Ничего необычного, просто в честь дня восстановления независимости в Эстонии, который отмечается сегодня, пиздюков загнали в тир, где в качестве мишеней используются карикатуры на русских солдат, стилизованные под орков. Заставляют это делать в том числе и русских детей, коих в Эстонии до-ху-я.

А нас за що proebaltic tigers edition

https://www.gazeta.ru/social/news/2025/08/20/26537216.shtml

https://regnum.ru/news/3983316

https://www.vedomosti.ru/politics/news/2025/08/20/1133026-za...

https://m.lenta.ru/news/2025/08/20/v-mid-rossii-rasskazali-o...

В оригинале поста карикатура.

И что-то вспомнился старый анекдот:

Сидят Мишка, Лисенок и Зайченок в песочнице и разговаривают:
Зайченок: А у меня дома есть машинка на батарейках, сама ездит!
Лисенок: А у меня есть пистолетик, который мыльными пузырями стреляется!
Мишка: А я!! А у меня!!! А я вам всем щас пизды дам !!!!!

Он был сыном главного венеролога Московской области и близким другом дочери одного Отца Народов.
А ещё военным разведчиком, кавалером ордена Красной Звезды и медали "За боевые заслуги".
А ещё — поэтом, переводчиком, теоретиком литературы и лауреатом Государственной премии.

Давид Самуилович Кауфман (1920-1990), лучше известный как Давид Самойлов, автор казачьей народной песни "Когда мы были на войне" и других простых крепких стихов, наследующих классической русской поэзии.

"Писатель — каракатица. При любом раздражении источает чернила", — усмехался он, а в 1968 году написал, к примеру, такое:

НОЧНОЙ СТОРОЖ

В турбазе, недалеко от Тапы,
Был необычный ночной сторож.
Говорили, что ночью он пишет ноты
И в котельной играет на гобое.

Однажды мы с ним разговорились
О Глюке, о Моцарте и о Гайдне.
Сторож достал небольшой футлярчик
И показал мне гобой.

Гобой лежал, погружённый в бархат,
Разъятый на три неравные части,
Чёрный, лоснящийся и холёный,
Как вороные в серебряной сбруе.

Сторож соединил трубки,
И чёрное дерево инструмента
Отозвалось камергерскому блеску
Серебряных клапанов и регистров.

Я попросил сыграть. И сторож
Выдул с лёгкостью стеклодува
Несколько негромких пассажей…
Потом он встал в концертную позу

И заиграл легко, как маэстро,
Начало моцартовского квартета.
Но вдруг гобой задохнулся и пискнул.
И сторож небрежно сказал: «Довольно!»

Он не мог играть на гобое,
Потому что нутро у него отбито
И лёгкие обожжены войною.
Он отдышался и закурил…

Вот почему ночной сторож
Играет по ночам в котельной,
А не в каком-нибудь скромном джазе
Где-нибудь в загородном ресторане.

Благодарите судьбу, поэты,
За то, что вам не нужно лёгких,
Чтоб дуть в мундштук гобоя и флейты,
Что вам не нужно беглости пальцев,

Чтоб не спотыкаться на фортепиано,
Что вам почти ничего не нужно,—
А всё, что нужно,
Всегда при вас.

Давид Самойлов умер в Таллине после выступления на вечере, посвящённом столетию Бориса Пастернака.
Похоронен в Пярну (Эстония).