Что каждый день простоя — это минус. Что если товар не продаётся год — он уже не окупится никогда, даже если ты его в золото обернёшь. Что рынку, блядь, насрать на твои ожидания. Рынок — это такая сука, которая не терпит, когда её ждут.
Но попробуй ему это объяснить. Попробуй, сука, донеси до него, что дважды два в бизнесе — это не всегда четыре. Иногда это минус десять, если ты идиот. Иногда это ноль, если ты труп. Иногда это, блядь, квадратный корень из минус единицы, если ты вообще не понимаешь, что происходит. Но для него существует только таблица умножения. Только первый класс. Только вторая четверть. И больше ничего.
И самое пиздатое — он же не один такой.
Их, блядь, целая армия. Армия долбоёбов с принципами. Они собираются в клубы, создают сообщества, где друг другу рассказывают, какие они умные, потому что помнят, что дважды два — четыре. Они смотрят на нормальных людей с подозрением, потому что нормальные люди пытаются считать не только цифры, но и риски, динамику, перспективу. А для них это — ересь. Это усложнение простого. Это, блядь, «ты просто не дорос до моего понимания».
И живут они в своём мире. В мире, где коробки сами себя продадут, где деньги сами приплывут, где рынок сам подстроится под их принципы. И не замечают, что мир уже давно ушёл вперёд. Что конкуренты давно съели их с потрохами. Что их бизнес — это не бизнес, а хоспис.
Ты смотришь на него, на этого знатока с принципами, и понимаешь он не просто тупой. Он — тупой с идеологией. Он возвёл свою тупость в ранг добродетели. Он ею гордится. Он её защищает с таким остервенением, будто от этого зависит судьба вселенной. Он готов лечь костьми, но не уступить ни копейки, потому что «первый класс, блядь, вторая четверть».
Показать полностью
Жаворонки
Гениальная лингвистическая катастрофа! Тысячи лет люди вставали с первыми лучами солнца, и всё это время у них был шанс называться гордым именем «петухи». И что? Проебали, блядь! Променяли величие на какую-то пичугу мелкую.
Вдумайся. Петух, это же символ! Это тебе не какая-то трепетная пташка, которая зернышки клюет. Петух, это властелин рассвета, боевая единица, хозяин курятника и просто красавчик с гребнем. Он орёт так, что вся округа подскакивает, он дерется за своих кур насмерть, у него шпоры, блядь, как у гладиатора! А жаворонок? Это комок перьев, который где-то там в небе тенькает, и хрен его разглядишь. Ну какой, нахуй, жаворонок?
Но нет. Не прижилось. А почему? А потому что язык, он, сука, хитрее, чем нам кажется. Он не терпит двусмысленности в бытовых масштабах.
Представь утро. Понедельник. Ты выползаешь на кухню, глаза слиплись, в башке туман. А жена тебе с порога «О, а наш-то петух уже встал!». И всё. Твой образ рухнул быстрее, чем рубль в четырнадцатом. Потому что в слове «петух» для русского уха сидит не только птица, но и целый пласт культурного кода, который к бодрому и доброму утру имеет весьма косвенное отношение.
Скажи кому-то «жаворонок», сразу картинка: поля, рассвет, свежесть, человек-ангел с крылышками за спиной, который уже успел пробежаться и выпить смузи. Скажи «петух» и воображение рисует либо наглую пернатую рожу, орущую с забора, либо... ну, тот самый персонаж из зоны, который ходит по струнке. Не вариант, блядь. Не срослось.
А ведь как хорошо начиналось! Встал ни свет ни заря — ты петух. Гордо. Пафосно. Социально ответственно. Но подвела фонетика и ассоциативный ряд. Слишком много слоев у этого слова. Слишком мощный пласт фольклора, причем не самого романтичного. В сказках петух — молодец, но в реальной жизни... ну, вы поняли.
И вот теперь мы живем в мире, где ранние пташки называются в честь невнятной серой пичуги. А нормальное, сочное, мужественное название ушло в народный фольклор и уголовный жаргон. Обидно, блядь. Обидно за страну, за народ, за всех, кто встает в пять утра не от хорошей жизни, а потому что надо.
Так что в следующий раз, когда увидишь бодрого соседа с чашкой кофе в шесть утра, не называй его жаворонком. Назови как следует. По-нашему, по-честному. Тихонько так, про себя «Ишь ты, петушина встал». И улыбнись. Потому что язык, он, конечно, велик и могуч, но иногда такую хуйню вытворяет с терминами, что диву даешься. И главное не придерешься.
Показать полностью
Лотерея
Учитывая то, как легко и случайно можно умереть, удивительно, что так много людей вообще доживают до старости. Это ж надо было додуматься! Это как смотреть на летящую пулю и удивляться, что она ещё никого не зацепила.
Вот смотри. Ты выходишь из дома. Утром. На улице гололёд. Ты делаешь шаг — и твоя нога разъезжается, как на коньках. Ты машешь руками, пытаешься удержать равновесие, в голове проносится вся жизнь, и ты чудом не падаешь, вцепившись в столб. Один неудачный шаг — и ты уже не просто опоздал на работу, а лежишь с переломом шейки бедра, и вся твоя дальнейшая жизнь — это борьба за то, чтобы научиться завязывать шнурки одной рукой. И таких моментов — миллион в день.
Сосулька с крыши. Ты идёшь, думаешь о чём-то своём, о планах на вечер, о том, что купить в магазине. А над тобой висит тонна льда, готовая в любой момент оторваться и превратить твои планы в мокрое место на асфальте. И ты проходишь под ней. Раз. Два. Тысячу раз. И каждый раз — лотерея. Только билет тебе никто не выдавал, а ставка — жизнь.
Переходишь дорогу. Светофор зелёный, ты идёшь по зебре, чувствуешь себя пешеходом, защищённым законом. А какой-то мудак за рулём решил, что красный — это просто рекомендация. И вот уже твоя жизнь висит на волоске, а точнее — на тормозном пути его машины. И таких мудаков — тысячи вокруг. И каждый день ты играешь в русскую рулетку с автомобилями, просто выходя на улицу.
Дома. Электричество. Розетки. Ты суёшь вилку в розетку, и если там где-то оголился провод — ты уже не Вася, а Василий, который встретился с физикой напрямую. Или газ. Забыл выключить — и вся квартира может взлететь на воздух быстрее, чем ты скажешь «а я только чайник поставил». Вода. Поскользнулся в ванной — и привет. Даже собственный диван может стать смертельным оружием, если на него неудачно упасть.
И это я ещё не говорю про еду. Ты жрёшь котлету, а там косточка. Или рыба, а там кость. И ты давишься. И всё — финал. Или просто отравился вчерашним салатом. Или купил в магазине просрочку. Или подхватил какую-нибудь заразу, которую даже название не выговорить. Твоё тело — это такая хрупкая система, что любая мелочь может её отправить в ремонт без права восстановления.
А теперь представь, сколько людей каждый день проходят через всё это и остаются живыми. Миллионы. Каждый день. Они выходят из дома — не падают. Проходят под сосульками — не убивает. Переходят дорогу — не сбивают. Едят — не давятся. Спят — не задыхаются. И так год за годом, десятилетие за десятилетием. Это же просто статистическое чудо! Это как если бы ты каждую секунду подбрасывал монетку, и она тысячу раз подряд падала орлом.
Мы, блядь, все живём в режиме перманентного экстрима, просто не замечаем этого. Как будто смерть — это назойливый комар, который всё время жужжит над ухом, но никак не может сесть. Или как будто у неё плохая координация. Или, может, ей просто лень нас забирать, потому что мы слишком скучные? Слишком предсказуемые? Слишком... живые?
И вот смотришь на какого-нибудь деда, которому под девяносто. Он пережил войну, голод, развал страны, дефолты, кризисы, болезни. Он каждый день вставал с кровати, дышал, ходил, ел. И до сих пор живёт. А вокруг него миллионы способов умереть — от микробов до пьяных водителей, от сосулек до собственной неосторожности. И он, блядь, всё ещё тут. Сидит на лавочке, семечки лузгает, на жизнь жалуется. Как будто смерть на него посмотрела и сказала: «Ну нахуй, этот слишком живучий, пойду лучше к молодому, он и не заметит».
И в этом, знаешь, есть что-то обнадёживающее. Если подумать, жизнь — это не подвиг. Это просто огромное везение, помноженное на миллиард случайных удач. Мы не герои. Мы просто те, кому повезло не умереть сегодня. И завтра. И послезавтра. И так — десятилетиями.
Так что ты уже победитель в лотерее, о которой не просил.
Показать полностью
Сон
Сон. Единственное место, где твой мозг чувствует себя Наполеоном, а ты просыпаешься и понимаешь, что всю ночь просто был олигофреном с богатым воображением.
Вот ты спишь. И тебе снится, что ты летишь на гигантском шкафу через океан, потому что шкаф — это на самом деле тайный агент спецслужб, а океан — это просто огромная лужа во дворе твоего детства. И во сне это абсолютно логично. Ты думаешь "Ну да, конечно, шкаф же всегда был агентом, я это по ручке догадался". Ты принимаешь правила игры. Ты плывёшь по этому сюжету, как рыба в говне — спокойно и уверенно.
А потом ты просыпаешься.
И до тебя доходит. Какой, блядь, шкаф? Какой агент? Почему океан во дворе? Ты сидишь на кровати, смотришь в стену и пытаешься объяснить себе, почему десять минут назад ты был готов отдать жизнь за этот ебучий шкаф и его секретную миссию. И не можешь. Потому что логика сна — это логика сумасшедшего дома, где главный пациент — ты.
И ведь это касается всего. Во сне ты можешь разговаривать с покойной бабушкой, и она даёт тебе советы по инвестициям. Ты слушаешь и киваешь "Да, бабуля, ты права, надо вкладывать в криптовалюту, а не в гречку". А просыпаешься и думаешь "Бабуля, ты умерла в 1998-м, ты вообще не знаешь, что такое интернет, какой нахуй биткоин?!"
Или снится, что ты на работе, но работа это гигантский лабиринт, а коллеги это злые клоуны с бензопилами. И ты бегаешь, прячешься, строчишь отчёты клоунам, потому что иначе они тебя убьют. Во сне это нормально. Ты даже не удивляешься, что клоуны требуют квартальный отчёт. Ты просто делаешь. А утром "Почему клоуны? Почему бензопилы? Я что, в цирке работаю?!"
И ведь самое пиздатое это утреннее осознание. Ты просыпаешься с чувством, что только что решил все проблемы вселенной. Что нашёл ответ на главный вопрос жизни. Что сейчас вскочишь и запишешь великое открытие. А в голове только обрывки. "Там был какой-то стол... и зелёный свет... и кот говорил... Кот говорил, что надо делать... Что он сказал? Сука, что он сказал?!" И ты понимаешь кот говорил что-то гениальное. А ты забыл. Потому что наяву коты не говорят, а если говорят это повод вызвать санитаров.
Это как если бы каждую ночь ты получал доступ к тайному знанию, а утром тебе выдавали только справку "Вы были гением. Доказательства утеряны. Приходите завтра".
И вот ты живёшь с этим. Днём ты обычный человек, который путает ключи и забывает выключить утюг. А ночью ты повелитель шкафов, друг котов-финансистов и жертва клоунов с бензопилами. И там, во сне, всё имеет смысл. А наяву только вопрос "И какого хуя?"
Сон это единственное место, где твой мозг может позволить себе быть абсолютно, тотально, безнаказанно ебанутым. И тебе это нравится. Ты там живёшь, страдаешь, радуешься, спасаешь мир на шкафу. А утром открываешь глаза и понимаешь, ты просто лежал. С сиськой в зубах. И слюни текли. И никакого шкафа. Никакого кота. Никакой великой миссии. Только подушка, мокрая от слюней, и чувство, что тебя обманули..
Показать полностью
Многие люди умирают в 25, а в могилу попадают в 75
Это не метафора, это не поэзия, это акт гражданского состояния. Самая точная, сука, справка из ЗАГСа, которую тебе никто не выдаст. Ты приходишь в 25 лет к какому-то окошку, ставишь там печать в своей душе, и всё. Дальше ты не живёшь. Ты присутствуешь.
Представь человеку 25. Он ещё относительно свежий, не прокисший. Может быть, даже с искрами в глазах. А потом бац. И всё. Глаза становятся как у варёной рыбы. С работы на диван, с дивана на работу. Ипотека. Кредит за машину, которую он ненавидит, потому что она вечно ломается. Отношения, в которых уже не любовь, а привычка переставлять тапки в прихожей так, чтобы никто не споткнулся. И всё это называется «жизнь».
А на самом деле это срок. Отсидка. От звонка до звонка. От 25 до 75. Пятьдесят лет, блядь, режима особого назначения под названием «существование».
В 25 он умер. Перестал хотеть. Перестал мечтать. Перестал просыпаться утром с мыслью «а что бы мне сегодня такое удивительное сделать?». Вместо этого «лишь бы не опоздать, лишь бы не уволили, лишь бы этот день как-нибудь проскочить, проскользить, проебаться по касательной».
И вот он ходит. Функционирует. Размножается, наверное. Даже улыбается иногда, если того требуют обстоятельства или фото для соцсетей. Но внутри пустота. Холодный, сквозняковый, заброшенный дом, где выбиты стёкла и гуляет ветер. А он ещё пытается заколачивать эти стёкла фанерой из «как у всех» и «надо же чем-то заниматься».
И так — пятьдесят лет.
Пятьдесят лет он делает вид, что жив. Ходит на эту работу, которую ненавидит. Тратит деньги на вещи, которые ему не нужны. Разговаривает с людьми, которые ему до лампочки. И все вокруг, блядь, делают вид, что так и надо. Что это нормально умереть в 25 и пятьдесят лет изображать труп с подогревом.
Самое пиздатое, что его хоронят в 75. Со всеми почестями. С цветами, с речами «Какой был хороший человек, работал, растил детей, не пил, не курил...». А какой он, нахуй, человек? Он пятьдесят лет назад уже был трупом. Просто трупом, который умел заполнять квитанции и вовремя платить за коммуналку.
Это же надо додуматься прожить полвека мёртвым. Это талант. Особый, извращённый, великий русский талант умереть рано, но продолжать шевелиться, чтобы никого не беспокоить.
Я смотрю на некоторых вокруг. Им по 30, 35, 40. А они уже ходячие памятники самим себе. На них табличка «Здесь был человек. Умер в 27 от отсутствия смысла. Тело функционирует за счёт привычки и кредитных обязательств». И ведь не поспоришь. Потому что глаза... Глаза выдают. В них нет того, что было. Там теперь только отражение телевизора и пустота.
И что с этим делать? Да ничего. Потому что если ты в 25 ещё жив ты уже знаешь, что большинство вокруг мертвецы. И они очень не любят, когда кто-то живой напоминает им об этом. Живые раздражают. Живые пугают. Живые это укор их тихому, спокойному, могильному существованию.
Поэтому живых или убивают (морально, конечно), или они сами уходят. В другие города, в другие страны, в другие состояния. Или просто перестают дышать этим общим воздухом. А мертвецы остаются. Им хорошо. Им тепло в их могилах с подогревом от батарей центрального отопления.
Ирония в том, что могила в 75 это не грустно. Это, блядь, освобождение. Наконец-то можно перестать притворяться. Наконец-то можно просто лежать и не делать вид, что ты участник этого балагана. Наконец-то твоё внутреннее состояние совпадёт с внешним.
Вот такие пироги с котятами. Умирай, если хочешь, в 25. Но знай, что потом 50 лет ты будешь присутствовать на собственных похоронах в качестве почётного гостя. Каждый день. Смотреть, как тебя закапывают заживо под слоем быта, обязательств и чужого мнения. И аплодировать. Потому что так надо.
Показать полностью
Учителя
Ситуация, от которой хочется то ли повеситься, то ли записаться к психиатру с формулировкой «хочу понять, где у меня в башке кнопка “стоп-игра”». Бабушка — учительница. Мама — учительница. Девушка — учительница. Это не династия, блядь, это педагогический апокалипсис в отдельно взятом генофонде.
Я когда это осознал, у меня глаз дёргаться начал. Я сидел и думал это что, судьба? Карма? Или вселенная просто решила надо мной пошутить и отправила меня в пожизненное заключение под названием «Урок длиною в жизнь»?
Бабушка. Царствие ей небесное, но она даже на смертном одре, говорят, поправляла одеяло и приговаривала: «Ну-ка, выпрямись, не сутулься, в гробу ровно лежать надо». Это, блядь, не человек, это пожизненный классный руководитель, которого даже смерть не смогла отправить на пенсию. Я в детстве думал, что все бабушки такие с указкой в одной руке и с журналом в другой. Что все требуют «сдать дневничок» и грозят пальцем «Я твоей маме расскажу, как ты уроки не учишь!». Спойлер маме рассказывать не надо было. Потому что мама точно такая же. Она уже знала. Она, блядь, сама эти уроки задавала.
Мама. Учительница. Человек, который может найти ошибку в любом тексте, даже если это текст «С днём рождения, любимая», написанный на асфальте мелом. Она видит орфографические ошибки во сне. Я однажды написал ей эсэмэс: «Мам, я у друзей, буду поздно». Ответ: «У друзей? А где запятая? И почему "поздно" с маленькой буквы? Ты где вообще воспитывался?». Вопрос, блядь, риторический. Воспитывался я в школе. Круглосуточной. Без выходных и каникул.
И вот, когда я уже думал, что отсидел свой срок, что теперь-то я взрослый, самостоятельный, могу делать что хочу и писать хоть без запятых, хоть без букв появляется ОНА. Моя девушка. Знакомимся. Всё прекрасно. Глаза, улыбка, фигура, юмор. А потом я узнаю, где она работает. В школе. Учительницей. Начальных классов, блядь.
Я сначала не поверил. Думал, судьба надо мной просто смеётся. Но нет. Она всерьёз. И теперь я живу в аду, где у меня три учительницы. Это не отношения, это педсовет, который заседает круглосуточно.
Бабушка (когда была жива) звонила и спрашивала: «Ну как твоя девушка? Работает?». Я говорю «Работает, бабушка, учителем». Она: «Молодец. А ты её слушаешься? Тетради проверять помогаешь?». Я «Бабушка, ей 25 лет, она не проверяет тетради, у неё...». Бабушка: «Все учительницы проверяют тетради. Не ври старшим».
Мама, узнав, что моя девушка учительница, сначала обрадовалась. «Свой человек, — говорит, — поймёт нас». Я тогда не понял, что значит «поймёт нас». Теперь понял. Это значит, что они теперь говорят на своём языке. Я захожу на кухню, а там мама и девушка обсуждают, как двоечников перевоспитывать. Я стою, слушаю, и до меня доходит, они сейчас не про учеников говорят. Они про меня говорят. Потому что я для них — вечный двоечник по жизни. Который не выучил урок, не сдал вовремя отчёт, не принёс справку, не написал заявление. Им даже встречаться не надо — они на расстоянии чувствуют мой провинности и выносят вердикты.
— А он у тебя посуду моет?
— Не всегда. Приходится напоминать.
— А ты ставь условие: пока не вымоешь — гулять не пойдёшь.
— Пробовала. Говорит: «Я взрослый, мне 30 лет».
— А ты: «Взрослый, а ведёшь себя как Петя Иванов из 3-го "Б"».
И я стою за дверью и понимаю меня сравнили с Петей Ивановым из 3-го "Б". Которого я не знаю, но уже ненавижу. Потому что он, сука, тоже, наверное, посуду не мыл.
Вопрос, что за патология? Почему в моей жизни сплошные учительницы? Я что, в прошлой жизни съел методичку по педагогике и теперь отрабатываю? Или это такой изощрённый способ вселенной сказать мне «Ты так и не вырос, мальчик, поэтому мы приставим к тебе пожизненных наставниц»?
У меня девушка, когда мы ссоримся, не говорит: «Я обиделась». Она говорит: «Садись, будем разбирать твоё поведение. К доске пойдёшь?». И я реально, блядь, сижу и чувствую себя нашкодившим первоклашкой, которого вызвали к доске, а он не выучил стих. У меня ладони потеют. Я начинаю заикаться. Я ищу глазами, куда бы спрятаться. А она сидит, смотрит с этим своим учительским взглядом (бабушка точно так же смотрела, мама тоже) и говорит: «Ну? И что мы будем делать? Будем исправлять оценку или так и останемся двоечником?».
Я двоечник, блядь. В 35 лет. По жизни.
И вот я думаю, а может, это не патология? Может, это закономерность? Может, я просто выбираю таких женщин, потому что для меня нормальные отношения, это когда тебя воспитывают? Когда оценивают, ставят отметки, вызывают к доске и грозят двойкой? Может, я так и не вышел из детства, и мне просто нужна вечная классная руководительница, которая будет водить меня за ручку и говорить, что такое хорошо и что такое плохо?
Страшно то, что это работает. Я правда начинаю лучше себя вести, когда она говорит «сядь ровно» или «сделай уроки». Я правда стараюсь не опаздывать, когда она говорит «звонок для учителя». Я правда... блядь... я правда ученик. По жизни. Со справкой.
А они? Бабушка, мама, девушка — они просто выполняют свою миссию. Они приставлены ко мне вселенной, чтобы я не расслаблялся. Чтобы я помнил, что жизнь — это вечный экзамен. И пересдачи будут. Обязательно будут. Потому что двоечников, сука, не исправляют. Двоечников гоняют по кругу, пока они не выучат урок или пока не умрут. А смерть, как учительница со стажем, тоже, наверное, скажет: «Ну что, голубчик, двойка тебе. Останешься на второй год. В ад пойдёшь пересдавать».
Так что, если вы вдруг встретите мужика, у которого бабушка, мама и девушка — учительницы, не смейтесь. Просто знайте, перед вами пожизненный двоечник, который отбывает срок. Без права на досрочное освобождение. И единственное, что ему остаётся это тихо радоваться, что хотя бы каникулы есть. Летом. Когда школа закрыта. И можно на три месяца забыть, что ты ученик. А потом снова за парту. К новой учительнице. Которая, сука, будет ещё строже. Потому что опыт. Потому что бабушка. Потому что мама. Потому что... ну, вы поняли.
Показать полностью