Равжа ава (часть 2)⁠⁠

Часть 1: Равжа ава (часть 1)

– Так… Топлива на ночь должно хватить, – Паша высыпал на землю очередную охапку дров из ближайшей лесополосы.

Лена заканчивала обустройство лагеря, Женя проверяла и настраивала аппаратуру, и Паша занялся костром. Леша попытался предложить свою помощь, но предложение его было скупо отклонено, в соответствии с недавним разговором. После чего тот просто лег в стороне прямо на землю и демонстративно не обращал ни на кого внимания.

– Вот здесь яму под костер выкопаю, – Паша воткнул малую саперную лопатку в место предполагаемого очага.

– Подальше отойди, – подал голос со своих «выселок» Леша. – Близко к болоту слишком. Навернется еще в него кто в темноте.

– Болото может быть важной деталью в истории. Это следует подробно зафиксировать. – сухо ответил Павел и принялся копать намеченном месте.

– Дело ваше.

Когда солнце, щедро плеснув розового на горизонт, уверенно поползло к горизонту, все приготовления были завершены, и друзья расположились вокруг пышущего жаром костра. Даже Леша, замерзнув, перебрался поближе и постелил себе свой спальный мешок.

– Значит так… – Женя водрузила себе на голову черно-белый велосипедный шлем с экшн-камерой. – Места на карте хватит часа на два, есть запасная, если что. Как начнется «замес» – я включаю. Меня первой будите. Ты, Ленка, аудио заведуешь. Если что, нужно будет микрофон на эту женщину направлять – вдруг она заговорит, или звуки какие будет издавать.

– Жень, я знаю. Мы каждый раз так роли распределяем, – Лена устало зевнула.

– Каждый, да не каждый. За фото теперь придется Паше отвечать. Ну и лишний раз проговорить все не помешает.

– Хорошо, проговорили считаем. Давайте лучше решим, как действовать будем в экстренном случае. С поправками на местность, – Лена придвинулась ближе к костру и понизила голос. – И на него поправки тоже нужны, – она кивнул на пригревшегося невдалеке Лешу, – Что бы он своими выкрутасами нас не связал по рукам и ногам.

– Верно говоришь, – Паша тоже снизил голос. – Я тут помозговал… В общем, если какая агрессия или что – мы ни в коем случае не разделяемся. Всегда находимся в пределах видимости – не отстаем, не убегаем вперед. Фонарики проверить и держать наготове. Вещи, кроме денег и документов, можно бросить – потом заберем. В крайнем случае Леху тоже оставляем, – он сделал паузу под удивленными взглядами девушек. – Временно. Главное вас увести, а за ним я тут же вернусь. Отходить будем к кресту. Там же место сбора если мы вдруг разделимся. После отходим по дороге. По ней не заблудимся.

– А как же кладбище? – подняла руку как в школе Лена. – Боязно. Вдруг там тоже нечисть какая…

– Согласен. Поэтому, не доходя до кладбища, забираем влево, и по полю выходим вот на эту дорогу, – Паша достал из кармана сложенную нужной стороной вверх карту и ткнул пальцем в другое ответвление перекрестка с которого они начали движение к этому месту.

– Это же та дорога… Как ее… Ну куда лучше не соваться, – резонно заметила Лена, припомнив наставление Коли.

– На Самозлейку, – подсказал Паша. – Да, это она. Но мы только краем ее коснемся, и сразу в село повернем, там метров сто максимум выйдет.

– А что с этой дорогой не так?

– Голоса, вроде, какие-то… Свет… Я что-то слышал в детстве, но не помню уже, – Паша почесал лоб. – В любом случае не успеет с нами там ничего произойти. Проскочим. А там церковь, и школа эта рядом. У сторожа и схоронимся.

– Ну хорошо, – тихонько, глядя в землю, вклинилась Женя, – А с Лешей что? Он же, наверняка, заупрямится.

– Я его беру на себя, – Паша покосился на дремавшего Алексея. – Проконтролирую.

– Ладно. Диспозиция ясна. Поесть бы теперь не мешало, – Лена встала, отряхивая со штанов траву и принялась извлекать из рюкзака провизию, – Воды хватит у нас?

– Хватит пока, – Паша тоже встал и направился к Леше. – Там, в бауле возьми. Завтра я в село схожу, пополню запасы.

Он тихо сел рядом со строптивым другом и долго молчал, перетирая зубами травинку. Все как-то не получалось начать разговор. Много чего было нужно сказать, но слова как-то не шли. Павел боялся и обидеть Лешу, еще более обострив ситуацию на ночь, и не хотел показаться излишне навязчивым, как бы слегка теряя достоинство. И, в тоже время, не хотел чтобы все выглядело так, будто бы он демонстративно дистанцируется от оппонента.

– Долго сидеть планируешь? – Леша сохранял каменную неподвижность, казалось даже голос исходит не от него, а откуда-то от земли.

– Да нет, – Паша тоже не двинулся, лишь выплюнул травинку, – Уже ухожу. Попросить только хочу.

– Валяй.

– Мы тут план составили. На непредвиденный случай. Ты не отбивайся от коллектива, пожалуйста. Делай все как я скажу.

– Ах, чуть не забыл, – Леша насмешливо уставился на Пашу, – Ты же у нас командир. План у вас. А меня что же не спросили? Я бы поучаствовал.

– Не знаю… – Паша стушевался. – Мы думали ты… Нет, ты выскажи свои пожелания, мы учтем.

– Ага… Значит пожелания. Ну слушай, – Леша встал. – Желаю, чтоб вы от меня отвязались. Это первое. Второе – нихрена тут не произойдет, поэтому смотри первое. И третье – если и произойдет, я сам со всем разберусь. А в вашем детском саде участие принимать отказываюсь, – его глаза как-то нездорово блестели в сгущающихся сумерках, то ли отражая в себе огонь костра, то ли самостоятельно этот огонь генерируя. – Эй! Ты! – сложив руки рупором, внезапно завопил он. – Как там тебя, на местном наречии!? Черная!! Я! Тебя! Не! Боюсь!..

– Перестань! – резко дернул его руки вниз Паша, косясь на испуганно застывших у огня девчонок. – Перестань поясничать. Всем все понятно. Скажу только еще… Что мы тебя все равно не бросим.

– Вы так добры, – Леша вырвал свои руки из цепких Пашиных пальцев и пошел в сторону знака. – Я до ветру. Не беспокойтесь, – последние слова он сказал с нескрываемой насмешкой.

Вскоре был готов шикарный стол, состоящий из замечательных макарон по-флотски, легкого овощного салата с майонезом и чая с печеньем. А Леша все не возвращался. Паша несколько раз отходил от костра, тер глаза, дожидаясь пока они привыкнут к темноте после света и вглядывался в сумрак. Но горизонт был пуст. А скоро он и вовсе стал практически не виден, обозначаясь лишь тонкой розово-белой полоской.

– Паш, – Лена нетерпеливо потрясла миской, наполненной обильно парящими макаронами, – Есть идем. Никуда он не денется. А пища стынет.

– Сейчас… Вон он идет, кажется, – Павел слегка подался вперед и прищурился, вглядываясь в темный силуэт показавшийся в той стороне, откуда предположительно должен был появиться Леша. – Да, точно… Идет. Не торопится.

– Покормите что ли? – голос Леши раздался тут же, и совершенно с другой стороны. – Или мне на подножный корм перейти? Но я, напомню, на еду скидывался.

– Ты откуда? – вытаращилась на него Лена. – Ты же не туда уходил.

– А пришел оттуда. Так что с едой? Зажали?

– А там тогда кто? – Паша кивнул на смутно выделявшийся из темноты силуэт.

– Где? – Леша нахмурился. – А я откуда знаю? Да нет там никого…

Павел напряг зрение. Там, где он минуту назад видел движущуюся к ним фигуру, действительно никого не было. Только тьма, и угасающая полоска света. Он часто заморгал и принялся тереть с нажимом глаза. Но отняв руки от лица, он с удивлением обнаружил, что погружен в полнейший мрак. Даже светлая полоска на горизонте бесследно исчезла. Он затряс головой, проверяя реальность происходящего, и похолодел – мрак, только что полностью заместивший собой пусть небогатый, но все же вид, плавно откатился в сторону. Будто кто-то отдернул занавесь. Мысли в голове моментально сложились в картину, по своей пугающей сути способной поспорить с любым произведением любого из мастеров ужаса.

– Здесь! – Паша, совершив неслабый скачок спиной вперед и, чуть не угодив в костер, жутко оскалился безостановочно тыча дрожащим пальцем во тьму. – Здесь она!

– Кто!? Где? – всполошились Лена и Женя и зашарили вокруг лучам фонарей. Женя одной рукой пыталась включить камеру на голове.

– Она! Прямо перед лицом у меня прошла! – Пашу трясло. – Вот тут прямо! – он вплотную прислонил развернутую ладонь к носу. – Вот тут!

– Началось… – фыркнул Леша и, пододвинув себе Пашину миску, принялся невозмутимо есть. – Ты бы поменьше глаза пучил. А то и не такое померещится. Помнишь? Если долго вглядываться во тьму, то что происходит?

– Тьма начинает вглядываться в тебя… – задумчиво глядя под ноги закончила фразу Женя. – Паш. Иди сюда. Смотри, там нет никого, – она медленно поводила из стороны в сторону фонариком. – Давай, поешь, чаю попей, и ложись… Все ложитесь. А я первая подежурю.

– Нет… – Паша безумно тряс головой. – Я видел. Вот тут!

– Паш. Ну ты там весь вечер что-то высматривал, – подключилась Лена. Фонарь она спрятала в чехол на поясе. – Так что угодно может привидеться. Вон, Леша там бродил, и ничего не видел. Не видел, ведь? – она строго кольнула взглядом уплетавшего макароны Лешу.

– Так точно. Косички дело говорят. Только комары присутствуют.

Женя подошла и осторожно приобняла Павла за талию. Она легонько подтолкнула его к своему месту, и он поддался. Усадив взволнованного друга рядом, Женя наполнила еще одну миску едой и подала ему.

– Ешь. Ленка отлично приготовила.

– Да… Вкусно… – успокаивался едой Паша. – Очень, – ему было стыдно за свой истерический срыв, совершенно не достойный старшего группы, каковым он себя считал на правах местного. А хуже всего было то, что он сам от себя совсем не ожидал такого поведения, к слову сказать, абсолютно для него нехарактерного. Поэтому глаза он пока спрятал.

– Ну вот видишь, – улыбнулась Женя, – Сейчас чаю еще…

– Спасибо, – кивнул Паша, имея ввиду и еду, и явные Женины действия по сглаживанию неоднозначной ситуации. Он уже улыбался, но все еще не осмеливался поднять глаза. – Вы простите меня. Я что-то…

– Так, – Лена хлопнула в ладоши, обрывая неудобный разговор, – Я спать. И вам советую. Женька, камеру выруби, ага? И запись удали. Ты первая дежуришь.

– Угу.

Через сорок минут Женя уже сидела одна, в окружении трех мирно сопящих друзей, размышляла о чем-то и крутила перед собой шлем с установленной на нем камерой.

………

– Паша… – Лена касалась косичками лица крепко спавшего Павла. – Паша, проснись, – она наваливалась на него телом и взволнованно шептала. Смотрела она при этом не на него, а куда-то в сторону. – Да просыпайся же, Паш…

Она смотрела в сторону болотца. И там, возле самого его края, что-то происходило. Костер уже почти погас, и слабые всполохи пламени не могли дать достаточно света. Но даже при таком скудном освещении было можно разглядеть, что у болотистой кромки кто-то стоит на четвереньках головой вниз, и издает какие-то каркающие звуки. Лена проснулась по будильнику чтобы сменить на дежурстве Женю. Но возле костра не обнаружила и уже собиралась окликнуть подругу, но моментально прикусила язык, узрев жутковатую картину. Тут же в ужасе она бросилась к мирно спавшему Павлу.

– Лена? – наконец смог разлепить глаза тот. – Ты чего? Моя очередь?

– Тссс… – безумно округлив глаза, поднесла она палец к губам, по-прежнему не отрывая взгляда от того, кто от карканья уже перешел к неясному бормотанию, но позы не изменил. – Там… – дернула подбородком Лена в направлении своего взгляда.

Павел, еще не совсем понимая, что от него хотят, повернул голову в указываемом направлении и похолодел. Существо мелко затрясло головой и зашлось в приглушенном то ли смехе, то ли клекоте. Это было похоже и на предсмертный стон, и на предупреждающий рык, и на что-то вроде хрипа одновременно. И этого хватило Паше, чтобы, не в пример недавнему его поведению, трезво оценить ситуацию, и ловко выпростаться из спальника. Тут он буквально отволок Лену подальше от загадочного существа и, вынимая фонарик из чехла, спросил:

– Женька где? Леша?

– Я не знаю… – выдавила Лена. – Я сразу к тебе…

– Разберемся… Я сейчас посвечу. Если что – встречаемся где условились. Готова?

Лена мелко кивнула и тьму разрезал узкий и яркий луч фонаря, быстро метнулся вдоль воды, выискал неведомую тварь, дернулся, кувырком рухнул вниз и исчез в траве.

– Ты видела?! – забыв про шепот, вскрикнул Паша, шарящий по земле в поисках фонаря. – Видела!?

– Что это, Паша? Как это? – причитала Лена, задом отползая подальше.

– Ты видела? – дергано повторил Павел. Он наконец отыскал сырой от росы фонарь. – Готова? – зачем-то снова спросил он, хотя прекрасно знал, что оба они к этому совершенно не готовы.

Снова метнулся луч. Теперь он нашел существо быстрее, несмотря на некоторую дрожь в Пашиных руках. Свет опять дернулся, но на этот раз не исчез. Он продолжал светить, ясно и четко выхватывая из наседавшей недоброй тьмы стоящую на четвереньках Женю. Коленями она была на сухом берегу, руки же ее были погружены в болотную жижу до середины предплечий. Рыжие длинные волосы свисали с опущенной головы беспорядочной копной, и мокли в грязной воде. Лица девушки видно не было. Рядом из воды скудно поблескивала объективом камера.

Вокруг царила полнейшая тишина. Она не нарушалась ни дыханием, ни дуновением ветра, ни шелестом травы, ни даже звуками, которые Женя, а теперь было ясно, что это делала она, резко перестала издавать. Все как будто замерло, погрузившись в безвременье. Были только стоявшая в странной позе в луче света девушка, и окаменевшие друзья по другую сторону этого луча.

– Жень… – спустя, как ей показалось, вечность, едва ворочая будто бы чужим языком, подала голос Лена. – Женька… Ты чего?

В ответ на это, рыжая снова задергала головой, разгоняя волосами ряску и с удвоенной силой заклекотала. Постепенно дерганье перешло на плечи девушки, руки, и быстро захватило все тело. Теперь она тряслась вся целиком, но каждой частью тела по отдельности. Частота тряски все нарастала, клекот же превратился в какой-то булькающий гул и вскоре в световом потоке билась в каком-то демоническом припадке уже и не Женя, а кто-то другой, по нелепой случайности облаченный в похожую одежду и наделенный такой же выделяющейся шевелюрой. И вдруг все прекратилось.

Только теперь Паша услышал свое дыхание. Наверное, он все это время и не дышал. С дыханием проснулось сердце и больно застучало в ушах. Ноги тут же подкосились. Паша упал на одно колено, но с усилием вернул себе относительно устойчивое вертикальное положение.

Он слышал, как сзади Лена заскулила какую-то, судя по интонациям, молитву. Ей тут же отозвалась Женя. Чужим, каким-то глухим и старушечьим голосом она, сначала тихо, но потом все громче и громче забормотала:

– Катк аф видексшинь тиись, сяда тов тиендьсы эсь аф виде тевонц, катк аф арусь сяда тов тиендеви аф арукс, но видексшинь ломанць катк сяда товга тиенди видешинь тефт, и инярусь катк сяда товга иняруякшни, – лицо ее по-прежнему было скрыто волосами, отчего, в купе с чужим голосом и непонятной тарабарщиной, казалось, что слова исходят не от Жени, а откуда-то из глубины болота. – Иисус корхтай: «Вов, Мон курок саян и Монь пандомазе ули мархтон. Эрти максан сонь тевонзон коряс. Мон Альфась и Омегась, Ушеткссь и Песь, Васенцесь и Мекольцесь».

Паша замер в недоумении и ужасе. Он никак не ожидал услышать от человека, ни слова не знавшего на любом из мордовских наречий, столь пространный монолог.

– Паша… Чего это она? – Лена, приседая до земли, кое как добралась до него и повисла на плече. – Что это за слова?

– Это по-мордовски… Я не понимаю… Про бога что-то… Церковное.

– Павазуфт сят, кит ванфтсазь Сонь кошардомвалонзон: тейст мярьгови ярхцамс эряфонь шуфтть имождонза и сувамс ошти ортава. А пинетне и колдувайхне, усксевихне и ломанень шавихне, аф афкуксонь шкайхненди сюконяйхне и сембе сят, кит кельгсазь васькафнемать и эряйхть васькафнемаса, – аф повихть ошу, – продолжала Женя свою проповедь.

– Откуда она это все знает? И почему у нее голос такой? Это ведьма, Паш… Ведьма! – Лена была уже близка к истерике и глотала окончания слов. – Нужно бежать, Паш… Бежать! Паш!

– Куда бежать?! А она?! –дико вращая глазами схватил ее за шиворот Павел и хорошенько встряхнул. – Бросим?! Да?!

– Я не знаю… Пусти! – Ленино лицо густо покрывали слезы.

Их панический спор разрешила сама Женя. Ну или то, что ей сейчас представлялось. Резко взмахнув головой, так что мокрые волосы, разбросав ленточки брызг, описали широкую дугу и шумно приземлились у нее на спине, девушка вскочила с четверенек и огромными черными глазами на недвижном бледном лице уставилась на ребят. От одного взгляда на так изменившуюся подругу Паше, только что выговаривающему Лене о невозможности оставления Жени в беде, мучительно захотелось убежать.

– Почему она такая, Паш? А? Почему глаза черные, Паш? А? У нее же голубые… Или серые… Или…

– Тихо… Уходи. Я ее задержу.

– Но…

– Уходи! Как договорились. Ну!

– Мон, Иисуссь, кучине тейнть Эсь ангелозень азондомонза семботь тянь кемаень пуромксова. Мон Давидонь юромонц Поладыец, сонь юрстонза Лисьфсь, шобдавань валда Тяштсь, – возобновила Женя монолог и шатко шагнула по направлению к Паше.

Лена попятилась, запнулась о заготовленные дрова и упала на спину. Она больно приложилась головой и на какое-то время потеряла сознание. Измененная Женя же, с небывалым доселе проворством, одним неестественно широким шагом достигла Павла и крепко вцепилась ему в запястье руки, сжимавшей фонарь. Теперь он освещал ее лицо снизу. Она неестественно вывернула голову, и глядя Паше прямо в глаза, на чистом русском языке, но все тем же чужим голосом, выпалила:

– Еще посмотрим – чья возьмет!!

После этого она, не теряя хватки, от которой у Павла потемнело в глазах, дугой изогнулась назад и жутко, словно сотня безумных марабу, захохотала. В тот же миг, с диким воплем, всеми позабытый и неизвестно откуда взявшийся, из темноты выскочил Леша. Он налетел на Женю, обвил руками шею и повис на ней.

– Ведьма! – вопил он неистово с видом безумного кликуши. – Ведьма!

Женя немного ослабила хватку, и этого хватило Паше, чтобы освободиться. Потирая травмированное запястье, он немедленно бросился к обездвиженной Лене, благо подсвеченной ее же фонарем. И принялся оттаскивать девушку подальше от той сущности, что так плотно завладела рыжей.

Сущность же, звонко клацнула зубами, причудливым образом вывернулась и ухватила своего обидчика за грудки. После чего она, вроде бы даже без излишнего напряжения, лишь только протяжно рыкнув, швырнула Лешу в сторону. Взмахнув всеми конечностями, тот приземлился спиной точно в центр болотца и тут же принялся медленно погружаться в неожиданно цепкую и глубокую трясину. Женя же рухнула как подкошенная без чувств.

– Помогите… – почему-то шепотом позвал Леша. – То… Тону… Я тону…

– Твою ж мать… – медленно процедил Паша сквозь зубы каждое слово. Он положил Лене на грудь включенный фонарь и оставил ее лежать. – Держись, Леха! Иду.

На ходу оценив ситуацию, он первым делом нашел свой баул, а в нем веревку.

– Паша… Я тону… Спаси… – все так же шептал Леша. На поверхности оставалась только верхняя часть его тела. Примерно по грудь.

– Лови! – швырнул ему Паша прочную веревку с привязанным на конце увесистым походным чайником.

Чайник плюхнулся точно перед лицом погрузившегося уже по плечи Леши и неспешно пошел ко дну. Увидев спасительную веревку, утопающий принялся судорожно пытаться вылезти. Он судорожно дергал веревку, вырывал ее из рук не успевшего толком изготовиться Павла.

– Стой! – ошалело взревел тот. – Не тяни, дурак! Не тяни! Обвязывайся!

Он понял, что вряд ли будет услышан и понят, поэтому обвязал свой конец веревки вокруг пояса, уперся изо всех сил ногами в землю и принялся тащить. Веревка, скользя в грязных ладонях Леши, наконец окончилась чайником, за который тот смог надежно зацепиться. Оставалось надеяться только на прочность узла и самого чайника.

К счастью, ни тот, ни другой не подвели. И спустя пять минут под яростный рык Павла, Леша был извлечен из трясины на относительно безопасный участок. На этом спасательную операцию пришлось закончить, так как сзади, там, где одиноко лежала Лена, раздался переполненный ужасом женский крик.

– Лена! – разом позабыв про свое занятие, Паша ринулся туда и тут же упал лицом в землю, осаженный привязанной к поясу веревкой с намертво вцепившемся в нее Лешей на конце. В носу хрустнуло и по лицу заструилось что-то теплое. Паша беспомощно забился он на земле, пытаясь развязать узел. Тем временем Ленин крик начал удаляться, сопровождаемый хаотичными метанием луча ее фонаря. Паша ускорился. Наконец веревка поддалась, и он, растирая кровь по лицу, ринулся в погоню.

Пляшущий луч фонаря бился уже где-то метрах в ста. Эту сотню Паша преодолел за несколько секунд. Так он уже мог различить, попадающие в световой пучок Ленины руки, державшие фонарь, ее перекошенное ужасом и криком лицо и нечто невообразимо черное впереди нее. Что-то, что почти полностью поглощало падающий на него время от времени свет и было чернее чем сама окружавшая их кромешная тьма. И это что-то, ухватив Лену за шиворот, волокло ее по земле в неведомом направлении.

– Стой, тварь! – раненым зверем зарычал Паша. – Убью!

Внезапно фонарь впереди перестал метаться из стороны в сторону, а Ленин крик, резко пошел на снижение и исчез. Почти одновременно с этим Паша налетел на вытянутые ноги девушки и кубарем полетел через нее.

В тот же миг, новый крик, явно исходивший с места их стоянки, разнесся над округой. Причем определить его принадлежность Паша не смог – это было не похоже ни на Лешу, ни на Женю.

– Как ты, Лен?

– Нор… Нормально. – Лена задыхалась и едва шевелила языком. – Ту…да… Туда нужно… Кричат…

– Да… – Паша с трудом встал. – Давай… Я помогу…

Он смог поставить на ноги подругу и, поддерживая ее, быстрым шагом двинуться к лагерю. Крик, меж тем, резко сменившись другим – более прозаичным и знакомым – растворился во тьме.

– Женька ор…орет. – с трудом переводя дыхание, констатировала Лена.

– Да… Она…

Женин крик тоже прекратился, а потом и она сама, тряся мокрой рыжей головой, влетела в свет фонаря.

– Она! – без предисловий и пояснений крикнула Женя и принялась зачем-то снимать Лену с Пашиного плеча. – Она!

– Кто? – тряхнул ее за плечи Паша. – Ведьма?

– Да, – Женя по-детски закивала. – Из болота... Черная! Как ночь! Нет, чернее! – она перевела дух. – Без лица! Как закричит!..

– И? – неплохо увязывая ее обрывочный рассказ в единое целое, поторопил Паша. – Леха где?

– Там… – как-то неопределенно замахала рукой Женя. – Убежал…

– Как? Куда?

– Там…

– Понятно… – Паша нахмурился. – Значит так… Сейчас мы его все равно не найдем. Сами только потеряемся. Сначала я эвакуирую вас, потом возвращаюсь за ним. Согласны?

Две головы – рыжая лохматая и черная с косичками – синхронно закивали.

– Значит двинули. Лена, свети.

Поддерживая одну, и держа за руку другую подругу, Паша двинулся вперед, надеясь на свои внутренние ориентиры, которые он так старательно вбивал себе на подкорку пока еще было светло.

Продолжение следует...
Часть 3: Равжа ава (часть 3)