0 просмотренных постов скрыто
"Стояние на Угре" | Обретение Россией суверенитета
Самостоятельное правление Ивана III – сына великого князя Московского Василия Тёмного – началось в 1462 году. Первые десять лет своего правления князь спокойно себе занимался собиранием русских земель и влезал в различные авантюры с изничтожением соседей. Спросите Ярославльское и Ростовское княжества, как у них обстоят дела. А вот никак!
Однако дальнейшее расширение влияния Москвы было остановлено конфликтом с Господином Великим Новгородом. На него князь Иван потратил почти 10 лет, завершив в итоге покорение свободолюбивой “республики” вывозом вечевого колокола и конфискацией кучи боярских и монастырских земель. Поражение новгородских ратей на реке Шелони в 1471 г. и осада города в 1477-1478 гг. четко обозначили упертый характер Ивана Васильевича и нежелание ограничиваться полумерами.
Карта Великого княжества Московского в первой половине XVI века
До своей смерти в 1505 г. великий князь и государь Московский успел поделать еще немало полезных и занимательных штук. Например, венчал внука Дмитрия Ивановича как своего наследника по византийскому цесарскому обряду, установил сношения с крупными европейскими державами, женился на племяннице последнего ромейского императора и влез в дела церкви, преследуя еретиков и утверждая порядок в рядах иерархов.
Однако сейчас образ Ивана III у нас традиционно связывают с другим деянием, от которого теперь принято отсчитывать начало существования суверенной независимой России – с уничтожением монгольского владычества. Понятно, что просто взять и поставить четкие хронологические рамки у многовекового и сложного процесса подчинения русских княжеств Орде нельзя. Однако «Стояние на Угре» 1480 г. считается конечной точкой, после которой правители России перестают систематически выплачивать дань Сараю и ездить в степи за ярлыком. И да, вопрос о выплате дани другим ханам и прочие процессы постордынского бытия обычно в связи со «Стоянием» не поднимаются [ха-ха!].
Ко второй половине XV века Москва и Орда находили в весьма натянутых отношениях. Точнее будет сказать Москва и то, что от Орды осталось. К началу правления Ивана III складывается ситуация, когда вести политику нужно одновременно с несколькими ханствами, каждое из которых претендует на преемственность Улусу Джучи. Большая Орда, Ногайская Орда, Казанское и Крымское ханства – наиболее активные игроки на политической арене, с которыми приходится иметь дело. Каждый хан хочет, чтобы дань платили ему и считает своим долгом лишний раз набежать на московские земли, утвердив свой авторитет через насилие.
Отца Ивана – Василия II Тёмного – государем новой эпохи назвать довольно сложно. Он московский престол получил по завещанию – верно. Однако во время борьбы со своим дядей Юрием Звенигородским Василий ездил в Орду кланяться хану Улу-Мухаммеду, который и утвердил за ним ярлык на великое княжение. Позже этот самый хан возьмет Василия Васильевича в плен по итогам битвы под Суздалем (1445).
Майоров А. «Суздальский бой» (2022)
Вместе с тем Иван III всходит на престол, не имея никакого формального одобрения со стороны хоть какого-нибудь хана. А потому все осколки Улуса Джучи рассматривают его, как персонажа неприятного и живущего не по понятиям. Первым выразить свое неудовольствие решил правитель Большой Орды Ахмат, устроивший в 1468 г. набег на рязанские и южные московские волости. Князь отреагировал довольно быстро и… возобновил выплату дани. Сделано это было для того, чтоб обезопасить тылы во время войн с Новгородом и Литвой.
Стоит понимать, что выплата дани и заключенные перимирия в XV веке вовсе не означают, что две державы мирно сидят на заднице и ничего не делают. Различные набеги татарских мурз, уволившихся две недели назад, «наплывы» ушкуйников из промосковской Вятки, политические бурления на границах – все это осложняет отношения государей и требует какого-то решительного действия.
Инициатором нового витка противостояния Москвы с Сараем снова стал Ахмат, действуя в союзе с Великим княжеством Литовским. Летом 1472 года его орда начала двигаться в сторону Москвы. Причем это выступление не было простым набегом или сиюминутной акцией на уровне «пограбим – убежим». В поход двинулось почти всё войско Большой Орды с конечной целью сжечь Москву по примеру Тохтамыша.
Сожжение Москвы в 1382 г. было карательной акцией, утвеждавшей власть нового хана над Русью. У Тохтамыша получилось, у Ахмата – нет
После выхода из степей, ордынские войска двинулись на запад, чтобы пройти по территории Великого княжества Литовского и ударить по Москве с менее защищенной границы. Ахмат, вероятно, рассчитывал на помощь литовцев, однако короля польского Казимира IV отвлекли военные действия в Чехии. А потому Литва осталась в статусе наблюдателя и активного выражателя поддержки и обеспокоенности.
О походе Ахмата в Москве знали еще в конце июня, однако ждали его на уже проверенных рубежах – между Коломной и Серпуховом, где проходили основные оборонительные рубежи. Однако 29 июля их ждало небольшое открытие. Ахмат напал на город Алексин, обойдя московские полки с фланга. Узнав о татарском манёвре, Иван III отправил на помощь осажденному городу Алексину своих воевод – Федора Хромого, Данилу Холмского и Ивана Стригу Оболенского.
Оборонительные линии Московского княжества проходили по реке Оке. Ключевыми городами были Калуга, Серпухов, Кашира и Коломна
Возле самого Алексина стоял со своими полками воевода Семен Беклемишев, который принял решение отойти за Оку и не сражаться с татарами на другом берегу. Однако жители Алексина не последовали за ним и решили сражаться с Ордой, пусть даже:
«мяло бяше, ни пристроя городного не было, ни пушек, ни пищалеи, ни самострелов».
Город оборонялся три дня против превосходящих сил противника – с 29 по 31 июля – но так и не был взят. 31 июля татары подожгли городские посады, и все оставшиеся в крепости защитники погибли в пожаре. Казалось бы – победа! Но эти два дня дали Ивану III время, необходимое для переброски войск.
Тумёны Ахмата попытались перебраться через Оку, однако русские полки смогли сдерживать их натиск. Подходившие к московским воеводам подкрепления – полки Юрия Васильевича Дмитровского и Василия Михайловича Верейского – сделали своё дело. Закрепиться на левом берегу Оки у татар не поулчилось. Уже на следующий день после взятия Алексина – в ночь на 1 августа – Ахмат отступил от реки и вместе с ордой быстро двинулся обратно в степи.
Сражение под Алексином (1472). Миниатюра Лицевого летописного свода
В этой победе своё дело сыграли как защитники Алексина, выигравшие время для московских полков, так и та быстрота, с которой русские воеводы смогли добраться с одного плацдарма на другой. Литовская помощь к Ахмату также не пришла, план молниеносной атаки на Москву был сорван, а тылы Улуг Улуса находились под угрозой нападения других татарских ханов. Есть также мнение, что в лагере Ахмата случилась вспышка моровой болячки, из-за чего тот и решил поскорее уйти. Но этому подтверждений нет.
По итогам сражения Ахмат пошел на попятную и попытался договориться с Иваном III о заключении мирного договора, где дань все же продолжала бы выплачиваться. Сохранение статуса данника обеспечивало, пусть и формальное, но все же подчинение Москвы Сараю, что мог использовать Ахмат в своей дипломатии. Однако Иван III отказался сотрудничать с Большой Ордой. Вместо этого он обратился к возможным союзникам – врагам Ахмата – и с начала 1470-х гг. начал укреплять отношения с Крымским ханством.
В свое время А.А. Горский ехидно отметил, что было бы точнее считать именно 1472 год – годом освобождения России от монгольского владычества. Практически бескровная победа над врагом есть (Алексин, мы тебя помним!), выплата дани прекращена, а подчиняться Орде, пусть и формально, Иван III не захотел. Вместе с тем остаются вопросы к тому, когда именно московский князь прекратил выплату дани – до или после похода, а также стратегические выгоды отхода Ахмата. Все же генерального сражения и разгрома татар не случилось, а вопрос о подчинении Москвы с повестки не сняли – сомнительно получается.
Памятник защитникам г. Алексин
В последующие годы отношения Ивана с Ахматом все больше ухудшались, требуя окончательного решения конфликта. Однако великий князь не стремился к прямому столкновению. Известно, что в 1473-1474 гг. в Сарай было отправлено посольство Никифора Басенкова с богатыми дарами. Спросите, где разница между данью и дарами? В семантике и смысловом содержании. Если в Сарай привозят два воза с рухлядью, то определить – дань это или подарок можно лишь с учетом того, как именно его тебе привозят, когда, куда и какие слова говорят при передаче. Так вот посольство Басенкова везло дары. Точка. Ахмат же хотел дани. В 1476 г. ордынский хан даже потребовал от князя приехать к нему в Сарай для получения ярлыка на московский стол. Тот, понятное дело, отказался.
Ухудшению отношения между Иваном III и Ахматом способствовало также вмешательство первого в ордынскую систему ярлыков и пожалований, которой Русь вроде как должна была подчиняться. Во всяком случае, по мнению ханов. Да, формально Москва уже не была частью сарайской «ойкумены», однако правители Большой Орды считали это временным явлением. А потому ярлыки на разные пока еще не покоренные земли раздавались только так. Вот вам пример.
В 1470 г. в Константинополе восстановили Вселенский Патриархат и митрополит Киевский и всея Руси, сидевший на территории Литвы, отринул униатство, став вторым православным митрополитом в Восточной Европы. Этим решил воспользоваться Новгород, стараясь дистанцироваться от Москвы. Он обращается за новым архиепископом в Киев, вызывая тем самым недовольство Ивана III. Масла в огонь подливает и Ахмат, договариваясь с польским королем Казимиром IV о совместной атаке на Москву. После того, как московский князь разбил новгородцев в битве на Шелони, ордынский хан официально передает литовскому князю ярлык на управление Новгородом. Позже Казимир IV получит аналогичную «бумажку» и от крымского хана Менгли-Гирея, пытаясь заручиться поддержкой как можно большего числа Чингизидов в своих притязаниях на русские земли.
В итоге Новгород покоряет Иван III силой обычных славянских люлей, а татарские ярлыки оказываются бесполезны для правителей Польши и Литвы, вынуждая их к конфронтации с Москвой.
Стоит также вкратце пояснить и про самого Ахмата, ставшего правителем Большой Орды где-то в конце 1450-х гг. Когда именно он стал самым крутым на районе неясно. Впервые он упоминается в русских летописях в 1460 г., когда его рати разоряют Переяславль Рязанский. Недооценивать сына Кичи-Мухаммед хана не стоит. По всем канонам он был настоящим Чингизидом, происходя от тринадцатого сына Джучи – Тука-Тимура. Изначально он вел свои местячковые войны на восточных окраинах Улуг Улуса, однако в 1470-х гг. унаследовал от своего брата Махмуда западные земли в Северном Причерноморье. Так все и закрутилось.
Хан Ахмат глазами нейсросетевого художника
Пока Ахмат разбрасывался ярлыками и строил тесные союзы с Литвой, Иван III тоже не терял времени. В 1472/3 г. начинают налаживаться отношения между Крымом и Московским княжеством. Сначала обе державы лишь прощупывали почву, однако зимой 1473/4 г. в Москву приезжает посол Менгли-Гирея – Ази-баба, передающий предложение «жить в братстве и дружбе и в любви держати».
Заключение союза с Крымом имело не только военное, но и политическое значение. С ним, как равноправным правителем, заключает договор один из этих же самых Чингизидов. Не в статусе данника, не в статусе «младшего брата». Но как полноценного брата по оружию. Тем более, что впереговорных грамотах и посольских документах нет и намека на то, что Москва является данницей Большой Орды, а та – его "сюзереном".
Конечно, ситуация с Крымом могла повернуться в другую сторону. В 1476 году на престоле Крымского ханства ненадолго оказался ставленник Ахмата – Джанибек. Однако уже в 1478 г. туда при поддержке Турции возвращается Менгли-Гирей, возобновляющий союз с Москвой.
Уже после «Стояния на Угре» Менгли-Гирей продолжит борьбу против "ахматовых детей" и станет тем, кто добьет Большую Орду. Москва тоже не сидела на месте и из великокняжеских посланий мы знаем о трех походах против Большой Орды, свершенных городецкими и касимовскими татарами в 1485-1487 гг.
Крымское ханство в XVI веке
Новый поход на Москву Ахмат планировал уже с середины 1470-х гг. Чтобы обезопасить тылы, он совершил масштабный поход против Крымского ханства, закончившийся, однако, неудачно. В то же время Иван III к 1480 г. смог подчинить Новгород и еще теснее привязать к себе Тверь (условно), Рязань и Псков. На западной границе польский король Казимир IV вновь готовился к войне с Москвой и даже возобновил союз с Ахматом в 1479 г.
Следующий год оказался для Москвы не очень благоприятным. На Псков напали войска Ливонской конфедерации, начав Вторую пограничную войну, а в самом великом княжестве против Ивана III выступили его младшие братья – Андрей Большой и Борис Волоцкий. Конфликт с братьями удалось решить прямо перед приходом Ахмата, поэтому последствий для мятежников не было. Однако шансы на отпадение братьев и их отъезд в Литву были очень даже реальными.
В апреле 1480 г. передовые полки Ахмата двинулись к русским границам. Москва отреагировала мгновенно – в Крым отправилось посольство Ивана Звенигородского с просьбой ударить или по самому Ахмату, или же по «литовским местам». В начале июня татарские авангарды достигли правого берега Оки и атаковали русские заставы. Для отражения атаки неприятеля к Оке был выслан с армией княжич Иван Молодой – старший сын и наследник Ивана III. Сам великий князь во главе войск занял переправы в районе Коломны.
Коломна располагалась на переднем крае обороны Московского княжества. Просто Ахмат решил всех обмануть и зайти к Ивану III с фланга (опять)
Однако подготовка к войне – это не только военные маневры. Иван III вполне здраво оценивал свои силы и приготовился, на случай своего поражения. Были заранее эвакуированы и сожжены многие пограничные города, чтобы не давать Ахмату провианта и «живота». Из Москвы в Белоозеро вывезли великокняжескую казну и все семейство, включая Софью Палеолог. Даже в самой Москве под защиту крепостных стен был вывезен весь посад. Большую часть города пришлось сжечь, однако это было нужно сделать на случай прорыва Ахмата.
В начале осени к московским рубежам подошли основные силы ордынского хана. В очередной раз Ахмат решил обойти границу через литовские земли и остановился возле Воротынска. Небольшой городок, считавшийся частью Литвы, но как и ряд других поселений в пограничье, тяготевший к Москве. Там хан ожидал прибытия своего союзника – Казимира IV, однако тот снова не явился.
«Стояние на Угре». Фрагмент миниатюры Лицевого летописного свода
Крымский хан сдержал слово и, несмотря на перемирие, несмотря на обмен послами и подтверждение союза с Литвой, напал на Подолию. Казимиру пришлось стягивать войска к южным рубежам – ему было не до Ахмата. Тот, не дождавшись подмоги, двинулся к левому притоку Оки – реке Угре. Узнав об изменении маршрута движения татар, Иван III оперативно перебрасывает к речке свои рати, опередив Ахмата на несколько дней. Делать это пришлось через дремучие леса, без нормальных дорог и весей. А ведь еще приходилось тащить с собой пушки, «тюфяки», пищали и обоз. Сам великий князь отъехал в Коломну на военный совет, примирился там с мятежными братьями и остался в ставке – обеспечивать стратегическое планирование. Московские полки растянулись по берегу Угры больше, чем на 60 километров. Всё потому, что не было понимания, где именно Ахмат захочет пересечь реку.
Отдельно поясню. То, что Иван III с основным войском стоял на реке от Серпухова до Коломны не значит, что его границы с Великим княжеством Литовском осталась без присмотра. Более того, на всем пространстве от Оки до Москвы в различных городах стояли другие рати, которые могли куда более оперативно подойти к Угре. Скорость, с которой полки великого князя перекрыли путь Ахмату, обусловлена наличием кучи разных воевод, которые могли получать указания от Ивана III или старших по местнической системе князей. Да и форсирование реки обычно не происходило в течение одного или даже двух дней. Так что быстрая переброска московских войск – это не чудо, а скорее сочетание тупняка Ахмата, который все еще ждал помощи Литвы и условностей ландшафта.
Наиболее ожесточенные бои шли возле современного города Юхнов
8 октября главные силы ордынцев вышли к удобному броду. Его пытались взять с наскока, но получилось у татар не очень. В этот день впервые в русской истории огнестрельное оружие было использовано в полевом бою. Переправлявшихся через Угру татар расстреливали из тюфяков и пищалей. Татары осыпали московитов стрелами из луков, а тем им довольно бодро отвечали тем же. На стороне великого князя выступало пешее ополчение, однако основной костяк у армии был также конный. Более того, длительное сосуществование с Ордой сделало свое дело – легкая кавалерия Московского княжества могла позволить себе стрелять на скаку и устраивать длительные рейды против врагов не хуже татар. Всего к Угре стеклось около 50 тысяч человек с обеих сторон. Хотя тут всегда можно делать отклонения в меньшую сторону.
Через несколько дней ожесточенное сражение за переправу перешло в вялотекущую стадию. Стороны приходили в себя, лечили раненных, проводили перегруппировку. Ахмат в ожидании своего союзника распустил орды по территориям Литвы, из-за чего татары разорили с десяток литовских городов на правом берегу Оки. Однако даже после того, как те пограбили «живота», переправиться через реку у них не получалось. Мешали Ахмату и антиордынские выступления Верховский князей с территории Литвы. Не зря же хан несколько раз отрывался от осады переправы для усмирения литовских земель.
![«Король же не поиде к нему [Ахмату], ни посла рати, быша бо ему свои усобицы»](https://cs14.pikabu.ru/post_img/2024/02/08/5/1707377346141267736.jpg)
«Король же не поиде к нему [Ахмату], ни посла рати, быша бо ему свои усобицы»
Иван III с Ахматом довольно быстро установили контакт и между обеими ставками сновали туда-сюда послы. Стоит особо отметить, что конфликт имел особую ветвь возможного развития, которое не принесло должного результата, но по своей сути вело к возобновлению даннической зависимости. В период «Стояния» Иван III отправил посольство во главе с персоной значимой и известной для ордынской стороны – боярином Иваном Федоровичем Товарковым
«с челобитием и з дары, прося жалованья, чтоб отступил прочь, а улусу бы своего не велел воевати...».
Самое главное, что Иван III приглашал Ахмата принять эти дары, обещая, что Москва признает свой статус, как части «царева улуса». Но хан Ахмат дары не принял и потребовал прислать сына московского правителя, не удовлетворившись таким формальным признанием главенства. На все просьбы Ахмата прислать к нему в ставку сына или брата, Иван III отвечал отказом. Нам подобные игрища могут показаться странными, однако для XV века правителю было очень важно знать кого отправляют ему в качестве посла. Если в посольстве главным является видный боярин или князь, значит его уважают. А если в качестве главного посла выступает кто-то малоопытный или не очень знатный по роду и титулу – тогда появляются вопросы, а уважает ли его тот, кто отправил такое посольство.
Взаимное недоверие Ивана с Ахматом вполне оправдано
Переговоры с Ахматом затянулись до конца октября, когда наконец ударили морозы (26 октября). Татарская конница теперь могла перейти реку и ударить на открытом поле по московским полкам. Иван III принимает решение отвести войска к городу Кременец, а позже – отойти еще дальше – к Боровску. Все основные дороги перекрываются воеводами, а на лесных тропках делают засеки и засады. Однако Ахмат так и не двинулся вслед за великим князем. Наступила зима. Да, лёд на реке встал, однако корма для лошадей у него не хватало. Войска хана также устали – они надеялись на более быстрый и удачный набег, а всё, что у них было – это лишь награбленное добро из небольших литовских городков. Помимо этого, на владения Ахмата напали крымские полки царевича Нур-Девлета и ногайских ханов Есть также сведения, что вниз по Волги аж до Сарая дошла рать московского воеводы Василия Ноздреватого, а то и сам княжич Иван со своими полками пробрался в тылы Ахмата. Но этот момент до сих пор остается в рамках дискуссии.
Самое главное, что хан Ахмат уходил от Угры. Однако бегством это было назвать было нельзя, ведь основная масса татарских войск никуда не исчезла. За несколько дней до отхода с Угры, Ахмат отправил в родные края весь награбленный по литовским городам полон. После чего двинулся домой сам, рассылая во все стороны свои отряды, чтобы их запал не пропадал зря. Практически всё литовское пограничье было пограблено с юга и с востока на запад. А вот московские южные рубежи очень оперативно прикрыли братья великого князя, вернувшиеся с севера и примирившиеся с Иваном.
Кто если не сам Господь Бог отвел татар от Руси?
Образ «Стояния на Угре» тиражировался в самых разных произведениях что до появления ученых-академиков, что после. Одна из первых легенд, весьма забавно толкующих события 1480 г., появилась еще в Типографской летописи первой трети XVI века. Там летописец пишет, что отступление обоих войск произошло по случайности – русские думали, что татары их преследуют, а татары – что русские заманивают их в ловушку. Вот и разошлись.
В «Казанской истории» – произведении середины XVI века – появляется другой яркий, но вымышленный эпизод – прием Иваном III послов хана Ахмата. По тексту памятника, великий князь плюет на ярлык Ахмата, топчет ногами его грамоту, а после убивает послов, как бы говоря – никакой больше дани. Этот сюжет очень полюбился многим художникам XIX века и периодически встречается в школьных учебниках истории.
Николай Шустов «Иван III разрывает ханскую грамоту» (1862)
Долгое время считалось, что в коренном повороте московской политики сыграла свою роль и жена великого князя – Софья Палеолог, племянница последнего императора Византии. Однако её влияние на мужа часто преувеличивают. Одна из расхожих легенд гласит, что только благодаря греческой царевне Россия освободилась от иностранного владычества. Мол, во время приема ордынских послов, Софья возмутилась тем, что её муж стоя выслушивает послов хана. Миф рисует Софью, как горделивую наследницу ромейских императоров, которая не могла даже подумать о том, чтобы её муж подчинялся каким-то варварам. Однако в реальности статус Софьи и её имперские претензии были весьма малы. Поэтому точно быть уверенным в том, что именно она перетянула чашу весов Ивана III в пользу войны с Ахматом не получается. К тому же ей часто приписывают очень вдохновляющую речь перед отправкой на Угру, где греческая принцесса снова пеняет сомневающемуся князю за слабость духа и велит возвращаться с победой. Летописные свидетельства XV-XVI веков этой сцены или хотя бы совета Софьи с мужем перед битвой не фиксируют, зато упоминают об отъезде принцессы, вместе с детьми, в Белоозеро.
Даже в Лицевом летописном своде - произведении XVI века - Софья упоминается лишь один раз и то в виде уже возвращающейся в столицу княгини
«Стояние на Угре» очень сложно воспринимать в отрыве от всей ордынской политики Ивана III. В его правление действительно происходят важные изменения в отношениях с татарскими государствами. В 1470-х гг. в общественной мысли постепенно утверждается мысль о самой возможности войны с «царем» и освобождения из-под «ига». Это убеждение родилось не на пустом месте, а стало реакцией на постепенное ослабление Сарая и укрепление власти московского князя.
Впервые Москва отказалась признавать над собой власть хана в 1472 г. и смогла отстоять своё решение в битве под Алексином. После «Стояния на Угре» независимый статус Московского государства закрепился окончательно. Военные союзы Ивана III с другими татарскими ханами, его походы на Казань и европейская дипломатия служили укреплению международного авторитета державы и закреплялись в его титулатуре, церемониале и образах власти. То есть смысл был не только в изменениях снаружи, но также в изменениях внутри.
Именно после сражения на Угре Иван III добавляет к своему титулу «Великий князь и государь» приставку «всея Руси», претендуя тем самым на власть над всеми землями, что входили в состав Древнерусского государства. В сношениях с иностранными державами Иван III постепенно начинает именовать себя «царем», прощупывая почву в переписке с теми державами, что были настроены нейтрально по отношению к России. Называли Ивана III «царем» в переписке с Ревелем, Нарвой, Ливонией и Крымом. Сын великого князя – Василий III – добился признания этого титула от Турции, Испании и даже Священной Римской империи (на небольшой период). Претендовать на титул «царя» до победы над Ахматом Иван III не мог. Ограничения, налагаемые на него, были скорее культурными и идеологическими, нежели реальными. Все же долгие века титул «царя» применялся сначала к правителям Византии, а позже – Орды. И просто так начать именоваться таким образом было столь же грешно, сколько и выступление против этого самого «царя».
Не Русь, но Россия
Ни современники, ни потомки долгое время не отмечали 1480 год, как точную дату освобождения России от монгольского владычества. В памятниках XVI-XVII веков этот процесс представлял смешение сюжетов и легенд, описывающих борьбу Ивана III с Ахматом. В различных посланиях, повестях и летописных свидетельствах обстоятельства походов 1472 г. и 1480 г. часто путались, из-за чего получалась хоть и красивая, но не разделенная по хронологии легенда. Многие современника даже не считали «Стояние» хоть сколько то значимой вехой, ведь ханов много – плюс один, минус один. Поди сосчитай, кому отправили дань, а кому подарки.
«Стояние на Угре» превратилось в ту самую конкретную дату «освобождения» России лишь в Новое время, когда историки начали интерпретировать западные хроники и, в частности, польского хрониста Яна Длугоша, который под 1479/80 г. написал о свержении ига московским князем.
Постордынское поле экспериментов, многочисленные войны с Казанью и Крымом при наследниках Ивана III – всё это можно считать частью антиордынской борьбы за суверенитет. Самое главное, что именно с Ивана III ведется отсчет куда более широкой внешней политикик и от него же можно вести отсчет становления более четкой и структурированной идеологии, сделавшей ставку на объединение всех земель бывшего Древнерусского государства. В этой истории Орде и ее правителям место не осталось. Ну и славно! На том и порешили.
Список литературы:
Алексеев Ю.Г. Освобождение Руси от ордынского ига. М., 1989.
Горский А.А. Москва и Орда. М., 2016.
Лурье Я.С. Две истории России. Ранние и поздние, независимые и официальные летописи об образовании Московского государства. М., 1994.
Показать полностью
17
Как избавиться от Ига?
Стояние на реке Угре 1480 г. и свержение почти 300-летнего Ига почему-то всеми воспринимается как событие если не пустяковое, то, по крайней мере, само собой разумеющееся. Мол - пришли татары, увидели размер русского войска, испужались и убежали. Выходит, что к свержению ига все и так шло, и облажаться мог только конченый идьёт на престоле.
На престоле, кстати, сидел Иван 3.
Он то и отказался платить Орде дань. Ордынцы возмутились и двинулись возвращать в зад статус кво. Даже договорились с "заклятой подругой" Московии - Литовой - о помощи. Именно через Литву, т.е. с тыла, хан Ахмат и планировал напасть на Москву.
Надо сказать, что Большая Орда была еще очень даже сильна, ее войско значительно превосходило русское по численности. А тут еще и литовцы...
Но Ивана 3 не будь дураком тоже насуетил себе союзников в лице Крымского ханства. Стоит отметить, что еще в 1420-х гг. Золотая Орда распалась на ряд ожесточенно враждующих между собой орд и ханств. И Крымчаки одинаково сильно мечтали наподдать и соседней Литве и Большой Орде, в зависимости от которой были русские земли. Так Крымские татары должны были напасть на Литву, в то время как Иван 3 планировал отразить претензии Ахмада.
Само "стояние" имело место в октябре. Войско Ахмата вяло и безуспешно пыталось форсировать реку. Решающую роль сыграла недавно появившаяся артиллерия: лучники против пушек не сдюжели. В итоге, Ахмат имевший численное превосходство, в прямой бой вступить не смог. Но и уходить было как-то не по-пацански. Переговоры о мире тоже ни к чему не привели: русские дань платить отказались.
Затянувшееся "стояние" было как раз на руку обороняющимся: пока Литва была занята крымчаками, а войско Ахмада доедало остатки продовольствия на Угре, Иван 3 отправил русские полки грабить ордынские земли.
Ближе к зиме обе армии, не сговариваясь, отступили. Иван 3 ожидал скорого оледенения Угры и на всякий случай отвел войско на благоприятную для "генерального сражения" территорию. Ахмад же не рискнул потерять еще и армию в довесок к разоренным русскими тылам и рванул в родные степи - спасать уцелевшее. А позже хану было уже не до русской дани.
В итоге, победа на реке Угре была добыта не силой оружия, а дипломатией и военной хитростью.
При освобождении русской земли от Ига русских почти не пострадало. Пизды получили только литовцы.
Иван 3, на мой взгляд, вообще один из самых выдающихся правителей допетровской эпохи. Мало того, что освободил Русь от Ига, значительно расширил территорию страны, собрав практически все древнерусские земли, так еще и вывел Россию на международную арену, породнившись с наследницей Византийского престола, дав право свои потомкам именоваться "цезарями".
Показать полностью
1
О присоединении южнорусских земель
Меня попросили дать справку по актуальному сейчас вопросу - сколько заняло присоединение земель прошлый раз.
Охотно расскажу.
О претензиях на все русские земли Северо-Восточная Русь заявила в 15 веке, после того, как дед Ивана Грозного, великий князь Московский Иван Васильевич, обычно именуемый Иваном Третьим, принял титул «великий князь и государь всеа Руси».
Он же и начал на государственном уровне процесс присоединения «земель праотец», то есть южных и западных русских земель.
Иван Третий. Портрет из "Царского Титулярника".
Конкретные действия по присоединению земель начались с того, что он "принял под свою руку" двух мелких "региональных лидеров" - пограничных князей Ивана Михайловича Воротынского (Перемышльского) и Ивана Васильевича Белёвского.
Они решили перейти из Литвы в Москву - но не сами лично, как это было всегда, а вместе со своими землями. Более того - Иван Васильевич попросил новых подданных усилить начавшийся процесс и подбить на переход других своих соседей.
Агитационная деятельность шла успешно, пограничные князь переходили в Москву, и в какой-то момент тогдашние "сепары" решили не ограничиваться уговорами, а "отключать газ" тем, кто не хочет переходить.
13 августа 1487 года князья Иван Михайлович Воротынский, Иван Васильевич Белевский вместе с принявшими их сторону тремя братьями Одоевскими - Петром, Иваном и Василием - совершили нападение на Мезецк, но были отбиты мезецкими князьями и Семеном Федоровичем Воротынским.
С этой даты и началась русско-литовская война 1487—1494 годов, она же Пограничная или Странная война, из которой будущая Россия вышла с первым "приварком", присоединив к себе Верховские княжества и Вязьму.
"Пограничная война" стала первой в череде бесконечных межгосударственных русско-литовских, а потом русско-польских войн.
С межсоседских схваток Воротынских и Одоевских и начался великий поход на запад продолжительностью в несколько столетий.
А завершил этот процесс присоединения бывших русских земель не кто иной, как Иосиф Виссарионович Сталин.
Причем завершил даже не в 1939 году присоединением Западной Украины и Западной Белоруссии, а в 1951-м, за два года до смерти.
Последним кусочком присоединенных земель стала так называемая древнерусская «Сокальщина», ныне невеликий Сокальский район на северо-западе Львовской области.
Эти 480 квадратных километров Иосиф Виссарионович забрал у Польши, вручив взамен 480 квадратных километров нефтеносного Нижне-Устрицкого района Прикарпатья - обмен был по принципу "километр за километр".
Советско-польский "договор об обмене участками территорий" был подписан в Москве 15 февраля 1951 года.
13 августа 1487 года началось, 15 февраля 1951 года закончилось.
Как несложно посчитать, процесс присоединения западных и южных русских земель занял 463 года, 6 месяцев и 2 дня.
18 поколений.
Завершили процесс пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-правнуки тех, кто начинал.
Показать полностью
3
Выбор престолонаследника
Иван III Великий (Часть 10)
4 июля 1452г. Иван, которому было 12 лет, женился на 10-летней Марии дочери Великого князя Тверского.
В 16 лет супруга родила мужу маленького княжича, которого отец, не мудрствуя лукаво, назвал Иваном. Мария Борисовна скончалась в возрасте 25 лет, по столице поползли слухи, что Великую княгиню отравили.
Супруг находившейся в это время в Коломне повел себя странно, он не приехал на похороны.
После двухгодичного траура римский понтифик Павел II предложил Великому князю, руку жившей в Ватикане племянницы последнего византийского императора Софьи Палеолог.
12 ноября 1472г. Иван и София обвенчались. Попытки посланцев папы склонить после свадьбы Государя к признанию Церковной унии закончились провалом.
С появлением во дворце новой Великой княгини при дворе образовались две враждующие партии, одна сгруппировалась вокруг наследника Ивана Молодого, а вторая приняла сторону Великой княгини Софьи.
Иван Молодой возненавидел мачеху и быстро столкнулся с неприятием подобного поведения со стороны отца. Тем не менее, через 5 лет его представили двору как соправителя Государя всея Руси.
Софья Фоминична Палеолог родила мужу пятерых сыновей и четырех дочерей.
В начале 1483г. наследник московского престола сочетался узами брака с дочерью Господаря Молдавского княжества Еленой прозванной в народе «Волошанкой».
10 октября 1483г. у супругов родился сын Дмитрий.
В 1490г. 32-летний Иван Молодой нежданно-негаданно заболел подагрой, мачеха пригласила из Венеции знакомого лекаря, мастера Леона, уверившего Государя, что уж кто-кто, а он поставит наследника на ноги. Через считанные дни после начала лечения Иван Иванович скончался, а страна наполнилась слухами, что мачеха отравила пасынка.
После похорон у Ивана Васильевича появилось два возможных претендента на наследование престола внук Дмитрий и сын от Софьи Палеолог Василий. Каждую из царственных матерей поддерживала своя партия, на стороне Елены Волошанки были русские, а Софью оберегали не любимые при дворе греки.
Сам Иван Васильевич прибывал в крайнем замешательстве, ему предстояло сделать выбор между внуком Дмитрием и потомком византийских императоров сыном Василием.
Борьба за престол продолжалась 7 лет, зимой 1497г. царская невестка через своих верных людей донесла Ивану Васильевичу, что против него при дворе созрел заговор. Сын Государя всея Руси Василий готовит убийство царского внука Дмитрия, и захват казны хранящейся в Вологде.
Часть заговорщиков из списка, Иван III приказал казнить, других отправил в ссылку, а сына Василия вместе с матерью Софьей поместил под домашний арест. Партия Елены праздновала победу.
4 февраля 1498г. в Успенском соборе Московского Кремля внук Великого князя Дмитрий Иванович венчался на Великое княжение.
Потерпевшая поражение Софья Палеолог не опустила руки и продолжила борьбу за будущее сына.
Менее чем через год в Москве арестовали князя Ивана Юрьевича Патрикеева с двумя сыновьями (Василием и Иваном), и князя Семена Ивановича Ряполовского, входивших в верхушку партии Елены Волошанки. Иван Патрикеев приходился Ивану III двоюродным братом и возглавлял Боярскую думу.
Арестованных обвинили в том, что они, участвуя в интригах творимых царской невесткой, оклеветали перед Господом, супругу Ивана III и княжеского сына.
Семена Ряполовского казнили, а князей Патрикеевых постригли в монахи, после чего Государь примирился с супругой и сыном.
В 1499г. Иван III передал Василию в управление города Новгород и Псков, а с 1500г. его как и отца стали именовать Великим князем всея Руси.
Несчастную Елену с сыном Дмитрием заточили в узилище. Княгиня скончалась в неволе в 1505г. (была убита), бывший престолонаследник пережил мать на 4 года и умер (или ему помогли умереть) в 1509г.
Летом 1503г. у 63-летнего Ивана Васильевича случился удар, оправившись, Государь, отправился на моление в прославленные русские монастыри.
Предчувствуя скорую кончину, он переживал, что 25-летний престолонаследник еще не женат, осознав, что времени на поиск невесты в Европе у него не осталось, он приказал искать кандидатку в невестки внутри страны.
Из 1500 потенциальных невест собранных во дворце Великого князя, Василий выбрал писаную красавицу Соломонию Сабурову, дочь писца из Обонежья.
27 октября 1505г. проправив без пяти месяцев 44 года, Иван III Великий скончался, оставив сыну, единую державу, сердцем которой стала Москва.
Согласно завещанию Василий Иванович III, получил власть над Москвой и 60 русскими городами. Остальные 5 сыновей усопшего Государя получили в управление 30 городов.
Право вершить суд единолично принадлежало Василию III, в случае бездетности удельных князей (родных братьев Василия) все их земли переходили к Государю всея Руси.
Показать полностью
Династическая борьба в московской великокняжеской семье в конце XV - начале XVI вв. или дядя против племянника (Часть 1)
От первых Романовых перенесемся несколько дальше, в эпоху последних московских Рюриковичей, и посмотрим, как обстояли дела с престолонаследием в Московском государстве в конце XV - начале XVI вв. Поскольку пост получился длинным, в первой его части будет изложена краткая биография великого князя Ивана III, обстоятельства заключения его первого и второго браков и семейной жизни и первый этап борьбы в московской великокняжеской семье между Софьей Палеолог и Иваном Молодым, сыном Ивана III от первого брака, а затем партии Софьи Палеолог и ее старшего сына Василия и партии внука Ивана III Дмитрия и его матери Елены Волошанки.
Великий князь московский и всея Руси Иван III Васильевич
Возьмем эпоху первого государя всея Руси Ивана III (княжил в 1462-1505), который был дедом первого русского царя Ивана Грозного. Этот период, конечно, примечателен, прежде всего строительством единого Российского государства, присоединением Новгорода, Твери, Ростова, Ярославля и других русских земель к Москве, падением ордынского ига, возвращением Московского государства на международную арену, дальнейшим расширением территории страны (ее границы, после присоединения Новгородской земли, дошли на востоке до Урала, а на западе, после успешных русско-литовских войн началось отвоевание западнорусских земель у Польши и Литвы). При Иване III в качестве государственного символа появился двуглавый орел (его происхождение до сих пор вызывает споры у историков), а московский великокняжеский дом породнился с последней византийской династией Палеологов, что в дальнейшем заложило основу теории "Москва - третий Рим". При Иване III московский государь впервые принял титул "самодержец", который являлся калькой с титула византийских императоров "автократор", а в дипломатической переписке с некоторыми европейскими монархами (императором "Священной Римской империи", немецкими владетельными князьями и т.д.) стал использоваться царский титул.
Но нас будет интересовать в этом посте семейная жизнь Ивана III. На картинке ниже приведена генеалогическая схема московской великокняжеской (а затем царской) семьи в эпоху последних московских Рюриковичей.
Иван III и его потомки до царя Федора Ивановича (в генеалогической таблице указаны годы жизни великих князей и царей)
Но сначала немного коснемся биографии самого великого князя Ивана III. Он родился 22 января 1440 г. в семье внука Дмитрия Донского великого князя московского Василия II Темного и серпуховской княжны Марии Ярославны. Его детство пришлось на трудные времена феодальной войны двух ветвей потомков Дмитрия Донского: галицких князей (второго сына великого князя Дмитрия Ивановича Юрия Дмитриевича и его сыновей Василия Косого и Дмитрия Шемяки) и единственного сына великого князя Василия I Василия II Темного. В ходе этой борьбы было пролито немало крови, Василий II неоднократно изгонялся из Москвы, терпел постоянные поражения и, в конце концов, был ослеплен и оказался в заточении в Угличе, а затем был переведен на удел в Вологде. В 1447 г. Василий II окончательно утвердился в Москве, а в 1452 г. провозгласил своего старшего сына Ивана Васильевича своим соправителем с титулом великого князя. Тем самым, с родовым наследованием великокняжеского престола было покончено, и отныне он стал передаваться по прямой линии от отца к старшему сыну, что и происходило (за редким исключением) в московской великокняжеской (а затем царской) семье вплоть до царя Федора Ивановича. Иван Васильевич постепенно привлекался к государственным делам и ходил в самостоятельные военные походы (поскольку его слепой отец уже не мог сам командовать великокняжеской ратью). К 22 годам, когда умер Василий II, Иван III был уже опытным и уверенным в себе в государственным деятелем, который начал методично и кропотливо создавать единое Российское государство и завершать процесс объединения русских земель вокруг Москвы, который к 1485 г. был в основном закончен (остатки самостоятельности сохранили только Псков и Рязань, удельная система (в урезанном виде) просуществовала чуть дольше, до времен Ивана Грозного.
Семейная жизнь Ивана III. Браки с Марией Тверской и Софьей Палеолог
Среди государственных забот первого государя всея Руси проблема престолонаследия была одной из самых важных, поскольку от этого зависела дальнейшая внешняя и внутренняя политика Московского государства. Иван III к концу своего правления создал большую семью, точнее сказать, их было две, поскольку он был женат дважды. В первый раз Иван Васильевич женился, еще будучи наследником престола. Его первой женой стала тверская княжна Мария Борисовна, на которой он женился, по традиции того времени, очень рано в возрасте 12 лет (в 1452 г.). Отцом Марии Борисовны был великий князь тверской Борис Александрович, хитрый и осторожный правитель, при котором Тверь уже признала старшинство Москвы, но при этом сохраняла свою самостоятельность и переживала последний период своего взлета. При сыне Бориса Александровича Михаиле Борисовиче (шурине Ивана III) в 1485 г. Тверь вошла в состав Московского государства.
Мария Борисовна Тверская, первая жена Ивана III
В 1458 г. у Марии Борисовны и Ивана Васильевича родился сын Иван (1458-1490), вошедший в историю России как Иван Молодой. Современники характеризовали великую княгиню Марию Борисовну как скромную, кроткую и богобоязненную. В 1467 г. в возрасте 25 лет Мария Борисовна умерла. По Москве ходили упорные слухи, будто молодую великую княгиню "извели" дьяк Алексей Полуектов, входивший в ближнее окружение великого князя, и его жена Наталья, которые будто бы обращались к ворожее, чтобы отравить "лютым зельем" великую княгиню. Во всяком случае дьяк Алексей Полуектов и его жена попали в опалу и в течение 6 лет не смели показываться на глаза разгневанному великому князю.
Однако версия об отравлении первой жены Ивана III все же имеет под собой какие-то основания. Прежде всего, похоронили ее очень поспешно, буквально через два дня после смерти, 24 апреля 1467 г. в женском Вознесенском монастыре в Кремле, где в допетровскую эпоху хоронили великих княгинь и цариц, жен представителей династий московских Рюриковичей и Романовых. Отпевал великую княгиню московский митрополит Филипп, на похоронах была ее свекровь вдовствующая великая княгиня Мария Ярославна. Великого князя на похоронах не было, по сведениям источников, он находился в Коломне. Ему как будто и не торопились сообщить о трагической утрате. По летописной версии, пояс великой княгини жена Алексея Полуектова Наталья якобы посылала к ворожее. Однако возникает вопрос, кому была выгодна смерть "кроткой и смиренной" молодой великой княгини, если она действительно была отравлена. О действиях некой придворной группировки, которая хотела подыскать Ивану III новую невесту говорить не приходится, поскольку во второй раз он женился только в 1472 г. Остается предположить, что в великокняжеской семье был скрытый конфликт между свекровью и невесткой, Марией Ярославной и Марией Борисовной. Дело в том, что в летописной версии заключения первого брака Ивана III есть существенные разночтения. Если тверской летописец писал об этом событии "а сами ее сватали", т.е. брак, по этой версии, был был заключен по взаимному согласию тверской и московской сторон, то в некоторых московских источниках первый брак Ивана III преподносился как навязанный Василию II великим князем тверским Борисом Александровичем в критических условиях борьбы против Дмитрия Шемяки, исход которой тогда был еще неясен. Московский летописец писал: "Князь же Борис Александрович рече великому князю: „жени у меня сына своего Ивана, а не женишь, и яз тебя выдам опять князю Дмитрею“. Он же неволею обруча дщерь Марию за сына своего за князя Ивана". Мария Борисовна могла вызвать раздражение матери великого князя возможным заступничеством за своего брата молодого великого князя тверского Михаила Борисовича, который в то время был послушным вассалом Москвы, и напоминанием о былой славе Твери, в частности, об услуге, оказанной Москве ее отцом. Так или иначе, но московский летописец отметил, что во время похорон великой княгини при ней была ее свекровь Мария Ярославна, которая после этого события начала украшать и перестраивать Вознесенский монастырь в Кремле, возможно, чтобы замолить грех причастности к смерти своей невестки. Однако, это, разумеется, только версия смерти первой жены Ивана III, с которой он прожил 15 лет в браке (фактически, конечно, меньше, учитывая малолетство обоих супругов при вступлении в брак). Княжич Иван Молодой остался после смерти матери 9-летним ребенком, но поскольку других сыновей у великого князя на тот момент не было, он считался наследником великокняжеского престола.
Вдовство Ивана III после смерти первой жены продолжалось 5 лет, до второй женитьбы в 1472 г., но уже через два года великому князю стали подыскивать новую невесту. Необходимо было поднимать престиж молодого Российского государства на международной арене и укреплять авторитет великокняжеской власти, а сделать это можно было, в том числе, и посредством престижного брака московского государя. Однако международная ситуация, в которой оказался Иван III, была несколько другой, чем в эпоху расцвета Киевской Руси. В то время европейские монархи считали для себя престижным выдавать своих дочерей за представителей династии Рюриковичей, а разница в вере особой роли еще не играла. Однако в период строительства Российского государства и его постепенного освобождения от ордынской зависимости, католические государи Европы не хотели связывать себя узами родства с православными московскими правителями. Православных принцесс практически не осталось (если не считать дочерей молдавских и валашских господарей), поскольку Балканы полностью оказались под властью Османской империи, Византия также прекратила свое существование в 1453 г., а ее столица Константинополь стала столицей Османской империи Стамбулом. Однако при папском дворе в Риме жила семья одного из братьев последнего византийского императора Константина XI Палеолога морейского деспота Фомы, которого турки изгнали из своих владений (дочь Зоя и сыновья Андрей и Мануил). В 1469 г. Фома Палеолог умер, и папа Павел II (1464-1471) стал искать женихов для его дочери, поскольку содержать семью морейского деспота для папского двора становилось все более накладным. Однако никто из европейских государей не хотел жениться на племяннице последнего византийского императора, несмотря на некогда славное прошлое ее семьи, поскольку Зоя была бесприданницей и не могла принести в приданное ничего, кроме призрачных прав на византийскую императорскую корону. Обратился папа с предложением о браке с Зоей Палеолог и к Ивану III. Великий князь московский смотрел на дело несколько иначе, чем европейские монархи. Иван III нуждался в признании своей власти другими европейскими державами как суверенного и независимого правителя, равного по статусу европейским монархам. Брак с племянницей последнего византийского императора мог идеологически обосновать преемственность власти московских государей от византийских императоров и поднять престиж Российского государства на международной арене. Со своей стороны, папство, помимо очевидных материальных выгод (избавиться от обузы содержания морейских Палеологов), рассчитывало и на идеологические (признание русской церковью Флорентийской унии 1439 г. и возможное распространение католицизма в Московском государстве). По версии московских летописцев, прежде чем принять предложение папы о сватовстве к морейской принцессе, Иван III советовался со своими ближними боярами, матерью Марией Ярославной и митрополитом Филиппом, и только получив их одобрение, отправил русских сватов в Италию к папскому двору.
Что же достоверно известно о судьбе Зои (Софьи) Палеолог до ее брака с Иваном III? Родилась она, вероятно, в 1455 г. в семье морейского деспота (Морея была небольшим княжеством на Пелопоннесе) Фомы Палеолога и Екатерины Дзаккариа, дочери последнего латинского князя Ахейского (Ахейское княжество было последним государством крестоносцев на территории современной Греции) Чентурионе Дзаккариа. После захвата Мореи турками в 1460 г. семья Фомы Палеолога оказалась сначала на острове Корфу, а затем переехала в Рим (есть версия, что дети морейского деспота оказались в Риме через 5 лет после приезда отца). В Риме Фома Палеолог, чтобы получить политическую и финансовую поддержку папы, принял католицизм. После его смерти Зоя и ее братья были взяты под опеку кардиналом Виссарионом Никейским, ревностным сторонником унии православной и католической церквей. Сохранилось его письмо, в котором он давал наставления преподавателю сирот. Из этого письма следует, что папа по-прежнему будет отпускать на их содержание 3600 экю в год (200 экю в месяц: на детей, их одежду, лошадей и прислугу; плюс следовало откладывать на "чёрный день", и тратить 100 экю на содержание скромного двора, включавшего врача, профессора латинского языка, профессора греческого языка, переводчика и 1-2 священников).
После смерти Фомы корону Палеологов де-юре унаследовал его старший сын Андрей, который продавал её различным европейским монархам и умер в бедности. Второй сын Фомы Палеолога, Мануил, во время правления султана Баязида II (1481-1512), вернулся в Константинополь и отдался на милость султану. По некоторым источникам, он принял ислам, завёл семью и служил в турецком флоте.
В 1466 г. венецианская синьория предложила кипрскому королю Жаку II де Лузиньяну кандидатуру Софьи (Зои) в качестве невесты, но он отказался. По словам отца Пирлинга (русский католический священник немецкого происхождения, историк церкви), блеск её имени и слава предков были плохим оплотом против оттоманских кораблей, крейсировавших в водах Средиземного моря. Около 1467 г. папа Павел II через кардинала Виссариона предложил её руку князю Караччоло, знатному итальянскому богачу. Они были торжественно обручены, но брак не состоялся.
В 1469 г. Иван III отправил русское посольство во главе с Иваном Фрязином (Джанбатиста Вольпе) ("фрягами" или "фрязинами" в то время на Руси называли итальянцев и других вы в Италию к папскому двору с целью сватовства к морейской принцессе. Обратно в Москву посольство привезло из Рима портрет Зои, по сведениям Софийской летописи. В то время светская живопись для Московского государства была еще в диковину. Портрет до настоящего времени не сохранился. Вероятно, он был написан папским живописцем, принадлежавшим к школе высокого итальянского искусства эпохи Возрождения. В ответном послании великому князю папа Павел II просил его прислать за невестой ближних бояр. Однако вскоре папа умер, и дело продвижения брака Ивана III с морейской принцессой продолжил его преемник Сикст IV (1471-1485). Однако в Москве информацию об избрании нового папы получили с опозданием, поэтому верительные грамоты нового русского пришлось в срочном порядке исправлять. Из Москвы новое русское посольство Ивана Фрязина уехало 16 января 1472 г., в Рим прибыло 23 мая.
1 июня 1472 г. в базилике апостолов Петра и Павла в Риме состоялось заочное обручение великого князя московского с его невестой. Ивана III замещал Иван Фрязин. Согласно, итальянским источникам того времени, гостьей на обручении была супруга правителя Флоренции Лоренцо Великолепного Клариче Орсини. Папа Сикст IV, помимо подарков, выделил Зое Палеолог приданное в 6 тыс. дукатов. 24 июня невеста с большим обозом и свитой, в сопровождении Ивана Фрязина, выехала из Рима. Зою также сопровождал кардинал Виссарион Никейский, на которого была возложена реализация далекоидущих планов папского престола. В свите Зои Палеолог находились: греки Юрий и Дмитрий Траханиоты, впоследствии ставшие видными русскими дипломатами эпохи Ивана III, ученый монах Кассиан Грек, будущий основатель Кассианова Учемского монастыря, Димитрий Палеолог Рало (Дмитрий Ралев), также будущий русский дипломат, папский легат Антонио Бонубре и архитектор Антон Фрязин (Антонио Джиларди), племянник Ивана Фрязина. Согласно легенде (впрочем, весьма спорной) будущая великая княгиня привезла с собой и книги, которые впоследствии стали основой формирования библиотеки ее внука Ивана Грозного (ее до настоящего времени исследователи так и не нашли).
Софья Палеолог, племянница последнего византийского императора,
вторая жена Ивана III
Маршрут путешествия из Италии в Московское государство будущей великой княгини был следующим: через Италию на север Германии в порт Любек невеста со свитой прибыла 1 сентября. Далее пришлось объезжать Польско-Литовское государство, поскольку в то время у России был конфликт с ним (обычно сухопутным путем путешественники следовали через Польшу на Русь). Путешествие получилось в основном морским. 11 недель потребовалось, чтобы пересечь Балтийское море. Затем корабль пристал к Колывани (немецкий Ревель, совр. Таллин, столица Эстонии), откуда в октябре 1472 г. кортеж невесты проследовал через Дорпат (немецкий Дерпт, русский Юрьев, совр. Тарту), Псков и Новгород. В Москву Зоя Палеолог и ее свита въехали 12 ноября 1472 г.
До сих пор исследователями не выяснен эпизод с вероисповеданием будущей великой княгини московской. По версии некоторых итальянских источников, Зоя Палеолог, живя при папском дворе, могла перейти из православия в католицизм или униатство. В русских летописях (особенно официальной великокняжеской ориентации) этот факт обойден молчанием, возможно, о нем и не было известно русской стороне. Однако при подъезде к Москве невеста великого князя московского, вероятно, снова вернулась к православной вере. Во всяком случае, папскому легату Антонио Бонубре не позволили въехать в Москву, неся перед собой латинский (католический) крест. Если версия с переходом из православия в католицизм (или униатство) и обратно достоверна, то планы папского двора по распространению католицизма в Московском государстве через новую супругу великого князя так и не осуществились.
Венчание Ивана III и морейской принцессы состоялось 12 ноября 1472 г. в Успенском соборе в Москве. Однако и тут в источниках наблюдается разночтение по поводу этого события. По версии великокняжеского летописного свода, венчал новобрачных московский митрополит Филипп, по неофициальным источникам (в частности, Софийскому Временнику - коломенский протопоп Осия). После венчания Зоя Палеолог стала называться великой княгиней Софьей Фоминичной (по другим данным, имя Софьи она приняла после приезда в Рим). Сохранились отрывочные сведения летописей, не относящих к великокняжескому двору, что митрополит Филипп выступил против брака великого князя с униаткой и отказался венчать новобрачных.
Второй брак Ивана III вскоре привел к стремительному росту великокняжеской семьи. От Софьи Палеолог у великого князя родились сыновья Василий (1479-1533) (будущий великий князь московский Василий III), Юрий (1480-1536), Дмитрий (1481-1521), Семен (1487-1518) и Андрей (1490-1537) и дочери Елена (1476-1513), Феодосия (ок. 1485-1501) и Евдокия (ок. 1482-1513) (они пережили родителей). В детстве умерли дочери Анна, Елена и Феодосия. Судьба детей Ивана III и Софьи Палеолог сложилась по-разному. Дмитрий и Семен стали удельными князьями калужским и углицким и умерли бездетными (из-за запрета на женитьбу старшего брата Василия III). В заточении умерли Андрей, старицкий князь, и Юрий, дмитровский князь. Сын Андрея Владимир Старицкий, двоюродный брат Ивана Грозного, долгое время возглавлял оппозиционную первому русскому царю боярскую группировку и стал последним русским удельным князем. Елена вышла замуж за великого князя литовского и польского короля Александра, Евдокия стала женой пленного казанского царевича Худа-Кула (Петра Ибрагимовича), Феодосия - видного московского воеводы князя Василия Холмского.
Степень влияния Софьи Палеолог при московском дворе до начала активной династической борьбы в великокняжеской семье современниками и последующими историками оценивается по-разному. Одни считали, что под ее влиянием изменился весь придворный этикет, который стал больше похож на пышный церемониал византийского императорского двора, а Иван III решил окончательно покончить с ордынским игом. Другие считали, что вряд ли Софья Палеолог, бесприданница и дочь изгнанного морейского деспота, в первые годы своего брака с Иваном III играла какую-то существенную роль при московском дворе и влияла на внешнюю и внутреннюю политику Московского государства, которую определял сам великий князь. Ее функции, по этой версии, заключались лишь в обеспечении потомством великокняжеской семьи. Спорным моментом является и происхождение двуглавого орла, ставшего официальным символом Московского государства после второго брака Ивана III (официально с 1497 г.), именно от Палеологов.
Неоднозначной представляется и роль Софьи Палеолог в событиях 1480 г., приведших к ликвидации ордынской зависимости. Перед нашествием Ахмата 1480 г., ради безопасности, с детьми, двором, боярынями и княжеской казной Софья была отправлена сначала в Дмитров, а потом на Белоозеро; в случае же, если Ахмат перейдёт Оку и возьмёт Москву, то ей было сказано бежать дальше на север к морю. Это дало повод Вассиану, владыке ростовскому, в своём послании предостерегать великого князя от постоянных дум и излишней привязанности к жене и детям. В одной из оппозиционных московскому государю летописей отмечается, что Иван III запаниковал: "Ужас наиде на нь (него), и въсхоте бежати от брега, а свою великую княгиню Римлянку и казну с нею посла на Белоозеро". В отличие от панического настроения Софьи Палеолог и ближайшего окружения великого князя (Григория Мамона, Ивана Ощеры, Ивана Тучко-Морозова и др.), неофициальные источники восхваляли решительное поведение наследника престола Ивана Молодого, которому было поручено командование русскими войсками во время "стояния на Угре". Когда великий князь несколько раз требовал от сына приезда в Москву, он заявил, что лучше умрет в бою, чем поедет к отцу. В тот момент, вероятно, отношения наследника с мачехой Софьей Палеолог, которая была старше него всего на три года, были уже напряженными, поэтому в его окружении, оппозиционном великой княгине, вполне могла родиться версия о его храбрости и мужестве в противовес нерешительности (если не трусости) его отца и мачехи. По официальной версии событий, великий князь пробыл в Москве всего три дня, а затем выехал к войскам. "Стояние на Угре" закончилось полным поражением ордынцев, которые вынуждены были отступить. Господство Орды над русскими землями подошло к концу, а ее осколки (Казань, Астрахань, Сибирь, Крым, ногайские земли) постепенно были присоединены к Московскому государству, а затем к Российской империи.
Великокняжеская семья (Софья Палеолог с детьми), по неофициальной версии событий, вернулась в Москву только зимой 1480 г. Венецианский посол и путешественник Амброзио Контарини рассказывает, что он в 1476 г. представлялся великой княгине Софье, которая приняла его вежливо и ласково и убедительно просила поклониться от неё светлейшей республике.
Первый этап династической борьбы в великокняжеской семье. Софья Палеолог против Ивана Молодого (1477-1490)
Династическая борьба в московской великокняжеской семье продолжалась с 1477 до 1502 гг., т.е. практически до конца правления Ивана III. На первой этапе конфликта боролись придворные партии Софьи Палеолог и наследника престола Ивана Молодого, на втором этапе - группировки старшего сына Софьи Палеолог Василия и семьи Ивана Молодого (его сына Дмитрия и вдовы Елены Волошанки). Династический конфликт проходил на фоне бурных внутриполитических и внешнеполитических событий (ересь "жидовствующих", борьба церковных партий иосифлян и нестяжателей, ликвидация удельной системы, две русско-литовские войны, обострение ситуации на северо-западных и юго-восточных границах Московского государства и т.д.). События развивались в духе шекспировских хроник или даже лихо закрученного детектива. В конечном итоге верх одержала группировка Софьи Палеолог, а ее противников ждала трагическая участь.
Современные исследователи считают, что на стороне Софьи Палеолог были служилые люди (дети боярские, будущие дворяне) и дьяки - чиновники активно формирующегося при
Иване III центрального государственного аппарата (Государева Двора и дворцовых ведомств), а на стороне Ивана Молодого и его семьи - старомосковское боярство и боярско-княжеская аристократия (бывшие удельные князья и их потомки), входившие а ближайшее окружение великого князя (Боярскую думу) (князья Шуйские, Мстиславские, Одоевские, Патрикеевы, Ряполовские, бояре Морозовы, Захарьины и т.д.). Этот конфликт (чиновничества и дворянства и боярско-княжеской аристократии) продолжался и при преемниках Ивана III и закончился при Петре I полной победой чиновничества и дворянства. В первой части моего поста будут изложены события первого этапа противостояния в великокняжеской семье при Иване III.
Уже вскоре после женитьбы Ивана III на Софье Палеолог при московском дворе сложились группировки сторонников новой великой княгини и наследника престола Ивана Молодого. В 1476 г. венецианский посол при московском дворе Амброзио Контарини в донесении сенату Венеции отметил, что наследник престола "в немилости у отца, так как нехорошо ведет себя с деспиной (т.е. Софьей Палеолог)". Однако уже в 1477 г. Иван Молодой был официально объявлен наследником престола и стал соправителем Ивана III с титулом великого князя. В официальных документах 1477-1490 гг. Иван Васильевич и Иван Иванович назывались "государями и самодержцами Русской земли", а на великокняжеском монетном дворе выпускались золотые монеты с их изображением.
Положение Софьи Палеолог при великокняжеском дворе пошатнулось после весьма неприглядной истории с драгоценностями первой супруги Ивана III великой княгини Марии Борисовны. В январе 1483 г. наследник престола Иван Молодой женился на дочери молдавского господаря Стефана III Великого Елене, которая в русскую историю вошла как Елена Волошанка. 10 октября 1483 г. у них родился сын Дмитрий (1483-1509), единственный внук Ивана III, появившийся на свет при жизни своего деда. По случаю этого радостного события великий князь пожелал одарить свою невестку Елену Волошанку "саженьем" (вероятно, ожерельем) матери Ивана Молодого. Но выяснилось, что "саженье" уже было передано племяннице Софьи Палеолог Марии, которая вышла замуж за сына верейско-белозерского князя Михаила Андреевича (двоюродного дяди Ивана III) Василия, а затем бежала с ним в Литву. Гнев великого князя пал на его вторую супругу и она подверглась опале. В 1486 г., по завещанию князя Михаила Андреевича, Верейское княжество были присоединено к Московскому государству, а Василий Верейский, по ходатайству великой княгини, был прощен только в 1493 г. Кроме того, Софье Палеолог не удалось добиться для своих родственников (прежде всего, братьев Андрея и Мануила) никаких видных должностей в государственном аппарате и при великокняжеском дворе. Андрей Палеолог ненадолго приезжал в Москву, но вскоре был вынужден уехать, не дождавшись милостей от великого князя.
Иван Молодой, сын Ивана III и Марии Тверской,
наследник великокняжеского престола в 1477-1490 гг.
Позиции сторонников Ивана Молодого в 80-х гг. XV в., напротив, были весьма прочными при московском дворе. Он оставался официально признанным наследником престола, а в 1485 г., после присоединения Тверского княжества к Московскому государству, получил в удел Тверь (как племянник последнего самостоятельного великого князя тверского Михаила Борисовича) с титулом великого князя тверского. Однако вскоре наследник заболел, по данным источников, "камчюгою" (по всей видимости, параличом ног). Софья Палеолог пригласила из Венеции лекаря некоего "мистро Леона", который самонадеянно обещал вылечить Ивана Молодого. Но его методы лечения оказались неэффективными (по данным великокняжеского летописного свода, он ставил банки ("жег скляницами") и прижигал трутом тело молодого княжича), и 7 марта 1490 г. Иван Молодой в возрасте 32 лет умер в Твери и был похоронен в Архангельском соборе в Кремле. Лекарь был казнен по приказу великого князя. Позднее по Москве поползли слухи об отравлении наследника престола сторонниками его мачехи, которые князь Андрей Курбский в переписке с Иваном Грозным, племянником Ивана Молодого, век спустя изложил как достоверные факты. Современные историки считают версию об отравлении Ивана Молодого недоказанной за недостатком сведений источников. Смерть молодого наследника коренным образом изменила расстановку сил при великокняжеском дворе. О том, как события развивались дальше, будет рассказано во второй части поста.
Спасибо за внимание.
Продолжение следует.
Показать полностью
5
Иван III, часть I
(Для среднего и старшего школьного возраста)
Год 1462 для беспокойного 15 века вышел вполне обыденным, даже где-то тихим. Вот уже две зимы, как со смертью Кичи-Мухаммеда прекратила свое существование Великая Орда, распавшись на добрый десяток не мирных улусов. В степи вновь стало неспокойно. И вот уже Крымский хан стал искать дружбы московского князя против старых своих друзей, внезапно обернувшихся врагами. На севере заканчивались последние годы вольности новгородской, что держалась до того старым обычаем, слабостью Москвы да рукой королей Польский, простерших свой скипетр от Полоцка до Львова и Каменца Подольского, за которыми начиналось Дикое Поле. То самое Дикое поле, над которым совсем скоро поднимутся сотни сабель и тысячи голов склоняться пред гетманскою булавой. На юге, уж девять лет тому, пал град святого Константина и полумесяц рогами вонзился в небо над Святой Софией. И теперь в мире остался лишь один христианский кесарь – император римский. В том же году, при Кастийоне, французы нанесли окончательный удар англичанам, подведя черту под войной, длившейся более сотни лет. И двумя годами позже, словно кара Господня, две розы начали делить саму Англию. Но жизнь, тем не менее, продолжалась, бойко работал печатный пресс, созданный хитроумным Иоганном, лились пушки, чеканилась монета, турниры и ярмарки шли своим чередом. Во Флоренции подрастал маленький Леонардо, а в Риме к тиаре тянулась рука кардинала Родриго Борджиа. А в далекой Москве на стол отца и деда сел великий князь Иоанн III Васильевич. Прозванный, впоследствии, Великим…
Держава великого князя раскинулась … Да как-то так вышло, что удел великого князя вовсе не раскинулся. Севернее Москвы всего на 80 верст начинались земли Твери, которая испытывала к южному соседу настолько теплые чувства, что они регулярно перерастали в горячую любовь. Еще севернее, вплоть до финского залива были новгородские земли, который почитал себя практически отдельным государством и даже претендовал ( и не только претендовал) на самостоятельную внешнюю политику. Рядом был Псков, такой же Новгород, но меньше. И гораздо более спокойный. По крайней мере по отношению к Москве. Но это если на Север. На западе, в 100 верстах по Смоленской дороге начинались владения Великого княжества Литовского, в том числе и сам Смоленск, к слову. Про Киев, мать городов русских, думаю, уже понятно, чей он был. За Тулой и Рязанью (которая не входила в великокняжеский удел, там был свой собственный князь) на юге
начиналась оборонительная линия от гостей из ближнего зарубежья. На востоке, за средней Волгой – Казань, еще один осколок Орды, настолько активный, что разбираться с ним придется иванову внуку, тоже Ивану.
Ивану досталось неспокойное наследство. Москва, его вотчина и страна, великим князем которой он номинально был. Но, которая, состояла из четырех крупных, почти самостоятельных княжеств: Рязанского, Ростовского, Тверского и Ярославского (в каждом из которых сидели вполне полноправные рюриковичи) и трех практически вольных городов: Новгорода, Пскова и Вятки. И все они казали Москве вполне ядреные кукиши. С разной степенью вежливости.
Но и в своем уделе самодержцем великий князь не был. Он делил, обязан был делить, свою власть с братьями. Ничего не попишешь, лествичная система.
Объясню, для тех, кто не в курсе. Одним из серьезнейших отличий отечественного феодализма от западноевропейского, было то, что Русью род Рюриковичей владел сообща. Русская земля была у него в коллективной собственности. И когда умирал старший, ему наследовал не его сын, но его брат, то есть следующий в роду по старшинству. И так, один князь мог посидеть, да и сидел попеременно на нескольких столах. Что не могло не прибавить братской любви в семье. Как если бы в большой дружной современной российской семье вдруг умерла бабушка, с трехкомнатной в Доме на Набережной. Такое веселье продолжалось до 1097 года, когда на Любеческом съезде князей было принято положение «каждый да держит отчину свою». Сидеть отныне полагалось «на столе отца и деда». То есть, лествичное право продолжалось, но уже в рамках одного удела, а не всего государства.
Какое отношение это имеет к нашему герою? То, что он сидел на Москве, а в города своего удела, например в Переславль-Залесский, отправил своих младших братьев. Приказывать он им конечно мог. Но с оглядкой. Они, князья удельные московские отличались от него, великого московского, только первородством. И вообще, помня историю своего батюшки Василя Темного, Иван знал, что осторожнее всего в мире нужно быть именно с родственниками. А то можно проглядеть ( во всех смыслах) и измену и власть.
Но курс московских князей со времен Калиты был на единение страны под своею рукой. Такой корпоративный квест. К чему они и шли. Поколениями. Ивану дело жизни выбирать не пришлось.
Ну с границами, более-менее ясно, а вот что за народ там проживал. Вот тут интересно, про народ. До идеи о нации было в 15 веке далеко. Народ определялся верой и языком и немного этническими признаками. То есть один народ мог счастливо пребывать в двух и более государственных образованиях. Далеко ходить не надо – русский, это кто? Это православный восточно-славянин, живущий в междуречье Волги и Днепра, от Черного моря до Белого (если упрощать). В каких государствах они имели место жить? В Московии, в Великом княжестве Литовском, Русском и Жемойтском.
Позволю себе немало отвлечься в этом месте. В Европейской историографии того периода бытовало мнение, что народы Европы произошли от Иафета, сына Ноя, расселились на определенных землях и эти земли их отчинные земли и по божественному праву этим народам принадлежат. Все народы более-менее родня друг другу, особенно соседние. Ян Длугош – польский Нестор пишет, что скорее всего Рус был родным братом Чеха и Ляха и потомство их родственно. Так вот из представления о том, что люди деляться не на тверичей, москвичей и новогородцев вкупе с льежцами, анжерцами и пьемонтцами, а на русских, ляхов, французов возникает идея о том, что народ должен иметь свое государство. Это был первый заход. Второй заключается в том, что дух античности и Возрождения проник не только в архитектуру и скульптуру, но и вполне себе в историю. И помимо библейских прародителей средневековые историки стали выискивать своим народам античных предков. Ян Длугош назвал предками русских и поляков сарматов. С последующим наделением данных народов характером соответствующим буйным предкам. Идея сарматизма до того прижилась в Польше, что уже в 16 веке серьезно повлияла на польский костюм (кунтуши, сабля, кушаки – слуцкие пояса) и шляхетскую идеологию, одинаково противопоставляющую себя и загнивающему в буржуазии Западу и стонущему под ханской пятой деспотичному Востоку. При этом, обращаю внимание на то, что все это писалось историками прошлого не просто так, но из этого делались далеко идущие выводы. Именно сарматское происхождение было политическим (политическим) аргументом для придания польской шляхте ее небывалых вольностей. Продолжаю отвлекаться. Следующим шагом в развитии данной
логики ожидаемо сал следующий тезис: один предок, один народ, один характер, одна власть, именно этому народу и подходящая.
Из чего вытекало следующее: земли являющиеся русскими должны были перейти в какое-то одно государство. Смоленск, Полоцк, Киев резко оказались спорной территорией, что для Москвы, что для Литвы. Да и Новгороду с Псковом предстояло резко самоопределиться, самостоятельно или с помощью специально обученных людей.
Вот такой гордиев узел завязался на русском западе. А на востоке распалась Орда.
Показать полностью
1
«Послание на Угру» ростовского архиепископа Вассиана
Послание было вызвано политическими спорами, возникшими в русском обществе в связи с нашествием ордынского хана. Архиепископ Вассиан был обеспокоен известиями ο колебаниях Ивана III во время «стояния на Угре» и призывал его к решительной борьбе. Настоящий "замполит".
«Послание на Угру» сохранилось как в отдельных списках, так и в летописных сводах.
"Благоверному и христолюбивому, благородному и Богом венчанному, Богом утвержденному, в благочестии во всех концах вселенной воссиявшему, самому среди царей пресветлейшему и преславному государю нашему всея Руси великому князю Ивану Васильевичу, богомолец твой, господин, архиепископ Вассиан ростовский шлет благословение и челом бьет.
Молю величество твое, о боголюбивый государь, не прогневайся на меня, смиренного, что давеча дерзнул я заговорить с твоим величеством откровенно, твоего ради спасения. Нам подобает, государь великий, помнить о твоих делах, а вам, государям, нас слушать. Ныне дерзнул я написать твоему благородству, хочу кое-что напомнить из Священного писания, как Бог вразумит меня, на крепость и утверждение твоей державе.
По Божьему изволению, наших ради согрешений, охватили нас скорби и беды от безбожных варваров, и ты, государь, приехал в царствующий город Москву за помощью и заступлением ко всемилостивой госпоже Богородице и к святым чудотворцам, к отцу своему митрополиту, и к матери своей, великой княгине, к благоверным князьям и богобоязнивым боярам, за добрым советом — как крепко постоять за православное христианство, за свое отечество против безбожных басурман. Ты, государь, повинуясь нашим молениям и добрым советам, обещал крепко стоять за благочестивую нашу веру православную и оборонять свое отечество от басурман; льстецов же, которые нашептывают в ухо твоей власти предать христианство, не послушав, так ты обещал.
Только мужайся и крепись, духовный сын мой, как добрый воин Христов, по великому слову Господа нашего в Евангелии: «Ты пастырь добрый, который жизнь свою отдает за овец. А наемник — это не пастырь, ему овцы не свои; он видит приближающегося волка, бросает овец и убегает; а волк расхищает овец и разгоняет их. А наемник бежит, потому что наемник, и не заботится об овцах». Ты же, государь, сын мой духовный, не как наемник, но как истинный пастырь постарайся избавить врученное тебе от Бога словесное стадо духовных овец от приближающегося волка.
Ныне же слыхали мы, что басурманин Ахмат уже приближается и губит христиан, и более всего похваляется одолеть твое отечество, а ты перед ним смиряешься, и молишь о мире, и послал к нему послов. А он, окаянный, все равно гневом дышит и моления твоего не слушает, желая до конца разорить христианство.
А еще дошло до нас, что прежние смутьяны не перестают шептать в ухо твое слова обманные и советуют тебе не противиться супостатам, но отступить и предать на расхищение волкам словесное стадо Христовых овец.
О боголюбивый вседержавный государь, молим мы твое могущество, не слушай таких советов их...А что советуют тебе эти обманщики лжеименитые, мнящие себя христианами? Одно лишь — побросать щиты и, нимало не сопротивляясь этим окаянным сыроядцам, предав христианство и отечество, изгнанниками скитаться по другим странам.
Подумай же, великоумный государь, от какой славы к какому бесчестью сводят они твое величество! Когда такие тьмы народа погибли и церкви Божий разорены и осквернены, кто настолько каменносердечен, что не восплачется о их погибели!
Слышал, что сказал Демокрит, древнейший из философов: «Князь должен трезво рассуждать о всем происходящем, а против супостатов быть крепким,и мужественным, и храбрым, а к своей дружине иметь любовь и ласку». Вспоминай сказанное неложными устами Господа Бога нашего Иисуса Христа: «Блажен человек, который положит душу свою за друзей своих».
А это, как мы слышим, безбожное племя агарян приблизилось к земле нашей, к вотчине твоей. Уже многие соседние с нами земли захватили они и движутся на нас. Выходи же скорее навстречу... Последуй примеру прежде бывших прародителей твоих, великих князей, которые не только обороняли Русскую землю от поганых, но и иные страны подчиняли; я имею ввиду Игоря, и Святослава, и Владимира, которые с греческих царей дань брали, а также Владимира Мономаха, — как и сколько раз бился он с окаянными половцами за Русскую землю, и иных многих, о которых ты лучше нас знаешь.
А достойный похвал великий князь Дмитрий, прадед твой, какое мужество и храбрость показал за Доном над теми же окаянными сыроядцами — сам он впереди бился и не щадил жизни своей ради избавления христиан.
Он не усомнился, не убоялся татарского множества, не обратился вспять, не сказал в сердце своем: «У меня жена, и дети, и богатство многое; если и возьмут мою землю, поселюсь где-нибудь в другом месте». Но без сомнения устремился он на подвиг, и вперед выехал, лицом к лицу встретил окаянного разумного волка Мамая...
Если же ты будешь спорить и говорить: «У нас запрет от прародителей — не поднимать руку против царя, как же я могу нарушить клятву и против царя стать?» — послушай же, боголюбивый царь, — если клятва бывает вынужденной, прощать и разрешать от таких клятв нам повелено, и мы прощаем, и разрешаем...
Уж лучше тебе солгать и приобрести жизнь вечную, чем остаться верным клятве и погибнуть, то есть пустить их в землю нашу на разрушение ...А это что — какой-то пророк пророчествовал, или апостол какой-то, или святитель научил, чтобы этому богомерзкому и скверному самозванному царю повиноваться тебе, великому страны Русской христианскому царю!"
Показать полностью
6