Константин поднес к тонким губам белую салфетку и слегка их промокнул. На поверхности салфетки осталось крошечное пятнышко соуса. Взгляд его серых глаз из-под строгих очков без оправы был умным, доброжелательным и проницающим до костей.

- Мой дорогой друг, не правда ли, здесь превосходные завтраки?

Наталья, миловидная, но излишне нервозная брюнетка лет двадцати пяти, натянуто улыбнулась и сделала осторожный глоток кофе. Она не любила кофе, но неизменно заказывала его, потому что «так принято». Попытавшись скрыть разочарование, она ответила:

- Да, вы правы, все просто чудесно. Эта обстановка… (слишком шумно и суетно), этот интерьер… (будто бы я попала в каталог IKEA), эти блюда… (за стоимость сырников вполне можно заправить автомобиль). Я восхищена новым подходом к нашей терапии.

Константин вытащил гигиеническую салфетку, развернул и тщательно протер кисти рук. На нем был строгий пиджак, белоснежная рубашка была застегнута на все пуговицы. Он смотрел на Наталью с вежливым интересом натуралиста.

- Что вы, наша терапия остается в прежнем ключе. Это всего лишь ни к чему не обязывающий утренний ритуал, который вы любезно согласились разделить со мной. Официант?

Худощавый парень с вытянутым лицом и дредами, собранными на затылке, быстро обернулся на звук голоса. На его груди висел бейджик «Олег». Константин слегка склонил голову и обратился к нему:

- Олег, будьте добры, принесите счет.

Официант на секунду растерялся. Взглянул на Константина, чей возраст, не смотря на подтянутый вид, явно превосходил возраст спутницы на несколько десятков. Но на дочь с отцом они явно не походили.

- Эм… Вас вместе посчитать? – спросил официант. 

Наталья ссутулилась, будто заранее подготовилась к чему-то неприятному и медленно потянулась в сторону сумочки. Константин легким движением остановил ее:

- Олег, конечно же, посчитайте вместе, - Константин улыбнулся чуть шире, чем следовало, продемонстрировав слишком ровные передние зубы. Его улыбка несла легкий оттенок превосходства, как бы говоря официанту «человек, который способен установить пару зубных имплантов, способен на многое».  Наталья выдохнула с облегчением.

- Да что вы, Константин Александрович, не стоило, я и сама могу, ей Богу - вяло и не слишком убедительно начала протестовать она. Взгляд женщины из-под челки оставался боязливым, словно мужчина напротив передумает, выйдет из-за столика и ей придется все расхлебывать. Константин выровнял вилку относительно ножа на своей тарелке и сказал.

- Не стоит беспокоиться, мой дорогой друг. Я только рад угостить вас. А сейчас позвольте откланяться. Как бы мне ни было приятно ваше общество, меня ждет еще одна встреча, которую я, увы, никак не смогу отложить.

Наталья смущенно потупилась, как маленькая девочка. «Регрессия», - подумал Константин. Впрочем, не только она… Страх быть наказанной, зажатость, подверженность чужому мнению. Сколько же чертей танцует на острие ножа. Константин вежливо кивнул, прощаясь. Во время завтрака он услышал и увидел достаточно, чтобы помочь Наталье найти дорогу к себе. Или хотя бы попытаться. 

***

В его методе не было ничего нового, сверхъестественного или невероятного. Обычно, чтобы «раскачать» клиента, требовалось от трех до пяти сессий. Но если пригласить того же клиента на завтрак, который ни к чему не обязывает, все становилось ясным, как июльский полдень. Манера поведения, мимика, речевые обороты. Константин, в отличие от многих коллег по цеху, не стремился растянуть процесс диагностики на долгие месяцы. 

Психолог не лукавил насчет встречи. Впрочем, тот, с кем он собирался увидеться, как раз никуда не торопился. Выйдя из кафе, Константин быстрым шагом прошел к своему кроссоверу, на ходу снимая автомобиль с сигнализации. Кожаный портфель с планшетом и документами он положил на пассажирское сидение. Пристегнулся, вставил ключ зажигания, зажал педаль тормоза и запустил двигатель. На пару мгновений прикрыл глаза. Ему было сорок три года. В этот день, ровно тридцать лет назад, двадцать восьмого ноября, на охоте погиб его отчим. Трагически погиб, — подумал психолог, и губы его в зеркале заднего вида скривились, будто он съел лимон.

Машина работала на холостых оборотах. Константин вслушивался. Так бывает с автоматическими лампами освещения. Если долго не двигаться, свет гаснет, и ты остаешься один в гулком темном коридоре. Все ощущения обостряются. Есть ли горечь утраты? Чувство вины? Желание «быть хорошим мальчиком»? Все исправить? Тишина.

Константин перевел рычаг в положение R, и, поглядывая в зеркала, стал осторожно сдавать назад. Он собирался выехать на Мориса Тореза, затем на развязку.  Его путь лежал на кладбище.

Столбик термометра опустился ниже двадцати пяти. Клубы выхлопных газов поднимались в искрящемся воздухе, как облака сахарной ваты. Константин включил радио, затем выключил. Радио отвлекало. Он посмотрел на свои руки на рулевом колесе и подумал, что руки – та часть тела, которая мало меняется с возрастом. Руки, научившись извлекать из гитары мелодию, будут помнить навык спустя годы. Интересно, чем руки убийцы отличаются от рук музыканта?

Константин увидел себя двадцатилетним парнем, в полупустом баре. «Тот бар держала моя подруга, и назвался он… «Хайзенберг». Да, именно так», - подсказал голос в голове. Тот голос, который не ошибается. Кто-то оставил акустическую гитару у стойки. «Я был так пьян, что не смог бы сам завязать шнурки. Но когда взял в руки ту малышку, пальцы сами вспомнили, что делать». Под кожей на шее у Константина перекатился кадык. Он почувствовал, как во рту стало сухо и горячо. Как говорят на собраниях анонимных алкоголиков, не поминай дьявола, он и не явится. «Но иногда дьявол не спрашивает разрешения».

Парковка перед воротами была пустой. Только УАЗ, очевидно, принадлежавший смотрителю и знавший лучшие времена, притерся в самом углу. Константин припарковался и вышел на мороз. Его руки были глубоко в карманах. Цветов он не принес. Снег поскрипывал под подошвами.

Он мог бы вспомнить дорогу с закрытыми глазами, хоть не бывал здесь давно. Да, раньше он нередко приходил на его могилу. Надгробный камень был простым, из мраморной крошки. Лицо, выгравированное не слишком умелой рукой по одной из старых фотографий, было тяжелым. Нижняя губа немного оттопыривалась, что придавало покойному сходство с огромным младенцем. Константин набрал слюну в рот так, будто собирался сплюнуть, но потом передумал. В этот момент он почувствовал, что не один.

- Иногда дьявол приходит без спроса. Да, мой дорогой друг?

Константин вздрогнул. Говоривший влез к нему в мысли. Он медленно повернулся. Мужчина был одет слишком легко. Светлое кашемировое пальто, непокрытая голова. Но не было похоже, чтобы он испытывал дискомфорт.

- Да. Он входит без стука. И берет все, что захочет, - хрипло отозвался психолог.

- Я думал, что знаю тебя, мой друг, - сказал мужчина в пальто, - но последние несколько лет ты не приходил. Что случилось?

Константин посмотрел в лицо собеседника. Слегка оттопыренные уши, ямочка на подбородке. Темные, изрядно отросшие волосы. Он был точно таким же, как три года назад. Он будет таким и через десять лет.

- Женщина, - отозвался Константин, и замолчал. Он не видел причин говорить что-то еще.

Мужчина понимающе закивал, вытащил из внутреннего кармана пачку «Кэмел», закурил. Предложил сигарету Константину.

- Я не курю.

- Да, и не пьешь. Судя по тому, что ты здесь, с той женщиной у тебя тоже не сложилось, верно? Я бы на твоем месте подумал над обетом безбрачия. Вишенка на торте. Что скажешь, друг мой?

- Скажу, что катись ты, - беззлобно ответил Константин. В первые годы, когда он приходил сюда, всегда чувствовал удовлетворение. Какую-то постыдную смесь стыда, ненависти и торжества. Сейчас это чувство ушло. На его месте осталась пустота, и Константин не знал, что с ней делать.

- Все так же помогаешь заблудшим овцам найти дорогу к стаду? – спросил парень.

Константин кивнул. Найти дорогу к себе, — сказал он мысленно.

- Ты никогда не задумывался, дорогой мой, что человеческий мозг похож на большой торговый центр. В нем есть широкие светлые коридоры. Но есть там узкие, темные туннели, заполненные взрывоопасным газом. Ты входишь в них, размахивая своим большим фрейдистским факелом…

Константин поднял руку, останавливая собеседника.

- Так, во-первых, в торговых центрах нет никаких туннелей, заполненных газом…

- А, во-вторых, кажется, мысль ты уловил, - перебил его парень.

Они помолчали. Константин посмотрел на низкое небо, вдохнул обжигающий воздух. Над головой с криком взлетела ворона.

- Как сестра? – спросил собеседник.

- А где «дорогой друг»? – сказал Константин, но все же ответил, - мы не общаемся уже пять лет. Когда я видел ее последний раз, она связалась с ублюдком, который варит. Предложила мне вмазаться. Я отказался.

Темноволосый глубоко затянулся:

- Я не одобряю, но могу понять. После того, что с ней стряслось, сложно остаться девочкой Элли, которая бежит по дороге из желтого кирпича. А что с матерью?

- Умерла год назад, - неохотно отозвался Константин. У него начинали мерзнуть ноги.

- Так и не простил ее? – спросил мужчина.

Константин закрыл глаза. Если не двигаться, лампы гаснут. И приходит тьма. И с тьмой приходит память.

«Нет, пожалуйста, нет!». Девочка кричит и пытается вырваться. «Я не хочу, отпусти меня!». В шкафу пахнет старой шубой, сквозь неплотно прикрытую створку видно, как монстр хватает его сестру. Константину скоро исполнится тринадцать. Он боится пошевелиться. «Не трогай меня, мне больно! Я НЕ ХОЧУ!».

- Не простил себя, - признался Константин.

Но голос, который никогда не ошибается, знает – именно мать привела в дом чудовище, когда ушел отец. Только он видел, что отчим делает с его сестрой. 

Психолог посмотрел на руки. Спустя тридцать лет, они помнят. Полгода ушло, чтобы уговорить отчима взять его на охоту. Войти к нему в доверие. Научить стрелять. Во тьме появляется светлое пятно. Это лицо его сестры. Он уже не может различить ее черт.

- Я хотел снести ему голову, но не все в жизни происходит, как хочется. Отдачей мне выбило плечо, я упал. Испугался, что промахнулся и он убьет меня. Но я не промахнулся.

Заряд дроби, выпущенный с близкого расстояния, разворотил отчиму живот. Когда мальчик Костя увидел эту картину, его вырвало. Отчим умирал долго. Он полз к нему, оставляя на свежем снегу собственные кишки. Он плакал и матерился. Он орал. Костя порадовался, что они уехали далеко и крики отчима никто не услышит. Он любил заповедные места. Спустя девять часов несовершеннолетнего, уже синего мальчишку рядом с остывшим трупом нашел поисковый отряд. Константин тоже должен был умереть там, на ноябрьском снегу. Порой ему снится, что так и случилось.

Собеседник положил руку Константину на плечо:

- Я был рядом, мой друг. Все эти долгие часы в лесу, когда ты думал, что один. Я уже тогда был рядом с тобой.

Константин вглядывался в лицо сестры. Она улыбалась. Глубоко, на самом дне колодца памяти, она улыбалась. Еще до того, как их бросил отец. Новогодняя ёлка. Разбитое крошево стеклянного шара. На счастье, - говорит мама.

Он видит себя нескладным, замкнутым подростком. Константин сидит в тесном кабинете школьного психолога. Женщина с бесконечно усталым, но добрым лицом, протягивает ему ручку и блокнот. «Но я не знаю, что писать». Она кладет руку поверх его ладони, и Константин чувствует, что рука у нее горячая и слегка влажная. «Это твой дневник. Представь, что пишешь письмо самому себе. Начни со слов – здравствуй, мой дорогой друг. И расскажи обо всем, что у тебя на душе».

Константин еще раз взглянул на лицо урода, который изнасиловал его сестру. Который не должен был появиться в их жизни. «Но дьявол не спрашивает разрешения». Мужчина в пальто почти докурил. Константин сказал:

- Я пришел попрощаться. Спасибо, что помог мне выжить.

Мужчина сделал жест, будто приподнимал шляпу:

- Самое время начать учиться жить.

Из оцепенения Константина вырвал голос старушки. По всей видимости, она пришла проведать усопших родственников.

- Эй, милок, все с тобой в порядке? – с беспокойством спросила бабушка, — я всякого навидалась, но ты уж не серчай, сам с собой разговариваешь, как помешанный какой. Она была укутана в шерстяную шаль. Константин улыбнулся:

- Да, просто по гарнитуре общаюсь, - ответил он и поднес палец к уху. Старушка удалилась, бормоча под нос. Вряд ли она поняла про гарнитуру.

Константин почувствовал, как руку обожгло, и в сугроб упала прогоревшая до фильтра сигарета. Порой, если ангел-хранитель не приходит на твой зов, его следует придумать.