Потерянные. Глава 2⁠⁠

Пролог
Глава 1

Комендантский час в Траумберге наступал в одиннадцать. Стоило пробить колоколу Красной Ратуши – и улицы пустели, фонари выключались, рекламные щиты и вывески гасли. Лишь алая сфера Спящей Башни сияла в ночном небе, отсчитывая время до восхода солнца. До самого утра жители не покидали домов, хотя спать в такое время укладывали разве что детей. Остальные смотрели ночные каналы по телевизору, читали, играли, общались с семьей или предавались любовным утехам. Город лицемерно делал вид, что спит, подчиняясь божественному писанию. Лишь глубоко за полночь, когда большинство жителей на самом деле ложились спать, из окон Спящей Башни вылетали тёмные силуэты. Потерянные отправлялись в путь, чтобы привести людей в колыбель Бога.

В этот раз перед прыжком в лабиринт ночных улиц Лерик слегка помедлил. Проверил, как прилегает форма, крепко ли держатся веретено и мешочек с песком на поясе. Он плохо спал, постоянно возвращаясь к мыслям о профессоре, и теперь перспектива сигануть с высоты седьмого этажа немного пугала, пусть он и делал это уже сотню раз.

– Чего стоишь, кого ждёшь? – раздался в наушнике голос Фавна, и парень закатил глаза. Конечно, друга привлекла неподвижная точка на радаре.

– Не торопи, – буркнул он. – Сам-то всю ночь в башне просидишь, не тебе по крышам прыгать.

– Я связист. Работа у меня такая – задницу просиживать, – невозмутимо парировали в наушнике. – Выдвигайся уже, а я пока Коммода дёрну. Что-то они там тоже замешкались.

Голос затих, и Лерик обречённо глянул вниз, на едва различимую в темноте площадь. Его целью была ближайшая крыша, и он знал, что униформа позволит пережить прыжок, но мысли о том, как он расшибается в лепёшку на асфальте, упрямо лезли в голову. Отмахнувшись от них, он взял разбег и прыгнул, закрыв глаза и доверившись мышечной памяти.

Тело не подвело – Лерика обдало ветром, на мгновение он будто завис в невесомости, а потом по привычке сгруппировался, приземляясь на носки. Только коснувшись крыши, мышцы сжались и снова выпрямились, толкая его в следующий прыжок. В ногах почувствовалась знакомая боль, как во время интенсивной тренировки, и, затормозив на крыше одного из офисных зданий, он открыл глаза.

Город под ногами был практически неразличим – уличное освещение выключено на ночь, офисы пустуют, а в квартирах почти нигде не горит свет. Перед патрулём лампы в коридорах Башни тоже приглушали, чтобы Потерянным было проще ориентироваться ночью, но глазам всё равно требовалось немного времени, и Лерик поморгал, стараясь быстрее привыкнуть к темноте. Когда он смог различить вдали другие тёмно-серые силуэты, удаляющиеся в разные стороны, он снова разбежался и перепрыгнул на другую крышу, направляясь к нужному району.

– На тебе сегодня пятнадцать человек, – включился в наушнике голос Фавна. – Не буду контролировать, сам всё знаешь. Как принял?

– Принято, пятнадцать человек, – повторил Лерик, набирая скорость на длинной крыше музея. – Отбой.

Он глянул на компас на наручном коммуникаторе, чтобы прикинуть расстояние до ближайшего из тех, кому предстояло отправиться в колыбель Бога. Потерянные никак не называли тех, кто попадал в их ночные планы, чтобы не придавать этому слишком большого значения. В конце концов, таковы законы мира: любой может не проснуться однажды утром. Если, конечно, его не защищают сами Потерянные.

Остановившись у первого адреса, Лерик бесшумно приземлился возле многоквартирного дома и сверился с коммуникатором, который теперь показывал точное местоположение нужного человека – третий этаж, квартира слева от входа. Парень снял с пояса универсальный ключ, открыл главную дверь, в тишине поднялся на третий этаж и дошёл до нужной квартиры, морщась от включающихся по пути ламп. Возле двери он остановился, зачерпнул из мешка на поясе пригоршню сонного порошка и подул, направляя его к замочной скважине. Мириады золотистых песчинок поднялись в воздух, просачиваясь через все щели и полетели внутрь, окутывая жителей зачарованным сном.

Подождав, пока подействует сила Спящего Бога, которой был напитан песок, Лерик натянул ворот формы на нос и рот, открыл дверь квартиры универсальным ключом и вошёл. Ориентируясь по компасу, он прошёл мимо спящего в мягкой лежанке кота и уснувшего за включённым телевизором хозяина кота и заглянул в одну из спален. На кровати лежал пожилой мужчина, блаженно улыбаясь во сне. Судя по испещрившим лицо морщинам, улыбка совсем не была ему свойственна, и Лерик порадовался, что сонный песок дарит людям прекрасные сны. Сверившись с компасом и убедившись, что ему нужен именно этот мужчина, Потерянный снял с пояса веретено – тонкий, похожий на короткую шпагу инструмент.

Веретена были заправлены нитью из золотого песка и служили тем самым орудием, которое отправляло человека в Колыбель. Повернув рукоятку, Лерик услышал слабый щелчок: нить внутри веретена натянулась и заполнила внутреннюю полость иглы. Теперь острие веретена было крайне опасно трогать голыми руками – поэтому Потерянные всегда работали в перчатках.

Он нашёл открытое место на выпростанной из-под одеяла руке и слегка уколол спящего мужчину. Веретено завибрировало, на коже мелкими стежками нарисовался узор в виде герба Траумберга – метка, говорящая всем, что человек упокоился в Колыбели Бога. Когда вибрация утихла, рукоять отщёлкнула обратно – веретено автоматически встало на предохранитель. Начало смены было положено. Коммуникатор уже показывал следующую цель.

Лерик ушёл так же незаметно, как и пришёл, закрыв за собой все двери. Оказавшись на улице, он проверил снаряжение, в два прыжка оказался на крыше и помчался дальше, к тем четырнадцати, кому этой ночью суждено было составить компанию только что уснувшему мужчине.

К знакомому району с частными домами он добрался уже после трёх часов утра. В такое время кто-то мог случайно проснуться, и Потерянным приходилось соблюдать осторожность. Впрочем, работа Лерика была выполнена – на его улице никто не должен был уснуть, и к дому он возвращался лишь по просьбе Фавна. Ну и немного из собственного любопытства, если быть до конца честным. Сама мысль о том, чтобы использовать универсальный ключ Потерянных в собственных целях… Если кто-то узнает, это грозит увольнением им обоим, но за систему отвечал всё тот же Фавн, и Лерик был уверен, что его маленькая авантюра останется незамеченной.

Подобравшись к двум домам в конце улицы, он пригнулся, сливаясь с тёмными крышами, и перешёл на тот скат, что выходил на задний двор – так его не увидят камеры. Впрочем, в этом тихом районе в такой час все крепко спали. Лерик уже успел этому обрадоваться и собрался спрыгнуть прямо во двор профессорского дома, но, только выглянув из-за каминной трубы, тут же спрятался обратно. В груди заколотилось сердце, и коммуникатор некстати засветился оранжевым, предупреждая о высоком пульсе. Парень зажал часы рукой и прижался затылком к холодным кирпичам, не решаясь выглянуть.

Во дворе было привидение.

«Призраков не существует, – попытался успокоить себя Лерик. – Они бывают только в мультиках и дешёвых фильмах ужасов. Наверное, там какая-нибудь древняя статуя. Мало ли чего профессор себе в дом натаскал, он же историк… был».

Повторив успокаивающие мысли несколько раз, он осторожно высунулся из укрытия, глядя в ту самую точку, где видел привидение. Оно всё ещё было там, но в этот раз Лерик вгляделся тщательнее: хотел убедиться, что это всего лишь статуя.

Привидение шевельнулось, немного меняя позу, и парень вцепился пальцами в выступ трубы. Впрочем, присмотревшись, Лерик понял, что для привидения у него слишком уж выразительные формы. А когда луна показалась из-за облаков, он наконец понял, кого видит.

На заднем крыльце дома сидела обнажённая девушка. Её бледная кожа отливала голубизной от лунного света, а волосы сливались с темнотой ночи. Она смотрела в небо, погруженная в свои мысли, и как будто не придавала значения ни своей наготе, ни тому, что в подобное время никому не разрешалось выходить на улицу. Луна и звёзды интересовали её куда больше, чем что бы то ни было иное.

Лерик прижал руку к груди, успокаивая всё ещё громко стучащее сердце, и хотел было подобраться ближе, но девушка повернулась в его сторону, и Потерянный распластался на крыше. Впрочем, она смотрела не на него, а на дом, словно кто-то её позвал. Лерик осторожно приподнял голову и увидел, что в окнах пляшут отблески пламени, как будто кто-то в доме зажёг свечи. Девушка посмотрела на окна какое-то время, а потом вернулась к созерцанию ночного неба. Незваного гостя она так и не заметила, и тот немного перевёл дух. Устроившись поудобнее в тени трубы, он изучал незнакомку, стараясь фокусироваться на её лице, а не других, едва прикрытых волосами частях тела. Лерик не видел её раньше, в этом он был уверен, да и на профессора она совсем не была похожа даже отдалённо. Чем дольше он смотрел на девушку, тем больше вопросов у него появлялось, а до рассвета – и конца патруля – времени оставалось всё меньше.

Когда горизонт окрасился розовым, Лерик глянул на коммуникатор – прошло полтора часа, и всё это время девушка сидела на пороге, лишь иногда смещая внимание то на один, то на другой сектор звёздного неба. Свечи в доме погасли ещё в четыре утра, и парень так и не увидел, кто же их зажигал. Он перевёл взгляд на крыльцо – девушка уже исчезла, и, не просиди он тут полночи, даже и не подумал бы, что в доме кто-то живёт. Потерев глаза, Лерик потянулся и помчался по крышам обратно.

Вернувшись на базу и обменявшись дежурными фразами с остальными ребятами, он не пошёл с ними спать, а направился прямо в рубку связи. Фавн, бросив на него один взгляд, разочарованно вздохнул. Он сразу понял, что они упустили единственный шанс узнать, над чем же работал профессор Стаут. Выслушав рассказ Лерика, он некоторое время молчал, а потом спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Как это возможно?

Лерик пожал плечами и завалился на матрас, оставленный в рубке на случай ночных дежурств. На лице Фавна не было и следа усталости, а вот у него глаза уже слипались.

– Я видел её так же чётко, как вижу тебя, – зевнул он. – Ну, почти так же. Я был на крыше соседнего дома. Но она точно там сидела, и свет в доме кто-то зажигал. Видимо, его родня уже приехала…

– Не верю, – упрямо заявил Фавн, разворачиваясь к экранам. – У нет родни в радиусе ста километров. Они что, внезапно решили его навестить прямо перед смертью?

– На что ты намекаешь?

– Пока ни на что, – Связист откинулся в кресле, раздражённо глядя на панораму пустой улицы. – Надо подумать. Как выглядела эта девушка, ещё раз?

Ему никто не ответил. Повернувшись, Фавн увидел мирно спящего на матрасе Лерика и с улыбкой покачал головой.

– Молодёжь, – усмехнулся он, надел наушники и погрузился в составление отчёта для следующей смены.

***

Наутро ни один из них не упоминал ночную авантюру вслух. Пусть даже неизвестная гостья профессора Стаута занимала большую часть их мыслей, Лерик и Фавн продолжали обычную утреннюю рутину. Только сдав смену и выйдя на площадь у подножия Башни, Лерик осмелился открыть рот.

– Интересно, что в универе скажут о профессоре?

Фавн задумчиво что-то промычал, окидывая косым взглядом Красную Ратушу.

– Мне пришло сообщение, что надо будет настроить пропуск новому сотруднику. Сейчас буду выяснять. Интересно, где они так быстро нашли историка.

Университет, в котором они и познакомились, и где Лерик учился на преподавателя, а Фавн работал ассистентом, занимал несколько старинных зданий на островке посреди реки. Кто-то говорил, что во времена до Спящего Бога это были дворцы местных правителей. Лерик не знал, правда ли это, но выглядел университетский городок весьма впечатляюще и до ужаса непрактично. Широкие колонны и высокие потолки, огромные каменные лестницы и залы, холодные в любое время года – иногда Лерику казалось, что городские власти ненавидят студентов-гуманитариев, и он с завистью смотрел на технический институт, которому отстроили целый современный комплекс на окраине города. Он и сам хотел бы там учиться, но в своё время не сдал вступительные, о чём отец нет-нет, да и вспоминал. Фавну же постоянно приходили оттуда предложения о работе, но он отказывался, потому что до технического института было слишком долго добираться от Спящей Башни. Все, кто узнавал об этом, крутили пальцем у виска, но Фавн всегда был себе на уме, и именно за это Лерик любил старшего друга.

Отсканировав лица на входе, парни сразу заметили ярко-оранжевое объявление на цифровой доске. Крупные буквы оповещали, что все занятия профессора Стаута объявляются «свободными часами»: студенты должны сидеть в аудитории положенное время, но могут заниматься своими делами.

– Вот и ответ, – хмыкнул Фавн. – Должно быть, руководству передали, что он уснул в Колыбели. Вряд ли жрецы с ними откровенничали.

– Одна свободная пара, плохо что ли, – пожал плечами Лерик. – Будет над чем подумать.

– Да о чём там думать, лучше домашку делай. А если…

– Лерик! – позвали их, и Фавн прервался на полуслове.

– Делай домашку, если получится, – усмехнулся он вместо этого, а Лерик выдавил вежливую улыбку.

К ним подбежала его однокурсница Пенелопа. С Фавном она настороженно поздоровалась – наверняка помнила, как тот принимал у неё пересдачу по бинарным вычислениям, – а вот товарища по учёбе тут же подхватила за локоть и начала что-то щебетать о планах на свободные полтора часа. Лерик только и успел, что кивнуть другу на прощание.

Фавн хмыкнул про себя и пошёл к рабочему месту. Его тоже провожали заинтересованные женские взгляды, и он прекрасно об этом знал. Потерянных было мало, и каждый считался завидным женихом. У любой девушки рано или поздно мелькала простая мысль – захомутай одного паренька, и место в списке бессонницы твоё. Не сейчас, так позже, когда его повысят или когда его родители всё же согласятся уступить молодёжи. За такую работу держались, и любая подруга, а уже тем более жена Потерянного могла быть уверена, что останется под его защитой на долгие годы. С другой стороны, самих Потерянных, особенно молодняк вроде Лерика, это ставило перед нелёгким выбором. Далеко не все готовы были этот выбор делать, потому и бегали от настойчивых невест как только могли.

Самого Фавна эта участь миновала. Его родители упокоились в Колыбели Бога много лет назад, когда он ещё не работал на этого самого бога. Принадлежащие ему места в списке бессонницы были пусты, и отдавать заработанное честным трудом какой-нибудь «охотнице за бессмертием» он не собирался. Если уж и защищать кого-то от вечного сна, то только интересных людей. Вроде профессора Стаута, последний разговор с которым всё никак не шёл у связиста из головы. Если то, чего ждал профессор, действительно может случиться… Такое Фавн действительно хотел бы увидеть собственными глазами.

Впрочем, профессор так и не дождался этого знаменательного события, а техническому ассистенту теперь предстояло разгребать бюрократическую волокиту, с которой были связаны любые смены преподавательского состава. Его ждали чистка баз данных, проверка нового сотрудника, оформление пропусков, согласование разрешений и расписаний и прочие рутинные дела, за которые платили меньше, чем они того стоили. Однако эта работа у Фавна числилась в категории «для удовольствия», а не «для денег», и он с большим интересом наблюдал за жизнью университета. С ещё большим интересом он изучал личное дело заменяющего преподавателя – мистера Кристофора, который должен был появиться в университете уже завтра. «Его пары явно будут пользоваться куда большей популярностью, чем занятия профессора», – с улыбкой подумал он, занося в базу новое лицо.

В отличие от Фавна, Лерик и подумать не мог, что свободные часы вместо занятий по истории скоро закончатся. Он вместе с одногруппниками решал домашние задания по теории преподавания, шутливо отбивался от заигрываний Пенелопы и время от времени мысленно возвращался к призрачной девушке во дворе профессора Стаута. Её лицо уже размывалось в памяти, и после учёбы Лерик заторопился домой. Он надеялся, что получится рассмотреть соседский дом и его новых обитателей, но дом выглядел пустым и нежилым, а самого Лерика почти сразу заметил отец, и следующие пару часов парень помогал ему чинить старую электропроводку.

– Да когда уже эти ремонтники ответят на мою заявку! Чтоб никто из них завтра не проснулся! – выругался Майк, зажмурившись от очередной потрескивающей вспышки.

– Ещё дедушка говорил то же самое, – усмехнулся Лерик.

– Это точно. Всегда меня попрекал, что электриков нет, зато госслужащих – как луж после дождя, – покачал головой отец. – Нет, что-то и я могу, и соседи подскажут. Надо поспрашивать. Может, с ветряками опять что случилось…

Лерик глянул на горизонт, где едва заметными чёрточками прослеживались поля ветряков. Траумберг жил ветряной генерацией, но все знали, что новый метод добычи электричества и старая, заложенная ещё до Спящего Бога система плохо сочетаются. Пока остряки шутили, что причина полной темноты ночью – вовсе не забота о покое жителей, а экономия энергии, а технический институт искал решение проблемы, обычным людям оставалось лишь поддерживать проводку своими силами.

Когда щиток всё-таки показал долгожданные зелёные лампочки, Лерик и Майк дружно выдохнули. Отец отправился отдыхать в дом, а Лерик достал закатившийся под скамейку мяч и бросил в кольцо. Мяч попал в щит, подпрыгнул на металлическом обруче и ударился о землю. Парень недовольно цыкнул и сделал ещё несколько бросков. Не сразу, но мяч всё же полетел в корзину, и настроение Лерика тоже пошло вверх. Где-то на задворках сознания ещё крутились мысли о наследнице профессора Стаута. Время от времени он даже посматривал на соседский дом, второй этаж которого было видно через забор, но никакого движения в окнах не замечал.

Как раз во время одного из таких «слепых» бросков Лерик снова отвлёкся, но уже не на дом профессора Стаута, а на собственный – ему показалось, что щиток снова барахлит. Мяч стукнулся о щит, но звона кольца Лерик не услышал – до ушей донёсся лишь глухой удар и громкий девичий вопль.

– Ох блин, – выругался парень и выскочил на улицу.

На дороге сидела на корточках девушка с длинными чёрными волосами. Руками она потирала ушибленную макушку, а рядом сиротливо валялся баскетбольный мяч.

– Прости, пожалуйста, я нечаянно! Не уследил за мячом, вот и…

Девушка подняла на него раскосые глаза, и Лерик тут же забыл, что хотел сказать. Перед ним сидела та самая незнакомка, которую он видел прошлой ночью. Пусть даже теперь девушка совсем не была похожа на привидение, он точно знал, что не ошибся.

Пока он думал, как бы поднять эту тему, девушка посмотрела на него, потом на мяч, и решила всё-таки заплакать. Губы скривились в гримасу, она начала хныкать всё громче и громче, и Лерик почувствовал, как подбирается паника. Он не знал, как реагировать на женские слёзы, и совершенно терялся, если кто-то начинал плакать. Вот и теперь он не придумал ничего лучше, чем выдать первую попавшуюся мысль:

– Почему ты вчера ночью сидела на крыльце?

Незнакомка замолчала, всхлипнув напоследок ещё раз, и поджала губки. На вопрос она так и не ответила, вместо этого глядя на него словно обиженный ребёнок, и Лерик решил объясниться:

– Ночью все должны спать, или как минимум быть в доме. Нельзя находиться на улице.

– Если все спят, – произнесла она тонким, едва слышным голосом, – то кто наблюдает за звёздами?

Лерик снова застыл с открытым ртом, не понимая, что удивляет больше – то, что это были первые сказанные ею слова или сам вопрос. Не услышав от него ответа, девушка снова начала всхлипывать, потирая голову. Парень смотрел то на неё, то на мяч, не понимая, что ему делать, но тут на помощь раздалось сразу два голоса:

– Сынок, ты на улице? – позвал его отец, явно заметив открытую калитку.

– Не сиди на проезжей части! – крикнул кто-то из дома профессора Стаута, и из-за заборчика показался молодой мужчина.

Лерик невольно обратил внимание на нового соседа. Мужчина не был похож ни на покойного профессора, ни на сидящую посреди дороги девушку. Ростом он был почти с Лерика, на вид лет тридцати и, парень мог поспорить, Пенелопа дала бы ему девять баллов из десяти. Каштановые волосы обрамляли худое лицо, пряча в тени серые глаза и делая мешки под ними ещё заметнее, на сильном подбородке виднелась лёгкая небритость, а тонкие губы скривились, стараясь не сжаться в недовольную гримасу. Одет он был довольно необычно для того, кто занимался переездом – белая рубашка с небрежно закатанными рукавами и классические брюки, и Лерик незаметно приподнял брови. Мужчина же окинул его быстрым взглядом, задержавшись на мяче, и снова посмотрел на девушку. Она тоже смотрела на него, прижимая ладони к макушке.

– Я… У меня мяч улетел, – попытался объяснить ситуацию Лерик, но незнакомка его перебила:

– Мне по голове попало! – пожаловалась она, показывая на мяч.

Мужчина вздохнул, но его взгляд чуть смягчился.

– Больно? – Он погладил девушку по голове и легко подул на макушку. – Вот и всё, больше не будет.

Девушка хихикнула и тут же вскочила на ноги. Ростом она оказалась ему по плечо, а Лерику – и того ниже. Миниатюрное создание тут же спряталось за мужчину, и из-за его спины высунулись только тёмные глаза. Лерик невольно задумался, сколько же ей лет – даже по лицу он не понимал, тянет она на студентку или ещё на школьницу.

– Простите её, – покачал головой мужчина. – Она довольно… эмоциональная. Вы, значит, наши соседи?

– Да, – облегчённо улыбнулся Лерик. – И это вы простите, мне надо было быть осторожнее.

– С кем не бывает, – махнул рукой новый знакомый. – Меня зовут Айзек. Рад познакомиться.

– Лерик, – Они обменялись рукопожатиями, и парень заинтересованно глянул на девушку.

– Это Каллен, – представил её Айзек. – Мы только-только переехали.

– Лерик, сколько тебя можно звать? – прервал его сердитый голос, и Майк тоже показался на улице. – О, новые соседи?

Обменявшись приветствиями, мужчины наконец перенесли разговор на тротуар, ближе к дому Лерика. Майк, прочитав Айзеку лекцию о старых электрических щитках и о том, как менять выбитые пробки, наконец выдохнул и пригласил соседей на чай. Айзек, по впечатлению Лерика, был неспособен отказать, а Каллен оказалась в их дворе, не успел кто-либо и глазом моргнуть.

– Вы сами-то откуда? – засыпал отец вопросами нового соседа. – Мы и не знали, что у старика профессора родня есть. Дальние родственники? И девчушка у тебя симпатичная. Откуда такая? Как будто не наша, не с континента. Где работать будешь? Я-то в министерстве работаю, а Лерик у нас аж целый Потерянный!

– Майк, дай человеку хоть слово вставить! – засмеялась с кухни Вани, уже предупреждённая сыном о гостях. – Проходи, Каллен. Хочешь домашнее печенье?

– Хочу! – Та уже была за столом, радостно болтая ногами и рассматривая убранство кухни. – Как у вас миленько.

– Спасибо, – улыбнулась Вани и посмотрела на Айзека: – Присаживайся тоже. Сейчас будет чай.

– Благодарю за гостеприимство, – кивнул он, и женщина чуть покраснела. – Всё в порядке, можете задавать вопросы. Я привыкший. Как-никак, уже много лет преподаю. Мне сказали, что я буду заменять дядю Бирра в университете, пока не найдут человека с нужным опытом.

– О, так у вас династия? – уважительно протянул Майк. – Наш Лерик вот тоже на учителя пошёл, не захотел по моим стопам…

– Не совсем, – аккуратно прервал его Айзек, не дав уйти в поучения. – Дядя был историком, я же языковед и историю знаю разве что в этом разрезе. Но куда деваться, раз уж предложили.

– У вас необычный говор, – заметила Вани, расставляя чашки. – Вы не из наших мест?

– Нет. Мы приехали с Апеннин…

– А, южане! – воскликнул Майк, словно в этот момент ему всё стало понятно. Лерик обречённо вздохнул, а мама неодобрительно цыкнула.

– Извини, Айзек, отец не хотел вас обидеть, – вмешался парень. – Просто…

– В северной столице есть предрассудки по отношению к южанам? – улыбнулся Айзек. – Меня это не обижает. В конце концов, я изучаю языки, а любой язык – кладезь откровений подобного рода. Каллен, как видите, даже не южанка.

Каллен, занятая поглощением домашнего печенья Вани, кивнула.

– В наше время какой только родни у людей не бывает, – глубокомысленно заметил Майк, но Айзек снова лишь улыбнулся.

– Мы не кровные родственники. Я… как бы это сказать… присматриваю за ней.

Родители Лерика переглянулись и понимающе кивнули. Лерик тоже посмотрел на странную девушку, пытаясь угадать, как давно упокоились в колыбели Бога её родители. Несовершеннолетних детей в таких случаях отдавали на воспитание родственникам или друзьям семьи, и те опекали сирот до совершеннолетия. По-видимому, Айзек был близко знаком с её родителями, раз девочку отдали одинокому мужчине и не стали искать более подходящих родственников. Сама она никак не отреагировала на разговор взрослых, будто уже совсем не думала о маме и папе. Вполне возможно, так оно и было. Люди засыпали каждый день, и Спящего Бога не интересовало, оставались ли у них дети, родители, домашние животные…

– Как вы так быстро сюда добрались? – Мысли Лерика прервал очередной вопрос Майка. – Профессора вроде как только вчера в Колыбель забрали…

– Мы были неподалёку. Я планировал переехать, вот мы и наведались сюда, посмотреть жильё. Собирались ехать дальше, но тут пришли новости. Мы с дядей Бирром очень дальние родственники, но у него ведь ни детей, ни родных братьев или сестёр не было… Никого ближе меня не нашлось.

– Как вам повезло, получается! – поздравил его Майк, и Айзек поперхнулся чаем. – Значит, судьба вам сюда переехать.

– Да… наверное, – Тот неловко прокашлялся. – Жаль, конечно, дядю…

– Он упокоился в Колыбели Бога, – поправила его Вани. – Здесь не о чем жалеть.

– У нас об этом говорят иначе, – подала голос Каллен. Её тёмные глаза неправильной формы не смотрели ни на кого конкретно. – Наверное, у вас на севере по-другому.

– Может быть. Я слышала, что на юге уснувших иногда даже хоронят, как в древности, – осторожно заметила Вани. – В тех местах, где рядом нет Ратуши…

Каллен повела плечом, и Айзек поспешил вмешаться:

– Южные традиции во многом отличаются от северных, но уверен, мы скоро привыкнем.

– Если нужна любая помощь – обращайтесь! – Майк размашисто хлопнул нового соседа по спине. – Соседи должны друг другу помогать.

– Вы уже помогли, – улыбнулся Айзек. – Не знал, что здесь такие проблемы с электросетью… Наверное, посмотрю наш щиток, пока Каллен разбирает вещи дяди.

Лерик поспешно поднял чашку, тайком глядя на девушку. Он вспомнил слова Фавна о исследованиях профессора, которые тот хранил только в рукописном виде. Получается, единственный экземпляр его работ где-то в доме. Могли ли новые соседи уже найти и выбросить старые заметки? Или у него ещё есть шанс?

– Я могу помочь, – Он повернулся к Каллен. Та встретила предложение недоумённым взглядом. – Разобрать вещи. Профессор Стаут очень много работал, наверняка там полно тяжёлых коробок с его книгами. Не стоит таскать их одной.

– Да я справлюсь… – пробормотала девушка, но отец уже воодушевился предложением сына:

– Отличная идея, Лерик! А мы с Айзеком пока посмотрим их щиток. Профессор же был историком. Готов поспорить, его дом просто разваливается! Да и языковедов вряд ли учат электрике, уж без обид!

Айзек всё так же вежливо улыбнулся, а вот Вани закатила глаза и, прежде чем отпустить мужа к соседям, попросила его задержаться. Пока мама высказывала отцу за то, что он не следит за языком, Лерик попытался свести всё к его прямолинейной натуре. Впрочем, ни Айзек, ни Каллен не выглядели обиженными словами Майка. Девушка и вовсе сказала вполголоса, что у них на юге у отца Лерика было бы много друзей, потому что он говорит то, что думает.

– Позволю заметить, что врагов у него было бы не меньше, – усмехнулся Айзек на эти слова и открыл перед ними дверь профессорского дома.

Лерик бывал у профессора Стаута несколько раз, когда помогал старику с мелким ремонтом или приносил забытые домашние задания. Он помнил просторную гостиную с огромными книжными шкафами и панорамными окнами, крохотную кухню, где можно было разве что разогреть замороженные блюда, и крыльцо заднего двора, на котором ночью сидела Каллен. Первый этаж дома почти не изменился – разве что теперь по полу валялись картонные коробки, а на дверцах книжных шкафов были прилеплены разноцветные записки.

– Пытаюсь провести инвентаризацию, – Айзек поймал взгляд Лерика и смущённо пожал плечами. – Я как эту библиотеку увидел, об остальном и думать забыл. Так что прошу прощения за бардак.

– Наверху ещё хуже, – Каллен уже махала Лерику рукой со второго этажа. – Ты идёшь?

Он оглянулся на Айзека, которого уже инструктировал подошедший Майк, и торопливо поднялся.

На втором этаже дома Лерик никогда раньше не был. Он подозревал, что здесь располагались спальня и кабинет профессора, но также тут нашлась большая ванная и ещё одна пустая комната – то ли гостевая, то ли детская, но ни детей, ни гостей в этом доме не бывало.

– Будет моя, – Каллен тоже заглянула в пустую комнату и обвела её хозяйским взглядом. – Надо только мебель купить.

– Айзеку достанется спальня профессора? Вы уже убрали оттуда вещи?

Девушка помотала головой, но открыла другую дверь – тёмного и пыльного кабинета.

– Думаю, большую часть времени мистер Стаут проводил здесь. Даже ночевал, – Она кивнула в сторону ещё застеленной раскладушки. – Настоящий учёный. Разве люди, которые настолько увлечены своим делом, не вызывают восхищения?

Лерик осмотрел заваленные бумагами столы. Исписанные листы перетекали с них на стены, струились по полу и занимали всё пространство комнаты, выстраиваясь в систему, которая была понятна лишь покойнику. Ему вдруг подумалось, что Фавн даже согласился бы прийти к Айзеку в гости, только чтобы оказаться в этом кабинете, и парень едва сдержал усмешку. Каллен, казалось, не заметила этого – она была слишком поглощена изучением записей на стенах.

– Мне очень хочется всё это прочитать, но не ползать же тут целыми днями, – проворчала она тоненьким голоском и повернулась к Лерику. – Я думала, что мы можем разложить листы по порядку. Это должно быть несложно, но… муторно. И сначала надо убрать раскладушку. Можешь отнести её вниз и заодно принести коробки?

Лерика бы с радостью взялся за заметки профессора прямо сейчас, но пришлось подчиниться. На первом этаже Майк и Айзек уже изучали электрический щиток и старые провода, расползающиеся от него по стенам. Парень оставил раскладушку у выхода, схватил пару коробок и поспешил наверх, пока Каллен не убрала рукописи.

Переживал он зря: девушка сидела прямо на полу и задумчиво изучала оставленные предыдущим хозяином дома рисунки. Услышав шаги, она обернулась и показала ему один из листов.

– Смотри, тут написано, что это Потерянные. Твой папа сказал, что ты тоже Потерянный. Ты тоже на работе в такое одеваешься?

Лерик вгляделся в набросок: мужчина в чёрной одежде с едва различимыми красными узорами, плащ с капюшоном прячет лицо. «Будто листовка о тех неизвестных, которых видели на местах смертей, – подумал он и прикусил губу, чтобы не выдать беспокойство. – Неужели профессор тоже их видел?»

Каллен изучала его напряжённое лицо, складывая и распрямляя ещё один рисунок – схематичные изображения холодного оружия. Скосив глаза, Лерик рассмотрел шпагу, похожую на увеличенное веретено, старинную косу для сельских работ, сломанные ножницы и множество видов клинков. Словно почувствовав его взгляд, Каллен подняла голову и посмотрела прямо на него. Несколько долгих секунд они состязались – его глаза против её, зелёные против чёрных, неправильных, немигающих. Лерик проиграл, моргнув первым, и она торжествующе рассмеялась.

– Никто не может победить меня в гляделки, – усмехнулась девушка и показала ему второй рисунок: – Ты знаешь, что это?

– Нет, – Лерик сел рядом и поспешил объяснить, показывая на человека в чёрном: – Потерянные выглядят не так. У нас тёмно-серая униформа, и все мы пользуемся одним и тем же инструментом, чтобы… делать свою работу.

– Усыплять людей, – уточнила Каллен. – Но тогда почему вас называют Потерянными?

И снова вопрос поставил его в тупик. Уже второй раз за один вечер, подумал Лерик. Впрочем, ответа он действительно не знал.

– Когда я пришёл на работу, это уже было так. Всегда было, мне кажется. Но никто никогда не говорил, откуда пошло это название… Может, его придумал Спящий Бог?

Девушка недовольно фыркнула и вырвала рисунок из его рук. Сложив наброски в одну из коробок, она принялась за покрывающие пол листы. Лерик понял, что его ответ ей не понравился, но так и не понял, что он такого сказал.

– Может, Фавн знает, – пробормотал он. – Я спрошу у него, если хочешь.

– Кто такой Фавн?

– Мой друг. Он тоже Потерянный и работает в университете, где будет работать Айзек.

– Его правда так зовут? – улыбнулась Каллен.

– Да, а что?

Она помотала головой, но улыбка никуда не делась. Лерик искоса посматривал на подвижное лицо, на котором будто отражались все её мысли – сейчас Каллен определённо над чем-то посмеивалась. Лерик тоже улыбнулся, порадовавшись, что она забыла о неудачно сказанных словах, но тут ему на глаза попался очередной лист с зарисовками профессора. Он не понимал, что означают разноцветные всполохи и светящиеся круги, но сверху дрожащей рукой старика была выведена очень тревожащая надпись:

«Они вернулись, чтобы вернуть трон своему богу. Но если в этом мире больше нет смерти, то кого они будут есть?»

Лерик смотрел на последние слова профессора, пока они не отпечатались в его памяти. Кого они будут есть? И кто «они»? Незнакомцы в чёрном? Вопросы копились, а единственный человек, который знал на них ответы, уже ничего не мог рассказать.

– Как же невовремя он умер, – прошептал Лерик, откладывая рисунок в коробку.

– Это всегда случается невовремя, – едва слышно ответила Каллен, и они продолжили работать в тишине.