Скрипт для независимости, глава 24⁠⁠

В такси было тепло, но Маша всё равно прижималась к моему плечу. Не от холода — я чувствовал, как она сканирует, пробивает каждую проезжающую машину, каждый столб, каждое окно в домах вдоль улицы. Автоматика. Привычка, от которой уже не избавиться.

Настя сидела на переднем сиденье, сцепив пальцы на коленях. Деловой костюм, стрелки на юбке, волосы уложены — маска безупречности, за которой она привыкла прятаться. Только под глазами всё ещё синева, которую тональник скрывал не до конца.

— Я посмотрю, что можно сделать, чтобы добиться для нас условий получше, — произнесла она. — Подумайте, что мы можем предложить военным, помимо дронов.

Я помолчал, глядя в окно. Мысль, которая крутилась в голове последние дни, никак не хотела отпускать.

— Можно делать дроны с модулями, собранными на силе других магов, — сказал я. — Не только моими скриптами.

Настя повернулась, посмотрела на меня.

— Поясни.

— У Лены — реология, она может делать воздух вязким. Если вшить это в дрон, можно будет делать силовой щит, как в фантастике. Или резонанс Киры. Дрон сможет влиять на вестибулярный аппарат. Люди вокруг просто попадают, потеряют ориентацию.

— Технически это возможно? — спросила Настя.

— Не знаю, — я пожал плечами, — надо пробовать. Но если получится, у нас будет не просто производство дронов, а... эксклюзив. Никто в мире такого не сделает.

Она отвернулась к окну, но я видел — шестерёнки в голове уже крутятся.

— Это не на сегодня, — заявила она, — давай пока не будет про это говорить. Но если получится...

— Ладно, придержим на будущее, — согласился я.

Машина свернула с проспекта, нырнула в переулок и остановилась у серого здания с гербом на фасаде. Ни вывески, ни таблички. Только домофон с камерой и кнопка вызова без опознавательных знаков.

— Приехали, — сказал таксист.

Я расплатился, мы вышли. Настя поправила пиджак, одёрнула рукава. Маша встала с другой стороны, чуть позади, чтобы видеть и вход, и улицу.

Я нажал кнопку.

— По какому вопросу? — спросил динамик.

— На подписание договора, — ответил я.

Щёлкнул замок. Мы вошли. Внутри было обычное фойе. Стойка, турникет, охранник в форме, но без лишних звёздочек. Проверил документы, сверился со списком, кивнул.

— Третий этаж, триста двадцать четвёртый кабинет. Лифт налево. Вас ждёт генерал Громов.

В лифте Настя посмотрела на меня.

— Генерал, скорее всего, будет жёстким, — сказала она. — Такие люди не любят, когда им перечат. Но если аргументы весомые — слушают.

— Ты с ним уже сталкивалась? — спросил я.

— По документам, — ответила Настя. — Подписывала кое-что, когда работала на холдинг. Громов Александр Иванович, замначальника управления. Служит с девяностых. Прошёл Чечню, две контузии, орден Мужества.

Лифт остановился. Длинный коридор, серая ковровая дорожка, двери с номерами. Триста двадцать четвёртый — в конце, у окна.

Я постучал.

— Войдите, — сказал голос изнутри.

В кабинете было тесновато. Два стола, сдвинутых буквой «Г», стулья для посетителей, шкаф с папками. На стенах — карта области и портрет президента. Олег Николаевич сидел с краю, у торца стола. При виде нас кивнул, но не встал.

Главным здесь был другой.

Генерал Громов оказался именно таким, как описывала Настя. Лет пятьдесят пять, короткий ёжик седых волос, тяжёлый подбородок, глаза — светлые, холодные, смотрят в упор, не моргая. На кителе — ряд планок с наградами, на столе — чашка с остывшим чаем и стопка папок.

— Садитесь, — приказал он. Не предложил, а именно приказал.

Мы сели. Маша — с краю, ближе к двери, Настя — напротив генерала, я — рядом с ней. Громов посмотрел на нас по очереди.

— Значит, особенные, — произнёс он. — Олег Николаевич про вас докладывал.

Он взял из стопки одну папку.

— Для работы с нами создаётся отдельная компания. ООО завтра зарегистрируют, бумаги подготовят. Рожков — директор. Официально, со всеми вытекающими.

Генерал раскрыл папку, вытащил оттуда несколько листов.

— Ваша компания становится поставщиком «Дирекции С» по спецсредствам, — зачитал он. — Никаких гражданских заказов без моего согласования. Госзадачи в приоритете. Оплата — индивидуально под каждый проект.

Поднял глаза, посмотрел на меня в упор.

— Вы имеете право отказаться. Но если за год наберётся три отказа — договор пересматриваем, в сторону, невыгодную для вас.

Я кивнул.

— В горячие точки вас не пошлют, — продолжил Громов. — Вы технологи, не пушечное мясо. Но если кто-то нападёт на вас — защищайтесь всеми средствами. Сообщите, если понадобится помощь.

Генерал откинулся на спинку стула.

— Куратором будет Олег Николаевич. Можете называть его «контактёром», — взгляд скользнул в сторону Насти, вернулся ко мне. — Он должен быть в курсе, сколько дронов куда ушло. Если в вашей группе появится новый маг — мы должны об этом знать.

Он посмотрел каждому в глаза.

— Вопросы?

Настя поправила блузку, подалась вперёд.

— Александр Иванович, наша группа хотела бы предложить некоторые коррективы, — предложила она. — Если позволите.

Генерал посмотрел на неё, чуть заметно кивнул.

— Мы не просим менять суть договора, — продолжила Настя. — Только добавить пункты, которые сделают сотрудничество более... эффективным.

Она говорила спокойно, но пальцы на коленях чуть подрагивали.

— Первое. Мы имеем право брать коммерческие заказы в объёме не более тридцати процентов от общего оборота. Приоритет — госзаказы, но полный уход с рынка лишит нас... гибкости.

Громов молчал, смотрел на девушку.

— Второе. Чётко определить перечень случаев, когда отказ не засчитывается. — Настя говорила, будто зачитывала параграфы. — Если задание требует участия в боевых действиях, угрожает жизни членов группы либо противоречит законодательству РФ. С поправкой на военную специфику, разумеется.

— Широковато, — заметил Громов.

— Это рамочная формулировка, — парировала Настя. — Детали можно обсудить отдельно.

Он хмыкнул, но позволили продолжать.

— Третье. Мы сообщаем о каждом проданном дроне. О тестовых образцах и внутренних разработках — по запросу, но не в режиме реального времени. О новых членах группы — в течение трёх дней после принятия.

Настя сделала паузу.

— И четвёртое. Официальное освобождение от воинской обязанности для всех членов группы на время действия контракта. С формулировкой «выполнение задач государственной важности».

Она замолчала, сложила руки на коленях. Громов постучал пальцем по столу.

— Красиво, юридически грамотно. — Он перевёл взгляд на меня. — Но я хочу услышать не юриста. Я хочу услышать вас, Рожков. Чем вы можете быть полезными, для обоснования этих... корректив?

Я посмотрел на Машу. Она чуть заметно кивнула — давай, я рядом.

— Работа на армию не должна мешать работе на гражданский сектор, — сказал я. — У нас всё ещё есть договор с Минпромторгом на поставку ремонтных дронов. Люди платят деньги, чтобы им чинили трубы, находили трещины в газопроводах, восстанавливали оборудование. Если мы резко свернём эту деятельность, будет много вопросов.

Громов перебил не движением, не словом — только взглядом.

— Про Минпромторг забудьте, — отрезал он. — Если им что-то нужно, пусть идут через меня. Ваш приоритет — заказы моего ведомства.

Я кивнул, принимая возражение.

— Что касается военных задач... На дроны можно прикрепить винтовки или мины. Но с этим справятся и обычные дроны, которых на рынке полно. Мои дроны умеют другое.

Громов прищурился.

— Например?

— Делать дыры в стенах, — ответил я. — Обезвреживать мины. Работать внутри завалов, где не пролезет человек. Диагностировать технику на ходу, выполнять мелкий ремонт. Возможно, придумаем что-то ещё, что может быть полезно вашему ведомству.

Он не ответил, просто смотрел.

— По поводу проданных дронов, — добавил я. — Мы можем добавлять в них маячок. Чтобы отслеживать, где они находятся и удалённо отключать, если дрон попадёт не в те руки.

— Удалённо? — переспросил Громов.

— Квантовая связь, — объяснил я. — Работает на любом расстоянии. Но есть нюанс.

Я выдержал паузу.

— Квантовая связь требует синхронизации раз в полгода. Если её не делать, через два-три года маячок перестаёт работать. И кроме нас эту синхронизацию никто не сделает. Никакой китайский завод, никакой конкурент. Только мы.

Громов медленно кивнул.

— И последнее, — сказал я. — Освобождение от армии. У нас в группе есть парни призывного возраста. Если их заберут служить, мы потеряем специалистов, которых некем заменить.

Я замолчал. Генерал посмотрел на Олега Николаевича. Тот чуть заметно пожал плечами — мол, твоё решение.

— Коммерческие заказы, — заявил Громов. — Тридцать процентов — много. Двадцать. И согласовываете со мной каждый крупный контракт.

Настя открыла рот, но он поднял руку.

— Перечень случаев, когда отказ не засчитывается — принимаю. С формулировками потом разберётесь с Олегом Николаевичем. — Он посмотрел на меня. — По поводу отслеживания дронов — пропишите в договоре. Вы ставите маячки на все устройства, которые покидают вашу базу. Разработаете потом с ИТ-отделом систему мониторинга.

— Договорились, — кивнул я.

— Освобождение от армии, — продолжил Громов, — для тех, кто непосредственно работает над госзаказами. Остальных будем рассматривать индивидуально.

Настя шевельнулась, но я опередил:

— Список предоставим. Вы утвердите.

Громов усмехнулся. Коротко, без тепла.

— Договорились.

Он закрыл папку, подвинул её к Олегу Николаевичу.

— Перепечатайте с учётом правок. Через час чтобы было на подпись.

Олег Николаевич встал, забрал папку и вышел.

Громов посмотрел на нас. Теперь в его взгляде было что-то другое. Не враждебность — скорее оценка.

— Вы понимаете, Рожков, что это не просто договор? — спросил он. — Это ответственность. Вы теперь не студенты, балующиеся магией в подвалах. Вы — структура. Пусть маленькая, но структура. И если кто-то из ваших накосячит — спрашивать буду с вас.

— Понимаю, — кивнул я.

— Хорошо. — Он встал, давая понять, что аудиенция окончена. — Дальше по коридору будет столовая, подождите там. Через час жду в кабинете.

Мы поднялись. Маша взяла меня под руку — незаметно, но я почувствовал тепло её ладони даже сквозь рукав.

— И ещё, — сказал Громов, когда мы уже подошли к двери.

Я обернулся.

— Про дрон-сапёр я знаю. Вадим Петрович доложил, что договаривался с тобой. Чем он там занимается — его дела, мне не докладывают, но в рамках ваших двадцати процентов коммерческих заказов — работайте. Только чтобы я был в курсе, куда уходят дроны.

— Понял, — ответил я.

В коридоре Настя выдохнула — шумно, будто всё это время задерживала дыхание.

— Нормально, — сказала она. — Могло быть и хуже.

Я посмотрел на неё.

— Ты волновалась?

— Я всегда волнуюсь на переговорах, — ответила она. — Просто раньше умела это скрывать.

Мы пошли к столовой. Маша молчала, но я чувствовал — она довольна. Не результатом, а тем, как мы держались.

Всей командой.

***

Час мы просидели в столовой — громкое название для небольшой комнаты с парой столов, чайником и микроволновкой. Я пил чай, Настя листала в телефоне какие-то документы, Маша закрыла глаза, делая вид, что отдыхает.

Через час Олег Николаевич принёс три экземпляра договора, позвал нас в кабинет. Мы поставили подписи во всех нужных местах. Генерал Громов подписал последним, протянул мне руку. Ладонь у него была жёсткая, сухая, с мозолями — не кабинетная, несмотря на награды и кресло.

— Работайте, Рожков, — сказал он. — И помните: я теперь знаю о вас всё.

— Я тоже о вас немало знаю, — ответил я.

Он усмехнулся.

— Это хорошо. Значит, будем друг друга уважать.

Олег Николаевич задержал меня в дверях, протянул тонкую стопку синих книжечек в прозрачном файле.

— Удостоверения, на всех, кого внесли в список. Это не фээсбэшные корочки, вы в штат не зачислены. Но документ официальный, выдан на основании подписанного договора. Пройдёте на любой объект, где есть наша проходная. Патруль остановит — показали, и вопросов нет. В ведомственную столовую пустят, если проголодаетесь. Оружие носить не разрешает, но вам оно и не нужно, я так понимаю.

— А компания? — спросил я.

— Оформим, — махнул рукой Олег Николаевич. — Привезу через неделю все необходимые документы.

Я взял файл. Сквозь прозрачный пластик виднелись восемь тёмно-синих корочек с тиснёными буквами. На каждой — фамилия, имя, название организации и должность, прописанные убористым канцелярским шрифтом.

— Спасибо.

— Не за что. — Он помолчал. — Береги их, Рожков. И себя береги. Генерал шутить не любит, но и просто так давить не будет, пока вы нужны. А вы нужны.

Мы выходили из кабинета, когда Настя остановилась.

— Олег Николаевич, можно ещё минуту?

Он обернулся.

— У нас есть отель. Оформлен на подставное лицо, у Игоря доверенность. Мы хотим переоформить его на новую компанию.

Полковник посмотрел на неё, потом на меня.

— А вы не мелочитесь, — хмыкнул он. — Ладно. Завтра приносите документы. Я скажу, к кому подойти.

В такси, на обратном пути, Маша снова прижалась к моему плечу. Настя опять сидела на переднем сидении, но теперь не сцепила пальцы, а расслабленно откинулась на спинку.

— Молодец, — похвалила она. — Ты хорошо говорил.

— Мы хорошо говорили, — поправил я.

Она посмотрела на меня. В глазах — что-то новое. Не благодарность, не расчёт. Уважение.

— Ладно, — усмехнулась она. — Уговорил. Мы.

Маша чуть сжала мою руку.

Я посмотрел в окно. За стеклом мелькали дома, машины, люди, которые ничего не знали ни о магах, ни о договорах, ни о том, что где-то в сером здании с гербом только что решили нашу судьбу на ближайшие годы.

***

Мы зашли в холл, и я сразу понял: если сейчас все разойдутся по комнатам, вечер превратится в обычный. А мне хотелось, чтобы этот день запомнился. Не как подписание бумаг, а как что-то другое.

— Я сейчас, — сказал я Маше. — Поднимусь через минуту.

Она посмотрела на меня, чуть прищурилась. Потом улыбнулась — уголками губ, едва заметно.

— Ты плохо врёшь, — сказала она. — Я подожду.

Я вздохнул. Разве от неё можно что-то скрыть?

Взял телефон, нырнул в приложение доставки. Роллы. Пицца. Соки. Пара лимонадов для Киры и Лены, они любят сладкое. Корзина набралась приличная.

Через сорок минут курьер позвонил в калитку. Я встретил его, забрал два огромных пакета, перетащил всё в столовую, где праздновали Восьмое марта. Я расставлял коробки по столам, Маша молча раскладывала салфетки, ставила стаканы.

— Хорошо получилось, — сказала Маша, оглядывая стол.

— Ещё удостоверения, — вспомнил я. Достал из кармана файл с тёмно-синими корочками, положил рядом с пиццей.

Дверь скрипнула. В проёме стояла Кира. В растянутом свитере, с мокрыми после душа волосами, с полотенцем в руках. Смотрела на стол круглыми глазами.

— Вы чего? — спросила она.

Я улыбнулся.

— Иди собирай всех. Скажи, что у нас праздник.

Кира моргнула. Потом улыбнулась — робко, но тепло.

— Правда?

— Правда.

Она развернулась и побежала наверх. Я слышал, как стучат её тапки по лестнице, потом голос:

— Олег! Идём! Там... там сюрприз!

Первым спустился Олег. Спустился — громко сказано. Он практически влетел в столовую, настороженный, будто ожидал засады. Увидел стол, коробки с едой, меня и Машу — и замер.

— Это чё? — спросил он.

— Корпоратив, — ухмыльнулся я. — Садись.

Олег хмыкнул, но сел. Кира пристроилась рядом, положила ладонь ему на запястье — он расслабился, потянулся за куском пиццы.

Потом пришла Лена. В своём неизменном тёмно-синем платье, с идеальной косой. Остановилась в дверях, обвела взглядом стол, потом меня.

— Мы что-то празднуем? — спросила она.

— Скоро узнаешь, — ответил я. — Садись пока.

Она кивнула и села рядом с братом.

Семён появился следующим. В рубашке, как всегда мятый, с плеером на шее. За ним, чуть позади, вошла Аня. В простых джинсах и футболке, волосы распущены, два хвоста исчезли — я только сейчас заметил. Семён сел за стол, Аня замерла у стены, привычно заняв позицию наблюдателя. Я посмотрел на неё.

— Ань, это праздник, не операция. Садись рядом.

Она помедлила секунду, потом села рядом с Семёном. Тот чуть заметно улыбнулся.

Последней спустилась Настя. Она стояла в дверях дольше всех. В простой футболке, без макияжа, с распущенными волосами. Смотрела на стол, на нас, и в глазах у неё было что-то... Я не сразу понял что. Растерянность? Неверие?

— Проходи, — сказал я. — Место есть.

Она прошла, села с краю, ближе к выходу.

Я встал.

— Так, народ, внимание.

Все зашевелились, повернулись ко мне. Даже Аня подняла глаза.

— Сегодня мы подписали договор, — сказал я. — Не идеальный, не тот, на который мы надеялись. Но это наш договор.

Олег хмыкнул, но промолчал.

— Полной независимости не вышло, — продолжил я. — Но знаете, на что мы теперь похожи?

— На цепных собак? — буркнул Олег.

— Нет, — усмехнулся я. — Мы похожи на американские компании, которые живут на госзаказах. Знаете, как это работает? Государство даёт деньги, ставит задачи, но у компании остаётся своя жизнь. Свои коммерческие проекты. Своя степень свободы.

Кира слушала внимательно, чуть приоткрыв рот.

— У нас теперь то же самое, — сказал я. — Основную работу даёт государство, но мы можем брать сторонние заказы — до двадцати процентов оборота. От некоторых задач можем отказываться. Не от всех, но от некоторых.

— Каких? — спросил Семён.

— Если пошлют в горячую точку — отказываемся. Если задача угрожает жизни без адекватной защиты — отказываемся. Если противоречит закону — тем более.

Семён кивнул, успокоился.

— И последнее, — я взял со стола файл с удостоверениями. — Нам сделали корочки.

Я вытряхнул их на стол. Восемь тёмно-синих книжечек с тиснёными буквами. По комнате пронёсся общий вздох.

— Олег.

Он протянул руку, взял удостоверение, повертел в пальцах. Прочитал вслух:

— Колесников Олег Викторович... специалист по энергообеспечению. — Он хмыкнул. — Звучит как... ну, нормально звучит.

Кира тихо засмеялась.

— Кира, — я протянул ей корочку.

Она взяла двумя руками, как драгоценность. Прочитала про себя, потом подняла глаза.

— Специалист по акустическому контролю, — сказала она. — Это... про меня?

— Про тебя, — кивнул я.

Она прижала удостоверение к груди.

— Лена.

Лена подошла, взяла корочку. Прочитала, и на лице у неё появилось что-то новое. Не улыбка — скорее тихое удивление.

— Реолог-исследователь, — произнесла она. — Красиво звучит.

— Ты заслужила, — сказал я.

Она кивнула и вернулась на место.

— Семён.

Семён подскочил, будто его ужалили, подошёл, взял удостоверение. Прочитал, покраснел.

— Инженер-схемотехник, — пробормотал он. — Круто.

— Аня.

Аня поднялась, подошла ко мне. Взяла корочку, посмотрела. Лицо не изменилось, но пальцы чуть заметно погладили обложку.

— Специалист по структурной модификации материалов, — прочитала она. Коротко кивнула и вернулась на место.

— Настя.

Настя замерла. Потом встала, подошла. Я протянул ей удостоверение.

— Самойлова Анастасия Александровна, — прочитала она. — Специалист по правовому сопровождению.

Она подняла глаза. В них блестело что-то — не слёзы, нет. Просто свет.

— Спасибо, — моргнула она.

— Маша, — я протянул ей корочку.

Она взяла, улыбнулась.

— Аналитик сканирующих систем, — прочитала она. — Красиво.

Я взял со стола последнюю корочку.

— А мне, значит, самому себе вручать, — усмехнулся я.

Достал удостоверение, повертел в руках. Тёмно-синяя обложка, тиснёные буквы. Открыл.

— Рожков Игорь Андреевич, — прочитал я вслух. — Руководитель научно-производственной группы.

Олег присвистнул.

— Руководитель, значит. Звучит солидно.

— Звучит как канцелярская крыса, — поправил я.

Кира засмеялась.

— А ты и есть канцелярская крыса, — встрял Олег. — Только с магией.

Я закрыл удостоверение, сунул в карман.

— Ладно, уговорили. Буду руководителем.

Маша взяла меня за руку под столом.

— Ты им и был, — сказала она тихо. — Просто теперь официально.

Я посмотрел на неё. На пиццу, которую Олег уже успел наполовину сжевать. На роллы, которые Кира аккуратно раскладывала по тарелочкам. На удостоверения, которые кто-то положил на стол, а кто-то прижимал к себе, как Кира. Поднял стакан с соком.

— Так, народ. Давайте выпьем. За нас. За то, что выдержали.

Олег поднял стакан, буркнул:

— За нас.

Кира подхватила:

— За команду!

Лена улыбнулась:

— За семью.

Семён покосился на Аню, та чуть заметно кивнула, и он сказал:

— За то, чтобы дальше было... ну, не хуже.

Аня молча подняла стакан. Настя — следом.

Мы чокнулись — кто с кем успел. Пластиковые стаканы стукнули тихо, без звона.

— А теперь жрать, — объявил Олег и потянулся за третьим куском пиццы.

Кира засмеялась. Лена прикрыла рот ладошкой. Семён фыркнул в плечо Ане, и та вдруг — впервые на моей памяти — чуть заметно улыбнулась.

Я сел рядом с Машей, взял ролл. Она прижалась плечом к моему плечу.

— Молодец, — сказала она тихо.

Я кивнул.

В столовой было шумно, пахло едой, и все вдруг заговорили одновременно. Олег спорил с Кирой, какая пицца лучше. Лена тихо обсуждала с Семёном, как работает квантовая связь. Аня молчала, но сидела расслабленно, даже плечи опустила. Настя... Настя смотрела на своё удостоверение и крутила в пальцах стакан с соком.

Я поднял стакан, посмотрел на них. Восемь человек, восемь удостоверений, одна семья. Хрупкая, собранная из осколков, но своя.