Часы пошли. Рассказ⁠⁠

Игорь ехал домой третьи сутки. В плацкарте пахло варёной картошкой, мокрыми шерстяными носками и куревом из тамбура. За окном тянулась одна и та же серость - поля, перелески, покосившиеся заборы.

Он считал в уме. Получалось плохо. Долги по мелочи - раз. Большой долг соседу за холодильник - два. За квартиру набежала немыслимая сумма - три. Дети ходят в дырявых ботинках, в куртках с чужого плеча, жена уже и забыла, когда себе покупала что-то... Себе купить надо тёплые штаны...

Он устало бросил считать, довольно взглянул на рюкзак. В его кармане, в потайном отделе под подкладкой, лежала вся его получка три месяца в тайге, без выходных, на морозе.

Игорь сладко представлял, как войдёт в квартиру. Как Лида всплеснёт руками. Как дети - Севка и Настя повиснут на нём с визгами. Как он достанет деньги и скажет -" Всё, ребята, баста. Рассчитаемся, заживём".

Он улыбнулся. В плацкарте вроде бы даже посветлело, хотя стояла глубокая ночь...

Утром, подъехав к очередной станции, он вышел на перекур, буквально на три минуты. Быстро накинул куртку, шаг туда, шаг обратно. Вернулся и взгляд его упал на рюкзак, что лежал на верхней полке. Он отшатнулся - рюкзак был аккуратно разрезан по шву. Подкладка висела лоскутом. Денег, конечно же, не было.

Первым делом он стал носится по вагону, размахивая рваным рюкзаком перед носом проходящих людей.

-Люди добрые, верните! Богом молю, это же моё, я столько пахал... У меня дети голодные... Чужое не принесёт счастья...

Люди сочувствовали и пожимали плечами, а Игорь сел на нижнюю полку и уставился в одну точку. В ушах шумело, во рту стало горько. Он даже не сразу понял, что его трясёт.

"Всё. Всё. Мир рухнул...На меня, на мою семью. Это конец. Лучше уже не будет".

До дома ехать было еще около суток, но он, словно пьяный вышел на чужой станции. Не помнил, как взял свой драный рюкзак. Не помнил, как сошёл по ступенькам. Знал только одно - станция была маленькая, пустая, с высокой платформой и мостом через реку в конце улицы. Мост он видел, когда еще только ехал на вахту. Высокий. С холодной водой и камнями внизу.

Шёл не видя дороги, тяжёло шагая. Мимо старых ларьков с давно закрытыми ставнями, мимо помойки, где ветер гонял пакеты. Оправдывал себя, словно уговаривал.

-Другого выхода нет. На следующий раз может и не позовут уже работать. Как смотреть в голодные глаза Севы? Как успокоить маленькую плаксу Настюшку? А Лида? Лида будет ругать его, упрекать, что оставил без присмотра... Что обрёк всю семью на голод... Как по другому?

Осталось шагов десять. Он прислушался к звукам вокруг - словно пытался услышать ответ…

И услышал.

- Помогите пожалуйста… Мне только на билет…

Голос был тонкий, писклявый, как у котёнка.

Игорь обернулся. У помойки, стояла девчушка. Совсем юная, худущая, лет шестнадцать, с огромным животом. Лицо побитое - под глазом синяк, губа разбита. На улице октябрь, ветер, а на ней - фуфайка накинута поверх лёгкого ситцевого платьица, да тапки на вытянутых колготах.

-Ты чего тут бродишь?

-В город хочу уехать. Может, работу найду. Жильё пусть самое хилое, где не так холодно. А на билет у меня нету…

Она говорила и всхлипывала, а Игорь глядел на неё пораженный - дитя дитём еще...Мало того, его не боится, дак еще такие чудные вещи говорит - хочет работу найти с животом своим, когда здоровые мужики не могут куска хлеба достать...

-Чего удумала? какой город? Назад иди, откуда пришла...

Девушка захныкала, сходу вывалила про себя всё, как мамка ушла куда-то, когда ей и десяти не было. Как жила она в деревне у тётки, а та бегом отдала её замуж за местного - тот пил, бил. На днях выгнал. Ночь она провела в посадке. К людям боялась подходить. А сегодня голод доконал, замерзла сильно, не до страха.

Игорь стоял и смотрел на неё. В голове было совсем пусто. Он сунул руку в карман, нащупал половину пряника Рассмеялся, коротко и нехорошо.

- Пойдём. А пока только это могу предложить, хоть червяка заморить.

Она торопясь прожевала пряник, послушно посеменила за ним, стараясь не проронить ни крошки. Вернулись на станцию. Игорь снял с руки часы. Старые, тяжёлые, на кожаном ремешке. Дедовы. Дед дошёл с ними до Берлина и обратно. Единственная память.

Часы он продал тут же, в комиссионке у вокзала, за сущие копейки. Долго смотрел на них, держа в руке, затем нехотя протянул их скупщику, вздохнул. Денег едва хватило на два билета до своего города.

- Как тебя зовут хоть?

- Юля.

-Ну поехали в город, поехали, Юлия.

Он был уверен, что Лида его выгонит со скандалом. Ну а как иначе? Приехал совершенно без денег, с чужой беременной девчонкой. В маленькой двухкомнатной квартире самим тесно... Он даже приготовил речь. Мол, так и так, прости, я всё понимаю, постараюсь помогать детям...

Лида открыла дверь заплаканная. Увидела его и улыбнулась. Кинулась ему на шею, целуя то в щёку, то в лоб, словно не замечая его спутницу.

- Игорёк… Поезд же вчера утром должен был прийти. Я думала, случилось что, не дай бог избили...

Он стоял в прихожей, мял в руках рюкзак с распоротым швом, и не знал, с чего начать. Запинался, уже без особых эмоций рассказал всё как есть - про то, как порезали сумку, про мост, про свои мысли. Лида слушала молча, качала головой. Разозлилась не на шутку.

-Ну ты совсем что ли дурачок? О нас не подумал?

-Часов очень жаль, Лид... Дедушки...Я их так берег...

-Про часы свои... А нас не жалко? Как бы мы без тебя, сам подумай?

Лида вздохнула, подошла к Юле, взяла её за руку и повела в комнату, где играли дети.

- Севка, Настя. У нас гостья. Давайте придумаем где её расположить.

Затем подошла к Игорю, обняла его, постучала кулаками по его груди, пряча слёзы. Затем вытерла глаза, включила плиту.

-Идёмте уже есть. Вчера картошкой разбогатели - соседка занесла полведра. Царский ужин у нас.

Поднапряглись, взяли ещё немного в долг - у соседки, у Лидиной сестры, у кого смогли. Игорь устроился грузчиком на овощную базу. Платили не деньгами -то ведром яблок, то помидорами размякшими.

Лида после смены на заводе, меняла яблоки и помидоры на куриные и свиные обрезки у мясника. Из обрезков варила суп, из яблок компот, из помидор - кетчуп. Дети ели и не жаловались. Юля как могла, помогала по дому, стирала, нянчилась с Настей и Севой, делала с ними уроки, кормила и забирала со школы, сада...

Потом Игорь снова уехал на вахту. Всё-так позвали. Вернулся - привёз денег. И времена, как-то незаметно, стали меняться. Сначала один долг закрыли, потом второй, за холодильник выплатили. Купили детям сапоги, куртки.

Юля, спустя два месяца родила сына, Мишу. В два месяца он в ясельки пошёл. Лида устроила Юльку на завод. Удачно - успела девушка в последнюю волну на очередь встать за квартирой. Спустя четыре года, получила отличную жилплощадь в новом районе. Там, правда, ни магазинов, ни дорог по началу не было, но Юля рыдала от счастья, получив ключи.

Потом она выучилась, ушла в продажи, встретила хорошего человека, вышла замуж. Родила ещё двух девочек. С Лидой они дружат до сих пор - созваниваются каждый день, а то и чаще, частенько пьют чай друг у друга...

У Игоря и Лиды четверо внуков. Двое уже в университете. Настя звонит из другого города, Севка приезжает на выходных с женой и собакой. Лида печёт пироги, Игорь копается в гараже.

Миша вырос толковым парнем. Работает в автосалоне, продавцом. Говорят, палец в рот не клади ему, продаст что угодно, получает прилично. Машина хорошая есть, живут с женой в своей квартире, ипотеку взяли.

На прошлой неделе Миша пришёл на юбилей Игоря. Как всегда торопился, поздравил на бегу. Затем позвал его в сторонку, вытащили конверт.

- Дядя Игорь, тётя Лида. Это вам путёвка. Курорт очень даже неплохой, я брал у знакомых. Почувствуете себя королями на десять дней.

Игорь вертел бумажки в руках, словно не верил - сумма на них красовалась очень не приличная. Никогда бы они с Лидой такого себе не позволили, всё уходит на гостинцы внукам, детям помогают... Протянул бумажки обратно Мишке.

-С ума сошёл, что ли Мишань? Забери, сдай, дорого очень...

-А я знаю, что вы заплатили гораздо дороже за меня, за маму. Она эту историю мне уже раз сто рассказала. Если бы не вы с тёть Лидой тогда, нам бы не жить. Думаете я не понимаю?

Игорь отвернулся к окну. За окном был октябрь, точно такой же как тогда, тридцать лет назад... Отчего то перед глазами появились часы деда. Игорь улыбнулся.

- Да ладно. Чего уж там.

А сам подумал - часы-то не пропали. Часы остались. Просто пошли по-другому.

Сейчас они с Лидой готовятся к долгому полёту, сильно волнуются. Но иногда Игорь думает про тот мост. Про то, как шёл к нему, полный решимости. Оставалась всего лишь шагов десять. Хорошо помнит голос из-за помойки - тонкий, писклявый.

Он же, если честно, тогда и не думал помогать. Просто схватился за маленькую руку Юли, как за спасение.

Вот ведь как вышло...