Нетипичное⁠⁠

Преамбула. Мысли вслух...

Когда долго работаешь врачом, то есть ситуации, про которые не только писать - даже говорить вслух страшно... Есть весёлые и забавные случаи, есть интересные и познавательные, есть такие, о которых хочешь забыть навсегда, но услужливая память их подсовывает с завидной регулярностью и добавляет невидимые рубцы на сердце... Невидимые сейчас.

А есть странные и курьёзные случаи, хотя говорить о курьёзах страдающего человека не хотелось бы. Но тем не менее, их можно называть нетипичными и, если задуматься, то в любом медицинском курьёзе и нетипичности всегда присутствует и логика и смысл... Было бы время и желание докопаться...

...Это было последнее дежурство Олега в этом роддоме. Чего греха таить - он был очень грамотным анестезиологом, а новая должность начмеда в престижной частной клинике, более свободный график, неплохая зарплата - всё это заставило его написать заявление по собственному желанию. Он любил роддом и анестезиологию в акушерстве, может быть и не ушёл бы, ели бы не ... она.

Его бывшая жена Ольга, студенческая любовь, врач акушер гинеколог в этом же роддоме. Их брак длился два года. И, работая в одном роддоме, у них получилось разойтись очень тихо и создать новые семьи без шума и «грязного белья». В первое время в коллективе шушукались и ждали - ну когда же... Когда же вывалятся на всех подробности и мельчайшие детали, чтобы обсудить и посмаковать...

Теперь, через двадцать лет, наверное только они с Ольгой и помнили о том, что когда то у них была общая семейная жизнь.

На прошлом дежурстве, трое суток назад, Ольга оперировала маленькую худенькую роженицу с крупным плодом. Он стоял на наркозе. Мальчишку, более четырёх килограмм, она легко достала своими тонкими, но такими крепкими руками, касаясь головки малыша кончиками пальцев, как фокусница... А услышав его громкий крик, вдруг засмеялась сама. От этого звонкого и девичьего смеха такой взрослой женщины, у него сжалось сердце и, стараясь не слышать её и не смотреть на её руки, он ещё раз порадовался, что уходит на новую работу.

Сегодня же бледная и измученная Ольга курила уже пятую сигарету подряд. Ему пришлось забрать у неё пачку и положить к себе в карман.

«Я ничего не могу понять. Никто ничего не может понять. Операция тридцать минут. Шовный материал - мой собственный, проверенный. Предпосылок для сепсиса - никаких. Стула нет трое суток. Газы не отходят. Живот - гора, да ты и сам сейчас всё увидишь. Анализы - зашкаливают. Хирурги настаивают на кишечной непроходимости. Завтра скорее всего пойдём на релапаротомию... Делали всё возможное. Я сегодня опять ночую здесь...».

Девчонка действительно была серого цвета, живот вздут - перистальтики никакой. На её худющей передней брюшной стенке контурировался толстый кишечник. Очень крупный малыш лежал под присмотром детской сестры у неё возле груди, но она его не кормила, так как педиатры были против, учитывая её состояние. Она только целовала его пальчики и вздыхала. Олег взял малыша на руки, переложил в кроватку на колёсиках и задумался.

Что-то такое крутилось у него в голове, какая то мысль, которую он не мог удержать и, чтобы отвлечься, присел на кровать к этой девочке и завязал разговор. Они разговаривали два часа...

«Оля! Она курит, понимаешь - курит. И пьёт кофе - литрами. Она никому про это не говорила, потому что ей двадцать лет, потому что это стыдно и плохо, потому что если узнает свекровь ... А она её и так не любит. Её за это будут ругать все подряд - родственники, друзья и серьёзные дяди и тети врачи. Она уже четвёртые сутки изменила свой образ жизни. Вспомни, как ты бросала курить, когда мы ездили на море...», - он споткнулся в разговоре, в груди опять защемило, - «Ты тогда неделю мучилась вздутым животом, не могла надеть купальник, поэтому опять начала курить! Оля, мы ничего противозаконного не сделаем! Соглашайся!».

Её пациентку сегодня выписывали, задержав в стационаре на три дня дольше обычного. Орущего карапуза в голубых лентах держала на руках свекровь. А девчушка ждала Ольгу с огромным букетом цветов в холле роддома.

Ольга, улыбнувшись свекрови, взяла цветы и наклонилась к уху счастливой мамочки: «Я за тебя рада. Но ты помнишь... У нас есть тайна. Мы забыли, что ты курила во время беременности, а ты забыла...

Ольга тоже это хотела забыть...

Как трясущимися руками, она заваривала в огромной чашке двойную порцию молотой гватемальской арабики без сахара, а Олег искал в чужом столе в ординаторской пачку лёгких тонких сигарет... Как, втроём на пожарной лестнице, они курили и заставляли родильницу выпить эту огромную чашку кофе под сигаретку, а у девчонки закружилась голова и пришлось усадить её на грязные ступеньки, подложив под худющий зад её же, собственную, историю болезни... Как прямо там, на лестнице, окутанная сигаретным дымом, она услышала долгожданное и спасительное бурчание в животе этой девочки и увидела её испуганные глаза... И как бежала вместе с ней в сортир, разлив густую кофейную жижу прямо себе на белые брюки. И как счастливо улыбался при этом Олег...

Ольга прямо с цветами пошла к анестезиологам, чтобы... Она не знала зачем, она просто хотела его увидеть. И только открывая дверь их ординаторской, она вспомнила, что Олег здесь больше не работает...

https://m.facebook.com/groups/550142995125978?view=permalink...