Герой не нашего времени⁠⁠

1 глава

Сергей вышел из офиса в половине седьмого, когда зимний вечер уже плотно накрыл город. День прошёл, как проходили все его дни в рекламном агентстве «Медиа-Вектор»: бесконечные правки, согласования, летучки, планёрки и снова правки. Клиент, заказавший серию постов для соцсетей сети шиномонтажей, в пятый раз менял концепцию, и к вечеру голова Сергея гудела так, будто в ней поселился пчелиный рой.

Он работал копирайтером — придумывал тексты, слоганы, продающие заголовки. Когда-то, пять лет назад, окончив филологический факультет с красным дипломом, он мечтал писать прозу. Настоящую, живую, о людях и смыслах. Преподаватели хвалили его стиль, сокурсники пророчили литературное будущее. Но реальность, как водится, внесла коррективы: проза не кормила, а жизнь требовала ежемесячных платежей. Так Сергей оказался в рекламе.

Сначала он убеждал себя, что это временно. Потом — что копирайтинг тоже своего рода литература, только прикладная. Теперь, в двадцать пять лет, он уже не обманывался. Работа была нудной, выматывающей и, по большому счёту, бессмысленной. Он продавал людям то, что им не нужно, словами, в которые сам не верил. И с каждым днём внутри росла пустота — глухая, тягучая, как зимние сумерки.

Сергей шёл пешком, предпочитая пройтись несколько кварталов, чем трястись в переполненной маршрутке. Свежий холодный воздух после душного офиса казался почти упоительным. Он опьянял чистотой, выветривал из головы обрывки рабочих чатов и бесконечные «дедлайны». Сергей шагал не торопясь, наслаждаясь редкой тишиной, и думал о том, что сегодня вечером, может быть, наконец сядет за свой роман. Тот самый, который начал два года назад и забросил после третьей главы. «Завтра, — привычно сказал он себе. — Сегодня устал, а завтра обязательно».

Пройдя примерно полпути, он всё-таки замёрз и решил срезать дорогу через старый парк. Обычно Сергей обходил его стороной: там частенько собирались компании подозрительного вида, раздавался лай бродячих собак. Сейчас он нерешительно смотрел на тёмное пятно зарослей, огороженных ржавым металлическим забором. Парк давно забросили, он хаотично зарос кустарником, и городские службы будто не замечали этот островок дикости посреди микрорайона. Уже порядком стемнело, из глубины доносились глухие крики, матерная брань, где-то истошно заливалась собака. Не самое уютное место.

Сергей хотел было повернуть обратно, но представил, что обходить парк вокруг — лишних полчаса на морозе, а дома ждал в холодильнике вчерашний ужин, в компьютере - пустой вордовский документ … и одиночество. Он решительно шагнул в темноту.

Он старался идти быстро и как можно тише, но скрип снега под ногами выдавал каждый шаг. Узкая дорожка была завалена рыхлым снегом, под которым угадывались кучи мокрых листьев. Сергей уже миновал середину парка и начал потихоньку радоваться, когда вдруг сбоку раздался сиплый голос:

— Эй, паря, стой-ка!

Сергей сделал вид, что не слышит, и ускорил шаг. Впереди развилка. На долю секунды он замешкался, выбирая путь.

— Да постой ты, не ходи туда! — голос звучал скорее просяще, чем угрожающе.

Сергей не собирался вступать в диалог с неизвестным гражданином. Он шагнул на правую тропинку. Сзади послышались быстрые шаги — алкаш тоже прибавил ходу.

— Стой, кому говорят, не ходи туда! — заорал мужик, смачно выругавшись и звучно харкнув.

Холодный ветер с ледяной крупой ударил прямо в лицо. Сергей почти побежал по аллее. Стало резко холоднее, словно температура упала на десяток градусов. Голос преследователя стих где-то позади. Сергей быстро оглянулся — ничего, кроме черноты. Впереди тоже не было видно ни зги, даже огни многоэтажек растворились в снежной мгле.

Он достал мобильник, чтобы включить фонарик, но телефон, убитый морозом, не подавал признаков жизни. «Вот чёрт!» — с тревогой подумал Сергей, с опаской вглядываясь вперёд.

Он двинулся дальше, выверяя каждый шаг, чтобы не провалиться в яму и не напороться на острые ветки. Ветер усиливался, но где-то далеко забрезжил просвет. «Наверное, конец парка, свет от домов», — решил Сергей и зашагал быстрее.

Холод сковал тело. Лицо горело, будто его тёрли наждачкой. Сергей мысленно обругал себя за то, что надел лёгкий пуховик вместо дублёнки. Ему казалось, он идёт уже целую вечность, а свет всё так же далеко, и темнота вокруг не рассеивается.

Внезапно заросли словно расступились. Сергей шагнул вперёд и оказался на большой заснеженной поляне. Она простиралась, насколько хватало глаз в сумеречном свете. Он замер, пытаясь понять, где находится. По всем подсчётам, парк давно должен был закончиться, а вокруг — городские кварталы. Но не было ни домов, ни фонарей.

Сергей обернулся. Аллея, из которой он вышел, исчезла. Позади была только белая пелена бурана и голые кусты, каких не могло быть в городе.

Холод становился невыносимым. Ветер свирепел, нёс хлопья сырого ледяного снега, залепляя глаза. Сергей упрямо побрёл вперёд, уже не чувствуя рук и ног. Вдруг он заметил впереди силуэт человека. Сначала ему показалось, что это тот самый алкаш из парка.

— Эй! — крикнул Сергей, но из горла вырвался лишь хрип.

Он сделал ещё несколько шагов и рухнул в снег. Краем угасающего сознания он увидел, как мужчина обернулся и пошёл к нему.

Сергей очнулся от того, что кто-то яростно растирал ему лицо жёсткими, обветренными, но удивительно тёплыми руками. Он с трудом разлепил глаза.

— Живой, что ли, ваше благородие? — с усмешкой проговорил мужик.

Перед Сергеем склонился чернобородый, худощавый, но широкоплечий человек. Глаза его сверкали добродушными огоньками, хотя лицо оставалось суровым. Сергей почувствовал, что лежит на чём-то толстом и меховом. Тулуп.

— Живой… А что случилось? Где я? — прохрипел Сергей, пытаясь приподняться.

— Мне самому интересно, откуда вы, сударь, взялись посреди степи в буран, да в одежонке худой, — покачал головой бородач.

— Какой степи? Вы о чём?

Сергей сел и не поверил своим глазам. Вокруг, насколько хватало взгляда в серой мгле, расстилалась бескрайняя заснеженная равнина, изрезанная оврагами, кое-где бугрились голые холмы. Над головой висело чёрное небо, затянутое низкими тучами. Хлесткий ветер гнал колючую снежную крупу.

— Переждать надо буран, а то с дороги собьёмся, — сказал бородач, зябко кутаясь в тонкую суконную куртку какого-то старомодного покроя.

Сергей медленно поднялся на ноги, озираясь. Он лихорадочно искал глазами дорогу назад — ту аллею, из которой вышел минуту назад. Но её не было. Только степь.

— Эй, барин, вы чего удумали? — насторожился мужик, видя его растерянное лицо.

— Где дорога? Я пришёл оттуда! — Сергей махнул рукой в пустоту. — Там был парк!

— Какой ещё парк? Окстись, ваше благородие. Там степь на сорок вёрст, ни жилья, ни деревца.

Сергей почувствовал, как к горлу подступает паника. Он сорвался с места и побежал туда, где, как ему казалось, только что был выход из парка. Тулуп соскользнул с плеч и упал в снег.

— Стой, дурак! — заорал бородач. — Пропадёшь! Буран только начался!

Но Сергей не слушал. Он бежал, проваливаясь по щиколотку, вытянув руки вперёд, словно надеясь нащупать спасительные деревья. Внезапно нога зацепилась за что-то твёрдое под снегом. Он со всего маху растянулся на земле и сильно ударился головой. В глазах потемнело.

Сознание возвращалось медленно, будто Сергей всплывал из глубокого колодца. Сверху доносились голоса, тепло окутывало лицо.

— Здесь, ваше благородие! — раздался знакомый голос бородача.

— Что, брат, прозяб? — спросил кто-то молодой, звонкий.

— Да как не прозябнуть в одном худеньком армяке! Был тулуп, да вот этот мой нечаянный попутчик, дурная голова, обронил в степи, снегом унесло. Еле донёс его, замерзал уже.

Сергей осторожно приоткрыл глаза. Он лежал на дощатом настиле у жарко натопленной печи. Рядом на полатях сидел бородач, хитро улыбаясь в усы и поглядывая на собеседника.

— Ваше благородие, сделайте милость, прикажите поднести стакан вина. Чай, не наше казацкое питьё, — с укоризной попросил он, спрыгивая с полатей.

Раздались шаги, кто-то передал бородачу стакан, и тот же голос, будто узнав его, произнёс:

— Эхей, да опять ты в наших краях! Откуда Бог весть?

Бородач на секунду замешкался, глаза его лукаво блеснули. Он подмигнул и покачал головой:

— В огород летал, конопли клевал; швырнула бабушка камушком — да мимо. Ну, а что ваши?

Дальше они заговорили тише, почти шёпотом. Сергей, ничего не понимая, приподнялся на локте и обомлел.

Он находился в просторной бревенчатой избе. Посередине — большая печь, вдоль стен — двухъярусные нары. Сбоку что-то вроде барной стойки, за которой стоял, видимо, хозяин постоялого двора с бутылью в руке. На табурете сидел молодой парень с горящими глазами и в дорогом платье, за его спиной стоял бородач, по-отечески поглядывавший на юношу. Все были одеты словно сошли с картин времён наполеоновских войн. Только на парне одежда была господская, а на остальных — простая, крестьянская.

Заметив, что Сергей очнулся, все обернулись к нему.

— Очнулся твой подопечный, — с улыбкой произнёс парень.

— Живой, чертяка, — усмехнулся бородач, хлопнув себя по колену. — В степь хотел дёру дать, только от кого и куда — непонятно!

— Как звать тебя, какого роду-звания? — с интересом спросил юноша.

Сергей сглотнул ком в горле. Мысли метались: «Это сон. Я ударился головой и брежу. Этого не может быть».

— Сергей я… горожанин свободный, — выдавил он первое, что пришло в голову.

— Из вольноотпущенников, что ли? — уточнил второй мужчина, в годах, стоявший за спиной юноши.

— Савельич, не лезь с расспросами, — остановил его парень. — Видишь, человек едва жив. Лучше вина ему поднеси.

Савельич проворчал что-то себе под нос, но послушно наполнил стакан и протянул Сергею.

— Извольте представиться, — юноша встал и слегка поклонился. — Гринёв Пётр Андреич, еду в Белогорскую крепость на службу.