Несколько раз перечитывал эту книгу. Я служил на 10 лет позднее автора и совершенно в иной локации, но просто поразительно, насколько много общего у нас было с его службой. Вплоть до Андрюши Торопова — призывника, от несуразности и негодности к армии вешались все, от сержантов до командира части. И как его батя, совершенно нормальный мужик, на присяге им сказал «Я с ним 18 лет мучался, теперь вы два года помучайтесь. А я отдохнуть имею право». У нас тоже был такой, мальчик-казах из Оренбургской области… По злой иронии судьбы, он достался именно мне во взвод. Его ФИО полностью я помню до сих пор, хотя уже 26 лет прошло. Чтобы вы понимали…
Командование части разрешило на период новогодних праздников взять по два увольнения, но с несколькими условиями:
Они не должны идти подряд.
Не должно быть ночевок.
Пить нельзя.
Я сходил 2 января 2012-го, прекрасно провёл день с родителями и бывшей девушкой, вернулся в часть вовремя, доложил о прибытии и всё нормально.
Следующее увольнение должно было быть 6 января, чего я, собственно, и ждал.
Режим у нас был расслабленным: подъём в восемь утра, развод, иногда работа на пару часов (чаще всего чистка снега). Потом телик, фильмы, сон и прочее.
Но тут случилось неожиданное...
3 января в увольнение пошёл ефрейтор Б.
Вернулся ефрейтор Б в 22:00, хотя должен был вернуться не позже 19:00, и был он в говно, прям вот в полное и бесповоротное.
Наш взвод выстроился по стойке смирно, впереди стоял ефрейтор Б, которого поддерживали двое солдат под руки. Ефрейтор Б был в трусах Calvin Klein и белой зимней военной рубашке.
Нас естественно выебли по полной программе, но тут ефрейтор Б смачно харкнул прямо на взлетку и заявил, что он всех в рот иба́л, потому что у него Новый год и всем остальным дорога туда же.
Сначала устроили игру «Подъём-отбой» примерно до трёх часов ночи (ефрейтор Б тоже участвовал, правда часто падал и ругался матом).
А профилактика алкоголизма выглядела так:
Всему взводу запретили курить (хотя курили, но осторожно);
Все увольнения отменены, несмотря на парней, кто вообще ни разу не успел сходить;
Мы целый день чистили снег до асфальта и выравнивали кантики;
Каждый день проходили занятия физической подготовкой, включая ночную;
На приём пищи выделялось пять минут;
Программу «Время» смотрели стоя (частенько приходилось занимать положение «полтора»).
У ефрейтора Б были специальные задания: мыть туалеты, вывозить мусор, чистить канализации и прочие неприятные дела.
Самого ефрейтора Б вплоть до демобилизации не выпускали за территорию части.
Такое продолжалось около двух недель, а потом постепенно вернулось всё в обычное русло.
Да, мы не разбили ефрейтору Б ебальник,
Отношения остались нормальными, но с лёгкой ноткой недовольства.
Ефрейтор Б ушёл на дембель рядовым, хотя мог бы стать младшим сержантом.
«—Жалобы какие имеются?» — каждое утро на разводе спрашивает нас взводный. В ответ на наше молчание поглаживает себя по животу и кивает: «—Ну и правильно! Жаловаться в армии разрешается лишь на одно — на короткий срок службы!» (С) «Кирза», Вадим Чекунов.
Раз пошла такая пьянка... Моё предпоследнее место службы – ракетный дивизион в южных регионах нашей, тогда ещё, необъятной родины. Перевели к нам служить начальником расчёта старшего лейтенанта из Кандалакши. Это городишко южнее Мурманска. Как тогда говаривали: "Лучше служить на крайнем Севере Юга, чем на крайнем Юге Севера." Вот это про Кандалакшу. Сразу же после представления командиру дивизиона, старлей этот получил погоняло "отмороженный". Уж не знаю, как он там представлялся, но, обычно выдержанного комдива, спровоцировать на открытый негатив.... надо было постараться. Через пару дней старлей получил квартиру по договору в наших ДОСах (дома офицерского состава) и въехал в неё со своей супругой. По старой традиции он "выставился" офицерам и прапорщикам дивизиона. Приняли мы, как полагается, от души, но не до смерти. Разошлись по домам.
На следующий день разразился скандал. Начштаба соседнего артполка обвинил нашего вновь прибывшего брата по оружию в.... попытке изнасилования "евоной" (то бишь, начштабовской) супруги. Даже покрытый армейским мхом старшина дивизиона от удивления рот раскрыл. На его веку (а служить он начал, мне казалось, ещё когда была рекрутчина и забривали на 25 лет) такого никогда не было.
Ну потом конечно выяснилось! Под влиянием паров алкоголя, а так же отсутствия навыков ориентирования в ДОСах, где дома строились в особом строго выдержанном стиле и не отличались друг от друга ничем, наш старлей перепутал дома. Поднялся на "свой" этаж! Позвонил в "свою" квартиру и.... Дверь ему открыл мужик... в трусах!
Так что понять нашего Отелло можно! Психика не каждого мужика, особенно отягощённая парами спиртного, сможет выдержать такое надругательство. Интересно другое! Зачем старлей начал гонять ЖЕНУ начштаба по квартире с криками "Ах ты, проститутка!"
В общем, когда позже я посмотрел фильм Тодоровского "Анкор, ещё анкор!", я словно вернулся назад во времена моей службы и мне, как-то, было особенно больно смотреть.
Как я уже писал ранее служил я двухгодичником. В стройбате. Стройбат этот собственно говоря, ничего не строил. Солдаты работали в поселковой котельной кочегарами, на каком то минизаводишке отливали из чугуния водяные задвижки, так же трудились грузчиками на разнообразных овощных и промтоварных базах. Изредка, как правило под праздники, батальон занимался уборкой улиц, либо ликвидацией последствий праздничных шествий, сгребая в кучи пустые водочные и пивные бутылки и прочий первомайский мусор. Иногда, раз в году, рота посылалась разгружать эшелон с цирком, ну всяких там слонов, лошадей и прочий цирковой реквизит. Среди офицеров это называлось "послать роту качать слонам яйца". Но речь пойдет не об этом. А о са-а-а-амом начале моей армейской жизни.
Призвали меня в начале ноября, прямо на праздники. Я сперва из Норильска приехал в Новосибирск В нем в те времена размещалось командование Сибирского Военного Округа, в народе-Бундесвер. Из Бундесвера меня откомандировали в Барнаул, где стояла наша бригада. А оттуда уже-в Тюмень.
В Барнауле меня экипировали, то бишь выдали огроменную кучу обмундирования. Я даже не догадывался, что офицеру СА полагается столько одежды. Одних кальсон три пары.. Двое суток я под чутким руководством соседа по номеру в КЭЧ-евской гостиничке- молоденького лейтенантика медицинской службы пришивал себе погоны, петлицы и прочие знаки воинского различия. Занятие, доложу я, не из приятных-исколол с непривычки все пальцы. Одних погонов нужно было пришить жуткое количество-на шинель повседневную, на шинель парадную, на китель повседневный, на китель парадный, на плащ, на полевой бушлат, на ПШ... не говоря уже о пришивании на все это петлиц, протыкания звездочек в погонах.. Лейтенантик отнесся ко мне доброжелательно, поделился иголками, наперстком и зелеными нитками, и заодно проинструктировал как правильно по уставу нужно явиться в часть и доложиться начальству о своем прибытии к месту службы.
И вот настал тот дивный час моего прибытия. Замерзший как собака, с огроменным узлом с обмундированием нахожу свой героический 1808 ОСТБ. На КПП спрашиваю у солдата как пройти к начальству. Солдатик смерял меня скептическим взглядом, безошибочно определив во мне шпака. Иду в штаб. Раздевшись в коридоре, снявши шапку стучу в дверь, громко топая сапогами вхожу в кабинет комбата, отдаю честь и громко рапортую: Товарищ полковник! Лейтенант имярек к месту прохождения службы прибыл!
Комбат удивленно поднял глаза, как то невесело усмехнулся и буркнул:-к пустой голове руку не прикладывают, товарищ лейтенант...
Устроили меня временно в санчасти. Название хорошее-санчасть. Так и рисуются палаты, чистые простыни.. Ан нет. Санчасть представляла собою одноэтажную хибару с засыпными стенами (это значит, что стены сделаны к примеру из фанеры, внутрь насыпаны опилки) Воды, туалета и прочих излишеств в санчасти не было. Ночью температура падала ниже нуля, недопитый чай замерзал в кружке. Спать пришлось в полном обмундировании, включая сапоги, накрывшись сверху поверх надетой шинели одеялом и матрасом с соседней койки. Утром заявился я в свою первую роту. Представление ротному прошло как по маслу-при отдании чести шапку я оставил на голове...
Не успел я представиться, как выяснилось, что нужно уже бежать на утренний развод на плацу. Как выяснилось, моя должность называлась "заместитель командира отдельной строительно-технической роты по произвозству", проще-замкомроты, и у меня, как оказалось, на этом самом разводе было свое место по строевому уставу-слева от ротного. Стоим на плацу. Вдруг играет оркестр, все делают "смирно", я тоже. НШ, то бишь начальник штаба через весь плац марширует под оркестр навстречу комбату и зычно докладает:
-Товариш Полковник! Отдельный, 1808-й строительный батальон на утренний развод построен! Начальник штаба майор Захаров!
Комбат грузно поворачивается и молодцевато говорит:
Комбат произносит с прежним накалом: "В походную колонну! Поротно! Первый взвод первой роты прямо, остальные.......напра.....ВО!"
И тут батальон пришел в движение. Причем не в хаотичное, а какое-то упорядоченное. Все куда-то зашагали вокруг меня. Я заметался. На меня шикнули, кто то захихикал.. Заиграл оркестр, и я, под хихиканье личного состава в кильватере ротного куда-то там промаршировал по плацу....
В этот же день ротный провел меня по поселковым предприятиям, где трудились наши доблестные воины. Провел по отделам, представил. Потом сказал, что в мои служебные обязанности входит ежедневное посещение этих предприятий с целью контроля личного состава. Ну чтобы, значить, водку не пьянствовали, девок особо не портили, и всяких сталбыть безобразиев нарушали-но в меру. А так же я должен был в конце месяца получить на этих предприятиях справку об заработанных солдатушками денюшках.
На следующее же утро я отправился в обход. Сам. Захожу в бухгалтерию, здороваюсь вежливо, интересуюся, как мол тут мои солдатушки -ребятушки-работают?
И тут одна из тетушек, сидящая в отделе как то странно на меня уставившись произносит загадочную фразу: "Что смотришь? Не узнал? А вчера, когда дверь мне вышибал и кричал Мамаша открой-узнавал, да? Какая я тебе Мамаша?"
Я от неожиданности растерялся, заблеял что то типа "Вы меня очевидно с кем то перепутали.." В ответ она, грозно привстав со стула сказала-вот приду сегодня в батальон комбату пожалуюсь-ты у меня, женишок, попляшешь!!
М-да.. ситуация.. Иду в роту, к ротному, рассказываю эту историю, преследуемый каким то гаденьким внутренним чувством, что изложение мое носит какой-то оправдательный характер. Ротный задумчиво потер подбородок и спросил:-а это не ты ей дверь ломал? Услышав мои яростные заверения о непричастности, он промолвил:-"Тогда это Шишел, больше некому"
Шишлом называли за глаза командира второй роты капитана Шишлакова, как выяснилось очень эрудированного и приятного в общении офицера, если б не одно "но"... Шишел пил страшно, все что горело, и допиваясь до совершенно нечеловеческого состояния мог вытворить такое, что потом на трезвую голову в его голову даже прийти не могло. За что и был разжалован из подводников в стройбат. Ротный говорит:-ты сходи к нему, расскажи все, может он? А то придет эта тетка жаловаться, укажет на тебя комбату-насидишься на офицерсмкой губе всласть, ты ж только второй день на службе, тебя ж никто не знает-алкаш ты или нет...
Иду к Шишелу, пребывающему с похмелья (потом я выяснил, что он всегда в нем пребывал), рассказываю. Шишел как то напрягся и сказал:-Не, не я. Я вчера не пил. Ну чтож, делать нечего, сижу жду дневного построения.
Ровно в 14-00 офицеры строятся перед штабом. Выходит комбат. Со стороны КПП солдатик ведет мою знакомицу прямо к нам. Подходит, что-то на ухо шепчет комбату, поворачивается к офицерскому строю и показывает пальцем на ...... командира третьей роты майора Артеменка!!!!
Комбат мрачнеет лицом и командует:-майор Артеменок, ко мне! Артеменок мелкой рысью подбегает к комбату, они отходят подальше от строя-нельзя офицеров ругать в присутствии других офицеров и подчиненных. Доносятся обрывки "позор!...честь офицера советской армии!!!..... целый майор, а не может..... будете лично дверь менять, товаприщ майор!!!... принесете мне расписку..."
Майор Артеменок как побитая собака возвращается в строй. В последствии выяснилось, что в соседнем подьезде проживала майорская полюбовница по имени Маша, и майор спьяну попутал подьезды, и ломясь в дверь кричал вовсе не Мамаша, а Маша!
На следующий день ко мне подошел Артеменок и спросил застенчиво-много ли народу знает о прооизошедшем. Я честно ответил-весь батальон. Не от меня
P.S. Этот пост написан лично мною много лет назад, в 2008 году. Любителям поискать следы ИИ, поймать меня на вранье-не тратьте время
Интересно, а в этом году Путин снова проигнорирует эту дату и не поздравит данный род войск? Поздравление всех основных родов войск можно проследить каждый год его правления с завидной регулярностью, а вот с днём РВНС его поздравлений нет. Не буду уподобляться ему и поздравлю всех причастных: После нас тишина! Как тех кто служил давно
Захотелось ответить постом с заголовком "Когда кончается еда", но возникает сильное противоречие - еда в нашей части имелась всегда в изобилии и по расписанию. Просто несмотря на это малосъедобное армейское изобилие, жрать хотелось всегда и всем, утром, днём, вечером и ночью, и молодым и дембелям. Особенно напрягало два фактора - строгая норма на белый хлеб (по одному куску на завтрак, обед и ужин) и ненормированный отвратительный грязно-серый, тяжёлый как кирпич хлеб, который камчадалы должны помнить, я видел его на прилавке гражданского магазина, он так и обозначен был на ценнике - "Хлеб 98%". Чего там было ещё 2% узнать не удалось и не знаю до сих пор. А без хлеба какая еда?Ни масло не намазать, ни сало положить... Короче опишу комичный случай, который я и вспомнил, прочитав исходный пост. Если очень коротко, то мы, молодые солдаты, воровали хлеб в свинарнике у свиней... Звучит забавно? Стрёмно? Постыдно? Да! Вот так оно реально и было. И вкусно. Можете смеяться. Разверну теперь тезис. Был в нашей небольшой части свой свинарник, в котором несли службу десятка полтора свинюшек спортивного телосложения, которые тоже как и мы, всегда очень-очень хотели кушать. Иной раз, находясь в наряде по парку, нарвёшь им просто травы, каких-то листиков, кинешь, хавают за милу душу. Я, как городской житель, и не подозревал, что хрюшки траву едят, они ж не коровы! Однажды, не издевательства ради, а из жалости, бросили им типа поиграться нарезанные на мелкие квадратики кусочки резины из автомобильных камер, оставшиеся от самодельной боксёрской груши и я не поверил своим глазам - боевые поросятки их сожрали. Короче голод терзал не только нас. Было совершенно очевидно, что отцы-командиры, принявшие решение организовать свинопроизводство не учли, что отходов с солдатской столовой не будет, а кормить их чем-то надо. Поэтому, видимо по договорённости, к нам на территорию иногда заезжал ЗиЛ-555 самосвал и вываливал около свинарника кузов брака и некондиции прямиком с хлебозавода ещё горячие булки белого хлеба, какие-то коржики, рогалики, кексы, рулеты с маком и прочие лакомые вкусняшки. Для посвящённых, а это дежурный в штабе и наряд по парку, данное событие приравнивалось к царской трапезе и никак не меньше. Вдобавок к хлебной некондиции иногда откуда-то привозили брикеты промышленного комбижира, на котором можно было худо-бедно жарить тот самый несъедобный 98%-й серый хлеб. Но самая гастрономическая фишка была тогда, когда мы уже сами, работая на выезде на рыбзаводе, привозили себе и нашим поросятам по две-три 200-литровые бочки деликатесов из потрохов красной рыбы и на ужин вся 2-я рота кушала бутерброды с красной икрой, а ночью жареные молоки. Но это уже другая история.
Однажды сумрачным декабрьским днём 40 лет назад у нас закончилась вода.
«Беда какая! - саркастически заметит кто-нибудь из читающих. – Зайди в магазин да купи, или закажи доставку. В крайнем случае на ключ можно сходить или на ближайшую речку». И он будет чертовски прав! Где-нибудь в Перми или, скажем, в Новосибирске люди так и делают: заказывают воду в водовозках или сетевых маркетах, а то и покупают в ближайшей «Пятёрочке». Вот только что было делать нам - четырём бойцам роты электро-технических заграждений, сидящих на точке посреди бескрайней казахской степи? Без сотовых телефонов (их еще не было), без доставки (которой тоже не было, да и кто бы разрешил их пускать на охраняемую территорию).
***
О том, что воды нам не хватит на всю неделю несения боевого дежурства по охране шахтной пусковой установки ШПУ (она же «точка», она же «площадка», она же «боевичок») мы поняли сразу, когда приехали на смену караула. 200-литровый бак, стоящий в подсобке оказался практически полностью пустым, а имевшихся в наличии 10-15 литров явно не хватало на неделю жизни на точке. Высказав предыдущей смене свои соображения о том, что негоже оставлять боевых товарищей в столь плачевной ситуации, мы заступили на дежурство. Ну а что делать-то? Можно хоть сколько ругать молодняк за то, что они не заказали воду в свою смену, вот только воды-то нам это не принесёт.
Первым делом, естественно, заказали воду, поскольку вся вода на площадках была привозной. В ответ нам посоветовали проявить армейскую смекалку и потерпеть дня четыре, поскольку ради одной площадки гонять машину с цистерной никто не будет. Хорошо проявлять смекалку в заснеженной декабрьской Перми с её Камой, десятком мелких речек да полусотней родников. Но попробуйте проявить смекалку посреди степи, когда до ближайшей реки Сырдарьи порядка 40 километров, а родников в тех местах отродясь не бывало. Да и со снегом, прямо скажем, были откровенные проблемы, поскольку снега на Байконуре не очень-то много бывает. Но четыре дня – это четыре дня, пришлось изворачиваться.
Оставшуюся воду мы сумели растянуть на два дня, сэкономив на умывании и бритье, но к вечеру второго дня наступил кризис, когда последняя вода из бака была вычерпана кружками и даже ложками. Наступил сухой сезон. Первое что мы решили сделать – набрать и натопить снега, и вот тут начались первые проблемы.
Вот столько примерно снега и бывало на Байконуре всю зиму. На фото не я, но мой хороший друг, однополчанин и сокурсник Олег (мы втроём с одного курса геологического факультета ПГУ в одной роте служили - третьим был Ян, командир моего отделения)
Снег-то уже выпал, вот только было его настолько мало, что наскрести хотя бы ведро, не набрав при этом полведра песка было практически нереально. Путём долгих поисков мы всё же нашли лощинку, набитую, как нам показалось, первоклассным снегом. Забив два ведра снегом, мы поставили его на электроплиту, чтобы растопить. То, что предстало нашим глазам спустя полчаса сложно было назвать водой: буроватая мутная жижа с огромным количеством песка не вызывала у нас ни малейшего желания её пить. И даже прикасаться к ней было боязно – всё же не настолько мы ещё обсохли, чтобы начать пить подобную жидкость.
Не знаю кто первый вспомнил, что на площадке должны быть пожарные ёмкости: воду в них наверняка закачивали ещё в те незапамятные времена, когда по Байконуру гуляли Сергей Королёв и Юрий Гагарин (хорошо хоть не мамонты), но она там была! Наверное…
Первая пожарная ёмкость (большая цистерна, вкопанная в землю по самый люк) оказалась открытой и пахло из неё, как из бесплатного туалета на железнодорожном вокзале. Не вкусно пахло. Совсем. Зато вторая цистерна порадовала нас закрытой крышкой и отсутствием явных запахов, а звонкий бульк от брошенного камешка сообщил о наличии в ней воды.
Дело оставалась за малым – набрать оттуда воды. Мы быстро соорудили крючок из толстой алюминиевой проволоки (в те времена алюминиевую проволоку можно было найти практически везде и только в 90-е годы сборщики металлолома очистили от неё все наши леса, поля и города), подвесили на него ведро и опустили в цистерну. Воду набрали легко, но на подъёме крючок разогнулся и наша добыча рухнула вниз. «Минус один!» - подумали мы, и обмотав проволоку вокруг ручки второго ведра, опустили его в цистерну. На подъёме проволока выдержала и не разогнулась, она просто выскользнула из рук державшего её бойца. «Плюх!» - сказало ведро, передавая большой привет нашим надеждам.
Дело отчётливо запахло керосином. Мы остались не только без воды, но и без вёдер и ещё неизвестно, что было хуже: потерпеть пару дней без воды или получить выговор за потерянное имущество. Тем более что светило нам сейчас и то и другое, причём одновременно.
В общем, нужно было лезть в цистерну.
Хорошо, конечно, забраться в холодную цистерну с водой посреди жаркого лета, когда на улице не продохнуть от зноя. Гораздо сложнее делать это в декабре, когда на улице стоит хоть и не очень сильный, но всё же мороз. -10° - вроде бы и не много, но вполне достаточно чтобы успеть задубеть, пока бежишь от цистерны в караульное помещение. Хорошо что кто-то вспомнил о комплекте офицерского ОЗК, хранящегося в аккумуляторной.
ОЗК – общевойсковой защитный комплект, одежда, служащая для защиты личного состава армии в военное время от химических и ядерных атак, а в мирное время - для развлечения сержантского состава (тот, кто выливал пот из сапог ОЗК после марш-броска в полной выкладке, меня поймёт).
Кто в таком бегал?
Стандартное армейское ОЗК - это зелёный прорезиненный плащ с капюшоном и длинные сапоги-чулки, крепившиеся на поясном ремне. Для путешествия вглубь цистерны он не годился, поскольку воды в ней явно было больше, чем «до пояса». А вот офицерский (может и не офицерский, но мы его тогда называли именно так) ОЗК вполне подходил под наши задачи, поскольку представлял он собой прорезиненный комбинезон, доходящий практически до подмышек, соединённый с сапогами в единое целое и короткой куртки с капюшонном из того же материала. Мечта всех рыбаков и сплавщиков, самое то для погружения в глубины пожарной ёмкости.
Не берусь утверждать, что именно такой, но очень похожий
Погрузиться в воды цистерны вызвался я. Видимо то самое место, что чаще всего отвечает у нас за тягу к приключениям, никогда не давало мне сидеть спокойно, ну а уж пропустить такое приключение?! Да никогда в жизни. Натянув на себя ОЗК я спустился в цистерну, благо для спуска в неё имелась приваренная к люку изнутри короткая металлическая лесенка. Воды в ёмкости оказалось немного, чуть выше пояса, и что самое главное – в ней было довольно тепло. Видимо из-за того, что ёмкость была засыпана землёй. Искать потерянные вёдра пришлось практически вслепую: на дворе насупил вечер, а у нас в карауле по какой-то таинственной причине отсутствовал фонарь, хоть и числился в караульном имуществе. За что нам каждый раз писали замечания в журнал несения боевого дежурства, от которых фонарь, как ни странно, на точке не появлялся.
В общем, ориентируясь в пространстве при помощи ног и рук я довольно быстро собрал весьма неплохой урожай самых разнообразных ёмкостей, утопленных в цистерне: 5 вёдер, пару кастрюль и один здоровенный армейский чайник. Видимо мы были далеко не первыми, кто пытался пополнить запасы воды из пожарной ёмкости. Все вёдра и кастрюли я заполнил водой и передал ожидающим меня наверху бойцам, после чего выбрался сам и со всех ног кинулся к караульному помещению – мороз к ночи усилился и мне совсем не хотелось замерзнуть на полпути к тёплому помещению. Добежал я успешно, хотя последние шаги делал уже как терминатор Т-1000, попавший в жидкий азот – мокрый ОЗК начал дубеть на морозе и двигаться в нём становилось всё сложнее.
Но мне всё же удалось добраться до спасительных дверей в карпом, где уже ждала кружка с горячим чаем из набранной в цистерне воды.
Вполне, кстати, питьевой. Хотя сырой я бы её пить не стал. Зато теперь у нас была вода, так что теперь мы могли продержаться до подвоза новой воды из части.
P.S. Как-то очень неожиданно вспомнилась история из далёких армейских времён - надеюсь вам она понравится не меньше, чем мои геофизические истории или виммельбухи ))) Жду ваши комментарии - очень уж они помогают писать лучше и интереснее.
