Кончилась «Хванчкара»⁠⁠

Они жили в одном районе. Олег её часто видел. Она чем-то привлекала его внимание, он не понимал, чем, но, когда встречал её случайно, провожал долгим взглядом. На вид ей лет сорок или чуть больше. Знакомиться с ней он не хотел. Зачем? У него жена, трое детей, да и она тоже вряд ли свободна.

Но, видно, там, на небесах, решили иначе. Они всё же познакомились.

Олег выходил из магазина и увидел её. Она стояла растерянная и не знала, что делать. Полиэтиленовый пакет-майка разошёлся по шву, и из него вылетели апельсины и часть прочих покупок. А другого пакета, судя по всему, у неё не было, только маленькая дамская сумочка через плечо. Олег решительно шагнул к ней, на ходу вынимая такой же, но более крепкий пакет.

— Разрешите, я вам помогу?

Вопрос прозвучал как предложение, она с благодарностью посмотрела на него. Олег развернул свой пакет, встряхнул его, чтобы тот набрал воздуха, собрал с земли апельсины и другие покупки, в том числе и из её разорванного пакета переложил в свой.

— Вам куда? Я вас провожу.

— Ой, у вас своя ноша…

— Да какая там ноша? Пакет молока. Вот у вас ноша так ноша. Так вам куда? Или у вас муж ревнивый?

— Ревнивый, — сказала она обречённо и показала головой, — Туда.

— Ну, пошли. Осень, темно, не заметит. А почему он сам тяжести не носит?

— Он на работе и считает, что ходить по магазинам — это женское занятие.

— В чём-то он прав, но помочь жене, мне кажется, не зазорно.

— Он так не считает. А вы жене помогаете?

— Конечно.

— Она у вас счастливая.

Она это произнесла с затаённой тоской. Олег это почувствовал. Они шли молча.

— Октябрь какой тёплый в этом году, — сказал он, чтобы хоть что-то сказать.

— Да, — согласилась она, — погода чудесная и домой не хочется.

Он не ответил, что-то обдумывая.

— Извините, а вас как зовут?

— Люба.

— А я Олег. Скажите, Люба, а вам домой очень надо? Вас там ждут?

— Сын ждёт, но он у меня взрослый мальчик, шестнадцать лет недавно исполнилось.

Люба вопросительно посмотрела на Олега.

— У меня с собой, кроме молока ещё бутылочка «Хванчкары». Погода тёплая, можем посидеть или постоять где-нибудь во дворе? Если муж, конечно, вас не хватится, когда с работы придёт.

— Не хватится, он вернётся только утром. Сыну только надо позвонить.

— Это обязательно, — сказал Олег серьёзно.

Они нашли лавочку под большим раскидистым деревом, поставили на неё свои сумки. Люба позвонила сыну, предупредила, что придёт позже. Олег скинул рюкзак, что был у него за спиной и достал оттуда бутылку сухого вина.

— Из горла будем пить? — поинтересовалась Люба.

— А вы умеете?

— Пробовала как-то давно в молодости.

— Нет, Люба, у меня стаканы есть. Пластиковые. Хотя такое вино надо пить из хрусталя. Его Сталин любил.

— Дорогое?

— Не так чтоб очень, ну, да не дешёвое. И, Люба, давайте на «ты».

Люба улыбнулась.

— Хорошо, давай выпьем на брудершафт, Олег. Открывай.

Олег достал стаканы из рюкзака и ещё коробку конфет, а из кармана ключи, на связке — брелок. Он открутил цилиндрическую крышку у брелока, обнажил жало штопора, крышку вставил в отверстие выше штопора, получилось крестообразная ручка. Олег откупорил бутылку и разлил тёмно-красное вино по стаканам. Налил четверть стакана. Выпили на брудершафт, едва прикоснулись губами друг друга. Люба чуть смутилась.

— Вкусное, — произнесла Люба.

Вино она слегка пригубила.

— Ещё бы, — согласился с ней Олег.

Он положил рюкзак на лавку и предложил:

— Садитесь, Люба. Чего стоять? Там ничего не помнёте.

Люба села на рюкзак.

— Спасибо. Ты всегда такое вино покупаешь?

— Нет, только когда с другом встречаюсь, он же мой контрагент по совместительству. Но сегодняшняя деловая и дружеская встреча перенеслась на неопределённое время.

— У тебя бизнес?

— Да.

— Малый?

— Скорее микро. Мне тут позвонили из какой-то госорганизации, не помню какой. Девушка спрашивает: «У вас малый бизнес?» Я с гордостью отвечаю: «Да». «У вас оборот превышает шестьдесят два миллиона в год?» И я понял, что до малого бизнеса мне ещё далековато.

Люба улыбнулась, смакуя вино.

— Что за бизнес?

— Сфера обслуживания. Обслуживание организации и населения. Грузчики, курьеры, промышленные альпинисты и просто уборщики помещений. А ты кем трудишься, Люба?

— Бухгалтером. У меня на балансе два кафе, ресторан и столовая в бизнес-центре. А почему сухое вино? И где вы его пить собирались?

— Вот так же на улице.

— Странно. Для бизнесменов это как-то нехарактерно.

— В молодости, когда мы с ним ещё не были бизнесменами, мы любили пиво пить на улице. Так что это воспоминание, ностальгия. Только он решил, что пиво как-то несолидно, поэтому приличное сухое вино. Моему другу нравится Олег Митяев, это певец.

— Я знаю.

Олег кивнул.

— У него есть песня «Хванчкара», она моему другу очень нравится. Слышала? Сейчас поставлю.

Олег достал телефон и включил песню Митяева «Небесный калькулятор».

— Хорошая песня, — одобрила Люба, — мне понравилась.

— Никогда не слышала? А мне не очень. Мне вообще Митяев не нравится. Ну, что ещё по одной?

Олег налил ещё по четверти стакана. Выпили.

— А кем твой муж работает?

— На стоянке, сторожем.

— Сторожем? — удивился Олег.

— Да. Когда-то он был классным водителем и Москву знал, как свои пять пальцев. Зарабатывал хорошо. Но пьянка… Стал скатываться всё ниже и ниже, зарабатывать всё меньше и меньше и вот докатился до должности сторожа на автостоянке.

Голос у неё грустный. Наступило молчание, она прервала его:

— Ты долго на меня смотрел издалека и вот решился подойти.

— Само собой получилось. Как можно было бросить женщину в затруднительном положении.

Люба благодарно улыбнулась. Они долго болтали, закусывая вино конфетами и апельсинами, благо погода тёплая, пока сын Любы не позвонил. Она засобиралась домой. Вино до конца не допили.

— А тебя, Олег, жена не ищет.

—Она привыкла и мне верит. Ты своего искала?

— Искала, но это его очень сильно злило, перестала искать. Поставь ещё песню, пока идём.

— «Хванчкару»?

— Да.

Она слушала с грустью, припев даже промурлыкала:

Под животом моста

Мы пили с ней вино,

Могли бы лет до ста

Мы целоваться, но

Краток речной маршрут,

Кончилась "Хванчкара",

Поздно, и дома ждут –

Пора…

В подъезде у лифта они простились, обменялись телефонами.

На следующий день Олег долго убеждал себя не звонить ей. Не убедил, позвонил. Люба звонку обрадовалась. И закрутилось. И до постели дошло, Олег после этого не знал, как жене в глаза смотреть, потом привык.

Как-то зимой он долго не мог до неё дозвониться. И день, и два, на третий пошёл караулить её у подъезда. Ему повезло, дождался. Она вышла из подъезда с независимым видом в солнцезащитных очках.

— Олег? Ты что здесь делаешь?

— Тебя жду. Ты на звонки не отвечала.

— Значит, не могла.

— А очки зачем?

— Твоё какое дело? – зло ответила Люба.

— Да что случилось?

Люба сняла очки. Под левым глазом желтел синяк.

— Он бил тебя?

— Догадайся.

— Брось ехидничать, я серьёзно спрашиваю.

— Хоть брось, хоть подними. Ну, бил. И дальше что? Что ты сделаешь?

Сделать действительно было ничего нельзя, и Олег спросил:

— Ты в магазин?

— Да.

— Пошли.

В магазине встретили женщину лет на десять старше их.

— Люб, опять? — спросила она.

— Да.

Женщина горестно с сочувствием покачала головой, затем оглядела Олега с головы до ног.

— Это знакомый с работы, — пояснила Люба.

Женщина понимающе кивнула и отошла.

— Значит, знакомый?

— А мне надо было сказать: «Это мой друг, я с ним сплю?»

— Кто такая?

— С нашего дома.

После магазина они стояли на лестнице между этажами. Люба прижималась к Олегу.

— Олежка, давай уедем.

— Куда?

— В Америку или в Австралию, мне всё равно куда.

— Как ты себе это представляешь? Всё не так просто.

Люба вздохнула у него на груди: она всё понимала, но жить ей от этого не легче. Олег её понял.

— Разводись и уходи от него?

— Куда? Это моя квартира, от мамы с папой досталась.

— У вас же есть однокомнатная квартира.

— Это его квартира, и мы её сдаём.

— Ну, не будете сдавать. Ты же хорошо получаешь, на двоих вам хватит.

— Не так, чтобы хорошо. У него если с квартирой больше получается.

— Всё равно вам двоим хватит.

— Олежек, если бы мне было куда уйти на время развода. Были бы у меня брат или сестра. Я одна у мамы с папой была. А двоюродные все в Гагарине живут. А так, пока развод длится, он меня изведёт.

Летом муж Любы уехал в отпуск вместе с сыном к родне куда-то на Кубань. Люба упросила Олега прокатить её по Москве-реке и выпить «Хванчкару» под мостом. Прям совсем под мостом не получилось, они сидели на каменных ступеньках у самой воды, слева вплотную от них возвышался мост. Олег своим брелоком со штопором открывал бутылку.

— У тебя интересный брелок.

— В память об отце. «Брелок алкоголика» он его называл. Он же многофункциональный. Вот этим открывались бутылки с полиэтиленовой пробкой, а это для пива. Сейчас только одна функция осталась —штопор.

— У тебя отец пил?

— Нет так чтоб очень. Тогда все пили. Он же работал, работу не прогуливал, работяга.

— У меня отец весёлый был, погулять любил. А я любила у него на коленках сидеть, когда маленькая была. Он любил меня.

Любе стало грустно, она замолчала. Олег налил вино. Она взяла стакан и сказала:

— Ты знаешь, Олежек, я тебе благодарна.

Люба посмотрела на него, её глаза сияли счастьем.

— За что? За прогулку по реке?

— За ту любовь, что ты мне подарил. Ведь ты любишь меня?

— Люблю, — сказал он просто.

— И я тебя люблю. Я думала, что я такая некрасивая, никому не нужная. Лягушка раздавленная — так меня муж обзывает.

— Он у тебя ласковый, — с сарказмом произнёс Олег.

Люба кивнула головой утвердительно, а потом — отрицательно.

— А оказывается, что я тебе нужна, ты меня любишь такую, какая я есть. Ведь ты меня любишь?

— Люблю, — повторил Олег.

Люба доверчиво прижалась к его груди.

— Мне так хорошо с тобой, — прошептала она.

Он обнял её, крепче прижал к себе, погладил по волосам.

— Разводись ты с ним, — произнёс он с какой-то обречённостью.

Люба это почувствовала.

— А ты будешь к нам заглядывать? — горько усмехнулась.

— Всё лучше, чем жить с этим уродом.

— Ну почему? Как мужчина, он симпатичный.

Олег обиженно промолчал.

— Олежек, не обижайся, ты для меня самый лучший.

— Я вам с сыном квартиру временно сниму, разводись.

— Ты не разоришься?

— Считать чужие деньги — дурной тон.

— Нет, правда, ты же у семьи деньги будешь отнимать.

— Моя семья не пострадает, а вот ты можешь. А если он тебя ещё раз изобьёт?

— А то он не бил?

— И ты молчала?

— А что говорить? Он на меня руку поднял ещё в день свадьбы.

— И сколько ты с ним мучаешься?

— В мае семнадцать лет будет. Всё, хватит об этом. Поставь песню.

— «Хванчкару»?

— Да.

Зарядили осенние дожди. Люба опять на звонки не отвечала. Неделю Олег маялся в безвестности и вот не выдержал и пошёл к её дому. Час он слонялся у подъезда пока к нему не вышла та женщина, что они встретили с Любой зимой в магазине. У Олега тревожно застучало сердце.

— Нет больше Любушки нашей, — сказала она. — Муж её убил случайно по пьяни. Пепельницей в висок заехал. У них тяжёлая стеклянная пепельница есть. Сразу на смерть. Непредумышленное убийство, в СИЗО сейчас. Твой номер в её телефоне не нашли, хотели, чтобы ты на похороны пришёл.

— Она его не записала, у неё прекрасная память на цифры, — сказал Олег и произнёс страшное слово: — Была.

На глаза наворачивались слёзы, Олег держался чтобы не закричать.

Олег сидел на лавке под большим раскидистым деревом, пил из горла красную, как кровь «Хванчкару». Плакал осенний дождь и слёзы на щеках Олега смешивались с дождевыми каплями, а в голове крутилась песня:

А небесный калькулятор ни на миг

Не собьётся, и мгновенья, как вино,

Отсчитает и прольёт, что не вместит,

И вот оно…

Под животом моста

Мы пили с ней вино

Могли бы лет до ста

Мы целоваться, но

Краток земной маршрут,

Кончилась "Хванчкара",

Если нигде не ждут –

Пора…

Олега ждёт семья, он встанет, выбросит бутылку и пойдёт, шатаясь, домой и будет делать вид, что ничего не произошло, как бы тяжело ни было у него на душе.

Анатолий Гусев