Я вижу, как Свет покидает меня, как тьма сгущается вокруг, тушит свечи и факелы. Крепкими пальцами зловоние держит меня за глотку, а тени шепчут мне о возмездии, которое вскоре должно настигнуть меня. Они шепчут, в красках описывая муки, что мне предстоят: безумие, голод, забвение. Моих ног касается холод могилы, но я знаю – погребения не будет. Я останусь тут, в темноте, если не смогу победить…

* * *

Впервые про дом старика Урии я узнал, еще когда был мальчишкой в приюте. Это было беззаботное время, и многие кошмары, которые творились на улицах Норфельда, были для нас такими же байками, какие мы травили по ночам, когда не хотелось спать. Спасибо сестре Анжелике за попытку дать нам детство в это ужасающее время.

Дом этот находился за чертой города, но не был частью какой либо из деревень – мрачное, двухэтажное строение стояло особняком от любых населённых пунктов, что, как мне кажется, и служило поводом для слухов и предрассудков, связанных с этим местом и его хозяином.

Поговаривали, что старик Урия был владельцем дурного глаза и скверного характера. Вся семья избегала его, а всякий, кто желал старику зла вскоре умирал в страшных муках.
Конечно, последнее, о страшных муках, было красочным преувеличением. Во всяком случае, я надеюсь на это. Поговаривали, что сначала помер сын Урии, желавший смерти предку – он поперхнулся косточкой и задохнулся, а ту самую косточку, вставшую поперёк горла, так и не смогли найти. Его невеста, не выдержав утраты возлюбленного, повесилась на ветвях тополя, который Урия приказал посадить возле могилы сына, а после засадил тополями все вокруг своего дома.
Злой рок пронёсся по семье Урии, отправляя каждого в родовой склеп один за другим, и последним к ним присоединился и сам старик. Говорят, что его могила пуста, потому что тело не смогли найти. Когда жандармы, ещё до Темнейшего Времени, пришли проведать старика, входящего в городской совет, то не нашли в доме ничего, кроме подгнившей мебели, пыли, и стойкого запаха разложения. Почему и решили, что это Урия приказал долго жить.

Искать его никто не собирался. Более того – многие вздохнули спокойнее. Ах, если бы тогда Церковь имела столько же власти, что и нынче! Тогда бы такие скверные личности не отравляли город и жизнь праведников своим присутствием.
Я выбрал этот дом своим обиталищем по многим причинам. Кажется, он подходит мне идеально: дурная репутация места отвадит гостей, а тех, кто сунется, вряд ли решатся искать здесь. Сам же мистический дух, что пропитал это место – это же та самая зловонная клоака, в которой Спасителю пришлось зализывать раны и готовится к большому бою с Темным Владыкой. А раз я иду по стопам Спасителя, то и мне не стоит чураться подобных мест. Воняющих запретным, оккультным духом из каждой щели, проклятых Престолом и честным людом.

Я очищу это место, а за ним – Норфельд. Солнце и Свет вернутся в эти топи безбожия. Мне всегда казалось странным, что сестра Нэн не видит очевидного. Те болота, в которых тонули люди в писании – это и есть наш город! Только трясина эта не буквальная. Достаточно поднять глаза вверх, чтоб увидеть – мы уже под толщей чёрной жижи, не пропускающей свет, опустившиеся на дно грешники, даже не пытающиеся вернуться к свету. Сколько раз я сидел в чулане за эти слова. И кто из нас ещё слепец?

Я слышу голоса ангелов. Тихие, мучительно далёкие. Они зовут меня, я точно это знаю, хоть и не могу разобрать слов. Каждую ночь, перед сном, закрывая глаза я слышу шепот, который зовет меня к свету и Престолу. Я не могу ему сопротивляться. И не хочу.

Впервые я задумался об этой славной миссии, когда Рудольф уговорил меня бежать из приюта. Там мы встретили Их – маленьких заблудших овец, не ведающих, что творят. В какой греховности прозябают, нарушая завет за заветом, не видя Света и не веря в его существование. Я уговорил Рудольфа уйти оттуда, и он послушал меня, хоть и не сразу. Мы двинулись в Мейнхольд, но по пути случилось страшное – ужасное порождение тьмы, уродливая насмешка над человеческим естеством набросилась на нас. То было подобие человека, но с неестественно длинными руками и ногами, перемещающееся на четвереньках, с бронзовой челюстью полной таких же блестящих клыков. Руд защитил меня ценой своей жизни. Неживая пародия на человека растерзала его у меня на глазах, упиваясь болью и кровью, купаясь в потрохах… а я только и мог думать о спасении души Руда. Знал, что ни одному лекарю не собрать его обратно, и лишь чудо сможет его воскресить. Но в Норфельде чудес не бывает. Тогда я взмолился и Престол ответил мне. Ангел спустился с небес, явился мне во всей своей неописуемой восхитительности. Предстал передо мной как ворох крыльев и глаз, для которых нет границ времени и пространства. Он был окружён десятью нимбами из чистого света, кружащими вокруг него, а когда он заговорил, возвещая меня о моей великой миссии, я увидел закрученный спиралью рот, будто рвущий само мироздание на части. От шока, навалившегося на меня за последние пару минут я упал без чувств. Когда же сознание вернулось, ни твари, ни ангела не было. Я не хотел верить в это, боялся, и пошёл в Мейнхольд, представившись моим другом.

Но какое я имею право бросать людей на произвол судьбы? Особенно, когда есть дети, не ведающие, что творят? Дети безгрешны, коль имеют в сердце веру. А если нет… то есть только один путь. Мученикам всегда открыты врата к Престолу. Мне больно делать это. Их слезы, будто скорбный жемчуг, душат меня. Пролитая кровь невинных навсегда въелась в кожу и разум. Я делаю больно, но это то, что должно быть сделано. Спаситель был твёрд, суров. Он знал что делает правильные вещи. Я тоже это знаю. И не могу себе позволить быть мягким.
Мне предстоит важное сражение. И победа над «Священным» окончит тёмные дни и покончит с тиранией бесконечных ночей.
Я долго готовился к нашей встрече. С тех самых пор как он назвал свое имя и всё встало на свои места. Я почувствовал это. Мы связаны, и в то же время по разные стороны, как Тёмный и Спаситель. Я увидел это в его красных глазах, ощутил, когда он раз за разом выходил за мной из тумана. Он не отступит. Не даст мне завершить начатое. Но, что более важно, ангелы нашептали мне, что его кончина – это тоже часть миссии. Он не отпустит ни меня, ни детей, которые не должны жить в этом месте. С Августом должно быть покончено.

Спаситель собрал свою армию Верностей, и я тоже. Мне долго не открывался секрет, кто бы подошёл на эту роль, пока ко мне не явился, не без помощи небес я думаю, Мика. Это добрый и удивительно преданный пёс, дворняга, чудом вымахавший до размера телёнка. И тогда я понял, что за армию я должен собрать.
Так в доме появились и Габи, и Раф, и Ната. Моя маленькая и удивительно верная армия. Я уверен – это посланники Света на помощь мне. Они сразу понимали мои слова и желания, выполняют приказы безукоризненно. Щенки Наты стали прекрасным подспорьем моему благому делу – дети перестали слушать зов музыки, но щенки справляются даже лучше.
Когда все началось, я готовил инструменты, свою кошмарную коллекцию к новой вылазке. Здесь были и пилы, и клещи – неизменные спутники моих праведных походов. В углу, на столе лежал поднос, на котором я раскладывал зубы, вырванные наживую – еще с приюта, когда у меня заболел зуб, врач вырвал его, и на всю жизнь я запомнил ту ни с чем не сравнимую боль. И если я хочу быть уверен, что смерть была мученической, то не могу даже представить иного способа. Этими же зубами я отдаю дань уважения детям, что пережили ужасные муки – из их зубов я делаю четки, уже ставшие невероятно длинными. Каждую ночь я сажусь перед окном и возношу молитвы престолу, перебирая зуб за зубом за упокой душ: один зуб – одна молитва. Это длится часами, но так должно быть. Я знаю это.
Все произошло внезапно. Сначала я услышал лай Габи, сторожившей убежище, но, что хуже, он быстро обратился в жалобное скуление, а после и вовсе в захлебывающийся хрип, пока не стих. Даже не помню, как я спустился с чердака, где всё прятал – лестница пронеслась под ногами будто сама собой, коридор дома словно вилял по своей воле. Однако, стоило мне подойти к окну, из которого я мог бы увидеть, что произошло, тело моей собаки пробило стекло и с брызгами осколков навалилось на меня, сбивая с ног.

У бедной Габи была сломана спина. Позвоночник торчал из колтунов окровавленной шкуры. А в её пасти я обнаружил листок из Писания, описывающий встречу Спасителя с Темным. На нем углем было написано «выходи».

Через миг я уже оказался на улице. Это словно произошло через секунду после того, как я увидел, что Он сделал с моею верной Габи. Она не заслужила этого, но Он заслуживает то, что я собираюсь с ним сделать. На улице, среди хаотично посаженных тополей, я увидел Его. Вдалеке, у самого края владений Урии, темная фигура маячила на фоне темно-зелёного моря крапивы и темных, как кусок ночи, туч. Я свистнул, подавая сигнал своим верным псам, и те бросились из дома в погоню, а я повременил, пуская их вперёд себя. Заодно проверил, со мной ли мой нож – мы начали всё с дуэли на ножах. Ею и закончим.

Но моя армия не достигла цели. То слева, то справа, я слышал предсмертные визги. Мику я нашёл на полпути. Он угодил в яму с кольями, и смотрел на меня, ожидая помощи. Я видел, как около семи кольев пробили его тело.

Прости, друг, я не могу тебе помочь, но могу отомстить, заставить пожалеть о содеянном. Обещаю.

Когда я выбрался из парка, Августа там уже не было, но на одном из деревьев, прибитым гвоздём я нашёл рисунок на листке из Писания. Святотатство! Коряво и по-детски поверх текста были нарисованы ворота. Сначала я решил, что он издевается, рисуя врата к Престолу, но это оказалось не так – это были ворота в Норфельд. Не зря внутри все было закрашено чёрным.

Если Он затеял какую-то игру, то я приму правила. На моей стороне свет и праведность, и никакими уловками не одолеть меня. Норфельд встретил меня привычной сыростью и туманом, но, что более меня заботит – смрадом грехов и темных сил, царящих в нем. Моя миссия окончит это темное время. Даже колдовскому туману не под силу меня остановить – он подчиняется моей воле, всегда выводя туда, куда мне нужно. Тьма уступает святости, и колдовству не под силу запутать праведника.

На воротах я замечаю новую подсказку этой зловещей игры – мелом на досках нарисованы множество стрелок указывающих на дом неподалеку. А уже на нем новые стрелки – в проулок. Очевидная ловушка. Я ступаю медленно, озираюсь, ожидая коварного удара в спину, но вместо него получаю лишь тягучее, тревожное и изматывающее ожидание.

Прерывается моя тревога, когда в конце проулка, возле самой кромки сгущающегося тумана, я вижу Его. Темная, слегка сгорбленная фигура в чёрной, как сам грех, мантии. Он ждёт меня, ждёт, когда я его увижу. И стоило мне двинуться к нему, как он попросту исчезает в земле, вновь вызывая во мне тревогу. Что за темным силам я бросил вызов? И как мне с ними бороться?

Но я не могу отступить. Не могу дать слабину. Всё было не зря.

Подойдя к месту, где стоял Август, я обнаруживаю секрет, и не могу сдержать смешка над самим собой: моё воображение вкупе с тревогой играет злые шутки. На мокрой мостовой я обнаружил открытый люк в канализацию, которой и сам, порой, пользовался. Вокруг отверстия, как и на воротах, нарисованы множество стрелок, призывающих меня спустится в темное, смрадное царство, как и Спасителя когда-то. Теперь история повторяется, и, более того, движется к неминуемому счастливому финалу. От Света солнца и Престола меня и этот падший город отделяет только последняя битва.

Лестница, вмонтированная в красные кирпичи подземелья насквозь мокрая и грязная, но я не брезгливый. Меня ведёт стремление к победе и спасению, и некогда мне думать о подобных мелочах. Уже внизу, когда лестница кончается, я подбираю один из множества зажжённых факелов, и следую стрелкам, ведущим меня.

Факел разгоняет сгущающуюся тьму. Где то под ногами, закованная в кирпичи и бетон журчит подземная река, отравленная нечистотами.
-Выходи! Я здесь! Покончим с этим! Норфельд будет свободен от страха! – кричу я во тьму и она отвечает мне.
-Тут ты прав… - слышу я мужской голос и озираюсь, освещая тёмный тоннель факелом. Голос этот слышится одновременно отовсюду – и из темноты тоннеля, и совсем рядом, на границе скудного света огня. Сама тьма говорит со мной.

Я озираюсь, машу факелом, словно Август стоит позади меня и я готов ударить его пылающей деревяшкой. Но сзади никого нет. На стене я замечаю новые стрелки заманивающие меня в лабиринт грязи, влаги и плесени.
-Иди ко мне, - слышу я снова шипение Тёмного.
-Хватит бегать, выходи! – кричу ему в ответ я, но слышу только тишину.
Видимо, чтоб встретиться, придётся идти.
Под ногами хлюпает гнилая жижа, нос привык к запаху. Или просто я приучился его не замечать? Тоннель предательски петляет, заставляя подземную реку течь под не-естественными для неё углами. Поворот, снова поворот. Я стараюсь запомнить свой путь, чтоб выйти после.

Может, стрелки меня дурачат?
Мои спутники – треск горящей промасленной тряпки на факеле и журчание подземных вод. Стараюсь идти аккуратно, чтоб при неверном шаге не поскользнуться на гнилой жиже и не свалиться в ядовитый поток. За новым поворотом меня ждёт длинный тоннель, на одной из сторон которого, примерно через каждые десять шагов зажжены огни. Здесь тоже течёт река и кажется, что этот коридор бесконечный – даже в дали я вижу маленькие точки – огоньки.

Пара шагов, и мой факел тухнет. Внезапно, без предупреждения, словно задутая кем-то свеча. Я пытаюсь зажечь её от факела на стене, но тщетно – дерево и тряпка не занимаются, как бы я не пытался. Что хуже – деревяшка намертво прилипла к моей руке. Колдовские чары не дают мне её отбросить прочь, взять в руку оружие. Так что потухший факел станет моим мечом в борьбе со тьмой!

Вдали, там где достает тусклый свет крайнего факела висящего на стене, я замечаю тёмную фигуру. Она стоит неподвижно, будто смеётся надо мной, не желая принимать бой. Что ж. Я подойду сам. Отведя руку с деревяшкой чуть назад я бегу вдоль журчащей подземной реки к врагу. Победа будет за мной! Удар, и на потухший факел наматывается тряпка, оставленная трусливым Августом. Колдовство!

Я вновь озираюсь, и вижу, как к тому месту, где стоял всего мгновение назад я, стараясь зажечь факел выходит он. Слышу тихий смех, когда Август, проведя рукой рядом с огнём, тушит очередной светоч, сгущая тьму вокруг меня, растворяясь в ней. Трусливое зло. Свободной рукой я снимаю факел со стены и иду в тёмный лабиринт подземелья. Видимо, дуэли на ножах не бывать.
-Хватит играть в эти глупые игры!
-Заставь меня, - шепчет мне в ответ подземная тьма.
Я освещаю свой путь факелом в левой руке, держа наготове правую. Решить все надо будет быстро. Под ногами скользко и приходится идти осторожно, на шум реки. Однако, через пять-десять шагов я слышу громкий плеск воды, а затем будто бы дьявольское щупальце хватает меня во тьме и дергает за ногу. Я падаю на спину, факел из левой руки отлетает в сторону, а затем невидимая сила тащит меня волоком по коридору. Август призвал демона и тот схватил меня своими щупальцами? Когда коридор заканчивается меня перестаёт тащить по полу, но тут же из тени выскакивает Август.

Он сбивает мне дыхание ударом сапога по ребрам, и пока моё тело судорожно пытается вздохнуть дважды пинает по голове. Ослепительная боль застилает глаза красным, я пытаюсь закрыть голову руками, но Август легко хватает меня за воротник и с силой бьёт от стену – я все еще не могу сопротивляться. Последнее, что я запомнил – как его рука схватила меня за чёлку, а после – удар моей головы о стену, после которой стемнело.

Я пришёл в себя в сущей тьме. Связанный, избитый. Я чувствую кипящую струйку крови на своём лице. Я сижу на стуле и мои руки скованы за его спинкой. И все, что есть в этой тьме – один только повторяющийся звук.

Стук. Стук. Шшширк.

Отец Томас сидел в просторной приёмной папского дворца, ожидая приглашения. Кресло было удобным, но сказывалось нервное напряжение и потому Томас сидел как на иголках. Не каждый раз папа римский приглашает на личную аудиенцию обычного священника, не давая никаких объяснений о причине.

Вскоре мажордом пригласил его в кабинет. Папа Франциск сидел в дальнем конце огромного помещения за массивным столом. Рабочее место папы показалось Томасу одновременно роскошным и благообразным. На трясущихся ногах он подошёл к широкому, резному столу папы и робея представился.

Франциск одетый в простую, белую сутану, поднял на него глаза:

- Садитесь отец Томас, я всегда рад видеть столь верного слугу божьего.

Папа указал на лежащую на столе папку:

- Передо мной ваше личное дело. Такой чудесной характеристики я давно не видел: отличные оценки, ни единого пятна на репутации, исключительное рвение в несении слова божьего. И конечно же ваша вера, с самого вашего детства в Ospedale degli Innocenti («приют невинных») вы выказывали любовь к Христу и церкви.

-Спасибо Ваше Святейшество, я рад служить Господу - произнес Томас скромно потупив глаза.

- Так же мы выяснили, что вы усидчивы и исполнительны, и к тому же увлекаетесь пейзажной живописью.

Томас не нашёлся что и ответить, такое пристальное внимание казалось странным. А папа продолжил:

- Мы давно искали человека подобного вам. Именно такие качества нужны церкви сейчас. Готовы ли вы вступить в новую должность без лишних вопросов?

Священник не задумываясь согласился.

- Я в вас не сомневался – с радостью произнес Франциск. - Жить отныне будете в Апостольском дворце (официальная резиденция папы), мажордом выделит вам апартаменты. Епископ Александр - ваш новый начальник, расскажет все подробности о новой службе. Вас немедленно проводят к нему. И да будет крепка ваша вера, служите Summis desiderantes affectibus (всеми силами души). - произнеся все это папа протянул руку, показывая, что разговор окончен. Томас поцеловал её и воодушевленный таким доверием попрощавшись направился к выходу.

Там его уже ждал мажордом. Он поприветствовал Томаса и повёл его длинными запутанными коридорами Апостольского дворца. Спустя двадцать минут они подошли к старинной резной двери из эбенового дерева. Встретил их высокий пожилой мужчина, представившийся Александром. Все в нем, голубые глаза, волосы столь светлые, что в них терялась седина, и резкие, но приятные черты лица говорило о немецком происхождении.

Мажордом ушёл, а Томас и Александр отправились вглубь помещения. За дверью оказалась прихожая, а за ней огромный зал, ярко освещённый и уставленный стеклянными ящиками. Там же неотделенные никакими стенами виднелись кухня и комната отдыха с большим диваном и креслами обитыми кожей, стояло несколько столов засыпанных всякой всячиной, вроде головоломок, кроссвордов и разных книг. В креслах находились ещё двое мужчин. Они с интересом смотрели в сторону Томаса.

Александр обвел помещение рукой:

- Добро пожаловать в архив святого Доминика отец Томас. Это отцы Яков и Стефан. Желаете кофе?

За чашечкой чудесного напитка Александр продолжил беседу:

- Вы Франческо удостоились чести служить в тайном архиве Ватикана. О нем знает так мало людей, что ни единого слуха не просочилось наружу за сотни лет его существования. Все знают о библиотеке и древних документах, что хранятся там, но о нас не знает никто. - Он взял небольшую паузу. - Местные книги особенные. Их никто и никогда не должен прочитать. Ибо даже прикосновение к ним есть великий грех. Мы же сторожим этих дьявольские фолианты. Наша задача довольно проста, мы находимся здесь день и ночь и следим, за тем чтобы каждая книга оставалась на своём месте.

- Что же это за книги такие - почтительным шёпотом проговорил Томас.

- Труды по магии. Настоящей. Единственные во всем мире действующие заклинания находятся в них. С дьявольскими ритуалами и жертвоприношениями, инструкции по призыву демонов и обретению колдовской силы и власти.

Всё сидящие перекрестились и замолчали.

После небольшой паузы отец Александр продолжил будничным тоном:

- График у нас четыре через два. Вы с напарником проводите в архиве две ночи, затем два дня, после этого два выходных. Работаем по двое. Сегодня в порядке исключения мы все собрались чтобы поприветствовать вас. Ваша задача каждый час проверять наличие всех книг. Напарником у вас будет отец Стефан. - Указал он на более молодого мужчину, полного, невысокого итальянца лет сорока трех с мягкими чертами лица и большими карими глазами миндалевидной формы.

-В свободное от обязанностей время мы читаем друг другу библию, общаемся, занимаемся своими хобби. В общем можете делать все что считаете нужным.

Томас кивнул, все архивариусы допили кофе и новичка повели на экскурсию. Первым делом его подвели к металлическому стенду, на котором был выбит список всех книг на содержании. Их было 23. Пробежав взглядом по знакомым и незнакомым названиям Франческо запнулся об одно, слишком знакомое.

- Простите отец Александр, а что тут делает эта книга? Ткнул он пальцем в название - она насколько мне известно находится в открытом доступе. Каждый интересующийся может прочесть её.

- О, я рад, что вы спросили. Эта книга... Она самая важная из всех здесь находящихся. То, что читают все, записал неизвестный монах, под диктовку палача Фридриха Майне. Слишком многие слышали о ней. И потому духовенством принято решение создать книгу обманку. Оригинал в единственном экземпляре лежит здесь. - Указал он на постамент закрытый стеклянным коробом.

"Malleus Maleficārum" (молот ведьм) гласила надпись на обложке начертанная витиеватым почерком, столь характерным для тех времен.

- Одна из самых тёмных тайн церкви. И вы мой дорогой, будете одним из тех кто в неё посвящён.

Он протянул Томасу потрепанную книжицу с пустой белой обложкой. Напечатанная на принтере и сшитая вручную, книга носила на себе следы неоднократного чтения.

- Дневник Генриха Крамера. Прежде чем вы станете одним из нас должно его прочитать. Это скажем так испытание, перед тем как мы окончательно вас примем - произнес Александр со странным, торжественно - печальным выражением лица.

- Предлагаю всем помолиться, а затем вы приступите к чтению.

Не желая спорить Томас так и поступил, чувствуя воодушевление, в окружении столь добрых христиан. Он приступил к молитве и мысли его вознеслись к Господу. Когда они закончили, напоенный счастьем и благостью Томас чувствуя поддержку божью открыл первую страницу и начал читать.

Summis desiderantes affectibus. (Всеми силами души)

Этот дневник я начал вести значительно позже описываемых событий. Надеюсь, он поможет будущим поколениям лучше понять те темнейшие фрагменты истории, которые необходимо скрыть от широкой общественности. Но и более эгоистичные мотивы движут мной. Я хочу оправдать себя перед потомками, хотя в полной мере осознаю, сколь мало глаз увидит этот текст. Но хотя бы ты, читающий это, быть может запомнишь меня мрачным героем, а не безумным мясником.

Генрих Крамер 13 сентября 1503 г от Рождества Христова.

Ещё до вступления в силу христианской католической церкви, во времена тёмного язычества с попущения господнего были на земле ведьмы и колдуны. В поклонении перед демонами и бесами, которых считали богами, черпали они свою тёмную силу. Много чудес дошло до нас в описании древних авторов. Великий теолог Фома Аквинский посвятил им немало строк. Но на счастье рода людского стоило господу нашему Иисусу Христу принести себя в жертву и озарить светом своим землю, да взять на себя грехи наши, как большинство язычников потеряли большую часть своей дьявольской силы. И долгое время после своего создания католическая церковь, оставляла суд над теми немногими ведьмами и колдунами, что вредили людям, светским властям, да мировому суду. И было бы так и впредь кабы не проникла скверна в саму церковь. Кабы не предавалось духовенство грехам смертным. Ибо глядя на их чёрные души отвернул Господь свой лик от нас. И позволил он Сатане пировать на земле и все крепче становилась ведьмовская братия.

В 1445 году коснулась сия напасть и моих домочадцев. Одна из первых, по-настоящему сильных ведьм уморила родителей моих лишь за то, что не отдали ей последний наш хлеб. Ждала бы гибель и меня самого, да на счастье моё проходил через городок наш Шлеттштадт орден доминиканских монахов.

В черно-белых одеяниях, с четками на кожаных поясах и тонзурами на головах явились они словно ангелы господни и вырвали жизнь мою и душу из цепких ведьмовских лап. Оставшись сиротой пятнадцати лет отроду, попросился я вступить к ним. После долгих испытаний принял постриг. Вера моя была крепче стали, а ретивость в служении господу не уступала голодному псу. Забавно ведь недруги так и звали нас: Domini canes (псы господни). Орден задумывался скорее, как богословской, а не боевой. Но вскоре мы стали единственной преградой между добрым христианским миром и все растущим могуществом ведьм.

К 1484 году по всей Европе пылали костры во имя Господа. Ибо взяли мы правосудие в свои руки и вершили его с любовью к ближнему. Однако, стоило нам увериться в своей победе, ибо месяцами не слышно было о колдовских преступлениях, как почти одновременно породилось четыре новых ведьмы. Невиданной ранее мощи, сеяли они хаос и разрушения, и многие даже самые преданные слуги господа пали от их чёрного колдовства. Не помогали ни молитвы ни святая вода, и даже рыцарские ордена не способны были пленить невест дьявола.

В тот же год на престол вступил новый папа - Иннокентий VIII. Много добрых дел он сделал. Многое изменил в рядах слуг господа. Но самым невероятным свершением было, заставить оттоманского султана Баязида II безо всякой войны вернуть христианскому миру священное копье Лонгина (то самое, коим был проткнут бок спасителя). И стоило папе коснуться копья, как явился ему ангел господень и поведал, за что льются кары на землю и людей. За отступничество мирян, за смертные грехи духовенства, за тёмные дела знати позволяет Бог бесчинствовать Сатане на землях наших. И лишь тогда отступит Сатана, когда пять самых ретивых слуг божьих совершат самую отчаянную жертву, отдав врагу человеческому свои души, тем самым лишивши себя царства божьего и докажут веру свою в господа и верность свою пути его. За души свои получат они от Сатаны магию и коли победят они ведьм, получит земля христианская покой и мир. И вновь повернет Бог свой лик к человечеству.

Горько было папе Иннокентию, просить добрых христиан лишить себя царствия божьего, а не смел он ослушаться воли всевышнего. И издал он буллу Summis desiderantes affectibus (всеми силами души) дабы отдали мы самое ценное, что есть у нас. И с гордостью я говорю, что откликнулся наш орден и все пять воинов господних были доминиканцами. Имена их вошли в историю, пусть и не по тем великим деяниям, что описаны будут далее.

Собрал нас всех перед очами своими Иннокентий, и так познакомился я с братьями своими: Яковом Шпренгером, прославленным демонологом. Томасом Торквемадой, чья сила воли вела нас через преграды. Джироламо Савонаролой просветленным мудростью. Иоганном Тецелем храбрецом и мыслителем.

Скрепя сердце принялись мы за дело, но как бы не славили сатану, как бы не хулили господа, ничего у нас не выходило ибо не знали мы истинного пути к дьяволу и светлые наши души не могли провести великого обманщика. И лишь божье продвижение помогло нам. Ибо внушил господь милосердие в сердце одной из невест сатаны.

Звали эту девушку Цуккулара де Франческо. Жених обесчестил её и женился на другой. Вся деревня знала о её позоре. Девушка оказалась неразумной и в гневе своём отдала себя в руки дьяволу. Дабы смогла она отомстить своим обидчикам, он превратил её в монстра. Обросла она чёрным мехом и заимела перепончатые крылья, подобно летучей мыши летала по небу, пикируя на ничего не подозревающих людей. Пила их кровь, и приносила в жертву своему господину. Но отомстив своему жениху и деревне девушка успокоилась, однако, чтобы вернуть человеческий облик, должно ей было принести сатане тысячу душ. Но кровь невинных: детей, женщин, мужчин жгла ей руки. Отчаянье захватило её сердце. Тогда обратилась она к церкви за помощью и они привели ее к нам.

Цуккулара рассказывала о ритуалах, а я записывал их. К нашему ужасу, что бы призвать князя тьмы, должно было принести страшные жертвы: младенца, чёрного козла и черную кошку. Всё это было лишь началом в чреде тех жертв, что нужны были, во имя спасения человечества.

Как и велела Цуккулара каждый из нас произвёл ритуал в одиночестве. Ко мне явился Сатана в виде ведьмы, убийцы родителей моих, обожжённая с содранной кожей, она велела мне целовать её и клясться в верности и я клялся, и возлег с ней, а поутру получил желаемое. И стал я повелителем огня. Но чувствовал лишь пустоту в сердце своём, ибо отныне потерян был для царства господнего. Но что бы не была напрасна наша чудовищная жертва, испросил я позволения у папы написать книгу ритуалов, чтобы знали наши потомки, что делать, повторись подобное. Так и родилась книга «молот ведьм». Каждому из нас нашептывали демоны все новые и новые ритуалы и заклинания. За каждое из этих откровений платили мы чужими жизнями. Книга становилась все толще, а мы все могущественнее. Однако сердца наши обливались кровью вместе с жертвами, а души рвались на куски от дел наших.

И вот наконец в 1486 году книга была дописана, а мы стали достаточно могущественны, чтобы сразиться с оставшейся тройкой ведьм. И мы выступили против каждой из них.

Первой нашей противницей была Мерга Бин лютовавшая в городе Вальден. Весь город она обратила во власть Сатаны. И когда мы ступили в его стены некому было нас приветствовать ибо детей эти тёмные люди приносили в жертву сатане, а сами же погрязли в вечных оргиях на улицах города не разбирая ни родственных уз ни пола для своих любовников. Жутким было это зрелище, гора стонущей плоти и вони человеческих тел. Огнем и сталью пробирались мы к жуткой хозяйке этих мест.

Ни за что бы нам не найти эту бестию. Но брат Торквемада чуял её запах даже сквозь миазмы города. И вот наконец она сама явилась к нам. Стремясь смутить наши умы, она вышла обнажённой, стройное тело с высокой грудью обвивали змеи беспрестанно двигающиеся и пульсирующие во круг него. Сама она томным голосом предлагала нам испить тот яд, что капает с их клыков, ибо не для смерти он, а для распаления наших страстей. Но не дрогнули мы перед её чарами. Зашептали заклятия и как не плевалась своим ядом ведьма, брат Торквемада пронзил её своим мечом. И предстала перед нами всего лишь уродливая старуха и спали её чары с города. От пришедших в себя жителей мы узнали, что продала она душу свою дьяволу за прекрасную внешность. Ибо жила одна всю жизнь, ведь ни один мужчина не желал вступить с ней в союз. Мы сожгли тело ведьмы и развеяли прах над рекой.

Дальнейший путь лежал в город Штединг. Местных жителей толкнула на бунт против церкви ведьма по имени Бриддет Бишоп. По прибытию нам в помощь был выдан отряд рыцарей крестоносцев. Они штурмовали крепкие стены, нас же брат Савонарола перенёс через стену силой своею. Мы уничтожали еретиков, одного за другим магией бесовской. В самом центре города нашли мы ведьму сидящей в окружении детей и рассказывающую им сказку. Прекрасная рыжеволосая женщина сидела в одном исподнем. У ног её примостился огромный чёрный козёл. Глядя на нас своими жуткими глазами он вдруг начал поносить нас последними словами.

Оробели мы, ибо думали, что это сам сатана, но Торквемада бросился к козлу и срубил ему голову одним движением. Тут и спало с нас наваждение и увидели мы, что у ведьмы ноги козлиные, а дети вокруг неё мёртвые сидят. Завыла она жутким голосом, отбросила Торквемаду от себя, да так сильно, что мы уж думали погиб он. Тут брат Тецель и метнул в неё жуткое заклятие. Всю её вывернуло наизнанку, да покорежило. Но не давала ей умереть колдовская сила. В ручную добил её брат Шпренгер. Сожгли мы и это жуткое создание. Тут и крестоносцы город взяли.

Не отреклись местные от Сатаны. Но под пытками рассказали, что Бриддет Бишоп, давно считали ведьмой, ибо была она прекрасней всех женщин в округе, да вот когда замуж вышла, только мёртвых младенцев и рожала. Как ни бил её муж, а результат лучше не становился. Так и решил он избавится от бесполезной жены, да она о том прознала и отдалась нечистому духу Маммону. А потом и мужа своего погубила и весь город совратила служить Маммону за злато, да церкви десятину не платить. Тяжело у нас было на сердце от всех этих сражений, но рады мы были, что Торквемада жив остался.

Последняя ведьма, Анна Колдингс обитала в городе Гассельт и жуткие слухи ходили о том месте. Поднялись на городском кладбище мертвецы из своих могил и напали на живых. Избежавшие участи пополнить армию мёртвых жители Гассельта рассказали, что все это дело рук Анны. Поведали нам и историю её. В родах умерла мать девочки, отца задрали волки, бабку задавил лошадью проезжий купец. Сиротский приют, что взял её к себе вскоре вымер от весеннего поветрия, а девочка осталась в живых. Тогда-то и поняли, что она ведьма. Но перед тем как она должна была вступить на костер пришли в город мертвецы убивая всех на своем пути. Лишь единицам удалось бежать.

Страх сковал наши сердца и потому целый день мы молились господу. А на закате принесли кровавые жертвы сатане дабы укрепить силы наши и отправились уничтожать повелительницу мертвых.

По мере приближения к Гассельту мир вокруг становился все более и более зловещим. Не было слышно пения ночных птиц, не стрекотали насекомые в ночи. Нас окутывала звенящая тишина и тьма распугиваемая лишь светом наших факелов. Вскоре мы увидели мертвецов. Их неподвижное ожидание вселяло ужас даже в наши закалённые сердца. Застывшие в неестественных позах они пребывали в какой-то дреме. Истлевшие тела и одежда источали невыносимую вонь. Те из них что были лишены глаз казалось, следили за нами пустыми глазницами. Мы почти успокоились, в надежде что нападения не будет. Но стоило нам пересечь черту города, как вся эта армия встрепенулась и потянулась к нам, абсолютно молча, медленно, но неотступно шагая в нашу сторону и протягивая гнилые руки. Мы кидали заклятия и дрались нашими мечами, но армия мёртвых все не редела. В какой-то момент они почти задавили нас числом и даже утащили брата Тецеля. Его крики затихали вдали, но мы уже ничем не могли ему помочь.

В тот момент когда нам показалось что конец близок и мы проиграли, брат Шпренгер призвал демона Абаддона нам на помощь, он явился в виде огненного вихря и сжигая все на своем пути помог пробиться до обиталища ведьмы. Стеною огня отделил я нас от умертвий и мы приготовились к бою. Однако с ужасом увидели, что у ведьмы был защитник. Обглоданный местами до костей, но все ещё узнаваемый брат Тецель смотрел на нас мёртвыми глазами. В руках его был меч. За ним же пряталась пухлая девочка лет двенадцати с копной светлых кудрявых волос, единственная живая на этом празднике смерти.

Без раздумий брат Торквемада вступил в бой с бывшим товарищем. И стоило ему оттеснить мертвеца от ведьмы как я и брат Савонарола схватили её и бросили в стену огня. Её последний крик раздался с восходом солнца. И Мёртвые пали вместе с ней. Война наша была окончена.

Мы вернулись в Ватикан с победой. Ведьма Цуккулара узнав, что все закончилось, с лёгким сердцем взошла на костёр и очистившись, мы уверены вернулась к богу.

После гибели последней невесты дьявола Томаса Торквемаду отправили в Испанию, там он стал великим инквизитором. За время его правления он сжёг более двух тысяч человек. Он полагался на то, что чувствовал запах ведьм. Но я думаю, что Сатана водил его за нос. Сколько же невинных он сжёг… Говорят он сгорел в собственной постели 16 сентября 1498 года.

Джироламо Савонароло вернулся в родную Флоренцию опытным и отважным проповедником. Бичевавший людские пороки, призывающий к покаянию и предвещавший Италии Божьи кары за её грехи. 1 августа 1490 года произнёс он знаменитую проповедь, где с неслыханной до него уверенностью высказал мысли о необходимости и близости обновления церкви, о том, что скоро Бог поразит своим гневом всю Италию.

Он утверждал, что, подобно ветхозаветным пророкам, передаёт лишь веления Божии, угрожал проклятием тому, кто не верит в его пророческое призвание, обличал испорченность нравов флорентийцев, не стесняясь в выборе выражений. Когда его предсказания начали сбываться мы, поняли, что он продолжает поклоняться сатане ради чудесного дара. Его обвинили в колдовстве и предательстве церкви 23 мая 1498 г. при огромном стечении народа он был повешен, а потом тело его сожжено.

Мы с Якобом Шпренгером должны били оформить «молот ведьм» в соответствии с канонами, нам даже дали в помощь молодого художника иллюстратора Гвидо ди Пьетро. Книга была полна ритуалов, с точными зарисовками и формулировками заклинаний. Прочтя её любой инквизитор сумел бы победить ведьму. А потому она должна быть у каждого, но только на крайний случай.

Гвидо в последствии сошёл с ума... Как и Якоб. Они погибли при странных обстоятельствах почти сразу, как мы закончили работу.

Я же пережил всех товарищей. Стал свидетелем того, как новый папа Пий III решает уничтожить все экземпляры молота, кроме оригинала. И заменяет их бреднями палача, да ещё и оставляет авторство за мной. Теперь в истории останусь садистом и глупцом? Так тому и быть решил я усмирив свою гордыню. Ведь не все ли равно, если жизнь моя подобна кошмару, каждую ночь мне снится ад. В нем горят в муках мои товарищи за продажу души своей. И все они ждут меня там. Когда я просыпаюсь, чувствую запах серы в своей келье. А смерть все не идет за мной, страшусь и отчаянно жду…

Свой дневник и «молот ведьм» я писал во имя Господа. И пусть я продал душу Сатане, надеюсь, что заслужу прощение. Своей жизнью. За сим прошу тебя читающий, помолись за душу Генриха Крамера.

"1 января 1505 год."

Закончив чтение Томас не мог поверить своим глазам. Он поднял взгляд на Александра сидящего рядом:

- Неужели это все не шутка? - он и правда надеялся что епископ сейчас рассмеется.

-

Нет брат мой. Чистая правда. Что ты думаешь теперь?

Томас не ответил погрузившись в свои раздумья. ? Как может бог просить нас отдать свою душу извечному врагу? Почему же не поразил он отступниц своей карающей дланью?

Ни слова не говоря Томас резко встал и пошёл к выходу. С каменным сердцем он понял, что как бы не любил бога, подобный кошмар разбил всё вдребезги. Он зашёл в ту дверь крепко верующим, а вышел наполненный лишь гневом и смятением. Потому он даже не обернулся к догоняющему его отцу Александру. Сзади раздался выстрел и Томас ухватившись за сердце облокотился на стену. Александр мягко усадил его на пол шепча: прости Томас, Ватикан крепко хранит свои секреты...

Рассказ на конкурс сообщества CreepyStory за август:

Конкурс для авторов страшных историй от сообщества CreepyStory, с призом за 1 место - 3000 р. Тема на август

Часть 5: Байки Саши Корвена: Крысолов. Часть 5 Твое имя

Августу никогда не нравилось ждать. Отвратительное чувство, когда время плетётся улиткой. Напряжённое ожидание вкупе со скукой – гремучая смесь. Хуже всего то, что временных рамок тоже нет: каждую секунду кажется, будто вот-вот мука принесёт свои плоды. Но желаемого избавления нет.

Инквизитор сидит на помосте, на котором церковь довольно часто вершит правосудие. Но, если быть более точным, здесь устраиваются представления для затравленных, сломленных жителей. Мол, смотрите, мы боремся за вас, ежедневно и еженощно мы ловим колдунов и ведьм, чтоб придать их огню… От этих мыслей Августу на секунду становится не по себе. От мерзкого ханжества начинает подташнивать. Но лишь на секунду – он тут же представляет, как будет вопить Марк, когда пламя будет жечь его. Его персональный Ад начнётся чуточку раньше.

В руках инквизитора книга, которую ему дал Рихтер перед тем, как они разошлись, но Август её так и не открыл. Копия Писания, священного трактата церкви, которую ещё мальчишкой Август прочёл от корки до корки. Не сказать, что чтиво особо интересное, но к изучению обязательное. Вот и сейчас инквизитор не решается снова окунуться в «тяжёлый», изобилующий архаизмами текст.

Он даже перестал замечать морось – мокрее Август уже не станет. Напряженным взглядом рыщет по проулкам, выжидает фигуру, что должна появиться из тумана. Но вокруг всё то же убогое убранство и всё те же верные служители церкви. На чердаке одного из домов Август замечает силуэт инквизитора. Тот стоит наизготовку с заряженным арбалетом. Возле старой лавки еще двое, тоже ждут гостя. Все надеются, что, увидев Августа Крысолов потеряет голову. А почему он стал так не осторожен – дело десятое. И хоть инквизитор хотел бы сам положить этой истории конец, но Рихтер настоял на своем. Всё-таки это его «дело», а Август у него в помощниках. Мужчина даже усмехается, вспоминая, почему Рихтер его выбрал. Весьма банальная причина-он был первый в списке. А вот теперь он же и главная приманка.

Тишину площади разрывает топот копыт. Подковы звонко отбивают дробь о каменную кладку и эхо, подхватывая, разносит этот звук дальше. На площадь врывается запряженная в карету четверка вороных коней, однако без возницы они несутся куда глаза глядят. Карета прыгает на булыжниках, переваливается, хлопает незапертыми дверьми, будто крыльями.

Того и гляди – взлетит.

Такого не ожидал никто. Выронив книгу Август вскакивает на платформе, озирается. «Где же ты? Что за шутки?!»: - рычит про себя инквизитор, пока его сослуживцы провожают взглядом коней. Кажется, что площадь и была их местом назначения: единожды встав на дыбы, лошади остановились. Издали Август заметил, что что-то красное было привязано к карете сзади. Кажется, сердце пропустило удар – неужели еще один замученный ребенок? Крысолов продолжает свои кровавые безумные игры?

Один из инквизиторов, что был ближе подходит к месиву, оставляющему за каретой алый след. Август тоже пошел проверить, что же это, и по выкрику «Твою мать!» понял, что дело - дрянь. На пол пути инквизитор понял, что же это было. Ноги налились свинцом, будто тело против воли не хотело приближаться. Не тело было красным от крови. А алый мундир на теле привязанного.

-Нет… Нет! Нет! Нет! Не может быть! – пытаясь убедить самого себя Август с титаническим усилием заставил себя подойти ближе. У тела отрублена голова.

Может это все-таки…

С комом в горле, на ватных ногах инквизитор, всё же, подходит к телу. Алый мундир поверх белой рубашки, высокие сапоги, меч на поясе. Вот только хоть голова и отрублена, но привязана к большим ладоням бечевкой. Белые, седые волосы, что раньше были уложены назад растрепались, заляпались кровью, превратившись в сплошной бурый колтун. В посмертной гримасе тяжело узнать хладнокровного лунарха, что умел настоять на своем без лишних слов, показать авторитет одним своим видом. Теперь рот приоткрыт, как у пьяного, челюсть перекосило, а серых, холодных глаз не видно из-под полуприкрытых век.

Во рту у Августа пересохло. Дыхание сбилось и стало тяжелым, хриплым. Он не может поверить в то, что Рихтера больше нет. Злость вперемешку с тяжелой печалью и всеобъемлющим горем бурлят внутри, как просыпающийся вулкан. В глазах начинает щипать. Но затем в голове Августа будто щелкает арбалет – вмиг весь этот ураган эмоций, что так и просился наружу продает. Не утихает, не растворяется в здравом рассудке – пропадает, будто его и не было.
Не моргая инквизитор смотрит на тело наставника, а затем, развернувшись на пятках, Август уходит за книгой – подарком, который он выронил.

-Наверное, в лужу уронил. Я не специально. Извини. – бубнит себе под нос Август, обращаясь к Рихтеру. Будто он все так же буравит взглядом спину. Кажется, что он снова скажет: «Ничего, пацан». Но в ответ Августу было лишь молчание. Книга и правда лежит в луже, открытая на случайных страницах. Всё так же, не моргая, Август поднимает ее. Странная тишина давит инквизитору на уши. Хочется избавиться от неё, услышать хоть что-то: шум города, ржание лошадей, споры инквизиторов, столпившихся возле тела Рихтера. Но нет. Все это будто избегает Августа.

***

Хоронили Рихтера с почестями, не как Лунарха, а как бравого жандарма старого Норфельда. Народу собралось много – и старые боевые товарищи, и новые. Эрих и его сестры милосердия, лунархи-коллеги, инквизиторы и даже некоторые катары, которым довелось служить при этом человеке. Народ толпился возле погребальной урны, где лежал прах Рихтера: на само сожжение никого не пустили, кроме Первосвященника и трех плакальщиц. Монахини провожали в иной мир лунарха слезами и молитвами. Август не видел этой церемонии ни разу, но и не понимал её – зачем, если всем праведника уготовано место подле Престола?

Было сказано много слов об усопшем. Было прочитано много молитв.
Произнесено много сожалений об утрате. И только Август не вымолвил ни слова. Ему было нечего сказать. Ни прощальных слов, ни сожалений. Все мысли инквизиторы были об одном – приволочь Марка за волосы в казематы, найти самые страшные орудия пыток и измываться над выродком так долго, как получится его не убить. Может Эрих поможет не дать поганой сволочи сдохнуть быстро?

Никогда ещё Август не переживал таких странных чувств. Ярость, с которой он убивал кадавров была привычным кипящим вулканом, извержением гнева, крика и насилия. Но сейчас… что-то другое. Это зверь внутри, голодный, жаждущий крови, мечущийся в клетке. Этот зверь заставляет ноги ныть в нетерпении, когда вся эта церемония кончится. Он заставляет сжимать ладони в кулаки и стискивать зубы, так, что на языке мертвой хваткой держится металлический вкус крови, и инквизитору кажется, что это кровь не его, а Марка. Чудовища, убивающего детей. Убившего его наставника, несколько семей, чтоб просто передать послание.

Сумасшедшего, который…

Август делает глубокий вдох, и сквозь сжатые зубы получается тихий свист. Вот оно! Он шарит по карманам мундира и вытаскивает из внутреннего кармана книжку в кожаном переплёте. Быстро пролистывает страницы, игнорируя осуждающие взгляды стоящих рядом с ним инквизиторов, слушающих речь старого жандарма. Август и так знает, что он говорит: «Он был хорошим мужиком, знатоком своего дела…». Уже не важно. Август листает главу за главой, пока не находит искусно выполненную надпись – заголовок. «Спаситель». В ней уголком выделены абзацы и фразы, и каждая страница на полях содержит небольшую подпись.
-Ах ты старый… - впервые со времени, как Август увидел обезглавленного Рихтера, инквизитор произносит что-то с теплом в голосе.

***

Когда церемония кончилась, и урна упокоилась в «Стене плача» - подобии кладбища в подземелье церкви, Август поспешил найти Преподобного. Внутри горит безумное пламя, ноги сами несут инквизитора, глаза будто отказываются замечать что-то вокруг. Для Августа есть только цель.

Старик стоял среди таких же седобородых старцев, обсуждая свои важные церковные дела. Почти подлетев к епархам, Август падает перед ними на одно колено, склонив голову.
-Отче, прошу Вас выдать мне несколько отрядов катаров и несколько инквизиторов, я…
-Зачем? – перебивает Августа старик, и инквизитор проглатывает это. Он же как раз объяснял!
-Я знаю, где мне найти «Крысолова».
-Кого?
-Убийцу, что режет детей и убил Рихтера.
-А, ну так передай это лунарху Бальзаку, и не тревожь нас, - первосвященник не только словом отмахивается от Августа, но и рукой поводит так, будто рядом с его лицом пролетела муха.
-Но его же искали мы с Рихтером, Отче! Я готов продолжать!
-Нет, парень. Его искал умудренный жизнью Рихтер, и он умер. А ты… не знаю зачем он тебя позвал. Я сразу подумал, что идея плохая. Зелёный ты еще совсем.
-Отче!
- Хочешь оспорить решение Первосвященника? – встревает в разговор другой старик, с которым Августу ещё не доводилось видеться.
-И Церкви в его лице?
-Это ересь, инквизитор. Подумай трижды, прежде чем дать ответ. Пока я подумаю, что ты в шоке от смерти Рейнора.
-… Рихтера. – поправляет Август старика и встаёт с колен. Смотрит на дряхлых стариков. Они одни, в тёмном коридоре, который освещают лишь пара факелов. Может свернуть им дряхлые морщинистые шеи? Задушить одного бородой второго. А его бородой – третьего. Он бы смог. Что они ему сделают.

Голос в голове настоятельно требует крови и мести. Август делает шаг навстречу старикам, которые, не зная, что происходит у него в голове, продолжают смотреть на него свысока. Но инквизитор лишь кланяется.
-Простите, отче.
-Пойди прочь, - отвечает старик и когда Август разворачивается, они возвращаются к беседе. Краем уха инквизитор слышит, что они обсуждают бобы, от которых их пучит.

***

Нет ничего хуже, чем внутренняя пустота, которую заполняет ядовитое варево из непонимания, отторжения, злости и всех сортов ненависти. Ненависти к себе, к окружающим, к своему делу и к конкретной персоне. Это варево кипит, булькает, парит едкими испарениями, отравляющими все вокруг.

В этой зловонной жиже варится душа Августа. Все его мысли обращены во тьму. Скрылось под толщей смолы желание спасать горожан и город. Утонула наивная вера в светлое будущее. Захлебнулось доверие к церкви.

Осталось лишь желание отомстить, и оно буйным цветом цветёт на гниющих остатках того, за что так цеплялся Август.
Инквизитор сидит в своей келье, сжимает кулаки, сдерживает гневный рык, который так и просится наружу. Приходится приложить усилия, чтоб не броситься прочь из места, где он никому не нужен, где не нужна правда. Где пытают людей, ни в чем не повинных и боятся настоящих чудовищ.
Воспоминания ветром мечутся в голове Августа. Как он, ещё катаром, ловил с инквизиторами колдунов и ведьм. Как вламывался и крушил подпольный бордель, и девушки там, зная, что их ждёт, бросались кто куда. Поймали их всех.

А приложи они те же усилия, то не было бы ни кадавров, ни вампиров. Сожгли бы к чертям старый собор с кровососами. Вычистили лес от оборотней – хватило всего лунарха и инквизитора, чтоб справится с одним ликаном. Но нет же.
Глаза Августа ищут ответ, будто он может быть написан на сырой стене, но взгляд раз за разом возвращается к маленькой книжке в кожаной обложке. Последний подарок. Вера?

Кажется, это и есть ответ. Старые, брюзгливые трусы, дорвавшиеся до власти. Воспользовались террором в городе, и теперь паства, как буквальные овцы, приносят всё, что только может понадобится. Многие даже не сопротивляется аресту – знают, что теперь им гореть. Может, такая кончина для многих выход?

Рука сама тянется к книжке, открывает её на закладке. «Спаситель». Великий, богоподобный герой, что вывел людей к праведности и свету из гнилого болота. Его отвергали, его не понимали, на его пути встал сам Владыка Тьмы, по имени будто смеющимся над праведностью спасителя – «Священный». Но собрав армию ангелов, воплощенной преданности, спаситель одолел его, и вывел людей на свет. Дал им учение о вере, показал престол, в котором не будет болезней и горя. Рассказал, как можно попасть туда. Дал выбор.

Многие места в тексте подчеркнуты. «И протянул спаситель руку людскому роду. Сказал им: «В вере ваше спасение. Только приняв Престол в сердце, только наполнив себя Светом, найдёте вы путь к счастью». Но ударили Спасителя по руке люди. Отвернулись от него, глубже опустились в чёрное, как соль болото. «Не надо нам ни твоего Света, ни Престола. Родились мы во мраке и грехе, и живём в нем и сгинем. Не нужно нам лучшей участи.»

Весь абзац Рихтер подчеркнул и на полях оставил надпись. Крысы. Август кусает себя за кулак. Значит, Крысолов убивает детишек, потому что те сбежали из приюта? Но ведь он сам тоже беглец? Мысль о Марке словно бросает спичку в смолу.
Пламя больше не удержать.
Август вскакивает со своего места, бросает на кровать мундир, оставляет на полу меч. Главное, что ему нужно – это подарки близких людей. В левом кармане брюк остаётся писание, как путеводная нить. В голенище сапога возвращается нож. «Пусть все твои раны будут смертельными». Да будет так.

Как и месяцы назад за Августом захлопывается дверь катакомб. Когда-то его изгнали в зловещий Норфельд, и он должен был вернуться, переродившись. Сохранив в себе свет, найдя в себе силы. Теперь же возвращаться нет нужды.
Церковь ему не нужна, не нужны реалии инквизитора, не нужны катары за спиной, сырая постель и еда. Норфельд – темное и мрачное место, полное ужасов и кошмарным существ, никого не боящихся. Если нельзя спасти город, то Август, хотя бы, сделает его таким же кошмарным и для тварей ночи.

Снова путь мужчины лежит в брошенный торговый район. Ему нужно было поживиться припасами – прямо как тогда, когда он делал это ради звания. Но теперь… пришло время играть по правилам этого места.

Снова бакалея. В мешок отправляются верёвки, крюки, железные кольца. В ход пойдёт все. В одном из более-менее уцелевших домов Август обустраивает свое новое жилище. Маленькая комната на чердаке обрастает мебелью, стены покрываются бумажками с надписями. Одну найденную копию Писания Август разорвал на страницы, повторил записи Рихтера и добавил несколько своих. Если Марк возомнил себя спасителем, то он будет собирать армию? Какую? На листах вокруг множество предположений. Дети – последователи? Такие же безумцы, что пойдут за ним?

Страница с Владыкой тоже обрастает листками с вопросами. Крысолов сам ищет себе врага? Поэтому ему так надо узнать его имя? Во время размышлений Августа осеняет. В голове будто сам собой вспоминается разговор с Рихтером. Он взял его из-за имени. Август. Величественный или…
Мужчину пробивает нервный смех. По пустым улицам эхом проносится истерический, страшный хохот. Старый пройдоха! А говорил, что из-за того, что первый в списке.

Август зажигает самодельный факел, и тут же тушит его, сильно размахивая им из стороны в сторону, пока конец ножки табуретки не превратится в кусок угля. Норфельд встречает мужчину сыростью и холодом, но это стало такой обыденностью, что, если бы на улице дул тёплый ветерок, Август бы удивился.

Под ногами хлюпает жидкая грязь, но стоит отдать должное инквизиторским сапогам – надо постараться, чтоб промочить ноги. Улицы петляют, в проулках висит стеной туман, так и норовящий выплюнуть путника из себя в случайном месте города. Август пока что ещё не разобрался, как с этим ладить. Вскоре путь завершается в складской зоне города, территории банды крыс. Злобные глаза отчаянных детишек провожают мужчину, но он игнорирует их, изредка покачивая потухшим факелом в руке.

Подойдя к стене, Август начинает писать большими буквами. Копоть и угольки сыпятся под ноги, буквы получаются кривыми, не стройными, но это не важно. Главное, чтоб Марк увидел послание.
«МЕНЯ ЗОВУТ АВГУСТ. ИМЯ МОЁ – СВЯЩЕННО».

Сделав дело, мужчина направляется обратно в свое новое обиталище. Надо будет все подготовить к вендетте. Мир для Августа сошёлся клином на этой цели. Заставить ублюдка страдать. Уничтожить его на его же поле, показать, как он не прав, или…

Горькая, злобная мысль посещает Августа и он улыбается ей ядовитой ухмылкой. Да. Так будет даже лучше. Пусть безумие Крысолова пытает его. Из фантазий Августа вырывает детский голосок.
-Дяденька? У вас не будет монетки, или что-то покушать?
Ребёнок позади Августа боится. Глаза размером с грош, коленки трясутся. Они знают о Крысолове, знают, что эта встреча может быть для них последней. Август озирается, видит, как в окна и из-за углов за их встречей наблюдают ещё пара десятков глаз. Так даже лучше.

Невероятно быстрым рывком Август хватает мальчишку за глотку, запросто поднимает его одной рукой и трясет, как тряпичную куклу, а затем с силой роняет его о камни мостовой. Слышатся напуганные вздохи, Крысы боязливо показываются из своих укрытий.
-Слушайте сюда! – громко говорит мужчина. Голос его будто рождается в груди, вырывается и несёт в себе ту самую кипящую ярость, - рано или поздно патлатый ублюдок придёт за всеми вами!
Мальчишка под ногами Августа всхлипывает, глазами полными ненависти и злых слез глядит на мужчину. Затем он вытаскивает из-за пояса, гвоздь с рукояткой из тряпки, но прежде чем он нанесёт удар, пинок в живот отговаривает его от этой глупой затеи.
-И когда он придёт, передайте ему, что Август за ним придёт. И тогда он пожалеет, что взялся за это дело!

ЭПИЛОГ

-Тётя Аннет! Тётя Аннет!
По коридору собора эхом раздаётся звук быстрых шагов маленьких ножек. Башмаки стучат громко, мальчишка громко топает, неумело переставляя новые ноги. Вскоре виновник шума оказывается в библиотеке, которую Ви и кадавры Гензеля переделали в гостиную. В камине постоянно горит огонь – дрова туда закидывает странное творение некроалхимика, созданное исключительно для этой цели. Безликое, горбатое существо, ноги которому заменяет ящик с дровами и углем.

Мальчишка быстро привык к странной компании. Вампиршу всегда умиляло, что малыша пугали не сшитые, оживленные трупы, а Леди Мелодика, как приведение блуждающая по коридорам жилища их общего супруга.

В гостиной сейчас двое – Аннет, сидящая в кресле и наслаждающаяся покоем и Беатриче, от которой, если бы мертвая кожа Аннет была на это способна, то бежали бы мурашки. Мрачная женщина в чёрном, проводящая много времени с Гензелем и его странными, противоестественными изысканиями.

-Драсьте, - машет фарфоровой рукой мальчик Беатриче, и та, оторвавшись от старинного фолианта, машет ему в ответ.
-Привет, Пьетро.
-Тётя Аннет, пришло время сказки! – без лишних затей мальчишка садится на колени Аннет, и та не сопротивляется. Пьетро похож на куклу, и, по мнению вампирши, именно он – истинный шедевр Гензеля, а не все эти сшитые из разных кусков твари. Лицо мальчишки блестит фарфором, руки и ноги холодны, и он пока не хорошо ими орудует, но каждый день учится.
-Что, правда? – наигранно удивляется Аннет. При виде этого ребёнка в ее груди распускается диковинным цветком странное, давно забытое тепло.
-Да, ты обещала!
-Не помню такого.
-Тётя Аннет!
-Нет-нет, я точно такого не говорила!
Если бы фарфоровое лицо могло передавать мимику, то Пьетро надул губы. Гензель обещал, что поработает над этим. Он никогда ей не отказывает.
-Ладно, ладно, дорогой. Если ты так говоришь, то слушай…
-Можно и мне тоже? – голос Беатриче похож на шелест листьев.
-Конечно… - Аннет закатывает глаза, вслушивается в треск поленьев в камине.

Давным-давно, в далеком царстве-государстве, которое уже даже не найдёшь на карте, жил был Король. Был он мудр и могуч. Знал он ответы на все-все вопросы, мог рассудит любой спор по справедливости и любил людей больше всего на свете.

Давал он им кров и доброту, никогда не развязывал войн и не допускал, чтоб на его землях проливалась кровь. Но была одна беда, с которой не мог он совладать. Кроме людей на его землях жили опасные и жуткие твари, до крови людской охочие. Одни были как летучие мыши: вылетали в ночь на огромных крыльях, охотились на людей и выпивали из них кровь досуха! Были и другие, похожие на волков – жуткие, шерстяные, клыкастые. Воем на луну они собирались в стаи и нападали на путников, а потом от их жертв не найти было и ботинка. А ещё среди обычных людей жили те, кто знал о мире по больше нас с тобой. Знали они и проклятия, и заклинания. Варили страшные зелья, а раз в году собирались у большого костра, чтоб потанцевать там с тёмными силами и получить их благосклонность.

Король боролся с напастью как мог. Хотел он, чтоб в его городах и сёлах не было таких опасностей для людей, которых он так любил. Говорил он : «Земли мои только для людей, порядочных и честных. А всякая тварь, что пьёт кровь и без убийств жизни не видит должна быть уничтожена!»
Тогда собрал король самых храбрых и сильных своих рыцарей, самых опытных воинов и велел им разойтись во все стороны света, истреблять нечисть и нежить. Огнём и мечом шли храбрые воины. И был среди них один, с самым чистым сердцем. Самый благородный и благочестивый. Рыцарь этот вёл отряд охотников на север, в самые тёмные земли. На пути ему встречались и дремучие леса, и болота, в которых он чуть не потерял свой отряд. В селеньях его угощали мёдом и вином, а слава его шла далеко впереди, обрастая самыми невероятными подробностями.

И вот, долго-ли, коротко-ли, пришёл он в селение, у которого даже названия не было. Чует он – духом злым пахнет. Поселились в селении твари, которых истребить нужно. Начал Рыцарь со своими охотниками дома обшаривать, и в одном из них, самом ветхом и дальнем, нашёл женщину с двумя детьми. Женщина эта знала, что по её душу пришел он. Смотрит на Рыцаря глазами, красными как раскаленный уголь, скалит клыки длинные, а сама двух детишек собой закрывает. Прямо таких как ты, Пьетро. А они тоже клыкастые и красноглазые.
-Уходи, человек! – рыкнула она. Хотела выглядеть грозной и страшной, да видно было, что она за детей своих боится. Вошёл внутрь Рыцарь с охотниками, смотрят на них, клинки серебряные обнажили. От вида серебра пуще прежнего зашипели вампиры.
-Не несём мы зла! Растим коз и кровь их пьем, незачем нас убивать!
А тем временем охотники ближе подбираются. Решил их остановить Рыцарь.
-Коль не убийцы они, зачем мы их убивать будем?
Думал Рыцарь, что он – воплощение Добра и Света, да только в глазах у детей вампирши увидел он точно такое же чудовище, как и сам до сих пор на них смотрел.
-Мы ушли далеко, потому что всюду дом наш сжигали. И мужа моего убили без разбору, только за то, что кровь пьёт! А что мне ещё делать? – взмолилась вампирша, - как мне жить, если нет для меня еды, кроме крови? За это и меня и детей моих убивать нужно?
Остановил Рыцарь охотников. Посмотрели они на него, а он стоит, кручинится, думы думает. А и правда, за что?

Да только охотники не того же мнения были.
-Околдовала, нечисть! – выпалил один из охотников, что позади Рыцаря стоял, - совратила! Враг он теперь, как они!
Выхватил он меч, да в уязвимое место доспеха вогнал. Пал Рыцарь на колено от предательского удара, а охотники, что вину за думы на вампиров положили, бросились на них. Вампирша приняла бой, но не совладала с толпой разъяренных мужчин. Двоих всего с собой на тот свет забрала, но детям её удалось сбежать.

Ушли за ними охотники, и бросили Рыцаря, которого посчитали предателем околдованным, умирать в избе. Да только перед самой смертью, из темноты вышел к нему один из вампирёнышей.
-Видел я, что ты задумался. Никто до тебя о доле вампирской и думать не хотел. Но не ты. Не могу я позволить тебе умереть вот так.
Снял с него шлем, укусил его за шею, а после напоил своей кровью, в подобного себе обратив. Вот.

-А дальше что? – хоть мимика Пьетро и не передавала эмоций, но одного его голоса было достаточно, что понять, как увлекла его байка Аннет.
-А дальше… - голос раздался из-за кресла, на котором сидела Аннет и Пьетро. Мальчишка даже вздрогнул. Не заметил, как туда подошёл мужчина со светлыми волосами до плеч. Лица его было не видно – хоть камин и освещал его, но странная тень лежала на лице, не давая разглядеть черт. Только глаза серебряного цвета сияли из тени.
-А дальше Рыцарь решил, что не только людям нужно место, где они смогут жить вольготно. Где не будет на них гонений, не будет всякий пытаться их убить. Где можно будет жить в мире с самим собой.
Ви провел рукой по чёрным волосам Аннет, а после, наклонившись, поцеловал её в макушку.
-Отличная сказка вышла.

Познакомьтесь с Леди Мелодикой Байки Саши Корвена: Твоя человечность

Познакомьтесь с Аннет Байки Саши Корвена: Луна и звезды

Познакомьтесь с Беатриче Загадка Беатриче

____
Привет, друзья! Долго же меня не было. Надеюсь, что вы ещё не забыли меня? Седьмая часть уже почти готова.
Поделитесь впечатлениями, мне будет приятно.

Водянистая пыль витает в воздухе, пленкой покрывает все вокруг – дома, мостовую. Оставляет блестящий след на коже, пропитывает сыростью одежду. Когда-то, наверное, Аннет бы предпочла остаться дома, кутаться в плед да сетовать на плохую погоду. Но сейчас - нет. Холод и сырость ее не смущают – кожа ее и без того холодна, а сырая одежда не вызовет в неживом теле простуду.

Городская пустота влечет. Ни людей, ни косых взглядов, которые вампирша ловила на себе еще живой. Сейчас ее красоту дополняет шарм хищника, которому сложно сопротивляться. Норфельд ее радует – вотчина ее супруга Ви стала для таких как они землей обетованной: солнечный свет им не страшен, еда сломлена и не стоит бояться деревенщин с факелами и вилами. У горожан нет сил на борьбу, а нависшее над ними довлеющее присутствие смерти стали привычными: некоторые даже не убегают прочь от повелителей ночи, а просто безропотно опускаются на колени, принимая свою незавидную судьбу. Чем не настоящий рай?

Аннет вздохнула бы сырой, холодный воздух, но только неживым лёгким это не нужно, да и ей тоже. А необходимый запах она учует и без того. Вот и сейчас сверхъестественное чутье улавливает этот аромат. Страх, кровь, боль - то немногое, что может разогреть её стылую кровь. Вампирша ныряет в ближайший переулок, теряя привычный человеческий облик. Подол пышного платья превращается в рванье, аккуратно уложенные волосы теперь топорщатся, будто треплет ветер. Милые черты лица обращаются уродливой, хищной гримасой. Аннет скалит клыки, глаза горят голодом и ненавистью. Соленый металлический запах манит её, и вампирша, невысоко зависнув над землёй, устремляется в туман, чтоб срезать путь.
Из белесого марева она вылетает воплощением смерти. Пальцы увенчаны острыми, длинными когтями. От длинных клыков тяжело оторвать взгляд. Аннет парит над землёй, как призрак, стремиться к добыче, запах которой опьяняет её, но увидев цель, вампирша обескураженно замирает.

В грязной луже, как изломанная кукла, лежит мальчишка, лет десяти на вид. Он ещё жив, но силы, воля к жизни оставили его. Он тяжело дышит, дожидаясь, когда же смерть придёт за ним. У него нет рук и ног: остались лишь кровоточащие культи. Выбиты зубы, глаза красные от слез, которых уже нет. У сломленного мальчишки нет сил на них. Он с протяжным стоном тяжело поворачивает голову, видит Аннет, но даже не вздрагивает: разве может кровососка причинить ему больше вреда? Лишь закрывает глаза. Теперь всё кончено, больше не будет больно, милосердная смерть идет в её обличье.
Вот только Аннет не такого же мнения. Вид покалеченного ребёнка выбивает у неё из-под ног землю, если можно так сказать о парящей в воздухе нежити. Она вспоминает ужасы своей родины. Вспоминает, как приняла дар Ви в такой же подворотне, когда так же прощались с жизнью. Но этот мальчик…

Женщина подлетает к мальчишке, аккуратно берет окровавленное тело на руки. Чувствует слабое, угасающее биение сердца в его груди, и Аннет кажется, что даже её мёртвое сердце вторит ему. Так не должно быть. Она – беспощадный монстр, хищник, воплощение ночи! Но от вида замученного ребёнка её глаза начинает щипать. Как давно она этого не чувствовала…

Свечой она стремительно взлетает ввысь, над мокрыми крышами Норфельда, навстречу темным, тяжёлым тучам. Прямо под их навесом вампирша стремительно летит в сторону полуразрушенного, искорёженного святотатством собора, и залетает в колокольню. Тут тот, кто может ей помочь.
-Гензель! Гензель, чтоб тебя, где ты?! – кричит Аннет, пролетая мимо балок, стропил и лестниц, пока не спускается до пола. Здесь её и ждёт ученый.
Это молодой человек, от силы лет двадцати пяти. Чёрные волосы неаккуратно причесаны, зелёные глаза смотрят на мир сквозь линзы необычных очков – к их дужкам приделаны на шарнирах ещё по три линзы, поменьше, которые можно как убрать, так и подставить перед основными стёклами. Гензель всегда в белоснежной сорочке и чёрном кожаном фартуке мясника. Аннет никогда не видела, чтоб ученый был чем-то запачкан.
-Здравствуй, Аннет! Давно не виделись! – Гензель отвлекается от книги, которую читал при свете масляной лампы.
-Да-да. Мне нужна помощь.
-Всегда к твоим…
-Вот! – Аннет аккуратно кладет тело на стол, и Гензель удивлённо поднимает брови.
-Он же ещё жив. Ты же знаешь, я… -
-А теперь надо не дать кому-то умереть! – снова перебивает Аннет ученого. Тот хмурится. Кажется, что можно услышать, как он усердно думает.
-Ну-с, попробуем, - выдыхает Гензель, надевая перчатки. Он подходит к столбу неподалеку, на котором есть механический рычаг. Он поднимает его и отовсюду начинают сыпаться искры. Колокольня наполняется гулом проводов, тиканьем и жужжанием шестерней. Зажигаются лампы и Аннет видит, как «оживает» лаборатория Гензеля.

Оживают кадавры, один за другим. Мычащий, уродливо сшитый кузнец поднимает молот, заменяющий ему ладонь. У кузнеца нет ног – их ему заменяет гигантская наковальня. Рядом с ним не менее уродливый подмастерье набирает полные лёгкие воздуха, которые противоестественно надуваются в огромные мешки, а затем выдыхает в печь. Угли начинают гудеть.

Позади Аннет выходит из тени ещё один слуга Гензеля. Жуткая тварь, завернутая в чёрный саван. Чуткая вампирша даже не услышала, как оно подкралось. Из-под вороха ткани показываются руки и их, кажется, несколько десятков. Одна пара бережно берет мальчика со стола на руки, ещё две настолько крепко берутся за культи, что мальчик вскрикивает. Но и кровь перестаёт течь.
-Эй, ты, аккуратнее! - рявкает на кадавра Аннет, и тот поворачивает к ней голову. Под капюшоном не видно лица – он прячет его, прижимая ладони к лицу. По паучьи кадавр поднимается по столбу вверх, хватаясь за него множеством рук и переносит мальчика на операционный стол, стоящий двумя этажами выше. Гензель поднимается по-старинке, лестницей, отдавая слугам указания.

Аннет же уходит. Неизвестно, сколько это займёт времени, и смысла ждать тоже нет. Одно она знает точно. Хоть Гензель и просто человек, теперь мальчишка в надёжных руках.
* * *
Когда Август пришёл в себя, он ощутил то чувство, о котором почти забыл за время службы инквизитором. Наконец-то он выспался.

Он лежал на койке в лазарете – сырое место в затхлых катакомбах, но одно из немногих, где можно было разместить достаточное количество больных и раненых. На соседней койке сидела Селеста. Загадочная монахиня и при первой встрече заинтересовала Августа, и сейчас её общество порадовало инквизитора. Лучше она, чем странный Эрих в его жуткой вороньей маске.
-Рад встрече Селеста, - с лёгкой улыбкой сказал Август, потягиваясь.
-Я, почему-то, даже не удивлён, что ты это сказал, - донеслось с другой койки, справа.
Август ещё по голосу узнал, кто там, но все же, повернулся для приветствия.
-Здравствуй, Рихтер. А вот я удивлён, что ты здесь.
Лунарх сидел с книгой, и с первого взгляда на обложку Август ее узнал. Священное писание. Странный выбор для Рихтера.
-Долго я тут?
-Второй день, - голос Селесты Август слышал впервые. Казалось, что он ей не подходит. Странный, чужой и абсолютно не соответствующий чистой монахине. Будто хрипящий. Сразу захотелось предложить женщине глоток воды.
-Второй?!
-Ты потерял много крови.
-Что случилось за это время?
На этот вопрос инквизитору ответили не сразу. После минутного молчания Рихтер тяжело выдохнул, закрыл и отложил книгу.
-Марк начал тебя искать. Очень настойчиво.
Это не предвещало ничего хорошего. Август приподнялся в постели и захрипел - от движения бок сильно кольнуло.
-Есть жертвы?
-Да. Много. Очень много, Август. Но давай об этом поговорим, когда ты сможешь нормально стоять?
С таким раскладом инквизитор был категорически не согласен. Он попытался встать с кровати, но оказалось, что достаточно девичей руки монахини на его плече, чтоб ему помешать.

Восстановление заняло ещё один день. Все это время Селеста провела рядом с Августом, не отвечая больше на вопросы. Из её руки, по тонкой трубке, в руку Августа медленно текла чудодейственная кровь. Селеста беззвучно молилась, и в эти моменты от нее было не оторвать взгляд – даже тиара с золотыми струнами будто озарялась светом. Однако уже к вечеру прошла слабость и перестал болеть бок. Оставалось одно – ещё разок отоспаться.

На следующее утро Август поспешил найти Лунарха. Жертвы Марка не давали инквизитору покоя. С убийцей надо было покончить как можно скорее. Старшего товарища юноша нашел в одной из тренировочных келий – вместе с ещё парой инквизиторов и отрядом катаров они разрабатывали план поимки Крысолова. Заметив Августа катары отсалютовали, а лунарх лишь кивнул, приглашая к столу, где была карта Норфельда. Сейчас, когда на улицах города царил путающий туман, от неё было не много пользы. Красными крестиками были помечены места нападений: большая их часть произошла в районе складов, но также были ещё несколько нападений: в предместьях и два в жилом квартале.
-Привет. Мы тут как раз обсуждаем одно дельце.
-Я не знал, что пострадал кто-то в жилых районах.
-Это произошло после вашей стычки. Я бы даже не подумал на Марка, если бы не одно «но».
Инквизиторы нервно переглянулись, и Августу стало не по себе. Будто убийств невинных детей мало?
-Не тяни.
-Он ищет тебя. После обсуждения надо будет съездить на место. Лучше бы тебе увидеть это своими глазами.
Рихтер холоден, но в его голосе чувствуется странный восторг, от которого всем присутствующим становится неуютно.
-Итак. План наш такой. Днем ты, Август, выйдешь на патруль в центре города, у плахи. Тебе важно быть на виду. Мы же отправимся на другие улицы. В первую очередь – к складам. Нужно любым способом передать уродцу, что ты его ждёшь. Ловить его на улицах нет смысла – если он сбежит в туман, то считай все пропало. На площади устроим засаду. Выдадим арбалеты, чтоб пристрелить говнюка, как только покажется.
-А с чего ты вообще взял, что он придёт?
-Он сумасшедший, Август. Неужели ты ещё не понял?
-Ну… он предупреждал, что мне не понять. А я и не собираюсь. Хочу с него шкуру спустить, и все, - пожимает плечами молодой инквизитор. На это Рихтер лишь усмехнулся.
-А вот и зря. Только так мы его и выкурим. Всем все понятно? Тогда Алекс и Карон – на причастие, катарам – за оружием и по местам. А мы с тобой, Август, поедем, посмотрим на то, как Марк тебя ищет.

Снова карета, снова мрачный город, который кажется Августу уже родным именно своим сырым мраком и серостью. Но это не приятная ностальгия мест, с которыми тебя связывает детство. Это обволакивающее, гнетущее ощущение топей, в которых ты родился, вырос, состаришься и умрёшь, сколько бы попыток побега ты не совершил.

Выходят инквизитор и лунарх возле одного из жилых домов, непроходимой стеной стоящих вдоль улицы. Рядом есть люди-прохожие, но в них Август узнает катаров. Они караулят на случай, если Марк вернётся на место преступления.

Август делает решительный шаг к дому, возле которого они остановились, но Рихтер останавливает его:
-Подожди, пацан, - рука лунарха крепко хватает Августа за плечо, - выпей.
Он протягивает ему небольшой флакон, полный красной жидкости. Один её вид заставляет Августа порыться мурашками.
-Это…
-Да, кровь для причастия. Сейчас она тебе необходима.

Звучит это не обнадеживающе. Такое пьют перед ночным патрулем – инквизитор, причастившийся перед ночью преисполняется силой веры. Он лучше слышит, лучше видит. Его не удержать никакими цепями. Вот только нужно ли это сейчас? Однако, Август доверяет лунарху – миг раздумий, и обжигающая жидкость заполняет рот инквизитора.

Металлический привкус будто щиплет дёсны. Вытерев губы Август смотрит глазами с алым, горящим огоньком в них, на здание.
-Я готов, - под бьющий шум пульса говорит инквизитор. Только после они выдвигаются.
-Смотри внимательно. Доверься «чутью».
Август кивает. Вдох-выдох. Он прикрывает глаза, чтоб собраться с мыслями, но вместо этого – звенящая тишина. Как давно в его голове не было тихо? Ни раздумий, ни внутреннего голоса, ни навязчивых образов фантазии? Тишина и собранность.

Дверь в дом выломана. Она висит на покорёженной нижней петле. Открытая щеколда с неё осталась в косяке. Перед глазами Августа выстраивается картина – Марк постучался в дверь и ему открыли. Только нечисть не может войти в дом без приглашения, и именно нечисти и бояться в городе. Но жителям этого дома стоило опасаться обычного человека – он ударил по двери и вошёл внутрь. Август тоже входит в опустевший дом.

Судя по обстановке, это не было жилище нищих. Приличная мебель, картины на стенах. На полу валяется разбитая ваза, но тумба, на которой она могла бы стоять, у противоположной стены, рядом с дверью. На осколках вызывающим узором алеют рубиновые капли крови. Марк с силой бросил вазу в того, кого откинул, ударив дверью.

Небольшое кровавое пятно на стене у лестницы на второй этаж, совсем рядом – жертва Марка спасалась бегством.
-Сколько их здесь было? – словно ищейка, пытающаяся взять след, Август водит носом, разглядывает место преступления.
-Трое. Семья - отец, мать и маленькая дочь.
-Он же охотится на беспризорников?
-Ты сам все увидишь, - в голосе Рихтера слышится скорбь.

Август поднимается на второй этаж. Там – узкий коридор с дверями в комнаты членов семьи. На одной из стен крупное пятно крови. Заглянув в ближайшую дверь Август признает в комнате спальню старших членов семьи. Пятно чуть ниже уровня головы, и это не брызги, какие могли бы остаться от удара ножом. Видимо, Марк схватил кого-то и колотил об стену головой.

След ведёт дальше, к открытой двери, крайней в коридоре. Туда Август и идёт, как и Марк до него. И вот там выдержка и собранность его подводят.
Тел тут уже нет, но и без трупов понятно, где они находились. Это спальня маленькой девочки. Повсюду заляпанные кровью куклы, стоящие в шкафу, который сейчас валяется на полу в густой бардовой, уже подсохшей, луже.
Посреди комнаты стоит окровавленный стул, а на полу под ним – верёвки, которыми к нему и была привязана жертва. Под потолком, на сквозняке из разбитого окна тревожно качается опустевшая петля.
-Как он это сделал один?
-Мужчина был под шкафом. Была потасовка, на нем много колотых ран и синяков. Видимо он кинул его в шкаф, а когда того придавило перерезал глотку. Женщину повесил. Девочку…
-Не продолжай!
Хуже всего было то, что, видимо, девочка была жива до последнего. С жаждой к издевательствам Марк наверняка заставил её смотреть на все это. Все стены исписаны кровью мужчины. Марк использовал свои ладони как кисти: «Как тебя зовут?», «Твоё имя», «Скажи мне!», «Найди меня!». Август живо представил какого было маленькой жертве маньяка – смотреть на безумца, который расписывает кровью её отца комнату. А потом… её ждала мучительная и печальная участь.
-Почему он вломился в дом?
-Потому что, обычно, Крысы находят труп первыми и скидывают в катакомбы, помнишь. Это должны были найти и доложить нам. Он действовал наверняка.
- Что ты имеешь ввиду? – голос Августа хрипит от злости. У него нет сил разжать зубы. Он чувствует вину за это.
-А ты забыл?
Кажется, что сердце Августа пропустило удар. Точно. Не типичные три отметки на карте. Две в городе и в предместьях.
- Я буду на площади. Как вы ему дадите знать?
-Тем же способом. Надписи на стенах.
Когда Август выходил из дома он сбил Рихтера плечом и даже не заметил этого.

Продолжение следует

Друзья привет! Всем спасибо за ожидание! Следующая глава обязательно будет раньше. Спасибо за внимание!

Здесь более подробно описываются события, упомянутые в рассказе Инквизитор.

Виктор оказался в комнате Кристины посреди магического круга. Выйти сам он не мог, она поставила магический барьер на случай одержимости.
- Это я. Боже, как ты вовремя. - воин едва мог стоять на ногах, лица не различить от стекавшей крови.
Девушка подскочила к барьеру, стерла небольшой участок и подхватила учителя.
- А целительские артефакты все-таки были бы кстати.
- Нет времени, помоги мне добраться до зала Совета.
- В таком виде?
- Нужно решить все поскорее, чтобы освободить Аари, пока не поздно. Сними плащ, я заберу его позже. Меч тоже пусть пока останется здесь.
Сняв плащ, Кристина увидела раны от демонических когтей, они сильно воспалились.
- Тебе нужно в лазарет. - беспокоилась девушка.
- Потом. Телепортируй нас, я не дойду.

Привратник открыл дверь и Виктор вошел в зал максимально уверенным шагом, который смог осилить в данной ситуации. Он нес в руке отрубленную голову и оставлял за собой кровавый след на мраморном полу.
Заседание только началось. За большим столом в форме подковы сидели Советники - люди и маги, предствители разных классов, несколько кардиналов и Великий Инквизитор, он сидел во главе стола.
Воин поклонился и опустился на колено. Это стоило ему огромных усилий, он даже был не уверен, что сможет подняться.
Среди советников начался гомон, только один молча смотрел на своего ученика. Это был Эрнст, он сидел довольно близко к Великому Инквизитору и очень старался не показывать волнения.
- Как ты посмел прервать заседание Совета?
- Я прошу прощения у Совета и Великого Инквизитора, но известие не терпит отлагательств. Лунный Дракон мертв. - он поднял отрубленную голову выше.
- Ты сделал это в одиночку?
- Как ты его нашел?
- С чего ты вообще взял, что это он?
- Это действительно был он, и Ордену следует подготовиться к последствиям. На той стороне начнется переполох. - пояснил Виктор.
- Ты не боишься мести?
- Я воин Инквизиции и боюсь лишь Божьего гнева. - Виктор продолжал стоять на колене и только поднял голову, сразу встретил взгляд Великого Инквизитора. Он вонзился как игла.
Зал снова наполнился хаотичными разговорами, которые множились под высокими сводами.
- Откуда у тебя информация о нем?
- Чуть ранше нам удалось захватить помощника Драконов, после пыток он выдал мне все. Он хочет присоединиться к Ордену.
- Он змей! Я много о нем слышал, он нас погубит. - закричал один из Советников.
- Он мощный целитель, - заговорил Великий Инквизитор. В зале воцарилась тишина. - Если ты будешь следить за ним, он может принести пользу.
- Я возьму его в помощники. - ответил Виктор и опять склонил голову.
- Пусть будет так, его освободят. - решил Великий Инквизитор.
Эрнст встал.
- Этот воин мой ученик, и сегодня он достиг того, что мне не по силам. Я бы хотел, чтобы он занял мое место в Совете.
Многие одобрительно закивали. На самом деле старый воин не настолько гордился учеником и не собирался уходить на покой, а просто не хотел участвовать в том, что будет дальше. Виктор прекрасно понимал это и стыдился. После быстрого голосования решение было принято и он получил звание Советника.
- Встань, Советник. Ты примешь участие в следующем заседании, а теперь можешь быть свободен.
- Благодарю. - Виктор смог встать только поддерживая себя телекинезом, голова кружилась.
- Убери за собой. - сквозь туман мыслей проник сухой голос Великого Инквизитора, который все так же протыкал его взглядом.
Виктор забрал голову и сплел пальцы в простом заклинании магического огня. Вся кровь на полу мгновенно выгорела. Шаги разносились эхом, стараясь идти прямо он наконец покинул зал.

За дверью его ждала Кристина. Виктор оперся на ее плечо и они переместились к дверям лазарета. Телепортация внутрь была запрещена.
- Отправляйся в подземелье, найди Аари, его отпустили. Хорошенько следи за ним.

Охранник вел Кристину мимо железных решеток. На стенах были развешаны факелы, пахло камнем, сыростью и смертью.
- Это что, песня? - спросила девушка прислушиваясь. Слов было не разобрать, но мелодия шла довольно стройно.
- Ваш целитель поет. Весь день уже поет, никак не заткнется. - недовольно ответил толстый охранник.
Аари был в дальней камере, единственной с глухой дверью. Охранник впустил Кристину.
- Не запирайте, я сейчас его заберу.
Мужчина пожал плечами и оставил дверь открытой. Шаркающие шаги медленно удалялись.
Целитель продолжал петь даже когда Кристина вошла. Вид у него был весьма жалкий: в грязных лохмотьях он лежал изуродованный на земле в центре камеры, куда его бросили после очередных пыток. Не в силах подняться или даже ползти он так и остался там лежать. Сил на лечение у него уже не осталось.
- Почему ты поешь? - спросила девушка.
- Когда-то давно магия была доступна для всех. - целитель повернул голову и посмотрел на Кристину своими светлыми глазами, которые, казалось, светятся на фоне грязного лица. - Сила слов. Сила звуков. То, что окружает нас наполнено магией изначально. Любой человек знал правильные песни для урожая, для битвы, для того, чтобы успокоить ребенка или предать сил страдающему.
- Это красивая песня.
- Я знаю. - Аари попытался приподняться на локтях. - Значит он вернулся?
- Да, а ты свободен. Пойдем сначала в лазарет. Тебя подлатают, да и Виктору возможно понадобится твоя помощь. Я слышала, ты искусный целитель.
- А что с ним?
- У него раны будто от когтей, но выглядят странно. Я бы сказала, что там яд.
- Очень может быть так, и от этого яда у вас врядли найдется лекарство.
- Тогда идем. - Кристина подняла легкого как палка целителя.
- Только не в лазарет. Мне нужна вода.
- Я дам тебе воды.
- Нет, много воды, чтобы лечиться. Здесь есть ванные или что-то подобное?
Кристина очень удивилась, она никогда не встречала подобных практик.
- Есть. Но как же Виктор?
- Они будут держать его на амулетах, раз не знают что с ним. А потом я приготовлю противоядие. Все будет хорошо.
Кристина подозрительно посмотрела на Аари, они вышли из камеры и телепортировались к купальням.
Помещение было полно пара. Одну из небольших ванн наполнили теплой водой для Аари, оставили рядом еще одно ведро с ковшем. Девушка помогла целителю раздеться и погрузиться в воду.
- Ты можешь подождать снаружи, никуда я не денусь.
- Это врядли. - ответила Кристина.
Когда она обходила ванну, Аари схватил ее за предплечье.
- Я возьму немного. - он потянул из нее силу, но лишь на мгновение, тут же отпустив оторопевшую девушку.
Похоже исцеление было среди татуировок, покрывавших его тело, но для активации требовался определенный ритуал с водой и заряд магической силы.
Кристина отошла и села на деревянную лавку у стены, держась предплечье, которого касался целитель.
Он немного поводил в воде руками, потом погрузил голову в воду полностью, а когда вынырнул, вода окрасилась в красный цвет от крови. Воспалившиеся раны вскрывались и тут же заживали, кости ускоренно срастались, а изо рта с черной слюной выходили все эффекты от магии, которой его пытали. Целитель терпел все молча.
Когда лечение завершилось, Аари сам вылез из ванны и ополоснулся водой из ведра. Кристина с интересом смотрела на него. И на его стоящий член, так же покрытый узорами и плетениями, и казавшийся несоразмерно большим на фоне все еще худого, но уже гораздо более крепкого тела.
- Зачем тебе там татуировки?
Аари проследил за ее взглядом вниз:
- Узнаешь когда-нибудь. Если повезет. - они одарили друг друга хитрой улыбкой. - Здесь есть зеркало? Мне нужно побриться.
Среди своих вещей, которые служащий оставил на столе у входа, он нашел нож и баночку с пенящейся мазью, гладко выбрил подбородок, а голову почти налысо, так что сквозь короткие белые волосы проступали черные узоры на коже. От инквизиторской формы он отказался и использовал какое-то бытовое заклинание для починки своей одежды.
Наконец целитель был готов, и они отправились в лазарет.

Кристина поклонилась встретившему их врачу, Аари даже не снял капюшона. Врач смерил их взлядом:
- Воин без сознания. Похоже он был отравлен, но мы не знаем, что это за яд.
Он проводил гостей к палате, где лежал Виктор.
- Сколько амулетов вы ему уже скормили? - спросил Аари.
- Один.
- Как один? - в голосе было искреннее удивление.
- Он тянет силу слишком быстро, мы не можем себе позволить тратить столько артефактов на одного инквизитора. - холодно ответил врач.
Аари осмотрел Виктора, положил руку ему на лоб и нахмурился.
- Что-то не так? - спросила Кристина.
- Да все не так. Похоже в вашем лазарете работают идиоты. - целитель повернулся к закипающему врачу.
- Что вы себе позволяете? Кто вообще этот оборванец такой? - возмущенно обратился он к девушке.
- Этот воин - Советник. И он пожелал, чтобы его лечил я. - Аари быстро смекнул как все работает в Инквизиции и не дал Кристине заговорить. - Так что неси все заряженные амулеты, что у тебя есть, кипяченую воду с бинтами и покажи, где я могу приготовить зелье.

Пока врач организовывал условия, целитель уложил возле головы Виктора активированный артефакт из своей сумки. Неважно, чем он был заряжен, главное, чтобы яд тянул магию, а не жизненную силу мага. Двое молодых целителей заглянули в палату, они принесли несколько заряженных амулетов и попросились остаться понаблюдать. Аари был не против и даже просил их помощи по мелочи в процессе. Он хорошо промыл порезы, чтобы окончательно убрать даже мельчайшие частицы разрушившихся когтей, потом намазал порезы сваренным зельем и стал ждать, пока мазь вытянет из них всю скверну. Затем он аккуратно стер потемневший состав и снова промыл раны. Только теперь можно было приступить к лечению. Аари начал с головы, инквизитор очнулся.
- Здравствуй, Виктор. Ты в своем лазарете. Я тебя полечу, своей регенерации тебе пока не хватит, ты еще очень слаб. - целитель продолжил водить ладонями по медленно затягивающимся ранам.
Кристина тоже поприветствовала Виктора и продолжила наблюдать за лечением. Аари полностью преображался, когда занимался своим делом. Серьезное лицо, уверенные движения и плавный точно вымеренный поток силы выдавали его огромный опыт.
- Шрамы останутся, но в целом я закончил. - заключил уставший целитель и поблагодарил коллег за помощь.

Виктор отправил Кристину и они остались в палате вдвоем с Аари. Инквизитор встал, взял с тумбы чистую аккуратно сложенную рубашку, оделся и посмотрел на себя в зекрало.
- Неплохо, целитель.
Аари смотрел в окно, уже вечерело.
- Меня приняли в Совет, я попросил, чтобы тебя назначили моим помощником, когда принесешь клятву.
- Это обязательно? - спросил целитель.
- Да, возможно церемонию организуют уже завтра к полудню.
- Я бы не хотел оставаться здесь. Если я приду завтра, меня пустят? - Аари собирал обратно в сумку разряженные артефакты.
- Куда ты собрался? - недоверчиво посмотрел на него. - Я с тебя глаз не спущу.
- Когда ты все сделал, тебя видел его брат? - целитель повернулся и неожиданно сменил тему.
- Возможно.
- Тогда почаще оглядывайся, пока все не уладится.
- Он же не дурак и поймет, что это ты все устроил. - воин ухмыльнулся.
- Но видел же он тебя. Кроме того слава убийцы Дракона наверняка быстро распространится на улицах. - Аари сделал движение рукой в сторону окна.
Рука целителя осталась в воздухе, Виктор медленно подходил и сжимал кулак, ломая в ней кости телекинезом. Он навис над целителем и схватил его за горло второй рукой.
- Если ты меня подставил...
Закончить фразу он не смог. Своей свободной рукой целитель обхватил кисть воина на своей шее и стал вытягивать из него жизнь, исцеляя свой перелом. Виктор побледнел и отпустил хватку, он был еще слаб, да и раньше ему не доводилось сталкиваться с обратной техникой целителей.
- Мне не нравится быть здесь. - тихо произнес Аари, - Но раз уж мы в одной лодке, давай будем уважать друг друга. Я дал тебе совет, вот и все.
Он надел через голову свою сумку.
- Я соберу кое-какие вещи и вернусь завтра к полудню. До свидания, Виктор.

Аари наконец-то вернулся домой. Он поднялся по грязной лестнице в свою маленькую темную квартирку, оперся спиной на дверь, захлопнул ее и устало съехал на пол. С закрытыми глазами он запрокинул голову и неторопливо глубоко вдохнул, но вдох резко оборвался кашлем. Он задыхался и кашлял, кашлял, кашлял... Поспешно сунув пальцы в наполнявшийся кровью рот, он достал иглу. Легкие были полны этих проклятых игл. Пытаясь подавить позывы кашля он оглядывал комнату, но времени не было. Аари достал нож, разрезал куртку и начал прямо на груди вырезать защитную печать.
- Я по.. понял... Я приду... - хрипел он используя остатки воздуха.
Резким широким движением ножа он закончил узор, проклятье отступило, Целитель сплюнул кровь на пол рядом и стал шариться в сумке, чтобы найти что-нибудь для быстрого лечения. Он прижал артефакт к перемазанной кровью груди.
- А-а-а, - стон облегчения вырвался сам.

Виктор телепортировался прямо в холл своего особняка. Он бросил на пол окровавленный мешок с головой Дракона и осмотрел пустые ножны. Жаль, что не хватило времени забрать свой меч, но по крайней мере он завладел черным клинком своего врага.
- Нужно будет рассмотреть его получше. - подумал воин.
Из-за угла осторожно выглянули суккубы. Виктор сложил пояс с ножнами на полку и сделал шаг навстречу.
- Он вернулся! Он вернулся к нам! - сияя от радости девушки подбежали и обняли мага.
- Чего ты хочешь, господин? - спросила брюнетка. Руки обеих девушек скользили по голове и широкой груди воина.
- Для начала я хочу смыть с себя все это. - ответил Виктор.
Девушки переглянулись, вода как раз нагрелась.
В подвале дома была большая ванная комната. Девушки быстро наполнили большую медную ванну водой с травами и маслами, и раздели Виктора. Он погрузился в горячую воду.
Одна из девушек подошла и наклонилась к нему.
Взгляд Виктора опустился от лица к слегка раскрывшемуся халату, оголившему округлые груди. Шелк халата вызвал неприятные воспоминания вчерашней схватки.
- Хочешь отдохнуть? - спросила блондинка. - Или мы можем остаться?
Он протянул руку и ослабил пояс так, что халат быстро соскользнул с роскошного молодого тела. Девушка поцеловала воина сначала легко, потом долго и мягко. Рука Виктора проникла между бедер. Девушка издала грубокий вздох и продолжила поцелуй более страстно. Пальцами он проник внутрь и с каждым движением вливая чуть магии. Брюнетка скинула халат, аккуратно забралась в ванну и умело опустилась на мага сверху. Свободную руку Виктор положил ей на бедро и насадил ее до самого своего основания, слегка приподнявшись. Он поднимался и опускался, лаская груди обеих девушек, пока они целовались. Горячий ароматный пар сливался со сладкими стонами.
Занятые друг другом, они не заметили как безмолвный гость забрал кровавый мешок с головой поверженного врага. Темная фигура в капюшоне чуть постояла прислушиваясь, а потом покинула дом через незапертую дверь так же тихо и свободно как и вошла.

Аари прошел через помещение ресторана, снял капюшон и постучал в неприметную дверь в коридорчике. В одной руке он держал оба своих ножа, а в другой мешок.
Дверь открылась и из-за нее сразу донесся женский плач. Крупный охранник посмотрел на гостя, но трогать не стал. В центре помещения стоял стол, на котором лежал безглавый труп Лунного Дракона окруженный цветами. Люди вокруг стола много говорили, женщины громко плакали. Брат убитого сидел со стороны, где должна была быть голова.
К гостю подскочили мужчина и женщина.
- Предатель! Убийца! Убирайся отсюда, инквизитор! - без конца кричали они.
Будто гавкающие собаки щелкали пастями у склоненной головы целителя, брызгая слюной. Другие, казалось не обращали на него внимания.
Аари стоял смирно, но как только один из них коснулся целителя, он молниеносно, не поднимая головы, нанес удар локтем женщине в живот, а потом высокий удар ногой мужчине в челюсть. Все замерли и замолчали глядя на Пылающего Дракона, тот встал и вышел в соседнюю комнату, оставив дверь открытой. Целитель зашел следом и запер ее.
- Ты хотел меня видеть. Я пришел.
Маг огня не смотрел на целителя. Это было презрение.
- Я сожалею о смерти твоего брата. - Аари снова поклонился, на этот раз так низко, как было возможно, чтобы мешок не коснулся пола.
- Как ты смеешь? - цедил Дракон. - Это ты устроил его убийство.
- Это не мешает мне сожалеть о его смерти.
Дракон все-таки посмотрел на него, и Аари добавил:
- Я должен был это сделать. Это был единственный путь, чтобы начать все менять. - он поднялся, но не подходил ближе. - Ты помнишь, зачем мы сюда пришли? Это должно было помочь магам, защитить их, сделать жизнь лучше. Но ни одна сторона не получила ни мира, ни счастья. Лишь теперь мы на пути к этому. Тот воин, он возглавит Инквизицию. Если ты найдешь в себе силы для примирения...
Дракон прервал его:
- Оставь это для своих новых друзей. Ты опозорил меня перед семьей и союзниками. Я подумаю о твоей участи. Не приходи больше.
Он вышел из комнаты и вернулся на свое место рядом с телом. Аари достал из мешка голову, люди расступились, и он аккуратно поместил голову к шее, где и должно быть ее место. Вокруг снова послышался плач. Целитель низко поклонился, прощаясь с умершим и быстро покинул ресторан.

Он быстро шел по ночной улице, тут и там стояли группами люди, он следил за каждым, искоса выглядывая из-под капюшона. Но никто его не преследовал. Через переулок он свернул на соседнюю улицу. Огни домов быстро пропали, и вокруг осталась только ночь. Аари остановился и задрал голову. В его глазах отражались многочисленные звезды, которые наконец стали видны на безлунном небе.

Здесь более подробно описываются события, упомянутые в рассказе Инквизитор.

Старая железная дверь открылась с громким скрежетом, и инквизитор вошел в камеру. Пленник лежал на нарах, отвернувшись к стене. Когда шаги в коридоре затихли гость заговорил:
- Расскажи мне как убить Лунного Дракона.
- Ты выбрал неудачное время для беседы. - процедил Аари, стараясь не двигать только что срощенной, но еще опухшей челюстью.
- Что? Я не понимаю, что ты там бубнишь. - инквизитор подошел ближе.
Аари начал шевелиться и постанывая сел. Левый глаз полностью заплыл, черный синяк распространялся на поллица, нос был весь в засохшей крови.
- М-м. Что же ты не лечишься, целитель? - Виктор скривился.
Спустя месяц ежедневных пыток даже у такого сильного целителя сил оставалось не много. Он молча смотрел единственным глазом на огромного инквизитора.
Виктор пошарился во внутреннем кармане куртки, достал небольшой деревянный шарик с белыми прожилками и бросил на нары. Аари взял его в руку, рассмотрел, перебирая между пальцами, затем сжал шарик в кулаке. Для активации потребовалось совсем немного магии. Целитель закрыл глаза и стал наслаждаться исцеляющим теплом, распространявшимся от руки по всему телу. Отек понемногу спадал, раны, переломы и наспех срощенные ткани восстанавливались.
Инквизитор хотел прислониться к стене, но брезгливо осмотрел ее и остался стоять у двери, нетерпеливо сопя. Камера наполнялась запахом сосновой смолы.
Состояние Аари заметно улучшилось. Он открыл глаза и бросил шарик обратно Виктору. Белые прожилки исчезли, оставив на дереве пустые бороздки.
- Ты слышал легенду о Драконах?
- Ту, где матери их в один день родили от одного мужчины? - Виктор усмехнулся.
- Суть легенды не в этом. Младший брат, стремившийся к власти, еще в раннем возрасте отправился в Поздемный мир и стал служить Императору теней. Когда его старший брат, дитя солнца, выковал свой первый меч, дитя луны уже командовал армией бессмертных демонов, которую он и привел в итоге в наш мир, когда солнце погасло в непроглядном тумане. Силы людей почти пали под натиском тьмы. Сын солнца храбро сражался, но был пленен и ему грозила смерть от вражеского меча. Но в последний момент брат пришел ему на помощь. Тогда воины объединились и отправили демонов обратно в подземный мир. За это Небесный Владыка даровал им звания Драконов и вечную жизнь.
- К чему ты мне рассказал эту сказку?
- К тому, что верные демоны остались со своим командиром, я видел четверых бессмертных, они практически постоянно сопровождают Лунного Дракона.
Виктор нахмурился, подошел и сел рядом с Аари.
- Хочешь сказать, это правда? Если тут замешаны высшие силы, это объясняет, почему он до сих пор не сошел с ума, как это бывает с другими телепатами. И сколько же тогда им лет...
- Никто не знает, как и их имен.
- Если они были героями, то как стали такими, как сейчас... А сам ты давно их знаешь?
- Мы встретились, когда я еще был ребенком, братья обучили меня всему, что я знаю.
- Все-таки я не понимаю твоей мотивации, целитель. Почему ты идешь на предательство, зачем это тебе?
- Я делаю то, что считаю правильным. Войну пора прекратить. Мы дошли до того момента, когда обе стороны не правы, пора понять это и измениться.
Инквизитор покачал головой и задумчиво произнес:
- Война.... Ладно, расскажи об этих бессмертных. Я встречал демонов раньше, бороться с ними не так сложно.
- Это не обычная нечисть, ты не можешь так просто их убить: отрубишь голову, тело исчезнет и демон вновь появится рядом с хозяином. Чтобы уничтожить такое создание тебе понадобится меч из черной стали, я видел такой только у Лунного Дракона.
- Его еще нужно найти, эти трусы все время где-то прячутся.
- В моих вещах был медный ключ, на нем заклинание, я скажу как правильно активировать, и оно приведет тебя в нужное место. - ответил Аари.
- Второй Дракон тоже там?
- Да. И тебе лучше улучить момент, пока его не будет дома.
Виктор недоверчиво посмотрел на Аари и стал рассуждать.
- Получается нужно выбрать момент, пока мага огня не будет, чтобы влезть в дом в неизвестном заранее месте, и не допустить его возвращения. Затем запереть остальных внутри, обезвредить древних неуязвимых демонов, убить мощнейшего телепата, и после всего этого живым выбраться оттуда...
- Хочешь стать великим воином - это твой шанс. - с явным сарказмом произнес Аари.
- Даже если все удастся, мне понадобится хорошая защита от телепатии.
- Есть особый узел, он крепко связывает тело и сознание. Я покажу тебе. - Аари наклонил голову, оголив затылок. - Нанесешь себе такой же узор, и телепат по крайней мере не сможет забрать твои чувства. Иначе ты ослепнешь и оглохнешь сразу как он на тебя взглянет.
- Инквизитор не станет осквернять свое тело татуировками. - отрезал Виктор.
- Наверняка это правило придумал тот, кто редко бывал в бою. Ты же носишь доспех и оружие, почему бы не носить и заряженные заклинания?
- Не в такой форме.
- Твой отец вроде был чернокнижником, я думал ты не боишься рисунков на теле.
- Мой отец был воином.
- Ну, одно другому не мешает, верно? - Аари хорошо изучил своего партнера.
Виктор замолчал.
- Скоро равноденствие, Пылающий Дракон отправится на восток. Это хороший момент, чтобы напасть.
- Равноденствие только через месяц, ты продержишься здесь так долго?
- Если они не решат меня сжечь, то продержусь.
- Об этом я позабочусь. - сказал Виктор. - Что ж тогда у меня будет время для подготовки.
Инквизитор направился к выходу и обернулся у самой двери:
- Если это одна из твоих игр, то на костер даже не надейся. В случае моей смерти твоя участь будет куда страшнее.
Воин громко постучал в дверь, в коридоре послышались приближающиеся шаги.

Виктор отправился домой. В отличие от большинства инквизиторов он жил в собственном доме во Франции, расстояние не было проблемой. У него была богатая семья, а теперь маг унаследовал все имущество, и преумножил его за счет трофеев и пожалованных подарков за свои победы.
- Он дома! Он вернулся! - две девушки бежали к двери, радостно встречая хозяина.
- Не сейчас. - Виктор избавился от объятий, снял куртку и пояс с ножнами. - Я хочу есть.
Девушки быстро удалились на кухню.
Виктор подобрал двух суккубов во время одной из чисток. Сначала ему просто нравилось с ними развлекаться, воинам непросто найти кого-то себе под стать в постели, но со временем он привык, что они остаются рядом и неплохо следят за домом. Девушки же восхищались могучим воином, спасшим их от казни, и кроме того время от времени Виктор позволял им питаться своей магией. В отсутствие войн незатраченной силы у него было хоть отбавляй.

Когда с едой было покончено, инквизитор отправился к своему учителю за советом. Он так же жил в отдельном доме.
Виктор телепортировался на место и постучал в хорошо знакомую дверь.
- Здравствуй, Эрнст. - он поклонился.
- Здравствуй. Давно мы не виделись. - ответил учитель.
Комната была наполнена теплом и уютным светом большого камина. Перед ним стояли два кресла, в которых разместились хозяин и гость. Большая лохматая собака лениво поднялась, виляя хвостом подошла к креслу Виктора и устроилась у ног старого знакомого. С улыбкой он потрепал собаку по спине.
- Ты как-то сказал мне, что жизнь инквизитора измеряется не количеством прожитых лет, а числом спасенных жизней. - начал Виктор. - Я больше не чувствую, что спасаю их, я только отнимаю.
- Твоя рука несет правосудие, ее направляет сам Бог. - ответил учитель.
- Мы все произносили эту клятву, но мне кажется, меня направляет не бог, а те, кто возомнил себя богами. - воин злился и был растерян одновременно.
- Зря ты делаешь это личным.
- Сложно поступать иначе, когда приходится отрубать голову ведьме, до последнего удерживающей облик ребенка, когда слышишь крики товарищей, которых заживо зарывает маг земли, внезапно объявленный неугодным, или когда видишь слезы одинокой матери, но все равно забираешь ее единственного сына, потому что тот возможно принадлежит приоритетному классу магов.
Затем он рассказал об Аари и поделился всем планом. Учитель все внимательно выслушал, а затем долго гладил бороду и молча смотрел в огонь.
- Скажи мне, эти идеи принес целитель или они были у тебя и раньше? - спросил учитель.
Виктор ненадолго задумался и ответил:
- Это мои мысли. Он лишь произнес вслух то, что сам я сказать боялся. Мне даже не нужна была его сделка, лишь толчок, чтобы наконец начать поступать правильно.
- Правильно... - повторил Эрнст.
Он встал с кресла и достал из резного шкафа в углу длинный плащ из черной материи, расшитый немного поблескивающими черными нитями.
- Ты сильный воин, этого достаточно, чтобы победить любого телепата. - говорил он, пересекая комнату. - Твое тело имеет ощущения и рефлексы, оно само защитит тебя и будет наносить точные удары, даже если ты не видишь врага. Ты лишь должен позволить ему делать это, не мешая мыслями. Помни, что когда рядом телепат, проще все их считать чужими, навязанными, не следуй за ними. Найди того, кого сейчас готов впустить в свою голову, чтобы потренироваться сражаться в этой технике.
Он положил плащ на ручку кресла.
- Этот плащ защитит от огня, естественного или магического. Мне он уже без надобности, а тебе может спасти жизнь, если объявится маг огня. Береги его, мастера уже нет в живых. Другой помощи у меня не проси. То о чем ты говоришь - измена, я не стану поддерживать тебя. В Совет я не доложу, но и отрицать не буду, если спросят. Ты был моим лучшим учеником, но дальше наши пути расходятся. - он отвернулся и вернулся в свое кресло.
- Спасибо, Эрнст. О большем я не прошу.
Виктор забрал плащ и вышел из дома не прощаясь, лишь собака проводила его до двери.

Все оставшееся время до равноденствия инквизитор провел на тренеровках с телепатом и в архиве, изучая все имеющиеся сведения о Лунном Драконе и редких схватках с ним. Нужно было понять, какие приемы он использует, к чему готовиться. Повезло, что за этот период его ни разу не отправили на задание.

За день до назначенной даты он встретился с Кристиной, своей ученицей.
- Виктор? - девушка немного растерялась, но тут же широко распахнула дверь своей комнаты и поклонилась. - Не ожидала твоего визита так поздно.
- Я ненадолго. - воин вошел в комнату, девушка закрыла за ним дверь. Это была стандартная комната в инквизиторской "общаге", разве что полка с оружием побогаче.
- Я собираюсь убить Лунного Дракона, и возможно не смогу вернуться оттуда сам. Вот, - он протянул ей сложенный листок бумаги. - Здесь мое настоящее имя. Если я не появлюсь завтра до рассвета, используй его с призывом. Только так я смогу гарантированно вернуться из любого плена и... в любом состоянии.
Это были те дикие времена, когда настоящие полные имена держали в тайне, чтобы не подвергнуться похищению или внезапной удаленной атаке, защиты от них еще практически не существовало. Подобная грязная магия отнимала много сил, и имела побочные эффекты, но главное, что это прекрасно работало в любых условиях. Многие постоянно использовали псевдонимы как единственную верную защиту, особенно инквизиторы. Как говорится смерть не найдет того, у кого нет имени.
Кристина не стала разворачивать бумагу, лишь убрала листок в карман.
- Как ты его нашел? - спросила девушка-воин.
- Это не важно.
- А что если он тебя зачарует? Я верну тебя, но ты будешь в его подчинении.
- Если так случится, то снова используй имя и прикончи меня сразу, как поймешь.
- Там только твое имя? Пойдешь один?
На задания Кристину стали отправлять совсем недавно, и поучаствовать в чем-то стоящем ей еще не доводилось. Молодость и сущность воина давала о себе знать, она рвалась в бой, но прекрасно понимала, что будет лишь мешаться под ногами.
- Да, один. Я не знаю, что меня там ждет, больше того, я пока даже не знаю места, куда отправлюсь.
- Можно будет зажечь маяк и запросить подмогу.
- Слава или смерть - вот, что меня ждет. - Виктор оскалился в улыбке. - И я ни с кем не собираюсь делиться ни тем, ни другим.
Девушка улыбнулась аналогично.
- Я подготовлю все заранее. Что-то еще? Целительские артефакты?
- Да, кстати. В тюрьме сейчас есть один узник, целитель Аари. Слышала о нем? - вспомнил Виктор.
- Помощник Драконов, котрого ты поймал? Конечно слышала.
- Если я вернусь мертвым, сходи туда и проследи, чтобы его запытали до смерти и не скупились на инструменты.
- Хорошо. - девушка поняла, откуда ее учитель получил информацию и почему никому об этом нельзя говорить.
Не смотря на то, что наставничество в Инквизиции в то время еще не было официально оформлено, а главное задачей учителя являлось проследить, чтобы молодой инквизитор не убился на первом же задании, для многих эти отношения были святыми. Привязанность и преданность в случае учителей и учеников работала в обе стороны и была безусловной. Кристина ни за что не подвела бы и не предала Виктора.

Остаток дня инквизитор провел за чисткой оружия и медитацией. Наконец проводив закатное солнце, он пошел готовиться. Он собрал волосы в хвост и надел самый легкий доспех, чтобы ничего не стесняло движений, ведь ему уже доводилось сражаться с восточными мечниками, они были очень подвижны и по большей части полагались на уклонения и магическую защиту. Взял длинный меч, кинжал и несколько амулетов. На этом все. Если его убъют или пленят, Дракону не должно достаться ничего ценного.
Впервые за день показались суккубы. Девушки подошли к воину и прижались с обеих сторон. Виктор обнял их за талии.
- Если я не вернусь, дом ваш. Все нужные документы найдете в кабинете. - угрюмо сказал воин.
Брюнетка поднялась на носочки, чтобы лицо оказалось совсем близко, и покачала головой:
- Нет. Когда ты вернешься, мы вместе будем праздновать.
Затем по очереди они одарили воина глубокими поцелуями и бесшумно ушли.
Виктор остался один в тускло освещенной комнате, еще раз проверил меч, взял со стола медный ключ, и исчез.

Это было морское побережье. Особняк располагался на возвышенности, вдали виднелись огни порта.
Дверь оказалась не заперта, в доме было тихо. На первом этаже не было ни души, тогда инквизитор поднялся по лестнице.
Лунный Дракон заваривал чай. Чайная доска стояла на низком столике, он совершал все движения спокойно и неторопливо. Когда вооруженный инквизитор подошел к столику, маг не обратил на него никакого внимания, продолжая заниматься своим делом.
- Высокий надменный китаец. - прозвучал в голове Виктора голос Аари с ответом на вопрос, как он узнает Лунного Дракона.
Наконец он протянул одну из чашек гостю. Виктор ударил его по руке плоской стороной клинка, чашка отлетела и разбилась.
- Это был очень хороший чай. - произнес Дракон, взял вторую чашку и отпил из нее. - И очень хорошая чашка.
Он отвел кисть, осколки фарфора собрались в единое целое и восстановленная посуда оказалась в руке.
- Почему ты так ищешь войны, когда тебе предлагают мир? - маг наконец посмотрел на инквизитора.
Виктор пришел сюда не за миром. Он бросил на пол амулет с блоком перемещений, замахнулся и разрубил столик пополам. Дракон успел подняться, в его руке был черный меч. Мужчина оказался даже выше, чем Виктор. Он обошел обломки дерева.
- Откуда ты родом?
- Эльзас. - процедил Виктор.
- О, это во Франции? Там я уже начинал одну... нет, две войны, тебе не хватило?
- Я отправлю тебя в ад! - заорал воин.
- Там я уже был, ты меня так не напугаешь. Нападай!
Виктор сделал несколько шагов в сторону, осматриваясь.
- Почему он просто говорит со мной, а не приказывает? - думал Виктор. - Неужели узел защищает и от внушения?
И тут до него дошло, что весь их разговор был на северокитайском, которого воин никогда не учил. Телепат уже давно незаметно был в его голове. По спине пробежал холодок.
Дракон сам замахнулся мечом, Виктор парировал и перешел в атаку но маг играючи уклонялся от всех его ударов.
- Ха, занятную Аари прислал мне игрушку. Давай посмотрим, на что ты способен. - телепат отошел на другой конец комнаты, а по углам зашевелились четыре статуи в восточных доспехах. Точнее Виктору сначала показалось, что это были статуи, но теперь он понял, что это именно те Бессмертные демоны, о которых его предупреждал целитель.
- Он предал вас. - сказал инквизитор, выбирая наиболее удобную позицию для сражения.
- Нет, инквизитор, ты не знаешь, кого из нас он предал на самом деле. - ответил Дракон, располагаясь на диване.
- Чашек было две. - думал Виктор, - Он ждал моего появления? Или просто играет со мной? Да к черту! Разберусь позже, сейчас есть дела поважнее!
Окутанный черным муаром первый демон со светящимися глазами бросился на инквизитора. Виктор отбросил свободную руку и тот влетел в стену, оставив вмятину. На пол плюхнулась расплющенная каша, оставшаяся от нападавшего. Воин теперь собирался атаковать охранника справа, но вдруг увидел, что останки исчезли, и погибший демон появился возле своего хозяина.
- Как он их возрождает? Это чернокнижие? - мелькнуло в голове у инквизитора.
В ту же секунду два демона напали на него.
В принципе отбиваться проблем не вызывало, но постоянное возрождение превратило битву с четырьмя демонами в сражение с целой армией. Виктор попробовал просто прижать всех к полу и напасть на Дракона, но хозяин просто развеял зажатых охранников, и они вновь встали на пути инквизитора.
- Хватит! Иди сюда! - закричал Виктор.
В ответ телепат лишь рассмеялся. Глаза Бессмертных вспыхнули ярче и все они бросились на воина. Один из них оглушил Виктора, а другой всадил в бок свои когти. Инквизитор взвыл от боли и отрубил ему руку. Этого замешательства хватило, чтобы остальные крепко его схватили и отобрали оружие.
- Достаточно! - скомандовал Дракон и встал.
Бессмертные отступили и выстроились в ряд. Виктор хотел рвануться и вернуть свой меч, но повалился на пол. Сердце бешено колотилось, а ноги отказывались слушаться.
- Интересные ощущения, да? - говорил Дракон. - Яд не просто убивает, он заставляет чувствовать страх. Ты наверное уже забыл, что можешь испытывать это чувство?
Он подошел к демону, взял меч инквизитора и осмотрел.
- Хм, хороший меч, правда немного тяжеловат для меня. Брат любит такие.
- Я тебя голыми руками убью... - воин попытался сконцентрироваться и неуверенно поднялся на ноги.
- Кто такая Кристина? Она красивая. Давай ее позовем? Или она сама придет тебе на помощь? - он подошел к воину, держа наготове оба меча. - Что для этого нужно сделать, м?
Телепат размашистым движением слева направо нанес Виктору глубокую рану его же мечом. Воин отшатнулся и снова упал. Телепат осмотрелся.
- Нет? Жаль. - он швырнул меч на пол. - Тогда будем заканчивать, пора тебе умереть.
Виктор потянулся и взял меч.
- Хорошо, что он такой болтливый. Бывало и хуже. - подумал Виктор, он как раз успел запустить лечение. От яда оно конечно не спасет, но он по крайней мере остановит кровотечение, заглушит боль и позволит снова нормально двигаться. К страху Виктор привык с детства, жизнь с отцом-чернокнижником была непростой.
Охранники исчезли, другая обстановка комнаты и стены тоже. Потолок обвалился и пространство наполнилось ночью и лунным светом.
- Иллюзия... Ненавижу телепатов... - подумал инквизитор.
С телом Дракона стало происходить что-то странное, оно надувалось и становилось больше пока кожа не стала лопаться, из-под нее проступала блестящая чешуя. Кости хрустели, все тело и конечности вытягивались, ногти отрасли и почернели. Форма головы тоже изменилась, глаза пожелтели, зубы вываливались и на их месте тут же вырастали новые узкие и острые как иглы. Дракона это существо напоминало лишь отдаленно, но выглядело устрашающе.
Виктор встал в стойку, навесил магическую защиту и усиление, привычную магию охотников на магических существ. В иллюзии все подчинялось воле ее создателя, но воин старался подготовиться как мог. И тут его решительность поубавилась. Из-за спины чудовища вышло еще четыре копии, к тому же действие демонического яда постепенно усиливалось.
Драконы издали дикий крик и бросились на воина, а он рванулся на встречу. Одного он сразу разрубил пополам, но тут же получил удар от другого. Магический щит не сработал, воина отбросило в сторону на груду обломков потолка. Он быстро поднялся на ноги, стер со лба стекающую кровь и приготовился защищаться.
- Главное снова не попасть под когти.
Огнем эти существа видимо не владели, но двигались молнеиносно и обладали огромной физической силой.
Виктор уклонился от очередной атаки и вспорол живот еще одному чудовищу. Вонючая туша свалилась на пол, воин оттолкнувшись от нее в прыжке нанес удар ногами в грудь следующему врагу, отбив мечом ядовитые когти. Извернувшись в воздухе он приземлился на ноги и стал сражаться сразу с двумя чудовищами в ближнем бою. Но в такой схватке длинный меч оказался слишком медлительным и чудовище все-таки разодрало ему спину. Воин упал на колени. Послышался смех телепата, он гулом разносился по пространству.

Снова этот приступ. Тяжело дыша Виктор закрыл глаза и несмотря на угрозу смерти влил всю оставшуюся силу в концентрацию.
- Даже если ты не видишь врага... - вспомнил воин, - Узел должен сработать.
Он вынул кинжал и резко развернувшись назад метнул его.
Голову обдал черный дым от растворившейся в воздухе когтистой лапы, она не успела нанести смертельный удар. Обстановка комнаты вернулась.
Телепат с кинжалом в горле сидел на диване, захлебываясь кровью.

Магия, которая помогала телепату управлять своими солдатами оказалась не чернокнижной, демоны не исчезли. Наоборот, они будто взбесились и теперь вместе неслись на Виктора. Чтобы их убить ему нужно как можно скорее добраться до черного меча. Блок перемещений еще работал, так что нужно было бежать. К тому же пролитая кровь Дракона наверняка привлечет его брата, а в таком состоянии инквизитор не сможет дать ему отпор.
Издав воинственный крик, Виктор вскочил на ноги и побежал к дивану, пытаясь избегать ударов.
Добравшись до меча он оказался в окружении, но сконцентрировался и замедлил демонов телекинезом, и четырьмя мгновенными мощными ударами отрубил всем головы.
Инквизитор повернулся к Дракону.
- Б.. брат... помоги... - шелковый халат покрылся красными разводами.
- Именем Святой Инквизиции ты обвиняешься в колдовстве. И будешь казнен. Мной. - мрачно произнес инквизитор.
Меч Лунного Дракона, казалось, совсем ничего не весил по сравнению с оружием Виктора. Черный клинок блеснул, голова покатилась и упала на пол.

- Бра-а-ат! - послышалось со стороны лестницы.
Виктор оглянулся и не смог даже различить очертаний человека, лишь столб пламени, несущийся прямо к нему. Плащ стал очень тяжелым от впитанной крови, на спине были дыры от когтей, но несмотря на это успешно защитил владельца от огня.
- Инквизитор! - орал Пылающий Дракон. - Клянусь я выжгу твой орден до тла!
Воин подхватил с пола голову Лунного Дракона, рассветные лучи проникли сквозь разбитое окно и осветили его лицо. Призыв сработал как раз вовремя.

Продолжение следует