Чудесный солнечный день. Глава 2
…Гонг. Бой начинается…
Сразу же отступаю на пару шагов, принимаю защитную стойку: правый кулак прикрывает челюсть, левый на половину вытянутой руки впереди.
Парень в обруче, видимо, слишком уверен в себе: опустив руки, медленно идёт на меня. Зря он так. Опыта в уличных драках у меня хоть отбавляй.
Вот он приближается на расстояние удара. Бью двойку: внезапный тычок кулаком левой руки в подбородок и сразу же мощный удар правой. Вкладываюсь от души. Кулак врезается в лицо противника.
Он даже не покачнулся! Будто по бетонной стене ударил. Спасибо вазелину, закачанному под кожу над костяшками по молодости, а то так можно и кисть сломать.
Он бьёт левой рукой. Приседаю – рука проходит над головой. Он бьет правой. Поднимаю предплечья и закрываюсь. Получаю удар по защите и делаю несколько непроизвольных шагов назад, гася полученный импульс. Охренеть, что это за терминатор?!
Ладно, спокойно, главное, без паники. Начинаю движение по кругу вокруг противника. Он поворачивается за мной.
Голова у него крепкая – это я уже понял. А корпус?
Резко делаю шаг вперед левой ногой, а правой наношу удар с разворота в живот, тут же отступая назад. Попал! Снова как о стену. Но на этот раз противник чуток сгибается. Ага! Значит, чувствует. Это хорошо. Значит, пободаемся ещё.
Соперник выпрямляется, сверлит меня взглядом и прёт в атаку.
Злится, значит, то, что надо. Злость мешает думать.
Замираю и концентрируюсь в ожидании атаки. Он бьет справа в голову. Ныряю под руку и коленом врезаюсь чуть ниже солнечного сплетения. Тут же, не дожидаясь эффекта от удара, захожу ему за спину. Левую руку завожу под подбородок и хватаюсь за локоть правой. Кладу предплечье правой руки на затылок соперника и берусь за бицепс своей левой руки. Запрыгиваю на спину и сцепляю ноги в замок, закрепляясь на корпусе. Все силы вкладываю в удушающий приём.
Резкая боль пронзает бедро, что-то острое пробило его насквозь. Невольно отпускаю захват и спрыгиваю с противника. Он разворачивается. Два пятидесятисантиметровых лезвия торчат у него из локтей! Что за хрень?!
Соперник прыгает на меня и, вращаясь в полёте на триста шестьдесят градусов, с уклоном корпуса на сорок пять градусов относительно пола, наносит два удара клинками.
Инстинктивно дёргаюсь назад и закрываюсь руками. Второй удар всё-таки достал меня, и на левом предплечье появляется глубокая резаная рана до самой кости. Делаю ещё несколько шажков назад по инерции и падаю.
Трибуны взрываются аплодисментами. Больные, что ли?! У него два меча в руках, и он готов их применить! Так ведь и убьёт!
Противник победно вскидывает руки вверх, приветствуя публику. Публика довольна.
Ну уж нет, рано радуетесь. Хотите жести, я вам дам её. Здоровой рукой вынимаю пистолет. Снимаю с предохранителя. Передёргиваю затвор, загоняя патрон в патронник. Направляю в голову, украшенную золотым обручем.
Соперник поворачивается ко мне. Ни тени сомнения или страха на лице, в которое направлен один из лучших полуавтоматических пистолетов мира. Бросается на меня.
Делаю два выстрела в голову. Черепушка дёргается пару раз, и пули, срикошетив, врезаются в стены клетки. Две голубые вспышки – и свинцовые куски металла канули в небытие.
В зале повисла тишина. Соперник останавливается. Теперь я чётко вижу удивление в его глазах и две царапины от моих попаданий: одна на щеке, другая на лбу.
Но и я испытываю шок. Патроны девять на девятнадцать, как мне казалось ранее, способны на большее, чем просто поцарапать кожу.
Он снова кидается на меня. Перевожу ствол ниже и делаю выстрел в область сердца, ещё ствол чуть ниже – выстрел в живот.
Противник останавливается. Удивлённо смотрит на грудь и живот, откуда, пульсируя, бьёт кровь… Ага, значит, тут ты мягче! А если ещё ниже? Опускаю пистолет, целюсь в колено, выстрел. Пуля пробивает чашечку навылет. Соперник падает на колени передо мной.
Взгляд его наполняется злобой. Он поднимает правую руку и делает замах для удара мечом. Целюсь в шею и нажимаю на спусковой крючок. Пуля разрывает сонную артерию, перебивает позвоночник и на вылете оставляет впечатляющее отверстие в затылке. Хрипя и истекая кровью, он падает лицом в пол. Меня охватывает слабость от кровопотери, без сил падаю навзничь рядом. Раздаются редкие аплодисменты, перерастающие в овации.
Бой окончен.
Мне перевязывают бедро и руку, делают уколы, от которых тут же наступает облегчение: появляются силы ходить, говорить и думать; боль отступает.
Проводят к администратору.
– Молодец, не ожидал, – говорит устроитель боёв и кладёт на стол передо мной чёрное кольцо, – призовые и бонусы зачислены…
Молча беру кольцо и надеваю на безымянный палец левой руки, как тут принято. Кольцо слегка великовато, но, оказавшись на пальце, тут же сжимается до правильного размера. Чувствую укол. Микроигла с внутренней стороны кольца подключает устройство к моему телу.
– Мля! – вырывается невольное ругательство.
Администратор только ухмыляется.
– Так я могу идти? – спрашиваю.
– Да, – равнодушно пожимает плечами тот.
Выхожу из клуба. Какой же на улице чудесный солнечный день! Вон как солнце приятно греет справа и… и слева… Поворачиваю голову направо и вижу, как солнце садится за горизонт. Поворачиваю голову налево и вижу, как солнце всходит из-за горизонта. Что за?! Это не Земля!
– Привет, – слышится позади.
Оборачиваюсь и вижу симпатичную девушку.
– Два солнца, – мямлю ошарашенно.
– Конечно, два, времени-то сколько уже! – подтверждает она.
– То есть это нормально? – глупо уточняю.
– Да, – просто отвечает она и продолжает: – А ты молодец! Я знала, что не может боец вообще без брони, имея один серебряный элемент, бросить вызов опытному бойцу, да ещё и победившему заклинателя. Поставила на тебя тысячу кредитов и выиграла!
Выходящие из зала зрители аккуратно обходили меня и мою собеседницу, расходясь кто куда. Никто не смотрит на меня прямо, никто не выказывает какого бы то ни было недовольства.
– Поздравляю, – всё, что нашелся ей ответить.
– А хочешь, будем дружить? – заявляет девица и смотрит мне в глаза.
Окидываю её оценивающим взглядом: среднего роста, симпатичное лицо, интересная стрижка, лёгкое короткое платьице, подчёркивающее точёную фигурку и полностью открывающее стройные ножки, обутые в босоножки на высокой прозрачной платформе. По возрасту – не девочка, лет на пять-семь младше меня. В целом очень даже нормальный вариант.
– Ну, давай, – киваю согласно. В конце концов, она знает этот мир, а я должен тут многому научиться. Надо заводить знакомства, и такой шанс упускать нельзя. – Как тебя зовут?
– Ты что, из тех извращенцев, которым имя нужно?! – отшатывается новая знакомая.
Я удивляюсь.
– То есть, по-твоему, то, что я сейчас там человека застрелил, – это нормально, а то, что имя у тебя спрашиваю, – это извращение?!
– Конечно, – ничуть не смущаясь, отвечает она. – В клетке был честный бой, а тут… – она замялась, – а тут извращение…
Ну, дела… Вот так понятия…
– Ладно. А что я должен сделать, чтобы продолжить знакомство и не показаться при этом извращенцем? – спрашиваю в лоб.
Она заметно расслабляется.
– Позови меня прогуляться, угости мороженым или в крайнем случае пригласи в кино.
Кино с мороженым… Хм, пусть будет, небольшая плата за обучение новым правилам.
– Прогуляемся по улице? – улыбаюсь и подставляю локоть.
– Давай, – улыбается она в ответ и берет меня под руку.
Мы идём по улице. Вопросов у меня хоть отбавляй, но больше всего интересует моё нынешнее материальное положение в этом мире:
– Слушай, а сколько я выиграл?
– Стандартная ставка за убийство в чёрной клетке – миллион кредитов, ну и плюс одна тысячная процента от прибыли букмекеров и трансляторов поединка.
Миллион! Неплохо, значит, я уже при деньгах. Ну и тысячная процента не помешает, наверное.
– А как узнать точный баланс? – интересуюсь.
– Поверни кольцо по часовой стрелке до щелчка.
Берусь за кольцо и кручу. Щелчок. Отпускаю, оно возвращается в исходное положение. Механический голос выдает информацию:
– Текущий баланс – сто двадцать семь миллионов четыреста восемьдесят пять тысяч триста четырнадцать кредитов.
Останавливаюсь в шоке.
– Ты новый рекордсмен по неожиданным победам, – поясняет новая знакомая, – букмекеры озолотились на твоём бое. Никто и представить не мог, что боец без брони сможет победить.
Тогда ясно. Молча иду дальше. Осмысливаю происходящее. Вот знакомая дверь. Ага, у меня же тут должник имеется.
– Хочешь мороженое? – спрашиваю, пытаясь выглядеть нормальным существом из их мира.
– Давай, – охотно соглашается она.
Заходим в магазин. Толстяк окидывает меня взглядом, замечает чёрное кольцо на безымянном пальце, и выражение его лица тут же меняется на учтивое и уважительное:
– Приложите кольцо к сканеру, и я с удовольствием перечислю вам мой долг, – расплывается в улыбке торгаш.
– Нет, – строго обрываю, – я заплачу за еду, что брал, а печатку заберу назад.
– Четыре тысячи кредитов, – улыбается лысая тварь.
Что?!
– Ты два часа назад за две тысячи его у меня купил! – возмущаюсь.
– Всё верно. Покупал за две, продаю за четыре, – продолжает улыбаться продавец. Но самое странное, что в его поведении не чувствуется ехидства или злорадства, он действительно считает, что всё нормально.
Поворачиваюсь к девушке:
– А можно я его прямо тут завалю?
– Любые агрессивные действия или даже намёки на вызов вне установленных зон караются смертной казнью.
Чёрт! Ну и правила. Торгаш улыбается и ждёт.
– Ладно, подавись этими кредитками! И гони два мороженых. Куда кольцо приложить?
– Сюда, пожалуйста, – указывает на маленький чёрный матовый квадрат в прилавке.
Прикладываю кольцо. Забираю печатку и мороженое. Уходим из магазина.
– А тебя не смущает, что я ничего про ваш мир не знаю? – обращаюсь к подруге. – Я ведь, можно сказать, инопланетянин для вас.
– Мне всё равно, – отрезает она, – у тебя есть деньги, и ты сможешь меня содержать…
Вот даже как?! Обалдеть, нравы. Лупят всё в лоб, как так и надо. Ладно, давай попробуем по-вашему:
– А у тебя жильё есть?
– Да, – просто отвечает она.
– А мне можно у тебя пожить?
– Конечно, – улыбается она.
Прикидываю варианты развития ситуации. В любом случае выходит, что она мне полезна и с точки зрения информации о месте, куда занесло, да и жильё на первое время имеется.
– Устал я, если честно, может, сразу домой поедем? – подчиняясь правилам этого мира, прямо говорю то, что хочу.
– Без проблем, как скажешь, дорогой…