В такой ситуации я,думаю,что виноваты руководства всяких клиник! В нашей поликлинике поставили автомат,который выдает талончики на сдачу крови где прописан № и так было удобно,никаких драк,скандалов и " я тут стояла".Потом, видно в связи с тем,что в стране стали экономить на бумаге этот автомат убрали и теперь все по прежнему,скандалы, выяснения кто за кем! Так ещё и в сбере убрали прием посетителей по талонам,теперь стоит менеджер и говорит всем кто за кем пойдет к оператору,наплыв пенсионеров за пенсией,оплата коммуслуг и менеджер запуталась кого за кем поставила - вот она и вся "цивилизация" от едросов (((((((
Бывает, сидишь в очереди, смиренно ждёшь своего талона — дзен, медитация, всё как надо 🧘И тут — бац — перед тобой «забегает» человек с фразой: — «Мне только спросить».
Этих людей, кстати, легко вычислить: они тусуются у двери, буквально целуют её ручку, и как только она приоткрывается — хоба — они уже внутри 🚪
Талоны вроде должны были решить эту проблему, но в реале: кто-то опаздывает, кто-то «всего на секундочку», и очередь медленно превращается в митинг.
Особенно страшно, когда в очереди есть бабки 👵
Потому что стоит одному человеку сказать «мне только спросить», как где-то в глубине коридора активируется коллективный режим боевой тревоги.
Одна бабка начинает громко цокать. Вторая уже встаёт с фразой: — «Мы тут давно сидим, нам тоже только спросить!»
Третья просто молча смотрит. Но таким взглядом, будто сейчас достанет святую воду и как прыснет 💀
И вот уже «человек с фразой» у двери поплыл и начал оправдываться.
Честно? Я тоже не святоша — бывало, просто заходил без очереди и как-то не особо парился. Но в этом есть какой-то прикол: любой может взять и зайти, но большинство — не заходит. То ли солидарность, то ли воспитание, то ли просто страх косых взглядов 👀
А вы когда-нибудь «забегали» в очередь без зазрения совести?
Предисловие. Для любителей поспорить. Я не хвалю и не очерняю СССР я в нем жил в конкретное время и в конкретном городе. Понимаю, что детство и юность у каждого проходили по-своему. С удовольствием прочитаю про Ваш опыт.
Шли годы. Закончил школу, поступил в институт. И всё это время на мне лежало повседневное обеспечение семьи продуктами, а значит бесчисленные очереди. Очереди стали частью моей жизни, как дыхание или сон. Очереди научили общению: были очереди веселые, грустные, молчаливые, конфликтные. И в каждой надо было сделать так, чтобы тебя запомнили и те за кем ты стоишь, и те, перед кем. Чтобы при возвращении из другой очереди, в этой тебя узнали.
Очередь была микромиром. В ней передавали слухи. В ней узнавали новости раньше, чем по радио. Очередь была школой терпения. И школой наблюдения. Я быстро освоил, кого можно попросить «подержать место», а кого нет.
Приходит конец семидесятых. Появляются талоны.
Первые регулярные (ежемесячные) талоны появились в 1977-78 году. До этого уже выдавали талоны на 1 кг мяса к майским и ноябрьским праздникам, с закреплением к определенному магазину. Маленькие квадратики талонов на масло и колбасу обеспечивали покупку 400 граммов продукта на 1 человека в месяц. Их мы отоваривали полностью, ни одного у меня не сохранилось.
А запомнилось мне из талонной жизни одно небольшое событие. В сентябре 1978 года (на втором курсе) были мы сентябрь в колхозе, на уборке картошки. Вернулись в город, начали учиться. Как всегда, после пар заруливаю в общагу. Захожу в комнату, а там… На столе лежит огромный, с полметра длиной и сечением 15х15 см (а может и больше) кусок желтого сливочного масла. На моё естественное удивление, ребята сказали, что им талоны выдали за всё лето, ну они с радости сразу все и отоварили.
Случайное фото из Интернета. Только бруски были нарезаны вдоль блока. И один из таких брусков лежал на столе.
На этом масле всё жарили, с ним делали бутерброды, его добавляли в пельмени и в макароны. Пошиковали. потом опять вернулись к обычному рациону со стипендии в 45 рублей.
Я жил дома, с родителями, родители приносили талоны, а на мне лежала обязанность их «отоварить». Для этого уже не надо было занимать несколько очередей, надо было просто найти магазин, в котором продают масло или колбасу. И частенько была ситуация, когда очередь требовала «отоваривать по 2-3 талона в одни руки». и продавцы выполняли это требование. А тем, у кого талонов больше, опять приходилось стоять в нескольких очередях.
Периодически талоны появлялись на разные продукты. Но все были одного типа – маленький квадратик с подписью и печатью.
Еще раз напоминаю, я пишу про Свердловск. В 1996-1997 годах на работе что-то вспомнили события 10-летней давности, талоны, тотальное отсутствие всего и вся. И в разговор включалась девушка-кладовщик с возражением в стиле «врёти вы всё». И что мясо всегда было, и прочие продукты в избытке, а фраза «мяса нет» означала, что в магазине закончилась телячья вырезка, при том, что остальных сортов мяса было в достатке. Правда, в дискуссии выяснилось, что она рассказывала о своем закрытом военном городке под Минском. Так что, у всех свой опыт и свои воспоминания.
В Москве в это время вводили «паспорт москвича», который давал возможность москвичам закупаться в Московских магазинах, а точнее, не давал «не москвичам» этого делать.
Ещё одно «лирическое отступление». В 1981 году 15 сентября, когда мы в начале пятого курса традиционно убирали картошку в колхозе, подняли цену на водку. Я в то время совсем не пил, так что для меня разницы не было. А сокурсники съездили в город, купили водку по новой цене и устроили «дегустацию» - сравнивали одну и ту же водку по старой и по новой цене. А закончилась дегустация изготовлением коктейлей: от 1:10 старая/новая, до 10:1. В результате все свалились на нары спать. А с утра мне пришлось много фантазировать, рассказывая, как героически мои товарищи проводили дегустацию.
В 1984 году призывают в армию лейтенантом. я уже женат.
Приходит 1985 год. М.С. Горбачёв. Апрельский пленум ЦК КПСС. Передовица «На коренном переломе». Гласность. Перестройка.
В армии немного освоился как семью подкормить. Покупал солдатские сухие пайки у своих же бойцов. А деньги они тратили на «вкусняшки» в солдатском магазине. Много ездил по командировкам. В каждом закрытом гарнизоне находил магазин и затаривался продуктами долгого хранения. Из заполярья, помню привез большой бумажный пакет детского питания «Бебипапа», оно очень пригодилось, когда старшего сына (тогда единственного) стали переводить с грудного вскармливания на «прикорм».
Из «закрытых городов» (командировка в которые считалась почти государственной наградой) на служебном «Урале» привозил всё, на что хватало лейтенантской зарплаты.
1986-1990 годы выпали из памяти как где и что покупали из продуктов. Спасал родительский огород. Всегда была картошка, морковка, свекла, зимние заготовки.
Помнится:
Старший сын ходит по квартире, просит сыр: «Мама, я ведь у тебя не конфетку прошу, купите сыра». И я в заводской столовой покупаю десяток бутербродов с кусочками подсохшего свернувшегося сыра. Снимаю сыр, заворачиваю в салфетку и несу домой.
Когда Горбачев приехал в Свердловск мы удачно отоварились колбасой. Про это был отдельный пост.
Мы поверили. Поверили в гласность, в ускорение, в новый курс. Говорили, что скоро кончится дефицит, что магазины наполнятся товарами, что очереди исчезнут.
Примерно к 1988 году стало ясно: перестройка ломает старое, но не создаёт нового. Экономика, построенная на дефиците, не смогла перестроиться за два года. А когда начались реформы - она просто рухнула.
Очереди стали длиннее. И в 1990 году появились помимо талонов «Продуктовые карточки». Как талоны появились не только на продукты питания, так и карточки стали универсальными. И даже были «джокеры» - отрезные талоны без указания продукта. На них в разных магазинах можно было купить разные дефицитные товары.
Это было новое качество отчаяния. Раньше дефицит был предсказуем - ты знал, что колбасы нет в определенном магазине по понедельникам, но будет в пятницу. Теперь дефицит стал хаотичным. Товар мог появиться в любой день и также непредсказуемо исчезнуть.
Люди начали запасаться. Кто мог (и я в том числе) покупали всё подряд: сахар мешками, соль мешками, спички коробками. Видел соседей, которые превращали квартиры в склад: макароны до потолка, гречка мешками, консервы коробами.
Мы посмеивались смеялись над ними. Но к концу 1990 года перестали смеяться. 4 талона - на семью из 4 человек (младший сын ещё не родился) на месяц.
Приходит декабрь 1991. Последние дни перед Новым годом. захожу в огромный (по советским меркам) гастроном на Вайнера, 9а (магазин был во весь первый этаж длинного здания). Прохожу из конца в конец. В отделах не просто пусто – абсолютно пусто. Только в бакалее лежит крупа саго (или сого).
Я никогда её не ел. Не знал даже, что это такое. Невостребованный товар, который в нормальные времена пылился на полках годами. Но сейчас - единственное, что осталось.
В январе 1992 года объявили «либерализацию цен». В магазинах появились продукты, о которых я раньше только в книжках читал. Только цены выросли в 10 и более раз. И я перестал ходить в магазины.
Витрины, еще вчера пустые, ломились от товаров. Колбасы двадцать сортов, сыры горками, фрукты экзотические, банки, бутылки. Люди не стояли в очередях. Цены были астрономические, но был главный парадокс - не надо было никого ждать, никому предъявлять талоны. Можно было просто взять с полки и купить. За деньги. Любые. В один заход. Одна очередь на кассе.
Купить всё, что угодно стало несложно. Сложнее было заработать. И я с головой ушёл в зарабатывание денег.
Спустя какое-то время жена отправила в магазин за маслом, колбасой. Я пришел и растерялся перед обилием товаров. Пришлось вернуться домой за точным списком товаров.
А сейчас ездим в магазин, как непонятные нам раньше американцы, затариваемся на неделю, и длиннющая очередь в 5 человек нисколько не пугает.
