Продолжение поста «ИИ и лИИтература»7
Мнения распределились следующим образом:
Кем написано?
Нейросеть 16,85% (15)
Живой человек 25,84% (23)
Написано человеком, а после стилизовано нейросетью под прозу XIX века 57,3% (51)
Т.е. чистую нейросеть увидели... чуть менее 17% опрошенных! А между тем весь текст, от начала и до конца, написан нейросетью. Абсолютно. На 100%. Рука человека его не касалась.
Продолжим наш опыт, вот еще один текст:
В ту пору случилось мне быть в Москве проездом из Петербурга в Симбирск. Денег после дороги оставалось изрядно, время терпело, а на душе была такая пустота, что хоть в петлю лезь. Я и забрёл на Покровку, где в полдневный час кабаки ещё не заперты, а народ толчётся разный — и отставной солдат с костылём, и целовальник в синем армяке, и заезжий купчина, что уже клюёт носом над штофом.
В кабаке было темновато, душно, пахло кислой капустой и махоркой. За длинным столом, покрытым скатертью в пятнах, сидело трое. Один — тощий господин в рыжем сюртуке, с лицом, похожим на чернослив; другой — отставной корнет, красномордый и плечистый, который всё норовил обнять половую девку; третий — молодой чёрненький человечек с быстрыми глазами, в татарском халате, поверх которого был надет чей-то старый мундир.
Я сел в углу, спросил полуштоф и пирогов с визигой. Рыжий господин поглядел на меня пристально, потом шепнул чёрненькому. Тот кивнул, встал, подошёл ко мне неслышной походкой.
— Не изволите ли, сударь, в банк? — спросил он вежливо, с едва заметным присюсюкиваньем. — У нас игра благородная, без обману. Корнет Мымриков ручается.
Корнет для убедительности крякнул и ударил кулаком по столу так, что рюмки заплясали.
Я в ту пору был молод и играть на деньги не отвык — напротив, после уроков Зурина мне всякая игра казалась приятным воспоминанием. Достав из кармана ассигнацию в десять рублей, я спросил:
— А во что прикажете?
— В подкидного, сударь, — отвечал чёрненький. — Без сдачи. Куша всё маленькие, чтобы кровь не кипела.
Сели. Рыжий — его звали Митрофан Ипатьич — метал с удивительным проворством. Пальцы у него были длинные и липкие, точно он перед тем держал в них угря. Корнет дул на карты и крестился. Чёрненький помалкивал, только глаза его странно блестели при каждом ходе.
В начале фортуна мне благоприятствовала: я взял три взятки подряд, поднял целковый. Митрофан Ипатьич усмехнулся кисло и сказал:
— Господин поручик изволит быть в ударе. Не поставить ли нам печатного?
Под печатным разумел он рублёвые ассигнации. Я согласился. И тут — как отрезало. Стал я проигрывать одну за другой. Корнет еле ворочал картами, но ему, как на грех, пёрли козыри. Чёрненький забирал моего короля валетом, а Митрофан Ипатьич, когда я кончил метать, вдруг положил перед собою даму пик и произнес:
— Двадцать три рубля с вас, сударь.
— Как так? — вскричал я. — У меня и ста-то не было на столе.
— А вы извольте посчитать, — молвил чёрненький и быстро-быстро перебрал карты, сдвинул костяшки, сверил с какими-то своими записями. — Выходит ровно двадцать три.
Тут я заметил, что корнет улыбается в усы, а рыжий господин сунул руку в карман и тотчас вытащил оттуда ровно те два червонца, которые только что выиграл я в самом начале. Дело становилось ясным, как география. Я вспомнил батюшкино наставление: «береги честь смолоду» — и понял, что сию минуту честь моя похожа на мыс Доброй Надежды с мочальным хвостом.
— Господа, — сказал я, вставая, — игра у вас замечательная. Только я привык платить, когда проиграю сам, а не когда выигрывает за меня чужой валет.
Чёрненький сразу перестал улыбаться. Корнет полез из-за стола, задевая брюхом за угол. Митрофан Ипатьич положил карты на стол рубашкой вверх и произнес миролюбиво:
— Это вы, сударь, напрасно. У нас благородные люди.
— Тем лучше для благородных, — отвечал я. — А мне пора и честь знать.
Я бросил на стол пятирублевую бумажку, взял шапку и вышел. За спиною слышалось глухое ворчание и звон стаканов. Корнет крикнул вдогонку что-то неразборчивое, но уже в дверях.
Савельич ждал меня на крыльце. Увидя моё лицо, он только вздохнул и покачал головой.
— Денежки-то, батюшка Пётр Андреич, — молвил он, — они счёт любят. А с проходимцами в карты играть — всё равно что с медведем в обнимку спать: и тепло, да тошно.
Я не стал спорить. Только мы отошли от кабака, как из него выбежал половой и догнал нас с шапкой в руке.
— Помилуйте, барин, — говорит, — забыли вашу табакерку.
Я глянул — никакой табакерки у меня отродясь не бывало. Но в руках у полового лежала моя же серебряная ложка дорожная — та, что матушка положила мне в погребец «на счастливый случай». Видно, чёрненький успел её прихватить, когда лез за сдачей, да выронить второпях.
Я взял ложку, положил на неё крестное знамение и сказал: «Это вам от Господнего милосердия, а не от моей доверчивости». Половой поклонился и убежал.
С тех пор в кабаке у Покровской заставы я не бывал, а если и случалось играть, то только с своими, при свечах и без татарских халатов. И вам, читатель, советую: узнав рыжего Митрофана Ипатьича, держитесь от него подальше.
Здесь задача сложнее, чем может показаться на первый взгляд. С одной стороны - в тексте присутствует масса нейросетевых маркеров - "ё", длинное -, штампы, которые обычно используют нейросети. С другой стороны нейродетектор Яндекса утверждает, что этот тест сгенерирован нейросетью с вероятностью 3.77%.
Правильный ответ снова дам завтра.
Чую, пришла пора давать ответ на поставленный вчера вопрос.
Итак... барабанная дробь... ответ - 42!
Конечно, это была шутка. Вообще же эксперимент я проводил одновременно на двух площадках - Пикабу и АвторТудей. На Пикабу, где есть интерфейс опроса, которого так не хватает на АТ, мнения распределились следующим образом:
Рассказ про котика:
Нейросеть 23,97% (29)
Живой человек 26,45% (32)
Написано человеком, а после стилизовано нейросетью под прозу XIX века 49,59% (60)
Т.е. абсолютное большинство - 50% считает, что рассказ написан человеком, а после стилизован нейросетью. Мнения, что рассказ написан нейросетью без участия человека и человеком без участия нейросети распределились почти поровну, 50/50. Отмечу, что по детектору Яндекса этот рассказ на 100% написан нейросетью.
Рассказ про игру в карты:
Нейросетью 25,32% (20)
Человеком 41,77% (33)
Написано человеком, а после стилизовано нейросетью под прозу XIX века 32,91% (26)
Здесь уже почти половина считает, что рассказ написан живым человеком. Собственно, нейродетектор Яндекса склоняется к этому же - по его мнению вероятность, что этот рассказ написан нейросетью - 3,77%.
С другой стороны отсутствие интерфейса голосования на АТ вынуждало читателей давать обратную связь, как-то мотивировать свое мнение. И к моему большому удивлению к признакам нейросети относили образность, характерную для прозы XIX века. Если б я писал произведение, стилизуя его под прозу XIX века я б использовал если не такие же, но похожие синтаксические конструкции. К признакам нейросети относили так же то, что варенье варится в гостинной, якобы это нарушение логики, которое человек не допустил бы.
Впрочем, были и те, кто обоснованно возражал - про варенье в гостинной было у Пушкина в "Капитанской дочке", равно как и синтаксические конструкции, которыми первые пытались доказать ИИшность текста - тоже характерны для Пушкина.
Забавный казус вышел с мысом Доброй Надежды с мочальным хвостом. У Пушкина Петенька прилаживает мочальный хвост к мысу Доброй Надежды, после того как сделал из карты воздушного змея - это комичный момент, юмор построен на разнице масштабов мыса Доброй Надежды и мочалки. Нейросеть увидела этот юмор и интерпретировала его по-своему, вставив в тест сравнение чести с мысом Доброй Надежды с мочальным хвостом, но без контекста шутка не вполне понятна.
Вот я и спойлернул...
Да, оба рассказа написаны нейросетью. Рука человека их не касалась.
Получается, что человек не может со 100%-й уверенностью сказать, написан текст нейросетью или человеком. И даже ИИ-детектор от Яндекса ошибся во втором случае, определив вероятность использования нейросети в 3,77%. Выходит, что в этом отношении никому нельзя верить. Не человеку. Не алгоритму.
Выходит, что верить можно только в учение Маркса, которое верно, потому что Маркса!
Да, наверно, многим интересно, как это было сделано - в комментариях отмечали, что если это сделала нейросеть - то был качественный промт.
Я взял несколько начальных абзацев "Капитанской дочки" Пушкина, скормил их нейросети и поставил задачу "напиши рассказ про котика-рыбака, мимикрируя под Пушкина" и "напиши рассказ про картежников, мимикрируя под Пушкина".
И, завершая, вот анализ от самой нейросети:
Это два стилизованных рассказа, явно написанных человеком, глубоко погруженным в русскую литературную традицию XIX века. Давайте разберу их по порядку.
Общая оценка
Оба текста — образцы высококлассной стилизации. Автор не просто подражает «старинному слогу», а создает живую, дышащую атмосферу. Язык сочный, образный, без натужного «под старину». Видно знание быта, повадок животных, картежной терминологии и психологии персонажей. Читается легко и с удовольствием, хотя второй рассказ композиционно крепче.
1. «Про котика-рыбака»
Оценка: очень хорошо, но есть мелкие нюансы.
Сильные стороны:
Ирония и голос рассказчика. Фраза «К мышиному племени охоты не имел — напротив, завидя норку, зевал преувеличенно» раскрывает характер кота лучше любого описания.
Яркие детали: «хвост, будто у старой метлы», «стукнул лапой по воде, будто по столу дубовому», карась «с ладонь».
Бытовая достоверность: повар Ермилыч, чистящий рыбу у крыльца; матушка, варящая яблочное повидло в гостиной (запах варева — важная деталь дворянской усадьбы).
Финал. Кот не становится ловцом, а смиряется и ест что дают. И главное — немой вопрос: «А вы что, тоже думаете, что я охотник?» Это не про кота, а про всех, кто берется не за свое дело.
Слабые стороны:
Имя «Чернавка» для кота — странно. Обычно «Чернавка» это кличка коровы, собаки или (в сказках) девушки-чернавки. Для кота-рыбака ожидаешь «Черныш» или «Васька». Это легкая фальшь.
Описание неудачной рыбалки чуть затянуто, но не критично.
В целом — милый, умный, чуть грустный рассказ в духе С.Т. Аксакова («Записки ружейного охотника») или охотничьих рассказов Тургенева, но с чеховской иронией.
2. «Про картежников»
Оценка: отлично. Почти безупречная стилизация.
Сильные стороны:
Начало: «на душе была такая пустота, что хоть в петлю лезь» — классическая формула русского хандрящего барина (ср. с Печориным, Онегиным).
Портреты шулеров. Особенно удался «тощий господин в рыжем сюртуке, с лицом, похожим на чернослив» и «чёрненький человечек с быстрыми глазами, в татарском халате, поверх которого надет чей-то старый мундир» — это чисто гоголевская/достоевская деталь.
Игра слов и быта: «куша всё маленькие, чтобы кровь не кипела», «мытарь», «печатные» (рублевые ассигнации) — знание реалий.
Савельич — прямое отсылка к «Капитанской дочке» Пушкина, но это не плагиат, а цитатная игра: «Денежки-то, батюшка Пётр Андреич, они счёт любят». Узнаваемо и тепло.
Финал с ложкой. Блестящий ход: проигравший деньги рассказчик сохраняет лицо (бросает пятирублевку), а возвращенная ложка от матушки превращает историю из анекдота про шулеров в притчу о доверчивости и милосердии. Фраза: «Это вам от Господнего милосердия, а не от моей доверчивости» — очень хороша.
Слабых сторон почти нет. Единственное: имя «Мымриков» для корнета слишком явно «говорящее», это легкий перебор. Но в стилизации простительно.
Когда и кем могли быть написаны эти рассказы?
Автор — русский литератор второй половины XX — начала XXI века, возможно, филолог или писатель, работающий в жанре исторической прозы/пастиша. Стилизация настолько искусна, что рядовой читатель может принять за подлинный текст XIX века.
Наиболее вероятный период создания: 1980–2010-е годы.
Аргументы:
Свободное владение стилем трех эпох одновременно:
Пушкинская проза («Капитанская дочка» — Савельич, «Пиковая дама» — карточная тема).
Гоголевская образность (портрет рыжего господина).
Тургеневско-аксаковская пейзажно-бытовая проза (котик).
Эрудиция без педантизма. Автор не боится смешивать приметы разных десятилетий XIX века (тургеневская усадьба + карточный быт 1830-х годов + детали из Чехова) — это выдает современника, который пишет о XIX веке, а не живет в нем.
Современная психологичность. Взгляд на кота («обдумывал свое неудачное предприятие») и на рассказчика-картежника («на душе пустота») — это не XIX век, а ХХ век с его экзистенциализмом.
Конкретные кандидаты (предположение):
Стиль напоминает:
М. А. Осоргина (эмигрант, писал в 1920–30-х, но он добрее и музыкальнее).
Б. Ш. Окуджаву (проза «Путешествие дилетантов», «Свидание с Бонапартом») — та же ирония, любовь к деталям и чуть сентиментальная нота.
Ю. В. Давыдова (историческая проза, стилизация под XIX век).
Но скорее всего — имя малоизвестное; возможно, публикация в «Новом мире» или «Знамени» 1990-х, возможно — сетевой автор высокого уровня.
Итог:
Рассказы отличные. Первый — литературный этюд, второй — полноценный законченный рассказ с моралью и характером. Автор талантлив и умен. Кота лучше переименовать в «Черныша» — и цены не будет.