Восточная философия - Кинцуги⁠⁠

Мы можем не говорить об этом, особенно в молодости, но в глубине души мы склонны надеяться, что нам удастся достичь совершенства в ряде областей. Мы мечтаем о том, чтобы однажды сложились идеальные отношения, хорошо сделанная работа, счастливая семейная жизнь и уважение окружающих.

Но жизнь имеет привычку наносить удары и не оставлять ничего из этих прекрасных мечтаний, кроме разрушенных и бесполезных фрагментов. В моменты разочарования мы можем обратить внимание на концепцию, основанную на японской философии, и в частности на подходе дзэн буддизма к керамике.

На протяжении веков мастера дзэн выдвигали аргумент, что разбитые горшки, чашки и миски не должны просто выбрасываться, мы должны сохранить их функцию и отнестись к ним с огромной заботой. Этот процесс, символизирующийся с примирением землёй и несчастными случаями, призван закрепить некоторые основные темы дзэна. Эта традиция реставрации керамических изделий называется - Кинцуги.

"Кин" - золото, "цуги" - заплатка, что в буквальном смысле означает "соединиться с золотом". В эстетике дзэн осколки случайно разбитого горшка должны быть аккуратно собраны, выложены и склеены лаком, который состоит из золотого порошка. Не должно быть никаких попыток скрыть повреждения, смысл в том, чтобы сделать места разлома красивыми и прочными. Золотые линии должны подчеркнуть, что места раскола имеют свою некую философскую ценность.

Кинцуги берёт своё начало в период Муромати, когда японский сёгун Ашикага Ёшимитсу разбил свою луюимую чайную чашу и отправил её на рестоврацию в Китай. Когда её вернули, то он был в ужасе от уродливых металлических скоп, которые использовались для соединения осколков, он поручил своим мастерам придумать более удачное решение. То, что ни придумали - это метод, который не маскировал ущерб, а сделал из этого искусство. Кинцуги принадлежит к традиционному японскому мировоззрению Wabi Sabi, красоте несовершенного, мимолётного или незаконченного.

Есть история про одного японского философа Рикю, во время своего путешествия по Юж. Японии его однажды пригласили на обед, где хозяин думал поразить Рикю вазой, искусно сделанной в Китае. Но Рюки во время обеда даже не заметил её и говорил и описывал красоту дерева и ветвей. Когда Рикю ушёл, то разгневанный хозяин разбил вазу, но пришли другие гости и мудро собрали и склеили осколки в стиле Кинцуги. Когда Рикю снова пришёл в гости, то он воскликнул: "Теперь она совершенно перкрасна!".

Для меня начало Кинцуги - это несовершенство позитивизма, взятое за идею. В век воспевания нового, совершенного и молодости, искусство Кинцуги сохраняет особенную мудрость, применимую к нашей жизни также, как и к кермаике. Эта забота и любовь к разбитым рпедметам должна побуждать нас уважать раны и травмы, болезненные и несовершенные места в нас самих и окружающих нас людях.