Инерция Пустоты: Рубеж (Глава 8)
Обложка создана с помощью ChatGPT Astra 6.2.
Мне кажется, что с обложкой получается интереснее несмотря на недостатки ИИ арта. Для тех кто совсем не хочет видеть такой контент в ленте я добавил арт нейросетей.
Синопсис
Мэриленд, 2127 год. Восемнадцатилетний Сэм Рид ещё не решил, кем хочет стать. Зато он точно знает, с кем хочет прожить жизнь. Они с Мартой знакомы с детства, и любое будущее Сэм представляет себе на двоих. Он даже выбрал момент для предложения. На выпускном, сразу после первого танца, пока Марта ещё держит его за руку.
А пока до выпускного остаётся несколько дней, Сэм, Марта и их друг Уильям замечают в метро объявление. На орбитальной верфи, где строят космический корабль «Пилигрим» для дальнего космоса, набирают стажёров без опыта. Все трое отправляют заявки ради шутки. Сэму особенно весело представлять себя у далёких планет. У него ведь столько причин остаться дома.
«Рубеж» — фантастическая история о первой любви, предательстве и потере. О том, каково в восемнадцать лет лишиться будущего, в котором ты был так уверен, и почему иногда, чтобы найти себя, приходится сначала все потерять.
Оглавление
Глава 1. Кем я хочу стать
Глава 2. Ноябрь
Глава 3. Выпускной
Глава 4. Правильных ответов нет
Глава 5. Невесомость
Глава 6. Лишний человек
Глава 7. Иже еси на небесех
Глава 8. Кем бы ты хотела быть
Глава 9. Несовместимый оператор
Первое замечание о моей работе на «Рыбьей кости» Лючия сделала, когда тягач ещё был пристёгнут к причалу.
— Сэм, ты чем сейчас рулишь?
— Правой рукой.
— Это я вижу. Ты скажи, чем ты рулишь.
Я посмотрел на рукоятку. Под большим пальцем моей правой перчатки была красная кнопка расцепления грузовых пилонов. Двумя метрами левее Тони Брукс как раз крепил к ним контейнеры с инструментом.
— Кажется, я сижу на месте оператора грузовой рамы.
— Хорошо. А я уж думала, нас ждёт интересное утро.
Мы поменялись местами. Ящики благополучно доехали до носового стапеля, а к концу третьей недели на верфи я уже умел причаливать и всё реже давал Лючии повод надо мной подшучивать. «Ты куда собрался, Сэм?» — любила спрашивать она именно в ту секунду, когда мне самому очень хотелось это знать.
Летать на «Рыбьей кости» оказалось довольно просто. Сложнее было ориентироваться. Первое время я считал, что внизу у нас Земля. В этом был некоторый смысл, пока я не пытался причалить к стапелю, который при таком раскладе оказывался у меня слева и сверху.
В конце концов я стал считать низом то, с чем в данный момент работал. Забираю ящик — внизу ящик. Захожу на причал — внизу стыковочный узел. А куда при этом движется сама «Рыбья кость», хорошо было видно по меткам на навигационном дисплее. Со временем я привык чаще смотреть на них, а не по сторонам.
К разговору о переодевании я вернулся через пару дней после первого выхода. Рэм прикрыла за нами дверь в коридор, достала охлаждающий комбинезон, закрепила его у шкафчика и начала раздеваться.
— Рэм, а ты понимаешь, почему люди обычно переодеваются по отдельности?
— Понимаю. Хочешь, я выйду?
Она стянула майку через голову, сунула её под резинку у шкафчика и взялась за поручень у двери.
— Вообще-то я про тебя, — поспешил сказать я. — Ты же дверь закрыла.
— Из коридора сюда всё видно.
— Мне тоже всё видно.
— Посмотри тогда под левой лопаткой. Полоска ещё осталась?
Рэм взялась за ручку шкафчика и повернулась ко мне спиной. Полоска побледнела, но я сразу её нашёл. В прошлый раз в этом месте завернулась подкладка, а я при проверке пропустил складку.
— Ну как? — Она оглянулась через плечо.
— Чуть-чуть ещё видно.
Мог бы, конечно, и сразу ей ответить.
— А у себя ты проверишь, ровно ли легли трубки? — спросила Рэм.
— Тут вообще-то зеркало есть.
Я посмотрел в зеркало и встретился с ней глазами.
— Хорошо, а если вместо меня Нур? Или Итан? Ты при них точно так же переодеваешься?
— Конечно. Итан, когда торопится, вечно оставляет длинные концы у застёжек. Приходится за ним заправлять.
Она протянула мне упаковку с подгузником.
— Я могу подождать в коридоре, Сэм. Позовёшь, когда надо будет проверить спину.
— Да оставайся. Давай просто отвернёмся.
Мы повернулись спиной друг к другу. На этот раз я сам разобрался, где у подгузника перед, и с первого раза ровно застегнул обе липучки. Судя по звуку, Рэм закончила чуть раньше. Когда я обернулся, она уже расправляла штанину своего комбинезона. Грудь она прикрывать не собиралась, но всё-таки был прогресс.
Я потянулся за своим и увидел в зеркале за плечом открытый внутренний люк. Вдоль стены шлюза висели наши обычные скафандры. Рядом с ними за ночь появились две транспортные рамы.
— Погоди. А это у нас что такое?
Я оставил комбинезон у шкафчика и подтянулся к люку. У обычных скафандров пустые штанины собирались складками. В этих двух как будто уже кто-то был. Ноги чуть согнуты в коленях, руки — в локтях. Широкая грудная пластина заходила краями под наплечники, а ниже, до самого пояса, перекрывали друг друга узкие полосы брони. Я сразу представил, как они сложатся, если наклониться.
— «Марк четыре». Эти два мы распаковали утром, ещё четыре пока на верфи. В таких мы будем выходить в дальнем космосе.
В играх такую броню обычно выдавали гораздо ближе к финальному боссу.
— А залезать в него как?
Рэм подтянулась к раме с другой стороны. Когда она перегнулась через плечо скафандра, я всё-таки на секунду засмотрелся. Потом она отвела край транспортного чехла, и я разглядел шов вдоль спины. По обе стороны от него в корпус были утоплены замки.
— Он сзади раскрывается. Эта секция отходит вместе с ранцем.
— А это что, сопла?
На выступе за плечом темнели три маленьких раструба, развёрнутых в разные стороны. Я заглянул за второе плечо. Там были такие же.
— Маневровые двигатели. Ещё два блока у пояса. На полной заправке — около двухсот пятидесяти метров в секунду дельта-ви. Точная цифра зависит от массы оператора.
— То есть в нём можно самому перелететь с корабля на корабль?
— Если корабли достаточно близко.
— Слушай, Рэм, я хочу его опробовать.
— Я тоже.
Почему-то мне это понравилось почти так же, как сам скафандр.
— Сначала диагностика, — добавила Рэм. — Потом выйдем на страховке. Дадим короткий импульс и посмотрим, точно ли скафандр затормозит по команде.
— А мне можно будет?
— Можно. У тебя какой размер перчаток?
Я обрадовался. Когда начинают спрашивать размер, это уже гораздо ближе к делу. Мы сверили маркировку на запястье, потом я обнаружил на левом предплечье откидной экран, и у меня нашлось ещё несколько вопросов.
В скафандровом блоке щёлкнул динамик интеркома.
— Вы там скоро? — спросила Лючия. — У меня выход по расписанию.
— Сейчас.
В тёмном забрале отражались мы с Рэм. Оба в одних подгузниках, с двух сторон держимся за руку скафандра и пытаемся выяснить, как у него включается экран. Хорошо всё-таки, что она закрыла дверь.
Конструкты на меня определённо влияли. Хорошо или плохо, я ещё не разобрался. Зато, когда после смены меня спрашивали, куда я, я уже отвечал «домой» и имел в виду наш надувной модуль. В какой момент я начал так говорить, даже не помню.
* * *
Меня сильно выручало то, что конструкты совершенно явно не желали мне зла. По-моему, я их даже не раздражал. За три недели я ни разу не видел, чтобы кто-то из шестерых вышел из себя или повысил голос. В нашем жилом модуле я готов был простить им за одно это куда более странные привычки.
В субботу за ужином Эд вспомнил, что завтра утром из обзорного модуля будет хорошо видно Анды. Мне и правда хотелось на них посмотреть. Но если я сейчас просто спрошу, во сколько, к следующей субботе Эду придётся подыскивать для меня ещё какой-нибудь горный хребет.
— Эд, не обязательно каждое воскресенье искать мне достопримечательность. Я понимаю, что всем хочется иногда побыть наедине. Вы только скажите, когда можно вернуться.
Тэсс посмотрела на Эда, потом на Рэм. Я подождал, пока они договорят то, чего я не слышал.
— С девяти до двенадцати, если тебе удобно, — сказала она. — Спасибо, Сэм. Я не знала, как тебя об этом попросить.
Мне всё-таки было любопытно, за каким занятием их застал прошлый стажёр. Я не сомневался, что парень что-то не так понял. Может, у них по воскресеньям был медосмотр, а он открыл люк как раз в ту минуту, когда все шестеро разделись. Особенно хорошо я представлял себе, как они разом повернули к нему головы. В свой первый день я бы, пожалуй, тоже закрыл люк с той стороны.
Можно было спросить у Тэсс. Вот только она бы мне и правда рассказала. Конструкты то ли не умели врать, то ли просто не хотели. Иногда о чём-то умалчивали, но я прямо видел, как Тэсс устраивается рядом, добросовестно объясняет, кто чем в то утро занимался, и под конец ещё спрашивает, остались ли у меня вопросы.
Воскресное утро я проводил с Лючией в обзорном куполе или в оранжерее. В тот раз мы отправились в купол. Я любил смотреть на Землю, а Лючия брала с собой кофе и решала кроссворд. Иногда и от меня была польза. В прошлый раз я подсказал ей, что кувшинки писал всё-таки Моне. Лючия исправила «а» на «о», и у неё наконец сошлось семнадцать по вертикали. Анды, между прочим, стоили того, чтобы на них посмотреть.
Пока Лючия решала кроссворд, я открыл почту. Собирался наконец ответить Марте. Она прислала фотографию с выпускного. Уильям туда не пришёл, и танцевала она с Ричардом. «Он мне все ноги отдавил». На снимке они оба смотрели вниз.
«Ты у нас теперь что-то вроде школьной легенды. Все спрашивают, как тебе в космосе. Даже мисс Мёрфи меня в коридоре остановила. Ответь хоть что-нибудь, Сэм, а то я всем говорю, что у тебя всё хорошо. У тебя ведь всё хорошо?»
Дальше Марта написала, что они с Уильямом расстались. Он переехал в Аннаполис. Раньше я бы ещё полвечера гадал, зачем она мне это сказала и чего от меня ждёт, а тут я просто листнул дальше.
Видимо, смена обстановки и правда помогает. Возможно, с обстановкой я немного перестарался.
Снабжение спрашивало, что нам понадобится с ближайшим грузовым рейсом. Я запросил сменную кассету для водоотделителя. На прошлой неделе из вентиляционной решётки у моей койки по утрам стали вылетать мелкие капли. Мы с Эдом разобрали осушитель и нашли трещину в пакете капиллярных пластин. Запасную кассету я поставил сам, а треснувшую отнёс на склад, чтобы подобрать ещё одну. Выяснилось, что такими осушителями на всей верфи оснастили ровно один модуль. Наш.
* * *
По пятницам я к техникам больше не заходил. Дел хватало, да и последний наш разговор мне не особенно понравился.
Из купола мы с Лючией возвращались вместе. Ей надо было в жилые отсеки верфи, мне — в наш надувной модуль. До развилки нам было по пути. В одном из переходов навстречу нам выплыл Джонатан. Он вёз два длинных кабельных лотка, вложенных один в другой. Прижал их к переборке, пропустил Лючию, а когда я протискивался следом, окликнул меня.
— Рид, задержись на минуту.
Я ухватился за поручень. Интересно, почему вдруг по фамилии?
— Слушай. Я тогда в пятницу, наверное, лишнего выпил. Ты к нам по-человечески пришёл посидеть, а я тебе под конец наговорил всякого. Извини.
— Да ладно, — сказал я. — Спасибо.
— Ты заходи, если что.
Он хлопнул меня по плечу и полетел дальше.
Через два перехода Лючия оглянулась на меня.
— На тебя, между прочим, уже ставки делают. Сколько ты ещё продержишься с конструктами.
— И сколько мне дают?
— Кто ставил на неделю или на две, уже проиграл. Большинство даёт тебе месяц. По-моему, деньги заберёт тот, кто поставил на полгода. Хотя нашёлся один, который считает, что ты так с ними и улетишь.
— К Юпитеру? — Я ухватился за поручень.
— Ну да, Сэм. На «Пилигриме».
По основному плану «Пилигрим» должен был доставить людей и оборудование к Каллисто, помочь развернуть там поселение и лет через пять вернуться к Земле с грузом гелия-3. Обсуждали и более долгий рейс — до Сатурна, где тоже собирались основать базу. Если полетим туда, домой я вернусь лет в двадцать восемь.
Отец дважды перечитал мне тот пункт контракта, по которому я никуда лететь не обязан. Мне и в голову не пришло спросить, могу ли я полететь, если сам захочу. А я бы захотел? Здесь, на верфи, до дома был один шаттл. А если я через месяц после старта пойму, что мне хватит? Что тогда делать с остальными девятью годами и одиннадцатью месяцами?
Три недели назад я бы сразу сказал, что нет. А тут Лючия успела добраться до следующего люка, пока я прикидывал.
— А ты на что поставила? — спросил я, догнав её.
— Я в идиотские игры не играю. Мне другое интересно. Тебе с ними правда хорошо живётся?
— А что тебя удивляет?
Лючия чуть задумалась.
— Нур мне одного парня из школы напоминает. У него был аутизм. Я как-то спросила, почему у меня наушник трещит. Он мне его починил, потом всю дорогу до дома объяснял, как устроен усилитель. Что я вообще-то хотела с ним прогуляться, он так и не понял.
— Про усилитель я бы и сам послушал.
— Ну вот, может, поэтому у вас всё и сложилось. Ты на наших особо не обижайся. Попади ты к Тони, он бы тебя каждому представлял. «Вот Сэм, мой стажёр». А тебя у самого шлюза забрала Рэм. Теперь они голову ломают, что ты за тип, если тебе у конструктов нравится. Все как-то привыкли, что нормальные люди от них шарахаются.
— А ты сама как думаешь?
— Я бы с ними в любую смену вышла. Если Нур или Эд сказал, что питание снято, значит, снято. Иногда, правда, только по тому, что оба уже сматывают кабель, и догадываешься, что они там между собой всё обсудили. А жить с ними… Вот вы садитесь ужинать. Ты хоть понимаешь, когда все просто молча едят, а когда у вас за столом разговор, которого ты один не слышишь? Меня бы это, пожалуй, доставало.
— Да не такие уж они странные. Когда едим, мы вообще-то разговариваем вслух.
У развилки Лючия поймала меня за рукав. Из бокового перехода один за другим вылетели трое в рабочих комбинезонах. Мы прижались к переборке, пропуская их. Последним шёл Кевин. Поравнявшись с нами, он на секунду ухватился за тот же поручень, что и я.
— Рид, если от своих съезжать надумаешь, потерпи до месяца. Я с тобой поделюсь.
— А сколько ты поставил?
— Уже нравится, как ты думаешь.
Он оттолкнулся и догнал остальных. Лючия подождала, пока за поворотом скроются его ботинки.
— Ладно, раз уж мы заговорили про их привычки. Что там всё-таки за история с воскресными оргиями?
— Глупости. Парень что-то не так понял. Я с ними третью неделю живу. Если бы Рэм или Тэсс с кем-нибудь встречалась, я бы, наверное, заметил.
— Рэм с тобой встречается, — сказала Лючия. — Тут уже все заметили.
— Она меня учит.
Мне пора было направо, к жилому модулю. Я уже взялся за поручень, но почему-то счёл нужным добавить:
— Я пока даже не понял, насколько ей вообще интересны такие вещи.
— Ну, насколько они интересны тебе, я примерно поняла.
Отрицать очевидное перед Лючией было глупо.
— Хорошо, допустим, она мне нравится.
— И как у вас?
— Да никак. По-моему, космос вообще не самое удачное место для романтики.
Лючия оглянулась в сторону, куда уплыл Кевин, и придвинулась чуть ближе.
— Не скажи. В невесомости есть позы, которые на Земле у тебя ни за что не получатся. Может, Рэм тебя ещё научит. В порядке общей подготовки.
Я почувствовал, что краснею. И ведь сам же мог остановиться на «да никак».
— Ладно, Маугли, — сказала Лючия. — Больше не буду.
— Ты тоже?
— А тебя уже в лицо так зовут?
— А за глаза давно?
— С прошлой пятницы. Это Джонатан начал.
Она оттолкнулась от поручня и свернула к жилым отсекам верфи. Я наконец полетел домой.
Всё-таки мне повезло, что первой у шлюза меня встретила Рэм. Попадись мне сперва Джонатан с Кевином, я бы явился к ней уже с готовым мнением и о том, что у неё в голове, и о том, чем она занята по воскресеньям.
До ужина я успел дописать своё первое в жизни рацпредложение. Мне казалось, на «Пилигриме» нужна своя оранжерея. В жилом модуле самого корабля ещё оставалось свободное помещение. Я набросал, как пустить грядки вдоль стен и где закрепить светильники, а потом добавил ещё две узкие грядки в самой кают-компании, по обе стороны большого обзорного окна.
У Юпитера от этого окна помидорам было бы мало толку, так что лампы я предусмотрел и там. Даже нарисовал сбоку козырьки, чтобы свет не отражался в стекле. Мне понравилось, как это будет выглядеть из-за стола. Сидишь за ужином, смотришь на звёзды, а у самого окна зреют помидоры. Вечером я показал свой план ребятам.
— Как думаете, стоит подавать?
Нур уточнил размеры и прикинул, сколько углекислого газа смогут поглощать растения. Выходило, что система жизнеобеспечения разницы почти не заметит.
— Всё равно хорошая идея, — сказала Тэсс. — Огурцы и помидоры можно есть свежими, а остальную биомассу измельчать и добавлять в наш рацион.
Ага, значит, свежие овощи они всё-таки едят. А интересно, яблоки кто-нибудь из них пробовал?
Мне просто нравилось сидеть среди зелени. Ребята в оранжерею на верфи почти не заглядывали. Про биомассу я на всякий случай дописал.
* * *
В понедельник Рэм переслала мне ведомость и отправила помогать Тони. Наутро мы принимали зеркало главного двигателя, и для «Рыбьей кости» нужно было собрать инструмент.
Договорились встретиться у него в раздевалке. Тони смотрел новости с одним ботинком в руке. Второй медленно поворачивался у него перед носом. Я поймал ботинок за пятку.
— У тебя планшет с собой? Глянь, список уже есть?
Я открыл было ведомость. Потом увидел, что написано внизу экрана: «Теракт в Нью-Йорке».
Люди в серых от пыли рубашках переходили улицу. Полицейский придерживал для них дверь гостиницы. Через дорогу, за двумя деревцами в кадках, я узнал вывеску Hamamatsu.
— Пола из снабжения с утра не отвечает, — сказал Тони. — У неё стол как раз окнами на эти деревья.
Девять погибших, все девять — люди. Имён пока не называли. Ответственность взяли на себя «Хранители творения».
Ведущая назвала их христианскими фундаменталистами и включила отрывок из обращения основателя «Хранителей», Мартина Кесслера.
Кесслер сидел за кухонным столом в выцветшей клетчатой рубашке. Худой, заросший, с проседью в бороде. Левая дужка очков была перемотана синей изолентой.
Голосом с лёгкой хрипотцой он объяснял, что Антихрист уже пообещал вернуть нам умерших, а Hamamatsu выращивает тех, кто займёт их место. Кендзи Морита, основатель компании, оказывается, вовсе не умер. Он заключил сделку с дьяволом и теперь заправляет всем прямо из ада. Компания уже подменяет земных политиков конструктами. Ещё одни-другие выборы, и весь мир окажется у них в руках. Скоро последний настоящий человек на Земле умрёт и откроет свои безбожные голубые глаза.
— А есть и такие, кто по своей воле поселился среди этих исчадий ада. Делит с ними хлеб, спит с ними под одной крышей…
— Это они, между прочим, про тебя, — негромко сказал Тони.
Первым делом я почему-то подумал, что хлеба нам как раз не дают. Крошки.
— Какая невероятная чушь.
— Да. А люди за неё убивают и умирают.
Ведущая назвала манифест посланием ненависти и напомнила, что пока Hamamatsu удалось воспроизвести лишь отдельные воспоминания и черты характера умерших.
— Тони, а ты правда думаешь, что компания тайком подменяет политиков конструктами?
— Нет, конечно. С виду ещё можно обознаться, а поработаешь с ними хоть смену — разница заметна. Но у Hamamatsu миллиарды вложены по всей Земле и за её пределами. Было бы наивно думать, что компания никак не влияет на то, о чём договариваются правительства.
Тони сам обновил страницу на моём планшете. Списка по-прежнему не было.
— У президентов и премьер-министров тоже есть близкие, которых они хотели бы вернуть, — добавил он.
Я отдал ему ботинок, и мы пошли на склад.
Когда мы уже укладывали инструмент, Пола ответила. Тони прочёл вслух:
«Жива. Сижу в гостинице через дорогу. Если наши спросят, передай, пожалуйста. У меня телефон садится».
Во время обеда пришло официальное заявление от Hamamatsu директор компании Мая Хасегава назвала погибших по именам и пообещала помощь каждой семье. Под конец надела очки и посмотрела прямо в камеру.
— Сегодня мы усиливаем меры безопасности во всех подразделениях Hamamatsu Biotech. Ни одна исследовательская программа не будет закрыта под угрозой насилия.
Акции Hamamatsu за утро упали на пять процентов. Кевин молча показал Тони красную цифру на планшете.
— Да видел я, — сказал Тони. — Я тоже премию опционами взял.
Вечером мы расписались, что прочли письмо об усилении мер безопасности. Мама тоже просила поберечься. Я ей написал, что на этой неделе в Нью-Йорк точно не собираюсь. Через минуту она ответила, что шутка смешная, но лично она просит отнестись к её словам серьёзно.
Я отнёсся. Просто мне трудно было придумать место дальше от той улицы, чем кормовой стапель «Пилигрима». В четыре утра мне надо было быть именно там.
* * *
В день, когда привезли зеркало главного двигателя, я по дороге к завтраку дважды подтягивал штаны. За три недели на оптимизированной диете живот у меня заметно подобрался, а благодаря спортзалу появились мышцы там, где я прежде совершенно спокойно обходился без них. Надо у Тэсс узнать, что я, собственно, ем на завтрак, обед и ужин.
Я представлял себе зеркало в виде огромной блестящей тарелки. На деле мы принимали кольцо в сером чехле, с обмотками и каналами охлаждения. Рэм вчера показала мне на схеме, откуда взялось название. У выхода из камеры магнитное поле разворачивало часть заряженных частиц. Без этого горячая плазма слишком быстро уходила бы в сопло. А так она дольше оставалась в зоне реакции, и на тягу шла только часть потока.
— Сквозь это кольцо наш жилой модуль целиком пройдёт, — сказал я за завтраком Эду.
— Это тебе тоже Рэм рассказала?
— Нет, это я сам по чертежу прикинул. Помнишь, она вчера за ужином схему открывала?
— Я держал твой ужин, Сэм. Конечно, помню.
Завтракали мы в три утра. Накануне все легли рано, так что к этому времени я даже успел проголодаться. Кафетерий ради нашей смены открыли пораньше, и я слетал за пакетом кофе, невзирая на грабительскую цену. Вот по чему я за три недели действительно соскучился.
Пока мы ели, к верфи подошёл сверхтяжёлый носитель SpaceX. Зеркало он вёз на носу, и с камеры дежурного поста были видны только серый чехол да четыре грузовые лапы, державшие кольцо за обод. Эд вывел на экран вид с кормового стапеля. Отсюда носитель можно было разглядеть целиком. По длинному серебристому корпусу шла чёрная надпись SpaceX, вдоль борта под кожухами тянулись топливные магистрали.
Диаметр зеркала я помнил со вчерашнего дня, когда Рэм показывала мне чертёж. Но только сейчас я сообразил, какую штуку нам предстоит разгрузить и установить. Кольцо было почти вдвое шире носителя, а ведь до этой минуты большим мне казался как раз носитель. Как они его вообще провели через атмосферу?
Последний тормозной импульс на сближении автоматика дала за пределами рабочей зоны. На соседнем стапеле снаружи работали люди, и ближе к верфи носитель не пускали из-за выхлопа. Когда два буксира под управлением Итана подхватили зеркало, четыре грузовые лапы разжались, и носитель медленно отошёл от кольца. На следующем витке ему предстояло сойти с орбиты и сесть в Бока-Чике, на побережье Техаса. А нам ещё надо было прикрутить эту штуку к «Пилигриму».
Лючия вела «Рыбью кость». На нас погрузили инструмент, три съёмных захвата и транспортную распорку. Я сверил всё по ведомости и расписался за приёмку. Приятно было хоть раз поставить подпись под документом, который я прочёл и даже понял.
Пока буксиры вели кольцо к корме «Пилигрима», я смотрел и прикидывал, как потом описать это родителям. На самом интересном месте Рэм попросила подать ей удлинитель. Как зеркало село в раму, я пропустил.
Кевин наживлял болты, а Тони затягивал их электрическим гайковёртом. Тот сам останавливался, набрав нужный момент. Рэм проверяла, ровно ли сел обод. По другую сторону кольца Нур подключал кабели высоковольтного питания и проверял, видит ли корабельный компьютер электронику зеркала.
Я подавал инструмент и фотографировал крепления для приёмки. С нижним пришлось повозиться. Между ободом и корпусом проходила рука с камерой, а заглянуть туда в шлеме я не мог. Снял наугад. Получилась моя перчатка. Со второй попытки я вывел картинку на визор, убрал палец и поймал в кадр всю опору вместе с номером.
У следующей опоры Тони уже ждал меня с гайковёртом.
— Сэм, сунь туда камеру. У меня головка на болт до конца села?
Я дал ему картинку на визор. Головка сидела чуть наискось. Тони поправил её, затянул болт и подождал, пока я сделаю снимок. У остальных нижних опор мы с ним работали так же.
Двенадцать часов, отведённых на установку, кончились, когда мы ещё работали у нижней пары опор.
— Раз уж у нас пошёл тринадцатый час, — сказал Тони в общий канал, — я бы хотел вернуться к вопросу о премиальных.
— Правильно, — сказал Кевин.
— Премиальные обсудишь с начальством, — отозвалась Лючия. — А сверхурочные я вам уже отметила.
— А смену ты нам от выхода из шлюза считаешь?
— С того момента, когда ты влез в скафандр, Тони.
— Вот теперь правильно, — сказал Кевин.
За эти двенадцать часов мы успели один раз вернуться в шлюз, попить, поесть и поменять ранцы. Лючия тогда спросила, хватит ли мне двадцати минут или нужно ещё время. Я сказал, что хватит. В следующий раз, когда мне предложат лишние десять минут, чтобы вылезти из скафандра и сменить подгузник, я, пожалуй, соглашусь.
Обратно «Рыбью кость» вёл я. Распорка и все три захвата были пристёгнуты к пилонам, буксиры уже ушли. Лючия сидела рядом и дала мне самому довести тягач до причала. Когда я отдал управление, она показала на корму «Пилигрима».
— Ну как тебе?
Серый чехол сняли. На освещённой стороне кольца я даже различал место, куда совал руку с камерой.
— Красиво, — сказал я. — Отсюда особенно. Отсюда его целиком видно.
К тому времени, когда мы вернулись внутрь, я провёл в скафандре тринадцать часов с лишним. Подгузник был полный. Когда я его снял, до меня наконец дошло, что Лючия имела в виду, когда говорила про раздражение кожи.
Я дождался её у шкафчиков. Собирался спросить спокойно, по-деловому, как спрашивал, где лежат запасные перчатки.
— Лючия, у тебя крем есть? Ну, который под подгузник. Я, кажется, натёр.
К последним двум словам я всё-таки покраснел. Лючия порылась в сетке и протянула мне тюбик.
— Бери. У меня ещё один есть.
Вот, собственно, и весь разговор, к которому я так тщательно готовился.
У себя я вытерся влажными салфетками, старательно намазал все места, которые в этом нуждались, и забрался в спальный мешок без трусов. Через некоторое время я выяснил, какое это, оказывается, особенное удовольствие — висеть в мешке, когда у тебя нигде ничего не ноет и не чешется.
В дверцу постучали.
— Сэм, ты ещё не спишь?
Я подтянул край мешка повыше.
— Открыто.
Рэм приоткрыла дверцу и заглянула ко мне.
— Ты сегодня отлично справился. Особенно с камерой. Мне с той стороны тоже не было видно, как сел обод, а у тебя на снимке всё видно. Я его уже приложила к документам.
— Спасибо, Рэм.
Мне было ужасно приятно это слышать. Ещё я почему-то всё время думал о том, что сижу перед ней в спальном мешке без трусов.
* * *
На следующий день с очередным шаттлом привезли мой табаско. За обедом я капнул немного в свою порцию, попробовал и добавил ещё. По консистенции бурда напоминала гуакамоле. Вкус картона табаско перебивал, за что я его, собственно, и купил.
Я протянул флакон Рэм. Она покачала головой.
— Рэм, а ты вообще пробовала что-нибудь, кроме нашего рациона?
— Я иногда подслащиваю воду. Совсем чуть-чуть. Мне нравится, когда она сладкая.
С тех пор как Кевин сказал, будто конструктам вообще ничего не интересно, я всё пытался понять, что он имел в виду. Стоило показать Нуру схему магнитного зеркала, и ближайшие полчаса можно было ничего больше не планировать. Зато, когда я составлял заявку для снабжения и спросил у Эда, не привезти ли с Земли чего-нибудь лично ему, тот немного удивился.
— Спасибо, Сэм. Мне всё выдали.
Мне тоже всё выдали. Однако сейчас я ел табаско, которого мне никто не выдавал, и подумывал, не заказать ли нормальные наушники. Что-нибудь в этом роде я и хотел от него услышать.
С будущим у них тоже всё было ясно. Левин собирался командовать «Пилигримом», Итан — водить корабль, Нур — заниматься энергетикой. Эд отвечал за связь, Тэсс — за медицину. Вот уж кого сочинение «Кем я хочу стать» не поставило бы в тупик.
Я рассказал Рэм, как мы писали его в классе у мисс Мёрфи. У меня дальше одной строчки дело так и не пошло. «Я пока не знаю».
— А почему тебе было так трудно выбрать? — спросила Рэм.
— Выбирать вообще трудно. Вот, например, ты. Кем бы ты хотела быть?
— Помощником капитана. Нас создавали для определённой цели, Сэм. Нам приятно, что она у нас есть.
— Да забудь ты на минуту про «Пилигрим». Представь, что никакого корабля нет. Ты обычная девушка, живёшь на Земле и можешь стать кем угодно. Выращивай цветы, води поезда, рисуй обложки для комиксов. Или можешь пока просто играть в игры и путешествовать. Понравилось какое-нибудь место на фотографии — купила билет и поехала.
— И что мне там нужно сделать?
— Да откуда я знаю, Рэм? Может, ты туда затем и поехала, чтобы посидеть на берегу и посмотреть на воду.
Она разгладила большим пальцем шов пустого пакета.
— А если мне надоест?
— Уедешь домой.
— Домой… — повторила она.
Рэм перевернула пакет и принялась разглаживать тот же шов с другой стороны.
Первым я заметил Нура. Он придерживал пальцем схему на планшете, а сам смотрел на Рэм. Итан рядом с ним тоже. Я оглянулся на Эда, потом на Левина. Все четверо молчали. Тэсс уже вытащила ноги из петли и оттолкнулась от стола.
— Рэм, пройди диагностику, — коротко сказала она.
Я отодвинулся, чтобы Тэсс могла подобраться поближе. Она достала короткий оптический кабель и подключилась к Рэм. Куда именно, я за её ладонью не разглядел. На планшете Тэсс набрала cxdiag. На экране медленно поворачивалось полупрозрачное изображение мозга. В левом верхнем углу стояло имя Рэм, а под ним мелким шрифтом — «Серийный номер HB-2124-P13-0002». Наверное, это у неё что-то вроде фамилии. Я попробовал повторить номер про себя, сбился на нулях и подсмотрел ещё раз.
Похожую модель нам показывали на биологии. Я поискал глазами кодекс. Мне казалось, уж процессор-то я узнаю, но мозг выглядел вполне человеческим.
Тэсс коснулась надписи «Трассировка соединений». В глубине подсветился участок, с виду такой же, как ткань вокруг. От него в обе стороны расходились нити. Они ветвились, пронизывая весь мозг до самых извилин. По ним пробегали короткие светлые волны. Там, куда они доходили, на мгновение проступала сеточка ещё более тонких линий. Я попробовал проследить хотя бы одну и на первом же разветвлении её потерял. Почему-то я всегда представлял себе кодекс достаточно маленьким, чтобы он уместился на ладони. А тут я даже не понимал, где он у Рэм заканчивается.
Я поймал себя на том, что смотрю, как Рэм думает. Я хотел было отвести глаза, но Рэм и сама следила за экраном.
В глубине мозга оставался небольшой тёмный участок. К нему сходились несколько нитей. Время от времени по одной из них пробегал свет, доходил до самого края и там пропадал. Внутри ничего не происходило.
Тэсс отмотала запись на тридцать секунд и убрала палец с экрана. На этот раз я уже знал, куда смотреть. По двум нитям почти одновременно прошла волна, и в глубине тёмного участка вспыхнули две белые точки. Следом ещё несколько. На секунду я увидел там целую сеть, словно при вспышке молнии в далёких облаках. Огоньки погасли. Два последних продержались чуть дольше. По нитям всё так же бежал свет, а участок снова был тёмным.
Полминуты назад мы с Рэм ещё разговаривали про берег.
Прилежащее ядро. Активность вне индивидуального профиля.
— Ей больно? — спросил я у Тэсс.
— Мне не больно, Сэм, — ответила сама Рэм.
Мне стало неловко. Она сидела в полуметре, а я уже спрашивал про неё у Тэсс.
Нур показал Итану что-то на схеме. Эд вернулся к еде. Только после этого Тэсс вынула кабель. По-видимому, остальные уже знали, что всё в порядке. Никто не догадался мне об этом сказать.
Я успел привыкнуть, что они мои ребята. Знал, у кого попросить инструмент, кто оставит мне место за столом. А тут за одним столом со мной пятеро разом заметили, что с шестой что-то происходит, успели между собой договориться и теперь спокойно доедали обед.
— Рэм, прости. Я, наверное, что-то не то сказал.
— Я пыталась представить, чего бы я там захотела, если от меня никому ничего не нужно, — сказала она. — Мне раньше не приходило об этом думать.
Она наконец сунула пакет в мусор.
— И как, получилось? — спросил я и тут же пожалел. На сегодня с меня вполне хватило того, что уже произошло.
— Пока не знаю.
Версия романа на АТ: https://author.today/work/682979
Обсудить сюжет и персонажей можно в моём телеграм канале: https://t.me/Dr_Hann1bal
Рубеж это приквел к основному роману серии Инерция Пустоты: Чёрная Птица.

Однако!
У меня немного не складывается картина - конструктов обучали в виртуальной семье, но в итоге они все имеют одинаковое поведение, запрограммированное предназначение, отсутствие эмоций за пределами своей "миссии", и вообще напоминают андроидов со средней руки ИИшкой в качестве "думателя".
Это немного странно, даже если учесть, что и "родители" были виртуальными, на базе ИИ.
Т.е. получается, что у них искусственно "обрезали" всё, что "лишнее", оставив только необходимый минимум для работы и коммуникации, либо вообще не обучали ничему, кроме как решать поставленные задачи.
Что ж, ждём раскрытия этого момента. Ну и оргии конечно 🤭🤭