Кровавый гримдарк в Пятёрочке. Часть 2⁠⁠

Стою на кассе. Вечерний час пик, очередь застыла монолитом. Под ногами бурая грязь и следы от чужой обуви, смешанные с реагентом и судя по запаху и хаотично рассыпанным мелким осколкам стекла, с разбитой бутылкой водки. В моей корзине — пачка пельменей «Цезарь» и пачка майонеза по акции. Всё, о чём я могу думать — как приду домой после двенадцати часов на посту порошковой покраски. Мышцы гудят, в горле сухой привкус химикатов. Кожа на лице так натянулась от усталости, что страшно моргать. Интересно, смыл ли я синий порошок из пор вокруг носа, или так и стою в очереди, похожий на мертвеца?

Вокруг тяжело дышит масс-маркет. Прямо передо мной — мужик в засаленной куртке, бережно прижимающий к груди пластиковую корзину с тремя полторашками «Балтики-9». Дальше — семейная парочка. У них тележка забита до краёв, гора продуктов, обмотанных жёлтыми ценниками «Успей купить». Сзади нависают двое подростков, от них разит химозным барбарисом, в руках — мятые банки энергетика. Чуть в стороне застыл пожилой мужчина в старомодном кепи, он долго и неслышно пересчитывает в кулаке тусклую мелочь.

Воздух липкий, душный. Над головами монотонно, со свистом гудит старый кондиционер. Этот звук странно давит на уши, заставляя виски пульсировать.

И вдруг кондиционер словно глохнет. Или просто в магазине становится слишком тихо.

Впереди, на первой кассе, разворачивается конфликт. Женщина с детской коляской не кричит, не машет руками. Она вообще ничего не говорит. Она просто стоит. Но в воздухе между стеллажами с алкоголем и сигаретным боксом мгновенно, отчетливо пахнет железом. Тяжёлым, сухим запахом свежей крови.

Я вижу спину мужика-кассира. Его шея под форменной красной жилеткой резко, за секунду покрывается крупным потом. Он замер. Очередь за спиной тоже замолкла — мужик с «Балтикой» перестал переминаться с ноги на ногу, подростки застыли с открытыми ртами. Весь магазин превратился в одно сплошное, натянутое до предела внимание. Ждём взрыва.

И тут пластиковые двери супермаркета с грохотом разъезжаются. С улицы, сквозь смог нефтезавода и октябрьскую ледяную морось, заходит девица неопределённого вида. Ну, как девица — сделанная со всех сторон. Волосы сделанные, брови нарисованные, губы надутые, грудь надутая, да и жопа, походу, тоже надутая, хоть из очереди этого и не видно.

Она вваливается в этот тамбур и прямо с порога высоким, тонким, визгливым голосом протяжно выдаёт на весь магазин:

— Слышь, а кто мою машину на парковке зажал, смерды?!

Весь фокус присутствующих в ту же секунду переносится на неё. Струна лопнула, но пошла волной в другую сторону. Парочка с забитой тележкой мгновенно напряглась — они явно почувствовали риск угрозы за свой бампер. Пожилой мужик в кепке сощурился на незваную гостью, пытаясь разобрать этот гламурный симулякр сквозь старые стёкла очков. Я стою молча, мне похуй — я ни при чём, у меня и машины-то нет. И только мужик с тремя полторашками «Балтики-9» вообще ничего не замечает. Он продолжает смотреть сквозь кассу мёртвым взглядом.

Прямо из пространства между стеллажами со скидочным алкоголем материализовался местный охранник. Молодой пацан-ЧОПовец в чёрной форме. Походу, окончательно впечатлившись идеальными надутыми пропорциями и художественно нарисованным лицом появившейся мадам, он делает шаг вперёд, расправляет плечи и выдаёт на весь магазин:

— Мадемуазель, пардон. Я здесь закон и порядок. Ваше сообщение принято и немедленно будет проведено расследование.

Ну это я так услышал. Сказал он по другому конечно. Типа — А чё случилось, уважаемая? Щас разберусь!

А на первой кассе Многодетная Мать уже медленно вытаскивает из кармана обломок кухонного ножа...

Продолжение следует. Или не следует продолжать, потом разберемся. Всем спасибо, пошел гладить кошек.