Болотница с Верхотурки⁠⁠

Скажу так: в мистику до того рокового случая я не верил.

В общем, ехал я однажды с командировки домой проездом через Свердловскую область, а в пути машина забуксовала в грязи и заглохла. Пришлось пешком идти за помощью до ближайшей деревни. Называлась она Верхотуркой.

Домов там мало. Оно и понятно. Всего одна улица в деревне – Советская. Зато народа у самой крайней хаты собралось – целое столпотворение. Большей частью – пожилые женщины. Стоят они и шумно спорят все о чём-то да руками машут. Я подошел, спросил у единственного среди них мужика – бородатого деда лет семидесяти, в чём собственно дело. Он бегло оглядел меня, спросил, кто я и откуда. Я рассказал, что машина застряла и помощь нужна. Выслушав мой ответ, он кивнул и представился Семёном. А после отвёл в сторонку. Затем объяснил, что восьмидесятилетняя баба Маня как раз из этого дома, где женщины спорят. С раннего утра в лес ушла она и до сих пор не вернулась. А она сердечница. Правнучка сейчас у бабы Мани гостит, та ещё лентяйка, фифа городская, проспала до обеда и поздно тревогу подняла. Вот люди и собираются на поиски. Только сам видишь, что народу-то у них мало. Одни бабы, а из мужиков здесь живут лишь он и пропойца Гена, с которого сейчас толку как от козла молока.

- Может, с нами пойдёшь, поможешь? - предложил Семён, уточнив, что баба Маня – женщина полная, поэтому далеко уйти не могла. И найти должны быстро.

Я согласился не раздумывая. Не раз ведь участвовал в поисково-спасательных отрядах по работе. К слову, я профессионально занимаюсь горным туризмом, сопровождаю группы в походах. Умею ориентироваться на местности по солнцу. Тайгу, горы изучил на личном опыте – так сказать, ногами прочувствовал. Только напомнил, что мне самому помощь нужна с машиной.

- Дык я сам на тракторе её в деревню потом, как бабу Маню найдем, отбуксирую. А там разберёмся! Гена-пьянчуга раньше автослесарем работал. Как в себя придёт, машину обязательно посмотрит, - хлопнул меня по плечу дед Семён.

На этом и решили.

В лес мы вышли цепочкой из восьми человек. Женщины для приметности в ярких платках на голове, а деду Семёну и мне на рукав куртки повязали широкие красные ленты.

В общем, шли минут сорок. Вокруг таежный лес. Светло и солнечно, где растут сосны, а вот чуть дальше, вокруг пышных елей, царит сырость и сумрак.

Помню, как остановился буквально на минуту – завязать шнурок на ботинке. Вдруг зазвенело в ушах, воздух зарябил. Громко щёлкнуло. Я моргнул. Кажется, прошла секунда-другая, но таёжный лес вокруг исчез. А я стою и не понимаю, как очутился на болоте.

Тихо вокруг. Жутко. Стрелки на ручных часах встали. У смартфона, что держал в кармане куртки, черный экран. Батарея на нуле. С собой у меня – зажигалка. Работает – проверил. Ещё маленькая шоколадка, и пакетик орешков, да фотография жены на сносях в портмоне. Это я так, по привычке, с голодного детдомовского детства, постоянно с собой еду таскаю.

Осмотрелся ещё раз. Вокруг болото и редкие низкорослые сосны. А вдалеке дымкой темнеет таёжный лес.

Но хуже всего, что солнца не видно. Небо темно-серое, набухшее водой, как перед дождем. Поэтому, в какую сторону двигаться, не определюсь. Холодно. От воды тянет сыростью. И повторюсь: очень тихо.

Не по себе мне здесь. Ёжусь, понимая, что оставаться на месте нельзя, нужно идти вперёд.

Время в пути замедлилось, стало как резиновое. Как долго иду – не могу понять. Пахнет неприятно, гнилостным, тошнотворным. Каждый вдох лишает сил. Еще быстро становится холоднее, а идти тяжелее.

В довесок всё чаще и глубже, по колено, проваливаюсь в жидкую грязь. Ноги замёрзли. Решил сделать небольшой привал.

Удалось найти сухой травы и развести костерок. Согрел руки, перекусил орехами и шоколадом. Думая, что делать дальше, смотрел на фотографию жены. Мысленно разговаривал с ней. Понимал, что сейчас, без связи, наверное, сильно за меня переживает. Вздохнул и неожиданно вздрогнул, увидев молодую женщину, незаметно подошедшую ко мне. Она была высокая и странно одетая, словно пришла сюда из прошлого: прямиком с восьмидесятых. Мини-юбка, сапоги, яркая блестящая дутая куртка. Пластиковые сережки-кольца, а прическа словно взрыв на макаронной фабрике. Смотрела она пристально, не мигая. Лицо бледное, губы синеватые. Странное она производила впечатление, такое неприятное, что у меня мороз прошёлся по коже, и захотелось убежать куда подальше, лишь бы только не находиться рядом.

- Заблудился? - не спросила, а констатировала она, подойдя еще ближе. - Здесь много таких, как ты, теряются, но места всем на болоте хватит, - пояснила женщина, добавив, что если не знать тайную тропу, то так и останешься на болоте на веки вечные. Голос у неё был жуткий, плоский, неживой, словно говорит не человек, а обезличенный робот.

Неожиданно волосы на моей голове сами по себе начали подниматься дыбом. В горле образовался ком. И вдруг накатила такая сильная усталость, что не то чтобы встать – пошевелиться не мог.

Она присела к костру, вытащила из моих онемевших пальцев фотографию жены.

- Любишь их? - спросила, вглядываясь в моё лицо. Я кивнул. -  А кого больше – жену или ребёнка?

- Обоих! - выдохнул я.

Она поджала губы и встала. Похоже, мой ответ её разочаровал.

- А жена тебя любит, Вова, так же сильно, как и ты её?

Я без сомнения кивнул, чувствуя, как весь покрываюсь холодным потом, ведь своего имени я ей не называл.

- Настоящую любовь и преданность редко встретишь, Вова. Но если ты хочешь выбраться с болот к жене и сыну, то отдашь мне память о ней. Договорились?

Женщина сказала мне это прямо в лицо, глядя в глаза. Всё так же, не мигая, пригвоздив к месту своим мёртвым взглядом.

Тут запах затхлости от её тела резче окутал меня удушающей волной. Сердце в груди ёкнуло и болезненно сжалось от осознания, что передо мной находится не человек, а нечто иное, хорошо замаскированное.

И, к моему ужасу, сейчас только в её власти решить мою судьбу и то, увижусь ли я с женой и будущим ребенком.

Меня заколотило. Я не мог бросить их. И нет, наверное, такой цены, которую бы я за это не заплатил.

На глазах выступили слёзы, когда я согласился. Тогда она объяснила мне, где находится потайная тропинка.

Внезапно начался дождь, перешедший в сильный ливень. Костер потух, а молодая женщина исчезла.

Я вымок и замёрз, но вскоре дождь как по волшебству прекратился. Слабый солнечный луч прорезал заметно посветлевшие тучи.

Я смог сориентироваться и выйти сначала к тропинке, потом к лесу. А там услышал разноголосье, через равные промежутки времени зовущее: “Вова! Ау! Вова!“

Так и вышел к людям, затем с ними вернулся в деревню Верхотурка.

Оказалось, меня не было два дня. А бабу Маню нашли быстро. Заморившись, она присела и уснула под ёлкой.

Дед Семён, испугавшись моей пропажи, вызвал участкового. Затем собрали поисковую группу.

К слову, искали меня всей деревней, даже до болот дошли.

Там, со слов деда Семена, начинаются нехорошие места, где люди, как сквозь землю часто пропадают.

Когда я рассказал ему про высокую молодую женщину в мини-юбке и яркой короткой куртке, которую на болоте встретил, то дед Семён руками всплеснул:

- Ай, да это же Галя, продавщица, пропала в лесу – кажись, в восьмидесятых. Говорят, - шепнул он, - что она с нечистой силой на болоте водилось, вот та её и утащила.

И на этих словах дед перекрестился. И как-то странно, выжидающе на меня посмотрел, после чего, замявшись, шёпотом же добавил:

- Хм…Ты это, болотницу, видать, встретил. Она любой облик принимать умеет. И помни, если что ей обещал отдать, знай, что заберёт.

От его слов у меня внутри всё похолодело.

К слову, позднее машину мне Гена, бывший автослесарь быстро в деревне починил. А я, пока он возился, поел и пару часов поспал в доме деда Семена. После домой уехал.

В дороге с женой успел поговорить. Заверил, что со мной всё хорошо, и обещал, что скоро приеду. А про то, как заблудился на болоте, не стал рассказывать, чтобы не волновать её, беременную, без надобности.

После беседы с женой у меня даже на сердце немного отлегло, и я успокоился. Мыслями на другое переключился. И про заключённый договор с болотницей как-то само собой запамятовалось.

Вот только, едва домой приехал и в квартиру вошёл, голова закружилась, ноги подкосились. Я упал и потерял сознание.

Как пришел в себя, то жену не узнал. И совместные фотографии, как и позднее её рассказы о нас, мне ничего не говорили.

Я смотрел на жену, как на чужого человека.

Плакали мы с ней оба как от горя, так и от бессилия. А вспомнить у меня никак не получалось, хоть лбом о стенку бейся.

Врачи лишь разводили руками. Ничем они мне помочь так и не смогли.

Сына я вырастил в любви и заботе. На меня он сильно похожим уродился.

А вот с женой мы, к сожалению, позднее развелись.