Тишина нерожденных миров⁠⁠

каково это - умереть? сегодня ты дышишь, видишь, мыслишь, испытываешь многогранный спектр эмоций, немыслимая по своей тяжести и сложности система жизнеобеспечения трудится изо дня в день. а не менее тяжкое сознание сжирает себя подобно уроборосу. вся жизнь, как и всё в этом мире, есть преходящее.

и вот, наступает смерть. если посмотреть на смерть сквозь призму дезинтегрирующейся навеки индивидуальности - она пугает. можно быть величайшим мыслителем, философом, политиком, на граните истории себя запечатлевших. но всë твое поистине величайшее, некогда жившее Я в конце концов доходит до закономерного, неизбежного конца. остаются только тексты, их интерпретации, да взгляды извне. больше нет человека, нет уникального, единичного, неповторимого Я, могущего привнести в этот мир ещё более великие, безумные, мыслимые только одному ему, идеи. Эйнштейн, Тесла, Кант, Ницше, Декарт, список можно продолжать бесконечно - сколько мог бы их единичный мозговой аппарат ещё надумать, придать своим идеям форму?одному только Богу известно...

есть люди, бредящие о телесном бессмертии. но я возражу: телесное бессмертие - это ад. бесконечная камера одиночка во всё страшнее изнашивающейся из года в год мировой оболочке. взамен бессмертия мяса я предлагаю... нет, не так, слишком тривиально. я каждой нейронной извилиной, каждым атомом своего существа жажду бессмертия Духа. смерть биологическая манит - она сулит покой, избавление от гнëта жизни, который мы, люди, не бегущие от реальности, ощущаем с пугающей, но честной, остротой. иллюзии и роли, безусловно, есть у каждого. разница лишь в их большем или меньшем преобладании над Я.

смерть пугает потерей накопленного, навсегда неспособного явиться вновь в свет, сокровища - индивидуальности. невозможностью выплеснуть свой внутренний космос вовне. невозможностью придать своим идеям ту форму, которую подобно Дионису, можешь придать только ты. и не важно, идея нова, ранее никем немыслимая, или не нова. всё дело в самой возможности эту идею культивировать. ведь какое дело от бедняка, прокручивающего ежедневно мысли, приходящие только ему из всех живущих до и после, если он не в состоянии связать и двух слов? не говоря уж о целой книге.

как можно съинтерпретировать крик новорождённых, отодвинув в сторону антропологию и отдавшись химерическому взгляду с толикой религиозности? дети плачут не от раскрытия лёгких. это вопль ужаса, его недосягаемый пик, от осознания того, что всё - всё! нужно начинать сначала, снова проходить путь становления Я, уже отличного от прошлого воплощения. и всё вокруг совершенно другое... такое чуждое. этот ужас есть мимолëтная вспышка сознания, несанкционированное вторжение Я в новое тело, тотчас преходящее в забвение.

а если впереди ничто? небытие, существующее и не существующее одновременно? оно тоже по-своему пугает, но только сквозь призму конкретного индивидуума и его бытия сейчас, в этом мире. сегодня ты - Глас, ты - Творец, ты - Личность. а через год после кончины, в ночных разговорах на кухне, скажем, на годовщину смерти, остаётся лишь абстрактное, порой и искажённое, видение тебя. от многогранной личности остаётся лишь постепенно выцветающая тень. через двести лет от твоего всеобъемлющего, некогда великого мыслителя, фелигранно дискутирующим Я, скорее всего, не останется и пепла. лишь запыленные фото, покоящиеся в забвенном и неизвестно где лежавшем альбоме, о котором потомки знать не знают, что он вообще существует. с заросшими могилками ситуация аналогична.

текст довольно парадоксален: пишу о невыносимости бессмертия телесного, параллельно возвеличивая бессмертие Я, способное выводить в свет свои идеи. разумеется, одно с другим неразрывно связано. но пусть в нашем безумном мирке Я будет вполне отделимо и живущее само по себе, как некая субстанция, по своим возможностям ничем не уступающая себе же, но исключительно в телесном существовании. я уверен, будь у нас возможность оттуда, из безвременья, мельком взглянуть на то, как постепенно стирается, искажается память о нас - мы бы совершили невозможное. мы бы восстали из могил, взломали бы замки небытия, лишь бы получить возможность ещё раз проявить всецело своё Я. заявить о себе так, чтобы само время содрогнулось от нашей дерзости и идей.