Как я переводчиком работал⁠⁠

Закончив педагогический, я оказался на развилке: идти в общеобразовательную школу, в языковую школу или пойти работать продавцом-консультантом техники в ДНС.  

В общеобразовательной с оплатой было очень грустно, а из карьерных перспектив — только сорванный голос, расшатанные нервы и, возможно, уголовка за умышленное. В языковой центр не брали без блата, а в продавцы-консультанты набирали с физмата уже после первого курса.  

Но я был полон энергии и оптимизма, а потому, вооружившись телефоном и газетами, а также карточками для интернета, принялся штурмовать калитку в прекрасное будущее. Я мог бы стать курьером, грузчиком, официантом или разнорабочим, но в курьеры брали с филфака, места официантов забили с биофака, а в разнорабочие шли с физвоза.  

Спустя какое-то время мне позвонила препод с универа и спросила, хочу ли я быть переводчиком?  

О, я ещё как хотел. Я так хотел, что тут же, взяв контакт, поехал прямо туда, где была вакансия, на собеседование. Шесть часов на автобусе туда, час на собеседование, и шесть обратно. Причём на обратный автобус я уже бежал из офиса потенциального работодателя.  

Я так был взволнован, что не спросил про зарплату! Её я узнал уже по факту. Обе стороны остались довольны: они получили молодого и энергичного специалиста без опыта, но с бесконечным энтузиазмом за з/п сильно ниже рынка, а я — опыт и кучу баек, которые можно травить в кругу друзей.  

Это был углепогрузочный порт, где совместно с немцами ставили новое углепогрузочное оборудование.  

У меня была толстая тетрадка А4 с твёрдым переплётом, которую я таскал с собой по стройке, и, показывая на незнакомые мне предметы, спрашивал у немцев, что это. Потом спрашивал по-русски у наших работяг. Первые обстоятельно называли детали и принцип работы всех этих штук. Наши работяги не всё знали, а инженеры были заняты, поэтому на изгвазданных углём страницах у меня очень часто было написано немецкое слово, а рядом перевод — «хуйня синяя» или «та хуйня, которая крутится рядом с синей приблудой».  

Очень скоро я понял, что в одну каску не вытягиваю перевод всего, а потому работодатель получил двух спецов по цене одного (это мы уже потом узнали).  Подтянул, я конечно, друга из универа, такую же алчущую работы неприкаянную душу.

Днём мы увлекательно проводили время на стройке, а вот после работы делать было абсолютно нефиг. Мы жили в посёлке, где стояло две-три пятиэтажки, два магазина, а ещё заходили сухогрузы.  Интернета не было, алкоголь мы не пили, а женщин было мало, и все заняты. Поэтому мы придумали себе развлечение:  

Потом мы вымутили у местных ещё одну 32 кг, а на сдачу — какую-то раритетную квадратную гирю килограмм на 12. Для антуража.  

Привозили этих красоток тайком и по очереди. У нас была шестидневка, автобус до города шёл 6 часов. Отпуск нам не полагался, у нас был ГПХ, а потому мы делали так: один в пятницу вечером ехал домой, тусил, а в понедельник после обеда уже был на работе, прихватив с собой одну из чугунных красоток.  

Сначала у нас появилась 16 кг, потом 24, а потом я привёз двухпудовку. Это было очень эпично. В одной руке у меня был чемодан на колёсиках, в котором я тащил соленья, в другой — гирю.  

Шесть часов эта красотка лежала рядом на сиденье, потому что в багаж я её сдать побоялся: дорога с ухабами, и гиря вынесла бы бок на первой же кочке. А в ногах её не особо-то и подержишь. Зато можно было выходить на длительных остановках и не бояться, что кто-то займёт место: мало кто бы её сдвинул.  

Работа была не прям сложная, но иногда очень выматывала: днём обход и перевод «в поле» для электриков, гидравликов, монтажников, строителей. В офисе нас уже ожидали письма, контракты, накладные и прочее, а вечером, обязательно, совещание. Обычно по пятницам.  Я приходил домой, включал фоном телевизор и ловил себя на мысли, что перевожу в голове сюжеты новостей, диалоги или рекламу. Такая вот профдеформация.  

А ещё нашим, ведь, не объяснишь разницу между последовательным и синхронным переводом. Поэтому на совещаниях сидели по двое, и когда кто-то уже не вывозил, подключался второй.  Особенно весело было переводить анекдоты. Всех этих штирлицев, чапаевых, неудавшихся художников и прочий фольклор приходилось аккуратно фильтровать, чтобы избежать ненужных напряжений, которых и так хватало...

Но вот удивительное дело: на площадке и наши, и немцы умудрялись друг друга понять подчас без переводчика. Помню, как пытался перевести немцу, что наши уже «хуйнули систему пылеподавления на полкарасика», и был очень удивлён, когда немецкий инженер почти дословно (включая «полкарасика») сказал мне то же самое.  

Обожал, когда на площадку приезжал главный проектный кто-то там из проектного института и начинал обсуждать схемы прокладки и подключения кабелей. В такие дни мы с товарищем разыгрывали, кто пойдёт его переводить. Потому что каждый диалог был похож на этот:  

- Ну ты скажи ему. Вот эта хуйня, потому что кабельные каналы, а как бы это потому что. И что делать? Мы там у себя, а теперь не сюда… А щука какая, а поймал, но жёлтый не идёт, но вот ты спроси у немца.

Мне кажется, это он писал знаменитый монолог Галыгина, только авторство не указал из скромности. Поэтому я просил русского инженера перевести мне всё это на нормальный язык, а потом уже переводил на немецкий.  

В приницпе, мужик-то он был хороший, только разговаривать не очень получалось.

Пожалуй, пока хватит, а то и так простыня получилась. Потом про геодезистов расскажу, и почему у нас это слово считалось ругательным. И про приезд высокого начальства тоже. Но потом.

Было много забавных моментов и не очень. Кукуху сохранили благодаря гирям, кулинарии и морю. Оно там прекрасное.  Предлагаю полюбоваться.