Серия «Пёстрый блокнот»

-1-

Мать летела в Детский Улей, и каждому сразу было понятно – это Мать, и у неё только что родился ребёнок. Она буквально излучала волны счастья, гордости и нетерпеливого желания увидеть своё дитя. Встречные улыбались ей, приветливо кивали и поздравляли, желая счастья. Один симпатичный юноша осыпал её лепестками роз; Мать засмеялась, а юноша смутился и улетел.

Мать была счастлива, и весь мир был счастлив вместе с ней.

Детский Улей встретил её очень торжественно. В нём царила особая, неповторимая атмосфера радостного ожидания, которую не встретишь больше нигде. Врачи и медсёстры тепло здоровались в ней, но в их глазах было какое-то странное выражение. Мать почувствовала лёгкое беспокойство.

Врач провела Мать в комнату ожидания, усадила её в удобное кресло, но принести новорожденную дочь почему-то не спешила. Наоборот, села напротив и сложила крылья. Беспокойство Матери усилилось, и даже радость чуть-чуть поблекла.

- Во-первых, хочу от души вас поздравить, - сказала врач. – У вас родилась дочь.

- Я знаю, - нетерпеливо сказала Мать. – Я так и хотела, чтобы именно дочка. С ней всё в порядке?

- Прелестная девочка, - сказала врач. – Крепенькая, здоровенькая. И очень красивая.

«Но» - отчётливо услышала Мать в повисшем молчании, и ей стало страшно. Неужели случилась какая-то беда? Нет, этого не может быть! Беда может произойти с кем угодно, только не с ней, не с её малышкой!

- Что с моей девочкой? – громко сказала она, борясь с подступающей паникой. – Почему вы молчите?

- Скажите, вы изучали биологию? – вместо ответа спросила врач. – Может быть, даже генетику?

- Да, - сказала Мать. – Я брала эти курсы в школе.

- Тогда мне будет легче… легче объяснить вам, что именно произошло… Вы, конечно же, знаете о Большой Генетической Революции?

- Да, - сказала Мать. – Тысячу лет назад учёные нашли ген смерти и успешно удалили его из генофонда человечества. С тех пор мы стали бессмертными.

- Так называемый ген смерти, - поправила её врач. – На самом деле это не один какой-то ген, а комплекс взаимодействующих кодонов. Удалить их нельзя, это приведёт к гибели организма. Но можно отключить. Отсюда вывод - так называемый ген смерти есть у всех: у меня, у вас… Только он не работает. У меня не работает, у вас… и у миллиардов наших соотечественников. Но иногда, в результате мутации, ген смерти включается. Понимаете? Это очень, очень редкая мутация… и у вашей дочери она есть. Мне очень жаль.

Мать непонимающе смотрела на врача, она отказывалась верить тому, что услышала.

- Нет! – с силой сказала она, вставая. – Нет! Нет! Вы ошиблись. Я вам точно говорю – вы ошиблись! Моя дочь здорова!

- Она здорова, - сказала врач. – Но у неё включился ген смерти. Мне очень жаль.

- Вы делали анализ?

- Разумеется.

- Переделайте! Немедленно! Я требую!

- Мы повторили анализ несколько раз, - тихо сказала врач. – Ошибки нет. Ваша дочь смертна.

У Матери подкосились ноги, и она буквально рухнула обратно в кресло. Всё поплыло у неё перед глазами.

- Она умрёт? Умрёт, да?

- Мне очень жаль.

- И… когда… когда это…

- Всё очень индивидуально. И многое зависит от ухода – такие дети нуждаются в особенном уходе. К тому же разработана специальная поддерживающая терапия…

Мать встала. Минута слабости прошла, сейчас она была собрана и решительна, как перед боем.

- Я хочу её видеть! Я должна увидеть мою дочь!

- Конечно, - врач тоже встала. – Пойдёмте, я вас провожу.

Соты с новорожденными располагались в другой части Улья, и пока они шли туда, Мать поняла, что она видела в глазах встречных медработников. Это было любопытство – неуместное, тщательно скрываемое жгучее любопытство. Сжав челюсти, вызывающе встопорщив крылья, она быстро шла по коридору за врачом, а душе у неё царил страх.

Сота, в которой находилась её дочь, была почти полностью распечатана, лишь несколько ячеек ещё оставались закрытыми. Десятка полтора новорожденных копошились в своих вместилищах, и среди них Мать сразу узнала свою дочь. Не потому, что она отличалась от других малышей – в свой первый день жизни они были практически неотличимы друг от друга. Просто врождённый инстинкт, присущий всем матерям планеты, позволял им безошибочно определить своего ребёнка.

Маленькая девочка, почувствовав присутствие Матери, чуть приподняла свою бурую головку. Такая крошечная, такая трогательная! И на первый взгляд ничем не отличается от любого другого младенца! Восемь пар малюсеньких руконожек, пухленькое зелёное тельце в перевязочках, слабенькие, еще совсем прозрачные жвалы. Ребёнок как ребёнок! Что они там ерунду какую-то придумали?

- Вот, - нервно смеясь от облегчения, сказала Мать. – Я же вам говорила! Абсолютно здоровый ребёнок. Когда я могу её забрать?

Врач с искренним сочувствием посмотрела на неё.

- И это ещё не всё, - тихо сказала она. – Особенности развития таких малышей… Вы должны знать – у них не происходит метаморфозы. Никогда. Они не взрослеют. Они просто растут… но внешне они остаются детьми до самого… до самого конца. И без крыльев. Потому что какие могут быть крылья без метаморфозы?

Мать тупо смотрела на врача. Мозг её отказывался воспринимать страшную правду.

- Когда я могу её забрать? – повторила она. Врач вздохнула.

- Вы не понимаете, - мягко проговорила она. – Умственно такие дети развиваются совершенно нормально. Более того, многие из них в интеллектуальном плане опережают своих сверстников. Пройдёт какое-то время, и ваша девочка поймёт, что она не такая, как все. Когда её друзья начнут летать, а она всё так же будет ползать по земле… Она начнёт задавать вопросы. Вы готовы на них ответить? Вы знаете, как на них ответить? Как сказать правду, чтобы не искалечить психику ребёнка?

- А вы знаете? – с вызовом спросила Мать.

- Я – нет. Но есть специалисты, которые знают. У них огромный опыт, поверьте. Ведь ваша девочка не первая, да и не последняя, к сожалению. Есть специальные заведения, что-то вроде пансионата, где такие дети живут среди себе подобных. Опытнейшие психологи и педагоги делают всё, чтобы снять остроту шока, чтобы дети поняли и приняли свою особенность безболезненно. Ваша девочка проживёт прекрасную полноценную жизнь.

- Полноценную?

- Представьте себе! Такие ребятишки нередко бывают очень талантливыми… и педагоги делают всё, чтобы выявить и раскрыть их таланты! Среди них немало известных художников, музыкантов и даже математиков. Дома вы не сможете создать необходимые условия для вашей дочери. Вы загубите её, да и себя заодно. Потому что чувство вины…

Мать рассмеялась горьким и страшным смехом.

- Пансионат? Приют для инвалидов? Я не отдам её, понятно вам? Она будет со мной, сколько ей суждено! И никогда, никогда не скажет, что её мать предательница! Что она её бросила! Вопросы? Я найду, что ответить моей девочке! И сделаю всё, чтобы она была счастлива!

- Вы не понимаете, - тихо сказала врач. – Вы сделаете только хуже.

- Я не отдам её, - повторила Мать. – Это не обсуждается.

-2-

Через два дня Мать снова летела в Детский Улей. Случайные встречные, взглянув на неё, торопливо отводили глаза – такой яростью, такой решимостью веяло от неё. А ещё горем. Таким горем, горше которого нет.

- Я забираю свою дочь!

Врач покачала головой:

- Нет, не забираете.

За эти дни она успела прийти в себя и продумать предстоящий разговор. Она тоже была настроена очень решительно.

- Ваша дочь отправится в пансионат. Там уже всё готово, и как только педиатр даст разрешение на выписку…

- Я забираю её! Вы не имеете права отбирать ребёнка у матери!

- Имею полное право! Если речь идёт о жизни ребёнка! А здесь именно такой случай!

Мать улыбнулась, и от этой улыбки – холодной, злой – врачу стало не по себе.

- Вы знаете, что по закону ребёнок является собственностью матери?

- Этот закон морально устарел! – воскликнула врач. – Им давно уже никто не пользуется! О нём даже забыли.

- Я не забыла. И я воспользуюсь. Отдайте мне моего ребёнка.

- Ну будьте же благоразумны, - принялась уговаривать её врач. – Хотите, мы вместе отвезём вашу девочку? Вы увидите, в каких условиях живут там дети. Вы успокоитесь и…

Дикий крик Матери услышали все, кто в этот момент находился в Детском Улье:

- Отдайте мне моего ребёнка!!!

***

… Мать сидела на склоне горы. Было тихо, лишь посвистывал ветер, пробираясь сквозь нагромождение валунов, да пронзительно кричал в синей вышине коршун.

Иззубренный горный хребет уходил далеко, до самого моря; слева от него вздымались могучие исполины, украшенные сверкающими снежными шапками, а справа глаз различал зелёную цветущую долину. Это был прекрасный мир, в котором жила и радовалась Мать; это был мир, в котором ей больше не было места.

Заворочалась дочь, вразнобой попискивая дыхальцами. Мать отвернула угол легкого, но тёплого кокона, в который дочь укутали в Детском Улье, с нежностью взглянула на малышку.

- Кушать хочет моя девочка? Сейчас, сейчас мамочка тебя покормит.

Она напрягла челюсти, и из особых щёчных желёз, которые есть у каждой кормящей матери, выделилось по капельке питательной кашицы. Мать наклонилась к дочери, и девочка, после недолгого замешательства, принялась жадно есть. Она усердно работала крошечными жвалами, и очень скоро щёчные железы Матери опустели, а сытая сонная девочка свернулась клубочком.

Мать ещё немного посидела, словно стараясь напоследок впитать в себя тепло и красоту этого мира, потом встала и подошла к узкой глубокой трещине. Крепко прижав к себе дочь, она поплотнее сложила крылья, шагнула в трещину и камнем рухнула вниз.

-3-

Мир был огромен и прекрасен и назывался пещерой – так говорила Мама. Наверху – высоко-высоко, не дотянуться! – был свет, яркий и весёлый, который Мама называла солнцем. Лучи солнца освещали дно пещеры, и это был день, когда можно было играть и вообще делать всё, что хочешь. А когда солнце исчезало, наступала ночь.

- Пора спать, - говорила тогда Мама, и Девочка послушно сворачивалась клубочком в своей мягкой постельке и закрывала глаза.

Некоторые ночи были такие тёмные, что вообще ничего вокруг не было видно. А некоторые были разбавлены призрачным неярким светом.

- Это луна взошла, - говорила Мама.

Такие лунные ночи Девочке нравились больше всего.

Пещера была жизнь, пещера давала всё.

Еду - каждое утро, едва проснувшись, Девочка спешила к большому плоскому камню под солнцем и находила там плотные овальные капсулы.

- Посмотрим, что у нас сегодня на завтрак, - говорила Мама, вскрывая капсулы. - О, смотри, фрукты. Хочешь яблочко? А вот мясо. Вкусно, правда?

Воду – в глубине пещеры было озеро, небольшое, но глубокое. Мама запрещала Девочке пить оттуда самостоятельно, она боялась, что Девочка упадёт в воду и утонет.

Цветы – иногда Девочка находила их на дне пещеры. Собирала их в охапку и несла Маме.

- Это колокольчики, они голубые, - говорила Мама. – А это розы, они разные – белые, розовые, красные. Чувствуешь, как пахнут?

- Откуда они взялись? – спрашивала Девочка.

- Их создала пещера, - отвечала Мама.

- Из чего?

- Из камня.

- А мы откуда взялись? Тоже из камня?

- Ну из чего же ещё, глупышка?

- А почему мы не такие твёрдые, как камень?

- Потому что мы – живые. И мы, люди, и цветы, и вода, и еда. Живые и мягкие.

- А пещера может создать ещё что-нибудь живое? Других людей? Ещё одну Девочку или ещё одну Маму?

- Не знаю, милая. Да и зачем тебе вторая мама? Разве нам плохо вдвоём? Давай лучше поиграем в таблицу умножения. Ты знаешь, что трижды три будет девять?

- Правда?

- Да. Смотри, я тебе сейчас это докажу.

***

Иногда, когда солнце светило особенно ярко, пещера издавала звуки, которые доносились сверху.

- Это музыка, - говорила Мама. – Красиво, правда? Тебе нравится?

- Очень!

Музыка была разная: весёлая или немножко грустная; задорно быстрая или задумчиво медленная. Когда звучала музыка, Мама брала Девочку на руки, и они взлетали – высоко, к самому солнцу! – и кружились в танце. У Девочки захватывало дух от восторга, и она смеялась.

- Выше, - просила она. – Я хочу ещё выше!

- Нельзя, - говорила Мама. – Там кончается пещера.

- А что дальше? Там, за пещерой?

- Камень, милая. Один только камень и ничего больше. А в камне жить нельзя – там нет ни воздуха, ни света.

***

В камне нельзя было жить, но зато он давал жизнь. Иногда в пещере появлялись живые существа, не похожие ни на Девочку, ни на Маму.

- Это жук, - говорила Мама. – Осторожнее, он кусается. Видишь, какие у него большие жвалы?

Жук сердито жужжал, расправлял крылья и улетал – обратно в камень, объясняла Мама.

- А это ящерка. Она очень быстрая. Хочешь, попробуй её поймать.

Но поймать ящерку не получалось – она шустро бегала по полу, по стенам и, в конце концов, исчезала в камне.

Они все уходили назад в камень, который их порождал – бабочки, летучие мыши, цветы. Девочка плакала.

- Я хочу, чтобы они остались. Почему они не могут остаться? С ними так весело играть!

- Я поговорю с пещерой, - обещала Мама. – Может быть, она разрешит тебе оставить кого-нибудь.

Однажды утром Девочка нашла на большом плоском камне человечка – малюсенького, мягкого, тёплого, но не живого.

- Что это?

- Кукла. Игрушка. Ты же хотела играть? Вот, пещера сделала игрушечную девочку. Хочешь, она будет твоей дочкой?

Девочка была счастлива. Она кормила свою маленькую дочку, укладывала спать рядом с собой, заботливо укутывая в одеяло. Она рассказывала дочке сказки, показывала ей пещеру и брала с собой в полёт, когда звучала музыка.

- Она не уйдёт обратно в камень? – иногда со страхом спрашивала Девочка.

- Ни за что! – твёрдо говорила Мама. – Это твоя игрушка. Пещера сделала её специально для тебя и никогда не отнимет.

- А мы? Мы когда-нибудь уйдём в камень? Ведь жуки и бабочки уходят.

- Нет. Мы – другие. Мы будем всегда. А хочешь, я сплету тебе венок из колокольчиков?

***

Мама знала очень много слов и давала названия всему, что находилось в пещере.

- Откуда ты берёшь эти слова? – удивлялась Девочка.

- Их мне говорит пещера, - объясняла Мама.

- А почему мне не говорит? Я тоже хочу называть вещи!

- Ты ещё маленькая. Вот вырастешь, и тогда тоже будешь слышать пещеру.

Некоторые мамины слова не имели никакого смысла. «Небо», например. Или «море». «Дом». «Папа». Набор звуков, от которых почему-то становилось смутно и тревожно. Наверное, потому что Мама всегда хмурилась, когда произносила эти слова.

- Что это такое – небо? – допытывалась Девочка. – На что оно похоже?

- Не знаю, - вздыхала Мама. – Наверное, это просто слово без предмета.

- А зачем нужно слово без предмета?

- Для красоты. Как музыка – ты просто слушаешь её, и всё. Кстати, ты можешь придумывать свои слова. Давай, попробуй! А я тебе помогу. Это будет весело.

Это и вправду было весело, и они смеялись, с любовью глядя друг на друга.

***

У пещеры было много тайн – так говорила Мама. Но и у Мамы тоже была тайна, да ещё какая! Об этом Девочка узнала совершенно случайно. Просто проснулась однажды ночью и увидела, как Мама летит вверх, вся облитая лунным сиянием. Она поднималась всё выше и выше, пока не исчезла там, в этом сиянии.

Девочка очень испугалась - она была уверена, что Мама ушла в камень и больше не вернётся. Как жук, как бабочки, как ящерка. Обняв свою маленькую дочку, Девочка заплакала. Она плакала долго, то погружаясь в дремотное оцепенение, то просыпаясь. А потом настало утро, и Мама вернулась. Захлёбываясь рыданием, Девочка бросилась к ней.

- Почему ты улетела? Ты была в камне? Мамочка, я так испугалась!

- Глупенькая, - сказала Мама. – Конечно, я не была в камне. Тебе всё приснилось. Я просто проснулась раньше тебя и захотела немного полетать, чтобы размяться.

Девочка не знала, что такое ложь, она и слова-то такого не слышала. Но безошибочное чутьё ребёнка подсказывало ей – Мама что-то скрывает. У Мамы появилась тайна, о которой она не хочет рассказывать своей Девочке. И это было очень, очень обидно.

- Хочешь, пойдём собирать цветные камешки? – сказала Мама. – Предлагаю спуститься на нижний ярус – мы же там ещё никогда не были.

Голос Мамы звучал виновато.

***

- Почему у тебя две руки, две ноги, а меня восемь руконогов? Почему у тебя есть крылья, а у меня нет? – спрашивала Девочка.

- Потому что ты маленькая, - объясняла Мама. – Когда я была маленькая, у меня тоже не было крыльев.

- А ты была маленькой? – удивлялась Девочка.

- Ну, конечно! И была точно такой же как ты сейчас.

- А почему я этого не помню?

- Потому что тебя тогда ещё не было.

- А где я была?

- В камне. А потом я выросла, и появилась ты.

- А я тоже вырасту?

- Конечно!

- И у меня будут крылья?

- Даже не сомневайся.

- И дочка? Моя настоящая маленькая дочка?

- Да.

- Мама, а почему ты плачешь?

- Ну что ты, милая, я не плачу. Это мне песок в глаза попал. Я пойду умоюсь, ладно? А ты пока поиграй. Можешь даже на нижний ярус спуститься. Только не уходи далеко, а то заблудишься.

***

Сначала на нижнем сегменте тела вспух бугорок. Потом он стал расти и чесаться. А потом…

- Что это, мама? – со страхом воскликнула Девочка, глядя на тонкую блестящую нить, появившуюся из бугорка. Нить была липкой, и Девочка безуспешно пыталась избавиться от неё.

- Это паутина! – в голосе Мамы звенело счастье. – Настоящая паутина! Это значит, ты растёшь! Становишься взрослой!

Девочка обрадовалась. Она и правда сильно выросла, настолько, что Мама уже с трудом поднималась с ней в воздух.

- Ты должна хорошо есть, - сказала Мама. – Чтобы у тебя было много паутины.

В последнее время Девочка ела очень мало – она боялась стать настолько тяжёлой, что у Мамы не хватит сил на совместные полёты.

- А зачем мне нужно много паутины?

- Ты скоро закуклишься, - объяснила Мама. – Обмотаешь себя паутиной и заснёшь. А когда проснёшься, ты станешь такая же, как я. И у тебя будут крылья!

Мама была так счастлива, что Девочка сразу ей поверила. Что ж, если надо, она будет много есть, очень много. Жаль, конечно, что полётов с Мамой больше не будет, но что за беда, если у неё скоро будут свои крылья! И тогда они вместе с Мамой взлетят наверх, рука об руку!

- А когда я закуклюсь?

- Точно не знаю. Давай просто наберёмся терпения и будем ждать.

***

Паутина оказалась очень полезной штукой. Раньше Девочка боялась забираться далеко в извилистые ходы, которыми изобиловала пещера, она боялась заблудиться. Теперь же другое дело! Если прикрепить паутину к началу хода, можно уйти так далеко, как захочется. А потом спокойно вернуться назад. Одно только тревожило Девочку.

- А вдруг у меня закончится паутина?

- Если будешь хорошо питаться, не закончится, - сказала Мама. – Наоборот, чем больше ты будешь её расходовать, тем лучше будут работать паутинные железы. Сейчас паутина у тебя детская, она не годится для того, чтобы создать полноценный кокон. Но со временем она изменится, станет толще, ровнее и прочнее.

И пещера распахнулась перед Девочкой во всём своём необъятном величии. Даже темнота не была Девочке помехой – паутина светилась. Слегка, но света было вполне достаточно, чтобы видеть разноцветные блестящие камешки и собирать их.

А еще с помощью паутины можно было забираться наверх. Если изогнуть тело особым образом и напрячь железы, паутина выстреливала выше головы и закреплялась на камне. Немного подождать, чтобы паутина затвердела, подтянуться на ней, снова закинуть ниточку…

Девочка усердно тренировалась и скрывала эти свои тренировки от Мамы. У неё тоже появилась своя тайна.

***

Девочка росла и не так уже нуждалась во сне, как раньше. Она стала часто просыпаться по ночам, но лежала тихо, не желая беспокоить Маму. Она ждала… и дождалась…

Однажды в лунную ночь Мама тихо окликнула Девочку, но та молчала, притворяясь спящей. Тогда Мама взлетела и скрылась за завесой серебристого сияния. Девочка немного подождала, на всякий случай (вдруг Мама улетела не на всю ночь, вдруг она вернётся?), а потом приступила к выполнению давно задуманного плана.

Она не может летать? Ну и что? Зато она может лазать по стенам, благодаря своей замечательной паутине! И почему бы ей не подняться наверх – туда, куда улетела Мама?

Девочка не боялась уйти в камень – мама же не уходит! Наоборот, возвращается живая и здоровая. Значит, никакой опасности нет, и ей, Девочке, ничего не грозит! Если только Мама будет ругаться… но Девочка надеялась успеть до того, как Мама вернётся.

Первые метры ей дались легко, играючи. Потом стало тяжелее, подъём замедлился. Девочка тяжело дышала, ныли конечности, ныли паутинные железы, и Девочка боялась, что они могут иссякнуть в самый неподходящий момент. Боялась, но всё равно упорно поднималась наверх.

Преодолев три четверти пути, она поняла, что ей нужен отдых. Сплела лёгкий ажурный кокон, прикрепила его к камню и свернулась в нём с усталым вдохом. Короткий, но крепкий сон освежил Девочку, придал ей сил. Она преодолевала последние метры, отделяющие её от серебристого сияния: ближе, ещё ближе, ещё…

Что ждёт её там, на самом верху? Девочка не знала. И ничуть не удивилась, попав в другую пещеру.

Она была огромная, эта верхняя пещера! Наверху ярко светила круглая луна, так ярко, что Девочка почти ослепла. В пещере было полно воздуха, свежего, вкусно пахнущего чем-то незнакомым. А еще в пещере были живые существа – они двигались, жужжали и скрипели вокруг. И одно из них напало на Девочку.

Она не столько увидела, сколько почувствовала огромную тень, бесшумно падающую на неё сверху. Успела заметить два жёлтых глаза, чешуйчатые, как у ящерицы, конечности с выставленными вперёд когтями. А вот испугаться не успела, потому что в дело вступили древние инстинкты её рода. Тело Девочки действовало само, без участия разума. Изогнулось тугой пружиной, распрямилось, отталкиваясь от камня, и полетело вниз, безжалостно выдёргивая остатки паутины из вспыхнувших болью желёз.

Если бы Девочка была чуть постарше. Если бы не истощила себя, забираясь наверх. Может быть, оставшейся паутины хватило бы, чтобы мягко приземлиться на пол своей родной пещеры. Но паутины не хватило, и Девочка с криком полетела вниз, на плоский камень, на котором каждое утро появлялась еда и разные другие предметы.

Там и нашла её вернувшаяся Мама.

***

- Ты чуть не погибла.

- Прости меня, Мама!

- Если бы ты погибла, я бы тоже не стала жить.

- Мама, прости меня!

- Обещай, что больше никогда… никогда!..

- Обещаю, Мама!

Выздоровление шло долго, и, если бы не пещера, неизвестно, чем бы всё кончилось. Но пещера дала лекарства, и Девочка выжила.

- Мама, а что там было? Наверху? Большая пещера?

- Почти. Это был новый мир, который я готовила для тебя. Когда ты станешь взрослой, когда у тебя появятся крылья, мы вместе полетим туда.

- Там хорошо?

- Там прекрасно! Но сейчас этот мир для тебя опасен, понимаешь? Ты веришь мне?

Девочка верила. Ей иногда снился верхний мир, и она просыпалась с криком. Она боялась этого мира, но Мама обещала, что это пройдёт.

Время шло, и пережитый ужас потихоньку стирался из памяти, переставал волновать. Девочка вообще стала спокойнее, рассудительней и словно бы медлительней. Она перестала бродить по пещере и полюбила лежать рядом с Мамой. Иногда они разговаривали, иногда молчали – Девочке было всё равно. Ей было хорошо, когда она просто прижималась в Маме и слушала её дыхание.

Еще Девочка стала плести сети – ажурные, лёгкие – и вплетала в них разноцветные камешки, которые Мама продолжала собирать для неё.

- Красиво, - говорила Мама. – Очень красиво. Ты – настоящий талант.

И затаённая боль чудилась Девочке в голосе Мамы.

Девочке стало трудно передвигаться. Зелёная кожа, когда-то упругая и гладкая, покрылась бледными пятнами, обвисла морщинами. Глаза стали затягиваться мутной плёнкой.

- Что со мной? – спрашивала Девочка. – Это я так расту?

- Да, - говорила Мама, отводя глаза. – Ты взрослеешь с каждым днём.

- Это же хорошо, правда?

- Это неизбежно.

У Девочки пропал аппетит, и Маме с трудом удавалось уговорить её съесть хоть что-нибудь. Зато она стала лёгкой, как пушинка, и Мама стала снова брать её с собой в полёт. Но высоко не поднималась – у Девочки кружилась голова.

- Это пройдёт, - говорила Девочка. – Когда у меня появятся крылья, это сразу пройдёт, и мы станем летать вместе. Всё будет хорошо.

- Да, - соглашалась Мама.

Девочка улыбалась. Всё было хорошо, только противный песок слишком часто стал попадать Маме в глаза.

***

В тот день Девочку охватило непонятное беспокойство. Ей словно не хватало чего-то, чего-то очень важного, только она никак не могла понять, чего же именно. Она то возбуждённо металась по пещере, то застывала на месте, и по исхудавшему её телу волнами прокатывались судороги. Потом она легла.

- Мама, - с трудом выговорила Девочка. – Мама, что со мной? Мне страшно, мама!

Мать села рядом, положила голову дочери себе на колени.

- Не бойся, - спокойно и уверенно сказала она. – Ничего не бойся, всё хорошо. Я рядом.

Девочка вдруг изогнулась. Подцепила жвалами ниточку паутины и принялась хлопотливо обматываться ею. Движения её были судорожными, нить часто рвалась. Девочка задыхалась, останавливалась и отдыхала, откинувшись на руки Матери, но продолжала своё дело. Кокон выходил неровным, узловатым, очень медленно он укутывал всё тело Девочки.

- Мама, - бормотала она, как в бреду. – Мама, у меня скоро вырастут крылья.

- Да, - сказала Мать. – Очень скоро.

Она вывернула шею. Работая жвалами, откусила себе левое крыло, потом правое. Положила сухо шелестящие крылья на дочь и удивилась - такие они стали блёклые. Наверное, им не хватало солнца.

- Вот, - сказала она. – Смотри, милая, теперь у тебя есть крылья.

- Какие красивые, - не открывая глаз, сказала Девочка. И улыбнулась.

Мать долго смотрела в застывшее лицо Девочки. Своей маленькой девочки, которая состарилась и умерла, так и не став взрослой. Но она умерла счастливой – в этом у Матери не было никаких сомнений.

Мать выдвинула жало – рудимент, который достался людям от их далёких хищных предков. Когда-то жало было страшным оружием, анальные железы вырабатывали нейротоксин, способный убить даже крупное животное. Да, долгие века эволюции не прошли даром, сейчас этим ядом невозможно было парализовать даже мышь-малютку. Но само жало оставалось острым и твёрдым. И если направить его в центральное сердце, навалиться всем весом…

Говорят, от этой раны умирают не сразу, а долго и мучительно. Но не это остановило Мать – просто сверху, вместе с лучами солнца, в пещеру пролилась музыка. Простенькая незамысловатая мелодия, которая поддерживала Мать всё это время.

***

Время потеряло своё значение, перестало существовать, и бессмысленно задаваться вопросом, сколько Мать просидела над телом дочери. Просто в какой-то момент жизнь взяла своё, и Мать пошевелилась. Она сразу почувствовала свои новые крылья – они были влажные, тяжёлые, им требовалось солнце, чтобы окрепнуть. Но Мать надеялась, что они смогут поднять их двоих – её и Девочку.

Она обещала дочери новый прекрасный мир. Она исполнит своё обещание!

Но паутина кокона, в котором лежала Девочка, отвердела, срослась с камнем пещеры. И это был знак – дочь останется в своём мире, единственном, который она знала и любила. Мать встала.

- Я очень тебя люблю, - сказала она, глядя в высохшее сморщенное лицо своей малышки. – Но я не могу остаться здесь, с тобой.

«Я знаю. Я тоже люблю тебя, мама»

- Ты простишь меня?

«Конечно. Иди – тебя ждут»

- Знаешь, я хотела, чтобы тебе было хорошо. Чтобы ты была счастлива.

«Я была счастлива. Спасибо тебе, мама»

- И всё равно я чувствую себя виноватой. Потому что вдруг я совершила ошибку?

«Не думай об этом, мама»

- Прощай, моя девочка. Я всегда буду любить тебя.

Но дочь не ответила, и Мать почувствовала, что Девочки здесь больше нет.

Крылья тяжело и влажно хлопали за спиной, но поднять её не могли. Тогда Мать принялась карабкаться по каменной стене пещеры, помогая себе крыльями. Она изо всех сил стремилась вверх – туда, где светило солнце и пела маленькая флейта.

А потом сверху просунулись руки Отца – сильные, надёжные, тёплые. Они подхватили Мать и рывком выдернули её из дыры. Щурясь от слишком яркого света, Мать сделала несколько шагов и без сил опустилась на раскалённое каменное крошево.

- Ты вернулась? – спросил Отец. – Навсегда?

- Да, - сказала она. – Всё закончилось, и я вернулась.

-4-

Мать сидела на каменистом склоне горы. Перед ней расстилался мир – огромный, сверкающий, почти забытый и манящий. За её спиной чуть потрескивали, обсыхая, крылья, и Мать время от времени шевелила ими, чтобы расправить все складочки. Неподалёку сидел Отец и играл на флейте.

Нет больше боли, пела флейта. Нет больше горя. Прошлого не вернуть. Прошлого не изменить. Но ничего не кончилось, и будет новая жизнь.

Она была права, эта маленькая флейта. Горе осталось там, на дне пещеры. Оно умерло, а его место заняла печаль – тихая, светлая, примиряющая. И – память. Память о дочери навсегда останется с ней.

Мать ни о чём не жалела и ни в чём не раскаивалась. Да, она лишила дочь этого чудесного мира… но дала взамен другой! Мир, в котором не было обжигающего чувства вселенской несправедливости и разъедающей душу зависти к тем, кто родился здоровым. Мир, в котором не было мучительных бесплодных размышлений – почему именно я? за что это мне?

Мир, в котором не прозвучал самый страшный для любой матери вопрос: «Мама, я умру?»

Сколько лет прошло? Пять? Десять? Больше? Неважно. Всё это время Отец был рядом. Он принял её решение и без колебаний подставил плечо. И Мать была благодарна ему за это.

Он снабжал их с дочерью всем необходимым. Он приносил Девочке цветы. Он сплёл из пуха смешную куклу, с которой так любила играть Девочка. И каждый полдень, когда солнце заглядывало в расщелину, заливая пещеру теплом и светом, он садился рядом, спустив ноги в дыру, и играл на флейте. Его песня разгоняла тьму отчаяния и давала силы жить дальше. И она же остановила Мать на краю бездны, в которую та готова была шагнуть вслед за дочерью.

Она не убила себя, она осталась жить. И теперь была благодарна за это Отцу.

В безоблачном небе величественно парили птицы и люди. Мать нетерпеливо шевельнула крыльями и услышала характерный сухой шелест. Пора!

Мать встала, распахнула свои новые крылья и поразилась тому, как же они изменились. Куда подевалось переливчатое разноцветье беззаботной юности? Сейчас окраска крыльев была приглушённой, сдержанной, говорящей о жизненном опыте. И они стали больше и мощнее, намного больше и мощнее! Как будто пережитое горе укрепило их, сделало сильнее. На таких крыльях можно облететь весь мир!

Подойдя к обрыву, Мать встала на краю пропасти. Запрокинув лицо, посмотрела в бездонную голубизну.

- Я хочу туда, - сказала она. – Хочу подняться высоко-высоко! Вместе с тобой.

- Мы поднимемся так высоко, как ты этого захочешь, - согласился Отец, вставая рядом.

Взявшись за руки, они прянули вверх. Новые крылья поначалу плохо слушались Мать, они отчаянно хлопали, бросая свою хозяйку из стороны в сторону, но уже через несколько минут движения её крыльев стали ровнее, увереннее и мощнее.

На мгновенье Мать почувствовала себя счастливой, и тут же ей стало стыдно за эту нечаянную радость. Это было сродни предательству – быть счастливой, когда твой ребёнок умер, и радость съёжилась, поблекла, подёрнулась пеплом привычной скорби. Но Мать уже догадывалась, чувствовала – это не навсегда. Радость вернётся, и она, Мать, ещё будет счастлива.

Взявшись за руки, две фигурки плавно поднимались всё выше и выше и скоро растворились в сияющих небесах.

-1-

В известном курортном городке Искаррура разного рода скандальчики не были чем-то из ряда вон выходящим – общая расслабленная атмосфера, чудесные пейзажи, дешёвое вкусное вино, смуглые красавцы и красавицы делали своё дело, исподволь подтачивая волю даже самых стойких апологетов супружеской верности. То и дело вспыхивали яркие и короткие, как праздничные фейерверки, романы, то и дело обманутые супруги грозили своим неверным половинкам разводом, а вся Искаррура с наслаждением принималась обсуждать пикантные подробности очередного адюльтера. Подобные ситуации возникали настолько часто, что стали своего рода визитной карточкой курорта, и рекламный слоган «Хочешь проверить свой брак на прочность? Приезжай в Искарруру!» красовался на въезде в город. Но то, что произошло в апреле, в самый разгар сезона, отодвинула на задний план даже развод королевской четы с какой-то отсталой феодальной планетки.

Потому что это была уже трагедия.

Сирилл Стэнли был, вероятно, неплохим мореходом. Или, во всяком случае, считал себя таковым. Иначе почему он, погрузив на лёгкую яхту жену и пятилетнего сына, не взял с собой местного гида? Который знает акваторию бухты Лазурная не хуже своего дома? Который научился управляться с парусом раньше, чем читать? Для которого карта местных течений была открытой книгой?

Власти Искарруры, воспользовавшись этой очевидной ошибкой Сирилла Стэнли, сразу же сделали официальное заявление, в котором снимали с себя всю ответственность. И, если честно, ни у кого язык не повернулся осудить их за это.

Сирилл Стэнли рассчитывал, выйдя в море поутру, обогнуть скалу под названием Плавник, высадиться на дальнем берегу бухты, позавтракать и поплавать там, а потом тем же путём вернуться к обеду в отель. Он не рассчитал одного – что в это время суток отлив усиливает течение, несущее воды из бухты в открытый океан.

Растерялся ли он? Не справился с управлением? Теперь это уже не важно. Важно то, что течение подхватило маленькую яхточку и швырнуло на Плавник. Яхта разбилась и затонула, а трое людей оказались в воде: сам Сирилл, его жена Анита и их пятилетний сынишка Майкл.

- Дурак, - сказал Мигель Орейро, поглаживая свои седые пышные усы. – Этот Сирилл, он хороший парень, но дурак, да. Как можно было не подумать о спасжилетах?

- Но у них были спасжилеты, - возразила Клеменс Гетте. – Просто они не успели их надеть.

- А это всё равно, как если бы их совсем не было, - отрезал Орейро.

Он был прав. Если бы Сирилл Стэнли заранее надел жилеты на себя и свою семью, ничего бы не случилось. Да, потерпевшую кораблекрушение семью вынесло бы в открытое море, может быть, даже разбросало бы по большой площади. Но они бы остались на плаву и смогли спокойно дождаться спасателей.

- Жалко мальчика, - вздохнула Виктория Тейлор, качая головой. – Такой удар для бедной матери.

Да, пятилетний Майкл Стэнли погиб – его тело нашли спустя несколько часов возле рифов, и над ним уже успели поработать меченосные крабы. А его отец выжил. И мать тоже. Их крепко потрепало – у Аниты была разбита голова, у Сирилла сломана левая рука, но они были живы и цеплялись за Плавник. Очевидно, каким-то чудом Сирилл успел подхватить тонущую жену, которая в тот момент была без сознания, и сумел удержаться на плаву.

И в этом-то как раз и заключалась главная трагедия!

Всё население Искарруры немедленно раскололось на два почти равных непримиримых лагеря. Одни считали, что отец обязан был спасать прежде всего ребёнка, другие – что жену. Но оба лагеря дружно осуждали отца семейства, справедливо считая его виновником несчастья.

Обитатели пансионата «Золотые клёны» тоже не остались в стороне от развернувшейся дискуссии. Самому молодому из них было под семьдесят, все они считали себя мудрыми, знающими жизнь людьми и поэтому полагали себя вправе судить и осуждать.

- Мальчишку просто предали, - заявил Мигель Орейро, грозно топорща усы. – Его же фактически силком посадили в эту чёртову лодку и отправили на верную гибель! Что он мог возразить своему тупоголовому отцу? Как мог самостоятельно спастись? Бедный парень! Он ведь тонул, захлёбывался… и так надеялся на отца в свои последние минуты!

- Но Анита тоже тонула, - возразила Кора Сенкевич. – К тому же, вы знаете, что она беременна. Получается, Сирилл спас целых две жизни.

- Чушь, - отрезал Мигель Орейро. – Бабский сиропчик. Что, она не знала, за какого дурака выходит замуж? Или не по своей волей села в лодку? Да ещё вместе с сыном! Если хотите знать моё мнение, в смерти парня она виновата ничуть не меньше, чем её малахольный муженёк!

- Ну-ну, - сказал Андрюс Кубилюс, укоризненно качая лысой головой, покрытой редким старческим пушком. – Это вы уже махнули, голубчик. Это уже, знаете ли, чересчур.

- Ничего не чересчур! – воинственно вскинул голову Орейро. – Их обоих надо судить! И лишить их родительских прав, когда родится второй ребёнок. Потому что – какие они родители, а? Ещё и второго угробят. А что? С них станется!

Как всегда, слова Орейро, резкие и не во всём справедливые, вызвали бурю возмущений. Собравшиеся на открытой веранде старики загомонили, надсаживая хилые голосовые связки. Кто-то стучал тростью по каменным плитам веранды, кто-то грозил кулаками; сбившиеся в кучку женщины охали, ахали и призывали к миру. На шум прибежал управляющий пансионатом, окинул разбушевавшихся постояльцев взглядом, ухмыльнулся. Он привык к подобным сценам и знал, как разговаривать с этими престарелыми детьми.

- Выпивка за мой счёт всем, кто сейчас успокоится! – крикнул он. – Остальным откажу от места! Ну? Считаю до трёх! Раз!

Разумное спокойное слово, подкреплённое веским аргументом в виде фирменной вишнёвой наливки, оказало волшебное действие – старики угомонились. Они ещё ворчали и бубнили что-то себе под нос, обменивались грозными взглядами из-под седых бровей, но в целом мир был восстановлен, а между столиками веранды засновал ловкий кибер-официант, раздавая постояльцам прозрачные бокалы с рубиновым напитком.

Виктория Тейлор не отрывала глаз от Генерала.

Вообще-то, никто точно не знал, был ли он на самом деле военным. Но у него была особая выправка и твёрдый взгляд, а его властная манера общения с обслуживающим персоналом «Клёнов» выдавала многолетнюю привычку командовать. Поэтому настоящее имя этого человека быстро стёрлось из памяти постояльцев пансионата, и для всех он стал Генералом.

Пригубив наливку, Генерал отставил бокал и покинул общество. Никто не обратил внимания на его уход – когда Генерал того хотел, он мог исчезать и появляться совершенно незаметно. Никто, кроме Виктории Тейлор.

Психолог в прошлом, она и в старости не утратила интереса к окружающим её людям. Профессиональная чуткость, выработанная годами практики, позволяла ей читать людей как открытую книгу. И она ясно видела – этот разговор очень неприятен Генералу. Более того, сама ситуация с утонувшим мальчиком вызвала у него душевную боль, которую Виктория не могла для себя объяснить.

Конечно, безвременная гибель человека, тем более ребёнка, никого не может оставить равнодушным. Но реакция Генерала была несколько необычной. И без того очень сдержанный в проявлениях чувств, сейчас Генерал совершенно замкнулся и словно бы заледенел изнутри.

Это личное, решила Виктория Тейлор. Это что-то очень-очень личное. Какая-то трагедия, случившаяся давно, но до сих пор вызывающая почти физическую боль.

Допив вино, Виктория Тейлор покинула общество. Ей захотелось прогуляться, и она направилась в сторону широкой пологой лестницы, спускающейся к морю, но на полпути свернула на неприметную тропинку. Эта тропинка, петляющая в зарослях рододендронов, вела на Карниз.

Виктория Тейлор очень любила это уединённое местечко. С широкой каменной площадки открывался потрясающий вид на бухту Лазурная и дальше, на океан. Под зелёном пологом густых лиан пряталась удобная лавочка; сидя на ней, так славно было любоваться видом и вспоминать прошлое.

Виктория не собиралась искать Генерала, но ничуть не удивилась, увидев его на Карнизе. Глубоко задумавшись о чём-то, он курил ароматизированную безникотиновую сигарету, взгляд его был устремлён вдаль. Не желая показаться навязчивой, Виктория хотела развернуться и уйти, но оступилась, и камень, вывернувшийся из-под её ноги, с весёлым стуком заскакал вниз по склону. Генерал вздрогнул, вскинул голову и встретился глазами с женщиной. Тень неудовольствия пробежала по его лицу. Или это была тень от лиан?

- Простите, - смиренно извинилась Виктория. – Я не хотела вам мешать.

Генерал встал, отбросил недокуренную сигарету.

- Вы мне ничуть не мешаете. Наоборот, вы – единственная в этом паноптикуме, кого я всегда рад видеть. Прошу вас, присаживайтесь.

Виктория Тейлор почувствовала себя польщённой и без колебаний приняла приглашение Генерала. Какое-то время они сидели молча, а потом Генерал заговорил.

- Наверное, - со странной усмешкой сказал он, - вам тоже любопытно, как я отношусь к этой трагедии?

- Нет, - подумав, сказала Виктория. – Вы – нормальный вменяемый человек. И, разумеется, вас огорчает гибель ребёнка. Другое меня интересует.

Генерал казался озадаченным.

- Вот как? Неожиданно. И что же именно вас интересует, если не секрет?

- Ваша реакция на событие, - объяснила Виктория. – Она несколько необычна, я бы так сказала. Неэмоциональна, понимаете? Другие горюют, злятся, сочувствуют или осуждают. Вы же замкнулись в себе. Закрылись наглухо, загнали эмоции вглубь. Крепость в осаде, вот что вы сейчас из себя представляете.

- И что же? Я просто не люблю выставлять чувства напоказ. Это недостойно мужчины, я так считаю.

Виктория Тейлор, дипломированный психолог с огромным опытом, мягко улыбнулась.

- Да, конечно, вы так считаете. Но дело ведь не только в этом, правда?

- И в чём же, по-вашему, дело? – сухо спросил Генерал.

- В вашей сопричастности к трагедии, - объяснила Виктория. – Вы восприняли её как-что-то личное, очень близкое вам. Гибель маленького Майкла напомнила вам о чём-то, что случилось с вами в далёком прошлом. И это что-то до сих пор не оставляет вас, мучает и заставляет чувствовать себя виноватым… Извините, если я сделала вам больно. Но вы сами завели этот разговор.

Генерал ничего не ответил. Он достал сигарету и закурил, позабыв спросить разрешения у женщины. Его пальцы, узловатые, покрытые старческими веснушками, еле заметно дрожали. Он смотрел на океан, на разноцветные треугольнички парусов, усеявших сверкающую водную гладь, но Виктория готова была поклясться, что ничего этого он не видит. А видит он сейчас что-то тёмное, страшное, случившееся давным-давно. То, о чём он никогда и никому не рассказывал.

Буду ли я первой, кому он откроет душу? – думала Виктория, искоса разглядывая профиль Генерала. Мне бы этого хотелось. По многим причинам. Но шансов на это не так уж и много – бедняга привык жить в своей броне, она вросла в него, стала второй кожей… а легко ли сдирать с себя кожу? Если только с кровью.

Генерал в две сильные затяжки докурил сигарету, каблуком раздавил окурок. Губы его искривились.

- Этот парень, Сириллл, - со странным смешком проговорил он. – Бедняга! Что бы он тогда ни выбрал, всегда найдутся те, кто осудит его за этот выбор. Ведь это так легко – осуждать, даже сочувствуя. Его не простят, но это ерунда, он это переживёт. Главное – он сам себя простить не сможет. Сколько бы лет ни прошло – не сможет, никогда. Кого спасать – беременную жену или маленького сына? Страшный выбор, тяжелейшая ответственность. Он его сделал… и с этим ему придётся жить… - Генерал повернулся к Виктории. – А хотите, я расскажу вам одну занимательную историю? Она произошла давным-давно с одним бравым лейтенантом, выпускником Академии ВКС. Лейтенанту тогда исполнилось двадцать три года, он был прекрасным парнем – прямым, честным и добрым. Очень добрым. А ещё он не боялся принимать решения.

Я знаю, что эта история про вас, мой Генерал, подумала Виктория Тейлор. И вы знаете, что я это знаю. Но вам легче так, от третьего лица. А это значит, что старая рана не зарубцевалась до сих пор, она просто покрылась тоненькой корочкой струпа. Одно неловкое движение, и рана снова начинает сочиться тёмной сукровицей боли.

Виктория ничего не сказала. Ни взглядом, ни жестом она не выказала своего сочувствия. Она молчала, смотрела вдаль и терпеливо ждала – как священник ждёт исповеди грешника.

А в том, что это будет именно исповедь, она не сомневалась.

-2-

Артур Кирик был счастлив. Новенькие лейтенантские погоны на плечах, новенький, только что со стапелей корвет «Разящий» - что ещё нужно для первого шага в блистательное будущее? Добавьте сюда назначение на границу Восточного Сектора, где до сих пор пошаливали пираты и происходили стычки с упрямыми фидянами, и вы сможете представить себе зависть однокурсников Артура.

- Повезло, - желчно сказал Спиро. – Ты просто везунчик, Арчи, вот и всё. Любой мог оказаться на твоём месте.

Сам Спиро получил распределение на каботажник, поэтому имел полное право завидовать. Но Артур точно знал – везение тут совсем ни при чём. Работа, работа и ещё раз работа – вот залог успеха! Без сна и отдыха, до седьмого пота, до зелёных кругов перед глазами – все пять лет учёбы в Академии, не щадя себя. И тогда награда найдёт своего героя. А как же иначе?

Лейтенант Кирик мечтал о сражениях и подвигах, но блистательное будущее немного откладывалось. Потому что «Разящий» отправлялся не на границу, а к какой-то Богом забытой Пании, где жили никому, кроме этнографов, не интересные панийцы.

- Первый рейс, что ты хочешь, - утешил расстроенного Артура боцман Фурман. – Надо же обкатать нашего соколика, прежде чем вставать на боевое дежурство. С новыми кораблями всегда так. Пойдём на максимуме, так что готовься, легко не будет.

В трюм «Разящего» загрузили кучу всякого оборудования для научной экспедиции на Пании. Кроме оборудования, на борт приняли жизнерадостного толстяка, профессора Голобородого. Словно стараясь как можно меньше соответствовать своей фамилии, профессор отрастил роскошную бороду, спускающуюся до самой груди. Бородой профессор гордился, но ухаживать за ней забывал, поэтому профессорская краса и гордость напоминала растрёпанный веник.

До Пании добирались почти неделю, потому что «Разящий» двигался какими-то странными зигзагообразными скачками. Его маршрут напоминал панический бег вспугнутого таракана, когда внезапно включили свет. Бесконечные форсажи страшно выматывали, и Артур, хотя держался молодцом и даже заслужил скупую похвалу капитана Дорсета, был безумно рад, когда ходовые испытания закончились, и «Разящий» лёг на прямой курс. До Пании оставалось каких-то четыре дня пути.

Свободный от вахты экипаж собирался в кают-компании. Артур обычно скромно устраивался в уголке, больше помалкивал и слушал разговоры умудрённых опытом космических волков. Он ждал потрясающих историй о битвах и сражениях, но, к его огромному разочарованию, космические волки толковали о всякой ерунде. О жёнах и детях, об отпуске, кто какую машину купил и какой ремонт затеял дома – одним словом, скукотища невероятная!

Профессор Голобородов в этом смысле не был исключением. Развалившись в самом удобном кресле, растопырив бороду, он разливался соловьём, живописуя быт панийцев. Жизнь аборигенов мало интересовала Артура. Родоплеменной строй, только-только переползли из каменного века в бронзовый – таких цивилизаций десяток на дюжину по всей Галактике, говорить не о чем. Но космические волки слушали с неподдельным интересом, задавали дурацкие вопросы, и Артуру ничего не оставалось, как слушать тоже. Лучше бы о фидянах поговорили, с неудовольствием думал он. Как-никак противник, с которым нам не раз придётся столкнуться на Границе.

Когда до Пании оставались сутки пути, профессор, испросив разрешения капитана, включил видео. Вид при этом у него был самодовольный и загадочный.

- Представляю вашему вниманию эксклюзивные кадры! – провозгласил он, едва не лопаясь от гордости. – Снятые, между прочим, вашим покорным слугой!

Все с интересом уставились на экран. Артур, с неохотой оторвавшись от «Истории межрасовых конфликтов», уставился тоже. И немедленно испытал разочарование.

Сразу было ясно, что снимал любитель, причём на регистратор. Изображение дрожало, фокусировка плыла, о фильтрах и речи не было. Хорошо было видно только горящий костёр и каких-то древних стариков в накидках, всё остальное терялось в густых сумерках.

- Сейчас, сейчас, - бормотал профессор, нетерпеливо подпрыгивая. – Смотрите, сейчас будет самое интересное.

Но ничего интересного Артур не увидел. Просто к костру подошёл какой-то голый абориген и лёг спиной на землю, раскинув руки и ноги. Повинуясь жесту одного старца, из темноты вышли четверо крепких молодых людей, накинули на запястья и щиколотки лежащего ременные петли и крепко натянули. Лежащий абориген смотрел в ночное небо и счастливо улыбался. Появился пятый крепыш и накинул петлю на шею распятого.

- Это то, что я думаю? – с неудовольствием осведомился капитан Дорсет. – Нам обязательно на это смотреть?

- Я перемотаю, - с готовностью согласился профессор. – Агония и в самом деле не слишком приятное зрелище.

Фигурки на экране задёргались, на секунду взгляд Артура выхватил посиневшее лицо казнимого с вытаращенными глазами, а потом всё кончилось. Молодые люди освободили покойника от ремней и скромно отошли в сторону. А на авансцену вышел один из старцев, вооружённый здоровенным каменным ножом.

Дальше последовало то, что можно было бы назвать разделкой туши. Старец ловко вскрыл череп покойника, взломал и аккуратно развёл в разные стороны рёбра, взрезал живот, обнажая сизые парящие кишки. Артура затошнило, и он поспешно отвёл глаза. Да и не он один.

- Хватит, профессор, - приказал капитан и встал. – Мы достаточно насладились зрелищем.

- Да подождите, - вскричал профессор, размахивая руками. – Это и в самом деле важно! Вы же собираетесь высаживаться на планету? Вы должны знать, с чем вам придётся столкнуться! Чтобы не совершить фатальной ошибки.

Поколебавшись, капитан сел, неохотно кивнул: продолжайте, мол.

- Только поставьте фильтр какой-нибудь, что ли, - проворчал он. – Может, мы, по вашему мнению, кровожадные головорезы, но даже нас с души воротит от подробностей.

- Сейчас, сейчас, - засуетился профессор, нажимая сенсоры уникома. – Вы правы, капитан. И как я сразу-то не сообразил? Зрелище и в самом деле не из приятных.

Изображение подёрнулось туманной дымкой, и в этом тумане двигались фигуры аборигенов. Они подходили к старцу с ножом, что-то принимали из его рук, подносили это что-то к лицу и отходили.

- Едят! – толстокожий бегемот боцман Фурман был потрясён до глубины души. – Будь я проклят, они жрут своего покойника!

- Совершенно верно! – Профессор был очень доволен сообразительностью боцмана. - Мозг – вместилище разума. Сердце – вместилище души. Печень… не помню, что вмещает в себя печень, но тоже что-то важное. Эти, хм, деликатесы получают только старейшины. Остальным достаются кусочки тела. А видите вон там группу аборигенов? Это дети и подростки, они в обряде не участвуют.

- Но какого чёрта? Зачем они это делают?

- О, это очень интересно! – профессор сложил руки на выпуклом животике и задрал бороду к потолку. – Эти милые наивные дети природы верят, что таким образом можно получить знание, которым обладает другой человек. Возьмём, к примеру, нашего покойника. При жизни он был металлургом, и не из последних! Экспериментировал со сплавами, добился потрясающих результатов. И чтобы его опыт не пропал, он таким вот оригинальным способом передал его соплеменникам. Теперь каждый, кто съел кусочек его плоти, при желании и упорстве может повторить его достижения. Но больше всего знаний досталось, конечно, старейшинам. Помните? Мозг, сердце, печень… Эти старейшины, в понимании аборигенов, представляют собой ходячий кладезь уникальных знаний. Руководствуясь ими, они, если так можно выразиться, осуществляют общее руководство племенем, направляя его прогресс в ту или иную сторону. А после своей смерти тоже оказываются съеденными. Кстати, подобный исход среди аборигенов считается особенно почётным, ведь это означает, что ты чего-то в этой жизни достиг. И наоборот, если ты ленивый недалёкий человек и твой жизненный опыт не представляет никакой ценности, тебя и есть не будут. Сожгут и всё.

- Какая дикость! – с силой сказал капитан. – Вы сами-то в подобную чушь верите, профессор?

Голобородов пожал плечами:

- Достаточно того, что они сами в это верят. И не без оснований, между прочим! Вы знаете, что у панийцев нет письменности? Но информация, тем не менее, передаётся без потерь и без искажений. Это установленный факт, с которым не поспоришь.

- Ерунда! Если я съем кусок говядины, я не буду знать то, что знала бурёнка при жизни!

- Вы – нет. И я нет. И любой землянин. Но панийцы дело другое. При всём их внешнем сходстве с человеком, они очень сильно отличаются от нас на биохимическом и молекулярном уровне. У них есть генетическая память, это тоже доказанный факт. Только передаётся она не от отца к сыну, а от аборигена к аборигену. Тот покойник, которого вы видели на записи, он не умер. Точнее, умер, но не до конца. Часть его памяти будет обработана и встроена в память соплеменников… ну как кусок говядины, переварившись, становится частью нас, людей.

- При всём уважении к вам, профессор, но это невозможно, - вмешался бортинженер Крейг Саммерс. – У меня жена преподаёт биологию в школе. И я хочу сказать, что кусок мяса, переварившись, превращается в набор нуклеотидов. Это такие кирпичики, из которых строятся наши клетки. А из каких кирпичиков состоит память?

Профессор Голобородов добродушно улыбнулся.

- Не знаю. И никто не знает. Есть, конечно, предположения, но не более того. Вы что-нибудь знаете о горизонтальном переносе генов?

Саммерс озадаченно нахмурился.

- Ну, что-то такое слышал. Но это встречается только у одноклеточных организмов. У всяких там бактерий и прочих. Они вроде как обмениваются генами.

- Земные слизневики и губки тоже, но в целом вы правы. Примитивные организмы могут захватывать чужие гены и без изменений встраивать их в свою ДНК. Это способствует видовому многообразию. Так вот, есть мнение, что схожий механизм действует и у панийцев. Но это, конечно, ещё только предстоит доказать.

Капитан Дорсет взглянул на часы.

- Лекция была очень интересной, но на этом предлагаю закруглиться. Через восемнадцать часов мы выйдем на орбиту Пании и…

- Да подождите, капитан! – с досадой вскричал профессор. – Я же не сказал самое главное! Для чего, вы думаете, я демонстрировал эти малоприятные кадры? Только для того, чтобы вы поняли – главную ценность панийского общества составляют такие вот старики. Не дети! Не молодые здоровые мужчины и женщины, способные продолжить род! А старики и старухи, дышащие на ладан. И вы должны уяснить это, чтобы не влипнуть в неприятности, как влипла экспедиция Якобошвилли.

- И что же с нею случилось? – настороженно спросил капитан.

- Достоверно никто не знает, но предполагается, что имел место несчастный случай. Погиб старейшина племени. По какой-то причине аборигены возложили вину за это на землян… и атаковали немедленно! Бедняга Давид успел доложить об этом на базу. Но когда подоспела помощь, мы нашли только обугленные останки.

Капитан Дорсет нехорошо прищурился.

- И им это сошло с рук? Этим дикарям? – медленно, раздельно проговорил он. – Земля это проглотила?

- И проглотит снова, уверяю вас! Эти, как вы выразились, дикари открывают перед нами, землянами, такие перспективы, о которых вы даже помыслить не можете! Земля не будет ссориться с Панией из-за каких-то оболтусов.

Капитан встал. Одёрнул китель. Сверху вниз посмотрел на раскрасневшегося профессора.

- От лица всех оболтусов благодарю вас за ценную информацию, - сухо сказал он. – В целях обеспечения безопасности экипажа я отменяю высадку на целевую планету.

-3-

Но высадиться пришлось. Потому что на корвете не было предусмотрено грузовой спускаемой платформы. Потому что спаскапсулы, рассчитанные на двух человек каждая, не вмещали в себя громоздкое оборудование. И ещё потому, что десантный бот, который на Пании использовался в качестве грузовика, не мог подняться на орбиту - среди членов экспедиции не оказалось ни одного пилота-внепланетника. Скрипя зубами, капитан Дорсет вынужден был отдать приказ на посадку.

Местом посадки он выбрал скалу-останец с обширной и плоской, как стол, вершиной. Далековато от базового лагеря, но зато гарантированно свободно от аборигенов. Профессор Голобородов был очень недоволен, но капитан проявил твёрдость.

- Не хочу встречаться с вашими каннибалами, - объяснил он. – Боюсь, как бы не случился дипломатический конфуз. У меня прям руки чешутся.

Профессору пришлось подчиниться. Он связался с базовым лагерем, и там заверили, что транспорт немедленно вылетает. Корабельный масс-детектор показал, что живности крупнее орлов на плоскогорье нет, и капитан Дорсет выпустил команду поразмяться.

- Только не подходите близко к краю обрыва, - сказал он. – Сдует к чёртовой матери.

На плоскогорье и в самом деле дул сильный холодный ветер. С наслаждением вдыхая вкусный свежий воздух, Артур с интересом разглядывал горную страну, изрезанную глубокими тёмными ущельями и зелёными долинами. Ярко светило солнце, но на западе небо было сплошь затянуто чёрными грозовыми тучами, там сверкали молнии и висела плотная дождевая завеса. Запросив прогноз погоды, капитан объявил, что до «Разящего» ливень не дойдёт.

- Но мне бы хотелось убраться отсюда как можно быстрее, - сказал он. – Корвет не рассчитан на стихийные бедствия. И если ветер усилится, нам придётся взлетать и искать местечко поспокойнее.

- Они скоро будут, - сказал профессор. – С минуты на минуту.

Но минуты шли, а десантного бота всё не было. Хмурый капитан, заложив руки за спину, нетерпеливо мерил шагами пространство перед кораблём и шёпотом чертыхался. Экипаж, рассредоточившись вокруг корабля, вглядывался в небо – они поспорили, кто первый заметит бот.

- Ага, - сказал вдруг боцман Фурман. Он стоял, приложив ладонь козырьком ко лбу. – Летит, голубчик. И, как я посмотрю, не торопится.

Артур тоже увидел чёрную точку в воздухе. Она медленно росла в размерах, и уже через десять минут стало понятно, что никакой это не десантный бот, а лёгкая двухместная «Стрекоза». Порывами ветра «Стрекозу» мотало во все стороны, но она упорно пробивалась к «Разящему».

Капитан сжал кулаки.

- Они что, издеваются? – сдавленным от гнева голосом спросил он. – У меня тут оборудования тонн на пятьдесят минимум. Как они собираются вывезти его на этой фитюльке?

Профессор тоже выглядел озадаченным. Он связался с лагерем, но там комментировать происходящее отказались, добавив лишь, что пилот всё объяснит лично. «Стрекоза» тем временем достигла вершины останца, перевалила за край и пошла на посадку. Порыв ветра подбросил лёгкую конструкцию, почти положив на крыло, но пилот выровнял машину и благополучно приземлился. Из брюха «Стрекозы» отстрелились два якоря и прочно забурились в грунт.

- Ну-ну, - сказал капитан. – Ну-ну.

Зловеще улыбаясь, он двинулся к «Стрекозе», но в это самое время открылся прозрачный колпак, и из машины выпрыгнул пилот.

Пилот был невысок ростом и очень строен. Одет был пилот в шорты и футболку. А ещё у пилота была обаятельная улыбка, вздёрнутый носик, огромные синие глазищи и чёрные волосы до плеч. Озорник-ветер взлохматил волосы, сделав девушку похожей на медузу Горгону. На очень милую медузу Горгону.

- Ах ты ж, - с восхищением сказал боцман. – Вот же ж дипломаты! Хитрецы!

- А? – растерянно спросил Артур.

- Девчонку прислали, - объяснил боцман. – Знают, паразиты, что кэп не станет ругаться с женщиной.

- Ирина Ким, - представилась пилот, протягивая капитану ладошку. Тот смерил девушку ледяным взглядом.

- Где бот? – неприятным тоном осведомился он.

Честные синие глаза уставились на капитана.

- Он немножко сломался. И мы не можем его починить.

Капитан сдержался, но один Бог знает, чего ему это стоило. Развернувшись, он окинул взглядом команду, встретился глазами с Артуром.

- Лейтенант Кирик! Возьмите диагностер и отправляйтесь с госпожой Ким в лагерь. Посмотрите, что там можно сделать.

- Есть отправляться в лагерь! – бодро отрапортовал Артур и бегом бросился выполнять приказ.

Помимо диагностера Артур захватил инструментальный ящик. Кто знает, может поломка окажется не настолько серьёзной? Может её удастся устранить прямо на месте? Было бы славно.

- Может, вы сами хотите повести? – спросила Ирина. – С удовольствием уступлю вам место.

Негласная заповедь Академии гласила, что пилот обязан летать на всём, что может подняться в воздух. Но, глядя на хрупкую прозрачную «Стрекозу», больше похожую на сброшенную и высохшую оболочку какого-то гигантского насекомого, чем на летательный аппарат, Артур заколебался. Он привык к чему-то более основательному, серьёзному. К истребителю, например, или к тому же десантному боту. Тяжёлые, прочные, солидные машины, не чета этой фитюльке. Как она вообще летает, а не разваливается в воздухе?

- У меня – оборудование, - внушительно сказал он. – Я за него головой отвечаю.

Ирина не стала спорить, сложила водительское сиденье, и Артур полез в салон. Инструментальный ящик цеплялся за всё подряд, «Стрекоза» раскачивалась и звенела, и Артур старался двигаться осторожно, чтобы не повредить хрупкую конструкцию. Наконец он уселся на заднее сиденье, поставил ящик на колени и пристроил сверху шершавый блок диагностера.

- Готово! – сказал он.

Ирина легко впрыгнула в салон, захлопнула колпак и нежно улыбнулась Артуру.

- Поехали! – весело объявила она, и тут же порыв ветра скинул «Стрекозу» в пропасть.

Артур не заорал только из-за того, что у него от страха перехватило дыхание. Он мёртвой хваткой вцепился в ящик, словно это могло его спасти, и с ужасом таращился на иззубренные скалы, проносящиеся мимо. И не сразу сообразил, что «Стрекоза» не падает, а летит, и летит довольно шустро.

- А ты молодец, - одобрительно сказала Ирина. – Другие по первому разу так орут, что уши закладывает.

- Ха, - хрипло сказал Артур и криво улыбнулся, незаметно вытирая мокрые ладони.

Базовый лагерь экспедиции поразил Артура, привыкшего к армейской дисциплине и порядку. Разноразмерные шатры были расставлены кое-как, в живописном хаотичном беспорядке. Между ними были свалены какие-то тюки и ящики, там и сям торчали бытовые утилизаторы, на натянутых верёвках сушилось какое-то тряпьё, полоскаясь на ветру. Два вездехода на антигав-платформе были покрыты мощным слоем засохшей грязи; третий, почище, стоял с распахнутым капотом, откуда уныло свисали оборванные провода. Возле разорённого вездехода сидели трое мужчин с голыми лоснящимися торсами и перебирали какие-то детали, разложенные прямо на траве.

- Бардак, - в сердцах сказал Артур.

- Есть такое дело, - легко согласилась Ирина. – А вон и бот. Видишь?

«Немножко сломанный» десантный бот стоял в стороне от лагеря. Вокруг него были навалены какие-то инструменты, и Артур содрогнулся, представив, что там могли наворотить учёные в своих бестолковых попытках починить сложную машину.

Рядом с ботом расхаживал высокий загорелый старик в драных штанах и ослепительно белой куртке. У старика была седая острая борода, которую он безжалостно терзал.

- Профессор Орне, - сказала Ирина, и в её голосе прозвучало неподдельное уважение. – Мировая знаменитость, но очень прост в общении. Он тут у нас главный.

- Ну тогда всё понятно, - язвительно сказал Артур, имея в виду царящий везде хаос.

Ирина метнула на него сердитый взгляд, но ничего не сказала, потому что «Стрекоза» зашла на посадку. Едва машина заякорилась, к ней, бухая тяжёлыми ботинками, подбежал профессор Орне, заглянул в кабину.

- А где Голобородов? - спросил он. – Почему вы его не привезли?

- Вы это серьёзно? – удивился Артур. – Как вы себе это представляете?

Теснота кабины говорила сама за себя, но Орне всё равно выглядел страшно разочарованным.

- Ничего, профессор, не расстраивайтесь, - ободряюще сказала Ирина. – Перед вами самый крутой спец. Он быстренько починит нам бот и привезёт не только Голобородова, но и всё оборудование.

- Ну тогда приступайте, - распорядился Орне.

Артур ничего не ответил, просто сунул диагностер под мышку и направился к десантному боту. Правда, диагностер не понадобился – одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что эти умники ухитрились каким-то образом отключить гироскоп. А без гироскопа ни один уважающий себя десантный бот даже элероном не пошевелит.

- Р-растяпы! – в сердцах сказал Артур. – Руки бы вам оторвать.

Устранив «неисправность», он быстренько прогнал диагностику и с удовольствием убедился, что самодеятельный ремонт не нанёс никакого ущерба живучей машине.

- Готово! – крикнул он, высовываясь в люк, и восхищённый взгляд Ирины был ему наградой.

- Ну тогда отправляйтесь, - скомандовал профессор Орне. – Не теряйте времени.

- Не так быстро, профессор, - возразил Артур. – Мне нужны двое-трое крепких ребят.

- Зачем? – удивился Орне.

- А кто будет ваше оборудование грузить? Мои парни, что ли?

- Наглец, - буркнул Орне, но грузчиков выделил.

-4-

Экипаж «Разящего», как оказалось, тоже зря времени не терял. Под руководством Голобородава они вытащили из трюма ящики с оборудованием и расставили их в порядке очерёдности. Профессор Голобородов суетился, командовал, умолял быть осторожнее и больше путался под ногами, чем помогал. Когда первая партия груза заняла свое место в боте, профессор полез в кабину. Он был очень доволен.

- Есть у меня один сюрпризец для старины Орне, - загадочно сообщил он. – Думаю, он будет в шоке.

- Угу, - без всякого интереса сказал Артур, занимая место пилота.

Встреча двух профессоров была бурной. Позабыв даже поздороваться, они принялись кричать и размахивать руками. Окружающий мир, включая драгоценное оборудование, перестал существовать для них, так что руководить разгрузкой пришлось Артуру.

Он сделал ещё три рейса, когда к нему подбежал ужасно взволнованный Голобородов.

- Беда! – крикнул он. – Там деревня тонет! Две с лишним сотни человек! Их надо спасать, срочно спасать! Бросайте всё!

У Артура мелькнула ужасная мысль, что речь идёт о землянах, но оказалось, что в беду попали туземцы. Тоже ничего хорошего, конечно, но у Артура стало легче на душе. Профессор схватил его за руку и потащил за собой. Они вбежали в какой-то шатёр. Шатёр был битком набит народом, люди стояли плечом к плечу в напряжённом молчании, и смотрели на монитор. А на мониторе творился ад.

Ливень стоял стеной, заливая узкую долину. С гор стремились бурные мутные потоки, таща с собой сломанные ветки деревьев, вырванный с корнем кустарник и туши мёртвых животных. По воде хлестали молнии, и в их ослепительных вспышках потрясённый Артур разглядел аборигенов. Они стояли по пояс, по грудь в воде, занимая возвышенности, и цеплялись за валуны и кренящиеся деревья. Взрослые держали детей на плечах. На глазах Артура вода сломала-таки дерево, оно рухнуло на головы людей, сбив их с ног, и жадные мутные воды мгновенно поглотили их.

Орне застонал. Кто-то выругался, заплакала женщина.

- Вы видите, видите? – закричал Голобородов, хватая Артура за грудки. – Ну что вы стоите как истукан? Вы что-нибудь собираетесь делать? Там люди гибнут! Вы понимаете – люди!

- Да, - хладнокровно сказал Артур, отдирая от себя руки профессора. – Для начала дайте мне координаты деревни. И пошлите кого-нибудь, чтобы разгрузили бот.

К счастью, деревня оказалась недалеко. Артур связался с капитаном Дорсетом, доложил обстановку и получил разрешение на спасательную операцию. Каннибалы или нет, но панийцы нуждались в помощи, и Земля не могла, не имела права её не оказать.

- Куда их эвакуировать? – спросил Артур.

- Сюда, - сказал очнувшийся Орне. – Мы приготовим шатры, одежду и горячую еду. И окажем помощь раненым.

- Сначала старейшин, - сказал Голобородов. – Их - в первую очередь! Вот, смотрите.

Он схватил пульт с джойстиками. Его толстые пальцы двигались с необыкновенной ловкостью, и, подчиняясь приказу профессора, маленький дрон-наблюдатель вильнул в сторону и завис над группой людей, собравшихся на самой высокой возвышенности долины.

Артур увидел, что это были молодые крепкие мужчины. Опираясь на копья, борясь с бурлящими потоками, они живой стеной окружили трёх старейшин – двух стариков и одну старуху.

- Их в первую очередь, - повторил Голобородов. – Вам понятно?

- Да, - сказал Артур. А сам подумал – посмотрим. Как дело пойдёт.

- Там на подходе второй грозовой фронт, - сказал кто-то. – И ураганный ветер. Бот справится?

Артур усмехнулся. Десантный бот был сконструирован так, чтобы выдержать бешеную атмосферу газового гиганта. Что ему какой-то там ураган землеподобной планеты?

В шатёр ворвался мокрый с головы до ног человек.

- Бот готов! Мы там ещё лебёдку поставили. На всякий случай.

- Отлично, - сказал Артур. – Мне нужна будет помощь, чтобы поднимать людей на борт. Добровольцы есть?

Добровольцами были все, включая обоих профессоров. Артур отобрал двух крепких широкоплечих ребят и вместе с ними отправился к боту. Непогода добралась уже и до лагеря: небо потемнело, лил холодный дождь и налетали порывы ветра. Оскальзываясь на мокрой траве, троица спасателей бегом припустила к боту. Дорога была каждая минута.

-5-

Только увидев долину своими глазами, Артур сумел в полной мере оценить масштабы трагедии и ужаснулся. По узкой долине мчался бурный грязный поток, сметая всё на своём пути. Те, кто ещё оставался жив, из последних сил цеплялись за каменные стены западни, подсаживали повыше детей, пытались поймать тех, кого уносила безжалостная вода. Аборигены, спасающие своих старейшин, находились в относительной безопасности – вода бурлила у них вокруг бёдер, но они держались.

Артур увидел, как вниз по течению промчался ствол дерева, за который цеплялись несколько аборигенов, и бросил бот в погоню. Но дерево наскочило на камень, вздыбилось, стряхнув с себя обессиленных людей, и рухнуло обратно в воду. Мелькнуло чьё-то искажённое ужасом лицо и пропало.

Артур осмотрелся и направил бот к каменному карнизу, на котором теснилось человек десять женщин и детей.

Обычно бот вмещает в себя восемь десантников в полной боевой выкладке. Без амуниции на борту могло поместиться человек шестнадцать крупных мужчин. Аборигены, по сравнению с землянами, были низкорослыми и тощенькими, и Артур надеялся, что сможет принять на борт не меньше тридцати. А грузоподъёмности хватит!

Он зависал над тонущими, борясь с ветром; стиснув зубы, ждал, пока его помощники выловят всех, до кого могли дотянуться, и летел дальше. Потом кто-то сказал: «Под завязку», и Артур повёл борт в лагерь.

Пока спасённым помогали спуститься на землю, он отдыхал, максимально расслабив мускулы и прикрыв глаза. В дверь кабины стукнули снаружи. Артур открыл глаза и увидел Голобородова – тот приплясывал под дождём, размахивал руками и что-то кричал, надсаживаясь. Артур включил внешний динамик, и тут же оглушительный шум ливня заполнил кабину.

- Старейшины! – услышал он сорванный голос профессора. – Спасайте старейшин!

- С ними всё в порядке, - соврал Артур. – Они в безопасности… почти…

Он видел, какими глазами провожали бот те, кто остался; он видел молодую мать – она стояла, держа в вытянутых руках младенца, а вода захлёстывала её запрокинутое лицо. Он видел много такого, что дало ему право решать и выбирать, и он готов был нести ответственность за свой выбор.

- Хрен тебе, - злобно сказал Артур, глядя на беснующегося снаружи профессора. – Сначала женщины и дети. Ясно тебе?

Внешний динамик был выключен, но Артур и в глаза Голобородову повторил бы то же самое.

Второй спасательный рейс был точным повторением предыдущего, только воды, как показалось Артуру, прибавилось. Во всяком случае мужчины со старейшинами стояли уже по пояс в воде. Когда они выгружали вторую партию спасённых, в кабину ворвался Голобородов. Он был страшен – заляпанный грязью, всклокоченный, с безумным взглядом. Ни слова не говоря, он вцепился в Артура и принялся, рыча, выдирать его из пилотского кресла.

- Эй! – ошеломлённо воскликнул Артур, стараясь отцепить от себя руки этого психа. – Вы чего? Спятили? Да пошёл ты к чёрту! – вдруг заорал он, согнул ноги в коленях, извернулся и ударил ботинками в грудь профессора.

С ужасным воплем Голобородов вылетел из кабины и плюхнулся в лужу. А Артур захлопнул дверь и заблокировал её. Взлетая, Артур видел, как профессор неподвижно сидит в луже, и белое его мокрое лицо с чёрными провалами рта и глазниц напоминало лицо мертвеца.

В третий раз Артур убедился – да, воды точно стало больше. Группа мужчин на возвышенности стояла уже по грудь в бурлящем потоке. Шестеро самых высоких из них положили копья себе на плечи, и на этих импровизированных носилках лежали старики. Остальные крепко упирались в носильщиков. Один мужчина не выдержал борьбы с течением; его проводили глазами, но никто даже не пошевелился. Только старуха, приподнявшись на локте, пристально следила за ботом. Артур заколебался было, но видоискатель регистратора выхватил из пелены ливня детские лица, и Артур бросил бот в их сторону.

- Ничего, - виновато бормотал он. – Вы там держитесь, ребята. Ещё немного, ладно? Я вас не брошу, обещаю. Только вот этих малышей спасём, и я сразу к вам.

-6-

- Я не знаю, сколько людей мы спасли, - проговорил Генерал. – Никто их тогда не считал. Я успел сделать четыре рейса, а на пятый спасать больше стало некого. Сошёл гигантский сель, и вся долина оказалась забита грязью, похожей на жидкий бетон. И она шевелилась, эта грязь, как будто кто-то пытался выбраться из неё. Я метался по всей долине, снижался так низко, как только мог и смотрел, смотрел, смотрел… Иногда мне казалось, что я вижу чью-то руку или голову, но это оказывалось камнем или веткой. Никого не осталось в живых, никого. Погибли все, включая трёх старейшин. Их я так и не спас… хотя мог бы…

Виктория Тейлор ласково прикоснулась к руке Генерала.

- Вы всё правильно сделали, Артур, - твёрдо сказала она. – Женщины и дети – это правильно и гуманно с точки зрения любой морали.

- Я и сам так думал тогда. И не только я. Меня наградили и даже повысили в звании. Родители страшно мною гордились. А потом я увидел одну передачу, где выступал профессор Голобородов. Лет десять уже прошло с той истории, но она не закончилась, оказывается. Спасённых нами мужчин, женщин и детей переместили в другую долину. Предполагалось, что наша группа ассимилируется с другими племенами, станет их полноценной частью, но этого не произошло. Другие племена их отвергли. Их прогоняли, как шелудивых собак. Им отказывали в крове, еде и дружбе. Они никому не были нужны, и все их презирали.

- Это из-за старейшин? – тихо спросила Виктория.

- Да, - кивнул Генерал. – Оставшись без старейшин, бедняги утратили статус полноценных членов общества. Они лишились чего-то очень важного, что могло представлять ценность для других племён. Полагаю, это были знания, которые накапливали старейшины. С их гибелью исчез опыт всего племени.

- Но это же бред! – воскликнула Виктория. – Суеверия! Тёмные дремучие суеверия!

- Нашу группу перевезли на Землю, - продолжал Генерал. – Поселили где-то в Андах. Ими занимались этнопсихологи, педагоги и социальные инженеры. Были построены школы и разработана специальная программа для постепенной ассимиляции детей в наше общество. Раз уж им всё равно нельзя было вернуться на Панию.

- Очень хорошо! – одобрительно кивнула Виктория.

Генерал покачал головой.

- Ничего хорошего. Эти люди… они словно бы потеряли интерес к жизни. Они отвечали на вопросы, делали всё, что им говорили, но никогда сами инициативы не проявляли. Если их не тормошить, они могли целыми днями сидеть неподвижно и даже есть забывали. Толпа аутистов, вот в кого они превратились.

- Цивилизационный шок, - понимающе кивнула Виктория. – Но поверьте, через пару поколений всё изменится! Главное, они живы.

- Да, они живы. И дети выросли в безопасности и комфорте. Вот только новых детей в этой группе больше не рождалось. Профессор Голобородов предположил, что это из-за того, что они не проводили свой каннибальский ритуал. Им просто запретили поедать своих соплеменников. Профессор предложил провести эксперимент, но его смешали с грязью. Проклятые разумные идиоты! Они считали, что всё дело в биохимии. Что если предложить земным панийцам полноценный рацион, у них всё наладится. Но ничего не наладилось. Сейчас в живых осталось чуть больше тридцати панийцев – из тех, кто были совсем маленькими, когда попали на Землю. Остальные умерли. Они просто ложились спать и больше не просыпались. Эти бывшие дети… они уже совсем взрослые, почти старики. И у них нет будущего. Совсем никакого, понимаете? Они тихо доживут отпущенный им срок и тихо умрут – не оставив потомства, не передав ему свой опыт… даже себя не осознав по-настоящему! Ну и стоило их спасать для такого страшного конца? Я сделал тогда свой выбор, я решил за них, и я никогда не прощу себя за это! Вы понимаете, Виктория, ведь если бы я тогда спас старейшин… Да, какие-то дети и женщины погибли бы из-за этого, но племя осталось бы жить! Полноценное племя, а не его жалкие деградировавшие остатки! Мea culpa! Mea maxima culpa!

Генерал замолчал. Молчала и Виктория Тейлор, она безгранично сочувствовала этому человеку, несущему тяжесть своей вины.

- Выбор, - с горечью проговорил Генерал. – Свобода выбора. Да будь она проклята! Будь проклята дважды, трижды! Если за неё приходится расплачиваться муками совести. Этот бедный парень, Сирилл… Не знаю, почему он спас жену, а не маленького сына. Может, она оказалась рядом, и он успел её подхватить. Может, ребёнка сразу унесло течением, и отец не смог его отыскать. Знаю одно – он сделал свой выбор и никогда не сможет простить себя за него. Как и я. И ничего не сможет исправить. Ничего и никогда!

Генерал встал. Поднялась и Виктория, чувствуя какое-то смутное беспокойство и неудовлетворённость от этого разговора. Чудилась ей какая-то недосказанность в словах Генерала, и она пыталась понять, что же её так встревожило. Генерал взял её руку, поднёс к губам и поцеловал, слегка уколов пробивающейся щетиной.

- Спасибо, что выслушали меня, - отрывисто сказал он. – Мне стало легче. И я понял… понял кое-что важное… Спасибо.

Он чуть улыбнулся, кивнул, резко развернулся и ушёл. А Виктория Тейлор осталась, прижав руки к сильно бьющемуся сердцу. Она очень хотела окликнуть Генерала, но промолчала. Ей хотелось бежать за ним, но она не двинулась с места. Она в растерянности опустилась на лавочку и долго сидела, невидящим взглядом уставившись вдаль. И только когда браслет мягкой вибрацией оповестил её, что ужин на столе, Виктория поднялась и медленно пошла к санаторию.

Генерал к ужину не вышел. Пропустил он и следующий завтрак, и следующий обед. Встревоженная Виктория обратилась к горничной.

- Артур Кирик? – переспросила та. – Так он съехал. Вчера вечером вернулся с прогулки, собрал вещи и съехал. Нам очень жаль, такой милый человек. Надеюсь, он ещё вернётся.

- Он ничего не просил передать… кому-нибудь? – замирая, спросила Виктория, но горничная лишь покачала головой.

-7-

Тяжело гружёный флаер опустился на берег реки. Из флаера выпрыгнул Николай Голобородов и принялся приседать и подпрыгивать, разминая затёкшие мышцы. У Николая уже серебрились виски, фигура начала слегка оплывать, но движения всё еще оставались по-юношески упругими и сильными.

- Мон женераль, - позвал он. – Приехали. Выходите.

Во флаере послышалась какая-то возня, что-то со звоном упало.

- Помоги мне, Коля!

Николай сунулся во флаер, сгрёб пассажира в охапку и бережно поставил его на землю. Если бы Виктория Тейлор увидела сейчас Генерала, она бы поразилась тому, как он изменился за неполный месяц, который прошёл после их последней встречи. Он постарел и одряхлел, некогда прямая сильная спина согнулась, и передвигался Генерал с помощью экзоскелета.

- Нам не помешают? – встревоженно спросил он. – Смотри, там камера.

Николай небрежно махнул рукой.

- Ерунда! Я здесь уже пятый год вахтую, всё тут изучил. Наблюдение давно снято. Да и за кем тут наблюдать? Для чего? Ничего же не меняется, каждый день одно и то же, из года в год.

- Да, - глухо сказал Генерал. – Наблюдать здесь не за кем.

Он смотрел на панийцев. Грузные, неопрятные, полуголые, они неподвижно сидели возле хижин, не обращая внимания на приезжих, и только несколько из них потеряно бродили туда-сюда, спотыкаясь в густой траве. Николай Голобородов ласково потрепал Генерала по плечу.

- Ничего, - ласково сказал он. – Бог даст, скоро всё изменится. Не грустите, мон женераль.

Он принялся вытаскивать из флаера какие-то тюки и переносить из в двухэтажное здание лаборатории. Двигался он легко, играючи поднимал немаленькие веса, и Генерал с удовольствием наблюдал за ним.

- Ты очень похож на своего деда, - сказал он. – Только моложе и без бороды.

- Знаю, - засмеялся Николай. – Мне все об этом говорят. Верите, я даже бороду пытался отращивать.

- И что? – с интересом спросил Генерал.

- Ужас! Жарко, чешется. И жена была очень недовольна. Пришлось сбрить.

- Я очень виноват перед ним, Коля. Если бы я тогда его послушался…

Николай пожал плечами.

- Я бы на вашем месте поступил точно так же. Зачем себя корить? Вы же ничего не знали… и верить сумасшедшему профессору были не обязаны.

- Я виноват, - упрямо повторил Генерал.

Николай отнёс оставшиеся тюки. Потом подвернул штанины, скинул рубашку, вошёл в реку и принялся умываться, с удовольствием фыркая и крякая.

- Хороша водичка, - приговаривал он. – Ох, хороша! Освежиться не желаете, Генерал? Нет? Ну и ладно. Тогда, может, в дом пойдём? Я обед состряпаю. У меня неплохо получается разогревать консервы.

- Я ещё немного посижу, - отказался Генерал. Он помолчал. – А скажи мне, Коля, твой дед точно был уверен, что удушение не играет никакой роли? Потому что я не боюсь. И готов. Тебе даже делать ничего не придётся, просто привяжи верёвку. А дальше я сам.

Николай вышел из воды, вытерся рубашкой, пятернёй зачесал волосы назад.

- Я тоже в этом уверен, - очень серьёзно сказал он. – Старейшины панийцев спокойно умирают естественной смертью. И не только они. Удушение применяется только к тем, кто молод… и торопится.

- Ну и хорошо, - с облегчением сказал Генерал. – Потому что я не тороплюсь. Мне и так недолго осталось.

- Это заметно, - мягко сказал Николай. – Перестали принимать лекарство, да?

- Да ну его к чёрту!

- Ваше право, - согласился Николай. Он рассеянно комкал рубашку в руках. – А знаете, - вдруг выпалил он, - мой дед поступил бы точно так же. Я в этом уверен на все сто! Просто ему не повезло. Он был слишком известен, чтобы… ну, чтобы вот так… как вы…

- Да, - с усмешкой сказал Генерал. – Профессор Голобородов был слишком известен, чтобы по своему усмотрению распоряжаться своей жизнью и смертью. А я маленький человечек. Никто не сможет запретить мне провести свои последние дни среди панийцев. И никто не может мне помешать завещать своё тело для научных экспериментов. А ведь это будет настоящий эксперимент. Да, Коля?

- Самый настоящий, - кивнул Николай. – Мозг, сердце, печень…. Можете быть уверены, я скормлю этим ребятам всё до последней молекулы. И очень надеюсь, что это поможет.

- Вот только как же ты, Коля? – озабоченно спросил Генерал. – Тебе же придётся объясняться. Тебя же обвинят чёрт знает в чём. И даже моё завещание не поможет.

Николай пожал плечами, обезоруживающе улыбнулся.

- Ну, вы же сами сказали – маленький человек. Кому в голову придёт интересоваться вами? Вы умрёте в глуши, я выпишу свидетельство о смерти, а тело кремирую, как вы и просили. Никто ничего не узнает.

- А эти? – Генерал кивнул на панийцев. – Если у нас всё получится, и они… м-м-м… изменятся? Как ты это объяснишь?

- Да никак! Чудо произошло, чудо чудное, и всех делов. Кто докажет обратное?

- Да, - с удовлетворением сказал Генерал. – Никто ничего не докажет.

Он повернулся и стал смотреть на реку. Будет очень забавно, если моя память оживёт в панийцах, думал он. Интересно, каково это, ощутить себя в другом теле? Скоро я это узнаю. Очень скоро, не пройдёт и пары недель. Но даже если я умру совсем… что ж, это будет только справедливо. Я в долгу перед этими людьми.

А долги надо платить.

Проклятие шамана, или О вреде суеверий (1)

Проклятие шамана, или О вреде суеверий (2)

Проклятие шамана, или О вреде суеверий (3)

- Всех подробностей этой операции я вам рассказать не могу, - сказал полковник Саган. – Да и не нужны они вам. Во-первых, это слишком специфично и потому скучно. Во-вторых, ну зачем вам связываться с высшей степенью государственной секретности? Всякие там подписки о неразглашении, ограничения на выезд… Неудобств масса, а пользы ноль.

С завтраком было покончено быстро и теперь все трое – Джейн, Никита и полковник – сидели на веранде. Джейн пила чай, Никита кофе, а полковник с удовольствием налегал на холодный лимонад.

- Всё началось с того, что некий концерн по производству двигателей для космических кораблей обратился к нам с просьбой о помощи – они заметили утечку новейших засекреченных технологий. Конечно, промышленный шпионаж, борьба с конкурентами, это дело обычное. Но в этот раз о конкурентах речь не шла. Дело в том, что часть украденных данных всплыла у «Свободного Человечества».

- Сепаратисты? – удивился Никита. – Но я думал, что с ними давно покончено. Во всяком случае, такова официальная версия.

- Не следует верить всему, что говорят в новостях, - несколько смущённо сказал полковник. – Мы, конечно, прошлись по ним частым гребнем, но ядро организации уцелело. И несколько лет назад эсчисты снова заявили о себе. После своего разгрома они стали умнее – никакого экстремизма, никаких терактов и захвата заложников. Даже их пропагандисты поумерили свой пыл и стали действовать гораздо тоньше. Вообще складывалось впечатление, что они… как бы поточнее выразиться… перестали нуждаться в Большом Человечестве. Если раньше они требовали, чтобы Земная Конфедерация делилась с ними всеми своими технологиями, не останавливаясь ни перед чем, даже перед убийствами заложников, то теперь они начали обходиться своими силами. Я вам сейчас выдам одну тайну, но надеюсь на ваше благоразумие.

- Мы никому, - заверил Никита. – Ни словечка.

- Так вот, технический прогресс эсчистов сделал гигантский скачок вперёд. Их отставание от нас, Земной Конфедерации, на сегодняшний день минимально. Можно сказать, что они дышат нам в затылок. И это вызывает самую серьёзную озабоченность.

- Подкуп учёных? – предположила Джейн.

- Шпионаж? – выдвинул свою версию Никита.

- Да, - кивнул полковник Саган. – Шпионаж. Причём настолько тонкий, умелый, что просто нет слов. Никогда прежде мы не сталкивались ни с чем подобным. Казалось бы – вот, мы фактически схватили за руку предателя, и вдруг…

- Он сбегает?

- Кончает жизнь самоубийством?

Полковник Саган покачал головой.

- Ничего подобного! Просто вдруг выясняется, что никакого предателя и нет! Все те, кого мы подозревали в работе на эсчистов, после тщательной проверки оказывались чисты и невинны.

- А вы хорошо проверяли? – усомнился Никита.

Полковник коротко взглянул на него, и у Никиты сразу отпала охота задавать вопросы на эту тему.

- Сложилась небывалая, невероятная ситуация – утечка есть, а шпиона нет!

- Ну, понятно, - несколько снисходительно сказал Никита. – Шпиона нет, потому что его и не было никогда. Зато есть шпионская программа, которая сливает данные. Это же элементарно.

- Элементарно, - согласился полковник. – Поэтому эту версию мы проверили в первую очередь. И не только мы – все пострадавшие от, так сказать, рук эсчистов, чуть ли не на атомы разбирали свой парк вычислительной техники.

- И ничего не нашли? – спросила Джейн. – Вот совсем-совсем ничего?

Полковник Саган махнул рукой.

- Мелочь, не стоящая внимания, обыкновенная конкурентная возня. Но в случае с тем концерном речь шла уже о государственной тайне, которая ни в коем случае не должна была попасть в руки сепаратистов. Уверяю вас, последствия были бы ужасающими. Имея такие… м-м-м… технологии, сепаратисты смогли бы заварить настоящую кровавую кашу. Этого мы не могли допустить. – Полковник помолчал. – Служба безопасности того концерна проделала громадную работу – увы, с нулевым результатом. Когда к делу подключили мой отдел, мы решили – просто от отчаяния, понимаете – проверить всех служащих концерна. Даже тех, кто имел нулевой доступ к производственным секретам. Врач в медицинском кабинете. Официанты и повара в столовой. Охрана на проходной, операторы кибер-уборщиков, озеленители и воспитатели в детском саду. Это было трудно, это было долго, но всё же мы нашли его.

- Шпиона? – выдохнул Никита с горящими глазами.

- Шпиона. Обычный, ничем не примечательный мужчина средних лет, хороший муж и отец, бывший военный – отставной прапорщик десантных войск. Таких охотно берут в охрану и оператором-наблюдателем в службу безопасности. Там много ума не надо – сиди себе за пультом, выводи на экран разные помещения, следи за порядком на объекте… Он и следил… в том числе и за конструкторским отделом, где разрабатывали… ну, разное разрабатывали. Выводил картинку с камеры на экран и разглядывал всякие секретные штуки.

- Десантура? – удивился Никита. – Да что он понимает в этом?

- Ничего, - сказал полковник. – Да ему и не надо понимать, достаточно было просто видеть.

- Как это? – озадаченно спросила Джейн. – А, понимаю! Он ментал? И передавал сведения конкурентам ментальным способом?

- Слабые зачатки способностей ментала у него действительно есть, - согласился полковник. – Но в данном случае это не имеет никакого значения. Понимаете, чтобы передать технические сведения без искажений, металлу самому необходимо иметь соответствующее образование. А эти ребята, в силу своей особенности, не склонны к точным наукам. Настолько, что кое-кто из них путается в элементарной таблице умножения.

- Нет, подождите! – воскликнула Джейн. – Он ведь мог передать данные человеку, который разбирается в этом! Вот он увидел картинку, запомнил и вложил её в голову спецу. Чего проще?

- Вы плохо представляете себе специфику менталов, - вздохнул полковник Саган. – Фотографическая память среди них такая же редкость, как и среди обычных людей. А какой-нибудь сложный чертёж – это не детский комикс. Для любого непосвящённого это будет мешанина линий разной толщины, непонятных символов и цифр. Запомнить такое, да ещё с необходимой точностью, это из области фантастики. Поэтому искажения неизбежны, а это, как вы сами понимаете, делает бессмысленным такой способ шпионажа. Ну и самое главное – все менталы стоят на учёте, с самого рождения. Их лояльность человечеству вообще и Земной Конфедерации в частности – это особая забота спецслужб. Можно сказать, что патриотизм у них заложен в самых глубинах подсознания, и найти среди них ренегата или предателя невозможно.

- А если…

- Вы собираетесь строить гипотезы, мисс Брэдли? – вежливо осведомился полковник Саган. – Или желаете услышать, как оно всё было на самом деле?

Никита сердито толкнул жену в бок.

- Итак, чем же этот десантник привлёк к себе наше внимание?

- Джон, - сказала неугомонная Джейн.

- Он не Джон, - возразил полковник. – Но его настоящее имя я, разумеется, озвучить не могу.

- Вот именно, - сказала Джейн. – Поэтому пусть будет Джон. Для удобства.

Полковник фыркнул.

- Итак, чем же этот Джон привлёк к себе наше внимание? Во-первых, тем, что смотрел камеры секретных отделов. Что, хоть и не было напрямую запрещено, но и не поощрялось. Во-вторых, он включал их в одно и то же время. Ну и в-третьих, за последний год на его счёт трижды поступали анонимные переводы на весьма приличные суммы. Он объяснил это тем, что удачно сыграл на подпольном тотализаторе, но мы, разумеется, ему не поверили. И взяли нашего Джона в разработку.

Полковник замолчал. Джейн и Никита напряжённо ждали продолжения.

- Что вы знаете о разгроме сепаратистов в девяносто восьмом? – вдруг спросил он.

Джейн и Никита переглянулись.

- Ну, то, что сепаратисты тогда были разгромлены, - осторожно сказал Никита.

- И всё? – спросил полковник. Он казался разочарованным.

- Ну, в общем, да, - честно призналась Джейн.

- Плохо молодёжь знает историю Родины, - с упрёком сказал полковник. – Особенно её героические страницы. Инертная нынче молодежь пошла, не любопытная. А между тем, в ходе кровопролитных сражений у сепаратистов были отбиты четыре планеты, принадлежащие Земной Конфедерации. В том числе и Кейра.

- Кейра! – оживилась Джейн. – Так-так-так!

- Вам интересно? Я рад. Итак, Кейра. Почти тридцать лет страдали под пятой захватчиков несчастные аборигены. И это не фигура речи! Эсчисты не считали кейритов равными себе, они вообще презирают инопланетные расы, пусть даже и гуманоидные. Бедных кейритов нещадно эксплуатировали и ставили над ними разнообразные эксперименты. Не буду давать морально-этическую оценку этим, с позволения сказать, исследованиям, это и так понятно. Но с практической точки зрения сепаратисты кое-чего добились. Так, например, они выяснили, как кейриты используют тергены.

- Это что ещё за зверь такой?

- Не могу сказать точно, мне мало что об этом известно. Знаю только, что это такие камни, но не совсем камни. Они вроде как живые… по крайней мере, некоторые из них.

- Живой амулет! – взволнованно воскликнул Никита. – Выходит, гадалка нам правду сказала?

- Кейрит выбирает себе терген, долго-долго носит его на теле под специальной повязкой. После чего между ними возникает специфическая связь… или не возникает, и тогда кейрит ищет себе новый терген. Но если связь эта установилась, то терген может визуально изобразить мысли своего хозяина. Я видел это в записи: на плоской поверхности камня медленно проступает картинка из гифов каких-то грибов – то, что видел и о чём думает кейрит. Чьё-нибудь лицо, например. Или кусочек пейзажа. Или предмет: каменный топор или космический корабль. Самые талантливые из них могут отображать на своём тенгире мысли соплеменника или даже человека. Для этого всего лишь надо провести несложный обряд «братания» - после него мысли человека и кейрита станут доступны «братьям по камню». Всё, что человек видел, кейрит мог принять и отобразить на своём тергене в реальном времени. И даже сохранить на долгое время. Таким образом…

- Я поняла! – возбуждённо закричала Джейн, хлопая в ладоши. – Конечно! Этот Джон передавал свои мысли нашему шаману. Тот выводил их на камень, а кто-нибудь фотографировал картинку и передавал её сепаратистам. Гениально!

- Не мысли, - поправил её полковник. – Мысли, это про менталов. А кейрит просто видел то, что видел Джон в определённое, строго оговоренное время. Но, по сути, если не вдаваться в подробности, вы правы.

- А дальше? – спросил Никита. – Как Джон связался с сепаратистами? Как амулет оказался на Земле? И, самое главное, при чём тут Борька? Как он вообще оказался замешан в эту историю?

- А Борис тут совершенно ни при чём, - сказал полковник Саган. – Закончив дела на Либерте, он со всей экспедицией улетел на одну планетку… я не в силах правильно произнести название, но звучит оно ужасно. Что-то вроде Тыщбыщдыщ. И в данный момент ваш Борис вот уже три месяца пребывает там, живой, здоровый и счастливый. А о том, что творится на Земле, он понятия не имеет.

И полковник засмеялся, глядя на ошеломлённые лица Никиты и Джейн. Первой опомнилась Джейн – Никита всегда был немного тугодумом.

- Значит, с Борькой всё в порядке? – быстро спросила она.

- Разумеется!

- Но я не понимаю… - растерянно промямлил Никита. - Это как? То есть, я рад, конечно, но… А кто же тогда живёт там, в хижине?

- Преступник, - очень довольная объяснила Джейн. – Который мастерски маскировался под Бориса… и руководил всей операцией? – последние слова она произнесла, вопросительно глядя на полковника.

Тот кивнул:

- Совершенно верно. Схема такова: сепаратисты из «Счастливого человечества» вербуют и соответствующим образом подготавливают какого-нибудь бедолагу. В данном случае, нашего десантника Джона. Человек он простой, без воображения, такого легко обмануть. К тому же, он очень любит деньги. И он соглашается работать – не на сепаратистов, упаси Бог, а на конкурентов концерна, в котором он служит. Так ему представили это дело - обыкновенный промышленный шпионаж. Тоже ничего хорошего, конечно, но, по крайней мере, это не предательство интересов Земной Конфедерации. К тому же, и делать ничего особенного не надо – просто выполняй свою работу, пялься себе в мониторы. И только иногда, в строго оговоренное время, включай камеры, которые особенно интересуют «конкурентов». И всё! Ничего не надо записывать, не надо передавать запись… вообще никакого риска! А за это тебе капают денежки… очень неплохие денежки только за то, что ты просто смотришь в камеры. А то, что где-то у чёрта на куличиках какой-то инопланетный парень рисует картинки на камнях, это тебя не касается. Каков соблазн, а? И кто бы устоял?

- Это понятно, - нетерпеливо сказала Джейн. – Но почему схема дала сбой? И каким боком в эту историю вляпался Борька? Я не верю, что он совсем тут ни при чём, как вы утверждаете.

Полковник Саган вдруг расхохотался.

- Вы правы, - отсмеявшись, сказал он. – Вот именно – вляпался, лучше и не скажешь. Человеческий фактор – слышали такое выражение? В данном случае фактор оказался кейритским, но суть дела это не меняет. Разгильдяев, знаете ли, везде хватает. Так вот, наш шаман, в свободное от шпионажа время, занимался тем, что изготавливал и продавал украшения. Продавал, конечно же, на ярмарке, куда любил заглядывать Борис. Как тенгир с важнейшей информацией оказался на прилавке, среди прочего товара, мы не знаем, да это и не важно. Важно, что он там оказался и попался на глаза Борису. И тот захотел его купить. А шаман продал. Может, он принял Бориса за связного - мы, люди, для кейритов на одно лицо, как и они для нас. Может, просто захотел немного заработать – он ведь не понимал и даже представить себе не мог истинной ценности своего тенгира для сепаратистов. Как бы то ни было, «амулет» оказался в руках Бориса. Как вы правильно заметили, безупречно отлаженная схема дала сбой. Тенгир с информацией надо было вернуть любой ценой.

- Зачем? – удивилась Джейн. – Не проще было бы Джону передать её во второй раз?

Полковник хохотнул.

- К тому времени Джон мог передать разве что интерьер тюремной камеры. Мы же не сидели, сложа руки! Мы почти год занимаемся этим делом. И достигли колоссальных успехов! Вся преступная цепочка была у нас, как на ладони, и мы приступили к её ликвидации… Кстати, за вашим «амулетом» охотились не только преступники, но и мы – Земная Конфедерация не могла допустить, чтобы эти сведения попали в руки к врагу. Поэтому мы установили слежку за Борисом. Не только за ним, между прочим, но ещё за двумя туристами, которые волей случая оказались в той лавке почти одновременно с Борисом.

Джейн нахмурилась.

- Не понимаю, - проговорила она. – Как вы вообще узнали про Борьку? И про двух туристов заодно? Вы и за сувенирной лавкой следили, что ли?

- А вот этого я вам сказать не могу, - с некоторым сожалением сказал полковник. – Служебная тайна, знаете ли.

- Ну да, тайна, как же - с пренебрежением сказал Никита. – Ясен пень, они обзавелись информатором среди сепаратистов. Я такое сто раз в кино видел.

- Что-то вроде этого, - согласился полковник. – Итак, у нас было трое человек, которые, сами того не зная, могли обладать бесценным сокровищем. Беда в том, что мы понятия не имели, как может выглядеть нужный нам «амулет». Поэтому мы установили наблюдение за всеми тремя, надеясь, что преступники сами выведут нас на след. – Полковник вдруг усмехнулся. – Между прочим, ваш Борис задал им жару, - весело сказал он. – Он, считай, раздвоился - сам полетел на эту… как её… Тыщбыщдыщ, а багаж отправил на Землю. Большой такой багаж, многообещающий.

Никита посмотрел на вскрытые коробки, длинно тоскливо вздохнул.

- Кошмар, - пробормотал он. – Борька убьёт меня.

- Не переживай, - с оптимизмом сказала Джейн. – Сперва он умрёт от зависти. Я бы, например, умерла, услышав такую историю.

- Мы знали, что только кейрит сможет узнать свой амулет, - продолжал полковник. – Мы ждали его появления… и дождались!

- Потрясающе, - выдохнул Никита. – Это же настоящий шпионский детектив! Только не в кино, а в жизни! И я в этом участвовал. Слышишь, Джейн, мы с тобой в этом участвовали!

- Между прочим, - как бы невзначай заметил полковник Саган, - без вашей супруги нам пришлось бы тяжеловато. Её вклад в раскрытие преступной шайки поистине неоценим. Она сразу заподозрила неладное… ну и приняла соответствующие меры.

- Что? – вне себя от удивления воскликнул Никита и посмотрел на Джейн. Та скромно потупилась. – Не может быть! Но как? Ты же поверила в эту историю! Ты же сама мне говорила. Ничего не понимаю!

- На самом деле нет, - сказала Джейн. – То есть, сначала не поверила, потом поверила, а потом… Знаешь, я лучше расскажу всё с самого начала. Так будет проще.

- Не возражаете, если я послушаю тоже? – спросил полковник. – Всегда интересно проследить за развитием мысли умного неординарного человека.

- Не возражаю, - великодушно сказала Джейн. – В конце концов, чего бы стоили мои умные мысли без вас? Ведь это вы с самого начала держали, так сказать, руку на пульсе. Я вам всего лишь немного помогла.

Полковник погрозил девушке пальцем.

- Не скромничайте, - укоризненно сказал он. – Если бы не ваша энергичность, ваша настойчивость, кто знает, может быть, эти негодяи сумели бы вывернуться.

Пока шёл этот обмен комплиментами, Никита сидел, отвесив челюсть. Оказывается Джейн, его милая, немного взбалмошная и суматошная Джейн, к которой он всегда относился с некоторой снисходительностью, участвовала в настоящем полицейском расследовании! И, судя по словам полковника, внесла в расследование значительный вклад. А он, мужчина, позорно проморгал сей факт, хотя всё происходило у него на глазах!

- Какой же я болван, - пробормотал он.

- Вовсе нет, - решительно возразила Джейн. – Просто эта Лика, она была такая милая, такая хрупкая и беззащитная, что в любом мужчине вызывала рыцарское желание защитить, помочь. А ты ведь у меня рыцарь, дорогой. Внешне обычный молодой человек, современный, в меру циничный. А в душе – рыцарь. Немного смешной, немного старомодный, из тех, кто, не задумываясь, придут на помощь прекрасной даме. Особенно если эта дама - невеста твоего любимого брата. Понимаешь? Они всё рассчитали правильно, ты клюнул.

- А ты – нет, - грустно сказал Никита.

- А я нет, - согласилась Джейн. – Тем более что история, которую она нам рассказала, звучала фантастически нелепо. Какие-то дурацкие амулеты, шаман с его проклятием… ну кто в здравом уме в это поверит? Но потом я стала сомневаться. Я подумала: если этой Лике зачем-то понадобилось втереться к нам в доверие, она бы выдумала историю попроще, поправдоподобнее. Я решила, что с Борькой действительно случилась беда. Конечно, я ни на минуту не поверила в шаманское проклятие, но для меня было очевидно, что сама Лика в это верит. Видно, ей основательно задурили голову. Кто и зачем? Вот в этом нам и предстояло разобраться. В общем, когда мы оставили Лику у себя и легли спать, я считала её наивной доверчивой дурочкой, которую кто-то самым циничным наглым образом обманул. Может быть, и сам Борька… Согласись, этого нельзя было исключать! – воскликнула она, увидев, как нахмурился Никита. – И то, что он скрывается… ну, как мы тогда думали, что он скрывается… тоже было подозрительно!

Поколебавшись, Никита нехотя кивнул.

- Ну, вот, - продолжала Джейн, - а на следующее утро я пошла её будить. Лика уже не спала, она бродила по комнате и рассматривала все эти штучки-дрючки, которые притащил Борька из своих экспедиций. Мне это совсем не показалось подозрительным, тем более что она сказала, что они напоминают ей о счастливых моментах… Ей бы на этом остановиться! – воскликнула Джейн. - Но нет, она решила придать чуточку больше достоверности своей истории! И зря, потому что я сразу всё поняла!  Лика взяла в руки одну статуэтку и сказала, что именно её они с Борькой нашли вместе. Понимаешь?

- Нет, - честно признался Никита. – При чём тут какая-то там статуэтка?

- При том! Это было ужасно уродливое изображение толстой бабы с такой огромной грудью, что ей позавидовала бы сама Мисс Бюст! Эту статуэтку Борька привёз лет пять назад… а Лика, по её же словам, познакомилась с ним всего полтора года назад! Ну, как тебе?

- А ты ничего не путаешь? – с сомнением спросил Никита. – У Борьки столько всяких штук, разве упомнишь, что и когда он привозил?

- Я отлично запомнила эту кошмарную бабу, - холодно сказала Джейн. – Потому что я тогда сказала, что её вид оскорбляет весь женский пол, а Борька засмеялся и сказал, что наоборот, это настоящее воплощение женственности и материнства. Я тогда здорово обиделась на него и пожелала поскорее найти свой идеал.

Полковник не удержался,  фыркнул и тут же сделал вид, что кашляет. Глаза его весело блестели.

- Короче, я поняла, что Лика врёт. Только не понимала, зачем? Чего она добивается? И, главное, при чём тут твой брат? Я сделала вид, что верю ей, а сама стала внимательно наблюдать за ней. Меня очень тревожила судьба Борьки.

- И ты мне ничего не сказала? – возмутился Никита. – Как ты могла? Это же всё-таки мой брат!

- Мы не должны были вызвать подозрения у Лики, - объяснила Джейн. – Она должна была верить, что держит ситуацию под контролем, что обвела двух наивных дурачков вокруг пальца. А ты, мой милый, совершенно не умеешь врать и притворяться… Наверное, за это я тебя и полюбила, - задумчиво добавила Джейн. – Ты так не похож на других… Короче, если бы я поделилась с тобой своими подозрениями, ты бы тут же себя выдал. А я этого не могла допустить! Потому что я начала догадываться, что Лика, какой бы умной она ни была, действует не в одиночку, что у неё есть сообщники. К тому же, - добавила она, - существовала небольшая вероятность, что Лика и Борис вместе приобрели похожую статуэтку, и Лика просто перепутала их. Но это был первый звоночек, который заставил меня внимательно присмотреться к этой девушке. Я была уверена, что она обязательно выдаст себя ещё чем-нибудь.

Очень скоро я убедилась, что права. Помнишь, когда мы прилетели к хижине? Перед нами разыграли исключительно талантливый спектакль. Борис кричал, что он источник смертельной опасности для окружающих, что мы немедленно должны оставить его в покое, что он с ума сходит от тревоги за нас. Лика тогда оступилась и упала с обрыва – это должно было продемонстрировать нам, что проклятье шамана существует и оно действует. Но я уже была настороже. И пока ты, мой дорогой, вытаскивал несчастную из пропасти, я незаметно осмотрела место происшествия. Угадай, что я там увидела?

- Даже гадать не буду, - решительно сказал. Никита. – Я отлично помню тот обрыв, мы в детстве ловили там рыбу. Он очень крутой, высокий, с него запросто можно было сорваться и поломать себе руки-ноги.

- А вот и нет! – с торжеством воскликнула Джейн. – Ну, то есть, обрыв действительно крутой и высокий, но не в том месте, где стояла Лика! Там, внизу, на небольшой глубине, есть выступ. Небольшой, но вполне достаточный, чтобы на него встать. Понимаешь? Лике надо было только присесть и аккуратно соскользнуть вниз, на опору. И пока мы, разинув рты, смотрели на беснующегося Бориса, она так и сделала! А потом, заняв устойчивое положение, вцепилась в траву руками и подняла жуткий визг. Это было очень эффектно! Даже я на секунду поверила, что это был несчастный случай.

- Невероятно! – воскликнул потрясённый Никита. – Так рисковать своей жизнью!

- Можешь не волноваться, ничем она не рисковала, - холодно сказала Джейн. – Уверена, что они всё заранее рассчитали. Но даже если бы эта маленькая актриса свалилась вниз, всё равно ничего с ней не случилось бы – там, внизу, вода. Заводь.

- Действительно, - пробормотал Никита. – Мы же там купались.

- Это был второй звоночек, - продолжала Джейн. – Третий прозвучал, когда мы отправились в кафе перекусить. Помнишь ту пожилую супружескую пару, которая обедала за соседним столом?

- Еще бы! – воскликнул Никита. – Женщине стало плохо, её забрала «скорая». И что, ты хочешь сказать, что это тоже было подстроено Ликой?

Джейн энергично кивнула.

- Именно так!

- Ну уж в это я никогда не поверю, - запротестовал Никита. – Нет, я знаю, конечно, что она преступница и всё такое. Но той женщине просто стало плохо. Лика даже не приближалась к ней, всё время была рядом с нами. У неё просто не было никакой возможности причинить вред постороннему человеку! Нет, Джейн, я считаю, тут ты перегибаешь палку. Это был просто несчастный случай. Совпадение, и ничего больше. Но оно произвело нужный эффект, тут я спорить не буду.

Джейн снисходительно улыбнулась.

- Какой же ты у меня доверчивый! И ненаблюдательный. Ну, вспомни: бедная старушка корчится на полу, рядом суетится её муж… все глаза устремлены на них. Так?

- Ну? – несколько настороженно откликнулся Никита. – Это же естественная реакция любого человека.

- Вот именно – естественная реакция. На это они и рассчитывали! А я… я уже тогда не доверяла Лике, поэтому украдкой наблюдала за ней. И ясно увидела выражение удовлетворения на её лице! Понимаешь? Она была удовлетворена этим зрелищем. Совсем как режиссер бывает удовлетворён игрой актёров! В тот момент я окончательно убедилась, что Лика действует не в одиночку, что у неё есть сообщники. И двое из них только сейчас разыграли перед нами маленькую трагическую сценку.

- Ну и ну, - проговорил Никита, изумлённо покачивая головой. – Ну и ну.

- Кроме того, я кое-что вспомнила. Помнишь, Лика рассказывала о дне рождения Борьки на Либерте? Там тоже фигурировала некая пожилая супружеская пара, которая обварилась горячим супом. Слишком похожие ситуации, чтобы оказаться простым совпадением. Думаю, Лика просто воспользовалась заранее заготовленным сценарием, когда живописала нам злоключения на Либерте. Это было несколько неосторожно с её стороны, но особой проблемы она, скорее всего, в этом не видела. Тут ведь на нас обрушились такие потрясающие новости: отыскался беглый братец, он в беде, шаманское проклятие действует! По их плану, мы должны были быть настолько потрясены, что не стали бы обращать внимания на мелкие нестыковки. Нам было бы просто не до этого.

- Гм, - с сомнением протянул Никита. – Знаешь, как-то это всё притянуто за уши. Выражение лица, это слишком зыбкое основание для подозрений. Насчёт Лики ты, конечно, оказалась права, но там, в кафе… По-моему, у тебя просто разыгралась фантазия. Я уверен, что бедной старушке стало плохо по-настоящему. Так убедительно сыграть сердечный приступ, это надо быть хорошей актрисой.

Джейн открыла рот для гневной отповеди, но её опередил полковник Саган.

- А она и есть актриса,- сказал он. – И её муж – тоже. Скучающие на пенсии старики нашли себе вполне невинное развлечение – любительский театр. Они с удовольствием играли в самодеятельных спектаклях и даже сами писали простенькие пьесы. Когда им поступило предложение разыграть сцену в кафе, они охотно согласились. Ничего плохого они не подозревали, ведь им сказали, что снимается студенческий фильм. Им даже заплатили скромный гонорар, но действовали они в основном из любви к искусству. И были страшно разочарованы, когда узнали, что никакого фильма не будет.

- То есть это были не сообщники? – расстроилась Джейн. – А вы хорошо их проверяли? Вдруг они всё наврали?

Полковник торжественно заверил, что проверка была устроена самая тщательная, что старики чисты и невинны, как новорождённые младенцы.

- Тогда и этот парень был из шайки? – спросил Никита. – Ну, техник с аптечкой. Который якобы пришёл на помощь бедной старушке?

- А вот это как раз был посторонний человек, - сказал полковник. – И оказался там со своей аптечкой совершенно случайно.

- Они страшно рисковали, эти актёры-любители, - задумчиво сказала Джейн. – Мало ли, какое лекарство могла получить женщина? Вдруг оно бы её убило?

- Ничем ни не рисковали, вы уж поверьте! Это же умная аптечка, медицинский робот с блоком диагностики. Конечно, сердечного приступа у женщины не было, она ловко его разыграла, при поддержке мужа. Но, в силу возраста, здоровье её не было идеальным. У неё могло повыситься давление, например, или она была несколько возбуждена. Поэтому то лекарство, что впрыснул ей робот, было абсолютно безопасным для пациентки. В конце концов, она могла получить безобидный коктейль из витаминов и тоника. Одна сплошная польза и никакого вреда… Но продолжайте, пожалуйста! Очень хочется знать, что же было дальше?

- А дальше я стала думать о Борисе. Почему он так странно себя ведет? Если он верит в проклятие… а со слов Лики выходило именно так… то что он делает на Земле? Почему подвергает риску своих родных? Ладно ещё, если бы искал помощи. Но нет! При встрече он от неё категорически отказывается! Более того, требует, чтобы мы держались от него подальше. Он ведь даже не бросился на помощь Лике, когда та якобы висела над обрывом! Мы думали, из-за проклятия, а на самом деле…

- А на самом деле он знал, что та в безопасности, - грустно сказал Никита. – Ты права. И как я сам не догадался?

- И я подумала – а Борис ли это? Ведь что мы видели на самом-то деле? Какое-то закутанное в фольгу чучело, с огромными очками. Ну, голос чем-то похож, ну и что? Ларингофон со встроенным модулятором, и каждый из нас сможет петь не хуже какой-нибудь оперной дивы! В общем, я решила, что Борис – не Борис, а сообщник Лики. А настоящий Борька неизвестно где.

Никита вскинул руку, как примерный ученик в школе.

- У меня вопрос, - объявил он. – Даже два вопроса. Во-первых, ты же своими глазами видела Борьку в торговом центре. И клялась, что не могла его ни с кем перепутать.

- Я ошиблась, - призналась Джейн. – Этот человек был очень хорошо загримирован. Или воспользовался иллюзатором. Издалека и не отличишь. Но вблизи, я думаю, обман можно было распознать. Поэтому-то он и сбежал от меня так шустро. Он сделал то, что хотел – дал мне себя увидеть, но не дал себя как следует рассмотреть. Этим он подготовил нас к тому, что произошло дальше. Мы ведь были удивлены, сбиты с толку… и когда появилась Лика со своей историей, почва уже была, так сказать, удобрена… Следующий вопрос, - голосом учительницы сказала она.

- Это насчёт хижины. Как шайка узнала о ней? Мы же совсем о ней забыли!

- Ты забыл, - снисходительно объяснила Джейн. – А Борька, может быть, помнил. И рассказал кому-нибудь. Знаешь, как это бывает? За рюмочкой чая потянуло на воспоминания. Счастливые моменты детства и всё такое. И этим воспользовались преступники.

- Может быть, - признал Никита.

- И ещё - если ты прячешься, зачем прятаться именно там, где тебя легко могут обнаружить? Да, ты забыл о хижине… но ведь вспомнил, в конце-то концов! А, может, на это и был расчет? И потом, если ты прячешься и не хочешь, чтобы тебя нашли, ты не будешь ходить по магазинам – всё, что нужно, ты закажешь на дом. И уж во всяком случае, ты не попрёшься в магазин рядом с домом брата.

- В общем, - продолжала Джейн, - когда мы уходили из кафе, я уже практически была уверена – вокруг нас зреет какой-то заговор. Мошенники, прикрываясь именем Бориса, взяли нас в оборот. Но почему? Кому мы могли понадобиться? Мы с тобой самые обычные люди, никакого сногсшибательного наследства не ждём. Так в чём же здесь смысл? Зачем затевать вокруг нас такую игру? Недешёвую, надо сказать, игру! Когда же Лика уговорила нас слетать на эту, как её…

- На Кейру, - подсказал Никита. – Но ты ошибаешься, радость моя. Это ты предложила найти гадалку.

- Ничего подобного! – безапелляционно заявила Джейн. – Эта хитрая бестия незаметно подвела нас к нужному решению, а ты этого даже не заметил! В общем, я поняла, что надо действовать. Сказала, что мне надо срочно встретиться с Мегерой, а сама рванула в полицию.

- И это было верное решение, - вставил полковник Саган. – Ваше заявление, Джейн, произвело настоящий фурор!

- А вот и нет, - с презрением сказала Джейн. – Знаете, как ко мне там отнеслись? Как к сумасшедшей. Ну или как к ревнивой дуре, которая таким вот извращённым способом решила отвадить своего дружка от соперницы.

- А вот и да! – парировал полковник. – То есть я не знаю, что подумали о вас рядовые сотрудники рядового отдела полиции, но заявление ваше они приняли и зарегистрировали по всем правилам – такие им были даны на ваш счёт указания. Как я уже говорил, мы не знали точно, куда отправился носитель информации, который вы называли амулетом. Земля была лишь одной из возможных точек, где мог всплыть «амулет». Но мы были уверены, что вокруг него будут происходить какие-то события. Незначительные, быть может, но обязательно необычные, выбивающиеся из общего ряда преступлений. И события эти будут связаны с именем Бориса. Он – ключевая фигура в этом деле, хоть и не принимал в нём никакого участия. Мы предположили, что его родные и друзья так или иначе окажутся в центре внимания шайки сепаратистов, поэтому с самого начала взяли всех вас под контроль. Ваше сообщение, Джейн, нас крайне заинтересовало, это было примерно то, что мы ожидали. И с того момента, как вы покинули отдел полиции, мы не спускали с вас глаз. Держали руку на пульсе, так сказать.

- Слежка, - задумчиво проговорила Джейн. – Как интересно. А я ничего не заметила.

- И я, - вставил Никита.

- Вы и не должны были заметить, - сказал полковник самодовольно. – У нас работают настоящие профессионалы.

- Слежка, значит, - повторила Джейн, и глаза её опасно заблестели. – Наверное, слышали каждое наше слово? Фиксировали каждый наш шаг?

- Ну… в общем да, - несколько смущённо признался полковник. – Но это было вызвано необходимостью! Государственные интересы, понимаете? Плюс ваша безопасность – она стояла для нас на первом месте.

- Гм, - с сомнением произнёс Никита.

- Не «гм», а – да! – возразил полковник. – Знаете, сколько сотрудников было готово прийти на помощь к вам в любую минуту?

- Вся королевская конница, вся королевская рать, - насмешливо фыркнул Никита.

- Именно так, - строго сказал полковник. – И не надо иронизировать. – Он повернулся к Джейн: - Продолжайте, прошу вас!

- Ну, в общем… На чём я остановилась? Ах, да! Мы полетели на Кейру. Я была уверена, что никакой гадалки там не окажется, что Лика всё придумала, для правдоподобия. И была очень удивлена, что она существует!.. Кстати, полковник, а как вы оказались там, возле шатра? Если, как вы говорите, у вас наготове была куча сотрудников? Стоило самому ноги бить? Лететь в такую даль?

Полковник весело рассмеялся.

- Любопытство, - признался он. – И мальчишество. Захотелось вдруг тряхнуть стариной, вспомнить молодость, когда я был рядовым оперативным сотрудником. Ну и лично познакомиться с такой незаурядной девушкой, как вы, Джейн. Вы произвели на меня неизгладимое впечатление!

- Это не ответ, - строго сказала Джейн, стараясь не показать, что ей приятно.

- Вы должны были прибыть на Кейру в воскресенье. Ярмарка открывалась в субботу. У нас были целые сутки. Под видом праздных туристов наши сотрудники посетили каждую из восьми гадалок и не нашли ничего подозрительного. Все восемь казались обычными девушками с прозрачной, как кристалл, биографией. Поэтому нам оставалось только ждать, к какой из гадалок приведёт вас Лика. Возле каждого шатра дежурили наши сотрудники… и ваш покорный слуга в том числе. Мне повезло – номер третий оказался для меня счастливым. Когда стало понятно, что Лика выбрала именно этот шатёр, я быстро занял очередь перед вами… Знаете, Джейн, я был бы счастлив подарить цветы именно вам. Но я не мог – в букете была спрятана капсула со снотворным газом… на случай, если что-то пойдёт не так…

Никита хмуро посмотрел на полковника; острые коготки ревности царапнули его душу.

- А эта Инга, она действительно актриса? – спросила Джейн. – Как те старики из самодеятельности?

- Действительно, актриса, - подтвердил полковник. – Будущая. Но не невинная жертва заговора, как старики, а самая активная его участница. Едва вы ушли, она тут же помчалась в маленькую гостиницу, а через несколько минут вышла оттуда в обнимку с кейритом, похожим на высохшую мумию.  Их сопровождали двое крепких молодых людей. Все вместе они отправились на космодром, сели в частную яхту и стартовали к Земле. Мы поняли, что операция по изъятию информации вступает в заключительную стадию, и приготовились.

- Её арестовали?

- Да, - сказал полковник, посмотрев на часы. – Уже да.

- Это хорошо, - похвалила его Джейн. – А то я боялась, что она обведёт вас вокруг пальца. Она ведь и меня чуть не обманула!

- Не может быть, - галантно сказал полковник. – Никогда бы в это не поверил.

- Представьте себе! Я была настолько впечатлена её представлением, что в какой-то момент почти поверила в её дар. Подумала, что шайка просто использует Ингу. Но потом… Знаете, когда я освободилась от её чар, мне показалось, что она была… как бы это сказать… чересчур настойчива, что ли? Ну, когда убеждала нас в том, что в том, что Ник и шаман скоро встретятся. Слишком уж на это упирала. Мне это показалось подозрительным. И ещё – у меня сложилось впечатление, что Инга и Лика знакомы. Не просто виделись когда-то, а хорошо друг друга знают.

- Почему вы так подумали?

- Не знаю. Не могу объяснить. Просто было в их поведении что-то такое… - Джейн замялась, подбирая слова. – Ну, они словно бы нарочито игнорировали друг друга, не разговаривали… даже не глядели друг на друга! Словно были в ссоре… или не хотели, чтобы об их знакомстве узнали. И ещё: тогда, у шатра, вы сказали про Ингу «красивая девушка». А Лика сказала, что, мол, ничего особенного. И сказала таким тоном, каким говорят о знакомой, о сопернице. Во всяком случае, мне так показалось… Глупо, правда?

- Вы очень наблюдательны, - объяснил полковник. – Вы бессознательно замечаете разные нестыковки и делаете из них правильные выводы, хотя не отдаёте себе в этом отчёта. Можете называть это чутьём или интуицией.

- Да, - задумчиво проговорила Джейн. – Наверное, вы правы. Лика тогда очень резко отреагировала на мои слова о том, что они с гадалкой знакомы. Я устроила ей маленькую проверку, ну и убедилась, что Лика врёт. Мои подозрения превратились в уверенность. И я, если честно, испугалась. Ведь банда разрасталась прямо на глазах: лже-Борис, Лика, Инга, двое стариков… А нас всего двое: я и Ник.

Полковник укоризненно кашлянул.

- Ну я же не знала тогда, что на нашей стороне вся полиция! Одно успокаивало – если бы нас хотели убить, то уже много раз могли это сделать. Им нужен этот проклятый амулет? Его может опознать кейритский шаман? Отлично! Пусть опознают, забирают и катятся ко всем чертям! Я боялась! – призналась Джейн. – Я очень боялась! И за Бориса, и за нас с Ником.

- И ничего мне не сказала, - глухо проговорил Никита. – Что ж, наверное, я это заслужил.

- Ник! – воскликнула Джейн. Она протянула к Никите руки, но тот обиженно отвернулся. – Я хотела  тебе всё рассказать, честное слово хотела! Но сначала у меня не было полной уверенности, понимаешь, а потом…

- А потом к вашей девушке подошел помощник капитана с сообщением, что её регистрация не в порядке, - мягко подхватил полковник. – И попросил пройти с ним. А там её ждал офицер полиции. Который объяснил ей ситуацию и дал подробные инструкции, как действовать дальше. Так ведь, Джейн?

- У меня прям камень с души упал, - призналась она.

- И всё равно, - упрямо сказал Никита. – Почему, Джейн, ты мне ничего не сказала, не намекнула даже? Считала меня недостойным? Маленьким мальчиком? А я, между прочим, мужчина! И мне обидно… обидно за такое отношение! Я бы, например, всё тебе рассказал. Мне бы и в голову не пришло скрывать от тебя что-то! А ты… ты…

Джейн низко опустила голову. Полковник приподнял бровь.

- Ничего не стали бы скрывать? – вкрадчиво спросил он. – Так таки и ничего? А скажите мне, кто сделал запрос по происшествию на «Осиноре», где в результате разгерметизации погиб ребенок?

- А? – растерянно спросил Никита. – Э-э-э… а откуда вы знаете?

Джейн шмыгнула носом и искоса посмотрела на Ника.

- И кто, сравнив даты, понял, что Бориса на «Осиноре» быть никак не могло? Потому что спустя несколько дней вы получили от него письмо. Обычное совершенно письмо, без всякого намёка на трагедию.

- Ну, - промямлил красный от смущения Никита. – Видите ли, я…

Джейн выпрямилась, её взгляд, устремлённый на любимого, был полон насмешки.

- Видит бог, не хотел я об этом говорить, - объяснил полковник. – Но почему вы, Ник, ни словом не обмолвились об этом открытии своей девушке? Считали её недостойной? Маленькой глупой девочкой? Оба вы хороши, - подвёл итог полковник. – Друг друга стоите.

- Я бы тебе всё рассказал, Джейн, - умоляюще произнёс Никита. – Честное слово! Просто хотел всё проверить для начала. У меня в голове не укладывалось, что Лика может так нагло врать. Я думал, что она просто напутала.

- Конечно, - холодно сказала Джейн. – Она ведь такая хорошенькая, такая милая и беспомощная. Ну кто, в самом деле, может заподозрить, что она отъявленная лгунья и опытная преступница? Скажи лучше честно, она тебе нравилась? Может быть, ты даже был влюблён в неё? Немножко?

- Нет, - испуганно сказал Никита, из грозного обвинителя мгновенно превращаясь в обвиняемого. – Ты что! Я люблю только тебя!

Полковник отвернулся, скрывая усмешку. Он восхищался талантом некоторых женщин оборачивать любую ситуацию в свою пользу.

- Что ж, - вставая, сказал он. – Закон восторжествовал, преступление наказано, Земная Конфедерация празднует победу. А мы, неизвестные и незаметные герои – увы! – так и останемся неизвестными и незаметными. Да это и к лучшему… Что ж, было очень приятно познакомиться с такими незаурядными молодыми людьми. Сотрудничество с вами доставило мне огромное…

- Нет, подождите! – воскликнула Джейн. – Но я не понимаю!

- Что именно?

- Зачем преступники разыграли это представление? К чему такие сложности? Дурацкая история про шамана, про его проклятие… Если они предполагали, что тенгир у нас, они могли просто его выкрасть! Это же так просто, надо только дождаться, пока нас с Ником не будет дома и обшарить тут всё.

- И привлечь тем самым к себе внимание? Их могли увидеть соседи и вызвать полицию. Вы могли заметить, что в доме побывали посторонние и тоже обратились бы в полицию. Нет, они не могли так рисковать, ведь они знали, что Джон арестован, что мы буквально наступаем им на пятки. Они должны были любой ценой заполучить тенгир с бесценной информацией, но сделать это было желательно так, чтобы не вызвать у вас подозрений. Задача осложнялась тем, что лишь хозяин-кейрит мог узнать свой «амулет». Вряд ли вы бы позволили подозрительному инопланетянину копаться в вещах брата… поэтому и была придумана история о проклятии шамана. Надо было подготовить почву, понимаете? Чтобы вы ждали появления шамана и сами, добровольно, отдали ему амулет. А для пущей достоверности на сцене появился лже-Борис: несчастный, загнанный в угол, явно нуждающийся в помощи.

- Они сильно рисковали, - заметил Никита. – Борька мог в любой момент позвонить мне и разоблачить шайку.

- Да ничем они не рисковали, - отмахнулся полковник Саган. – Вы же звонили брату, не так ли? И не дозвонились. А почему? Да потому что эта самая Тыщбыщдыщ жуткое захолустье, там даже гиперсвязи пока нет. Преступники об этом прекрасно знали, и могли действовать совершенно спокойно.

- И всё равно, перемудрили они, - осуждающе сказала Джейн. – Эта история сразу вызвала у меня подозрение. Им надо было придумать что-то получше. Я бы, например, придумала.

- Нисколько в этом не сомневаюсь, - галантно сказал полковник Саган. Он посмотрел на часы и вздохнул. – Очень приятно было с вами беседовать, но увы – дела. Долг зовёт.

- Последний вопрос, - быстро сказала Джейн. – Что будет с кейритом?

- Да ничего, - пожал плечами полковник. – Отправится к себе на Кейру. Его использовали в тёмную, он, по большому счёту, невинная жертва. Так что у закона к нему претензий нет.

Он попрощался и двинулся к своему аэромобу.

- Удивительное приключение, - задумчиво проговорил Никита.

- Захватывающее, - согласилась Джейн. – Кстати, дорогой, полковник Саган сделал мне предложение.

У Никиты перехватило дыхание и в глазах потемнело от ярости. Ах, негодяй, дамский угодник! И когда только успел? И Джейн тоже хороша – развесила уши, повелась на льстивые комплименты! А многолетнюю любовь, значит, побоку?

- Нет, - умоляюще прохрипел он, трагическим жестом протягивая руки к неверной возлюбленной. – Не может быть!

- Ещё как может, - хладнокровно сказала Джейн.

- Но он же старый! Некрасивый! И потом, у него наверняка есть жена, дети… внуки даже!

Джейн насмешливо улыбнулась:

- И что это меняет?

- Всё! – закричал Никита. – Потому что я не позволю! Не допущу! Чтобы всякие старые пердуны!..

- Испугался? Успокойся, мой дорогой, это предложение иного рода. Полковник предложил мне работу. Сказал, что его особый отдел нуждается в таких инициативных, смелых и решительных сотрудниках.

Никита откровенно перевёл дух.

- Фух, - сказал он, нервно смеясь. – А я-то уже бог знает что подумал… Ну а ты, разумеется, отказалась.

- С чего бы это? – удивилась Джейн. – Работа интересная, высокооплачиваемая. А я женщина свободная, ни мужа у меня, ни детей.

- Если дело только в этом…

- Предположим.

Никита достал из кармана кольцо и опустился на одно колено. Он несколько раз репетировал эту сцену, и всё проходило неплохо. В спальне на ковре, например, или на веранде. Но сейчас дело происходило во дворе, и немедленно что-то маленькое и твёрдое впилось в его коленную чашечку. Камни! Как же глупо, что он о них не подумал! Никита стиснул зубы, сдерживая стон.

- Будь моей женой!

Его голос прозвучал с этакой мужественной хрипотцой, которую можно было приписать волнению. Но на самом деле Никита стоически терпел боль, усиливающуюся с каждой секундой.

- Наконец-то!

Просияв, Джейн бухнулась на колени рядом с Никитой, крепко его обняла и поцеловала. Проклятый камешек ввинтился, казалось, в бедренную кость. Застонав, Никита сжал невесту в объятиях – он надеялся, что стон боли она примет за проявление страсти.

- Мужчины, - прошептала Джейн, кладя голову ему на плечо. – Как же с вами трудно… не понимаете вы своего счастья.

Проклятие шамана, или О вреде суеверий (1)

Проклятие шамана, или О вреде суеверий (2)

Путешествие было кошмарным. Никита никогда в жизни не спал в противоперегрузочных коконах, похожих на гамак, и с непривычки у него болело всё тело. Особенно досталось шее и пояснице. Ночь в гостинице желанного отдыха тоже не принесла. Минимум комфорта, о котором говорила Лика, означал не только общий душ на весь этаж, но и тонкие стены, пропускающие все звуки, отвратительно жёсткую кровать и грязноватое окно без режимов затемнения. Всю ночь, пытаясь поудобнее устроить ноющую поясницу, Никита слышал храп и болтовню соседей, злобный клёкот и свист взлетающих кораблей, а от сиреневых вспышек в каморке, которую по ошибке называли гостиничным номером, временами становилось светло, как днём.

Утром, измученный и одуревший от недосыпа, Никита выпил два чашки отвратительного эрзац-кофе и отправился встречать девушек. Они спустились по трапу комфортабельной «Виктории» и выглядели возмутительно свежими и отдохнувшими.

- Привет, - сказала Джейн, целуя мужа в щёку. – Как дела?

- Ужасно, - пожаловался Никита. – Я не сомкнул глаз, не принимал душ, и у меня всё болит. К тому же меня кормили отвратительной бурдой.

- Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее, - с оптимизмом заметила Джейн. – Ты жив, и это прекрасно. Хотя лично я на это не рассчитывала.

Никита обиженно засопел.

- Никакого сочувствия к ближнему, - с горечью заметил он. – А я, между прочим, перенёс невыносимые муки.

- Раз перенёс, значит, они не были невыносимыми, - с безжалостной рассудительностью заметила Джейн. – Хватит болтать! У нас очень мало времени. Берём такси?

-  Отсюда до города каждый час отправляется рейсовый автобус. Это будет гораздо дешевле, - сказала практичная Лика. – А от города бесплатный трансфер до ярмарки.

- Слишком долго, - подумав, сказала Джейн. – А нам дорога каждая минута.

- Верно, верно, - поддакнул Никита. Он мечтал о комфортном мягком кресле, в котором можно удобно расположить ноющие косточки и хоть немного подремать.

Такси домчало их буквально за пятнадцать минут. Повинуясь заложенной программе, перед тем, как зайти на посадку, аэромоб поднялся повыше, и перед путешественниками открылась ярмарка во всей свое красе. Она и в самом деле оказалась огромная, как и говорила Лика: километров пять в длину и метров пятьсот в ширину, она занимала всю маленькую долину между двумя могучими холмами. Всё это обширное пространство было забито расстеленными циновками, прилавками, навесами, шатрами и силовыми куполами, между которыми деловито, как муравьи, сновали пёстрые толпы людей.

- Да, - потрясённо сказала Джейн. – Такого я не ожидала!

- Не успеть, - с глубокой убеждённостью сказал Никита. – За один день – нет, ни за что.

Лика подавленно молчала.

Такси опустилось на стоянку общественного транспорта перед символическими декоративными воротами, обозначающими вход на ярмарку. Возле ворот фотографировались туристы и суетились гиды-зазывалы, громогласно расхваливающие свой товар. Неподалёку от ворот располагались ряды кафе и ресторанчиков, а за ними, судя по детскому визгу и хохоту – городок аттракционов. Над аттракционами величественно парили в воздухе огромные разноцветные воздушные шары с корзинами, битком набитыми туристами.

- Кошмар, - озираясь, пробормотал Никита. – И где нам искать эту гадалку? Лика, ты помнишь, хотя бы приблизительно, где её шатёр?

Лика беспомощно пожала плечами:

- Где-то ближе к середине, мне кажется.

- Что значит, тебе кажется? – сердито спросила Джейн. – Ты ведёшь себя так, словно ты здесь впервые. А ведь должна, кажется, ориентироваться!

Лика чуть не плакала.

- Но здесь я действительно впервые! Мы никогда не заходили через эти ворота. Боря говорил, что в начале ярмарки нет ничего интересного. Сувениры для туристов, новоделы, подделки… Мы всегда спускались с холма, - Лика махнула рукой куда-то влево. – И Боря шёл, куда считал нужным. А я просто следовала за ним и очень боялась заблудиться. Зато я помню сам шатёр. И точно его узнаю!

- Тогда сделаем так, - решил Никита. – Мы сейчас возьмём экскурсию на воздушный шар, и ты постараешься разглядеть его сверху. Ты согласна, Джейн? Джейн!

Он оглянулся, но Джейн рядом не было.

- Черт, - прошипел он, озираясь. – Ну и куда она подевалась? Хоть бы предупредила, засранка.

Джейн вернулась через пару минут с очень довольным видом.

- Вот, - сказала она, помахивая уникомом. – Тут рядом информационная стела. И я скачала карту ярмарки. Шатров с гадалками здесь всего восемь штук. Ну? Я ли не молодец? Я ли не умница?

- Умница, - искренне согласился Никита. Он был очень рад, что им не придётся обшаривать всю ярмарку. – Тогда пойдём?

- Поедем, - поправила его Лика, показывая на самокаты. – Так будет гораздо быстрее и удобнее.

И маленькая процессия, возглавляемая Джейн, двинулась в путь.

Нужный им шатёр оказался третий по счёту. Лика подъехала к нему, внимательно оглядела и радостно улыбнулась:

- Это он!

- Ты уверена? – спросила Джейн. На её взгляд, этот шатёр ничем не отличался от двух предыдущих.

- Конечно! Видите, синий флажок?

Синий флажок, венчающий острый купол шатра, уныло свисал в полном безветрии и больше напоминал шнурок. Джейн пожал плечами.

- Ладно. Давайте проверим.

Они слезли с самокатов и подошли ко входу. Там была небольшая очередь – совсем юный парнишка, одетый в невообразимые пёстрые лохмотья, и пожилой, солидно выглядевший мужчина. В руках он держал роскошный букет из багровых роз. Друзья встали за мужчиной и приготовились к ожиданию. Из шатра медленно, с достоинством вышла тучная женщина, и подросток тут же юркнул за полог, отделяющий шатёр от улицы.

- Каждый раз, - сказал вдруг мужчина. – Каждый раз, когда я прилетаю на Кейру, прихожу к ней.

- К кому? – спросил Никита.

- К Эсмеральдочке, - сладким голосом ответил мужчина и даже зажмурился от удовольствия. – Удивительно красивая девушка, - сообщил он. – Но совершенно неприступная.

- Обычная, - неприязненно откликнулась Лика. – Ничего такого в ней нет.

Мужчина лукаво погрозил ей пальцем.

- Вы, красивые девушки, так беспощадны друг к другу! Но она ещё и гадалка прекрасная. Представляете, нагадала мне, что я разбогатею!

- И как? – заинтересовалась Джейн. – Разбогатели?

- Пока ещё нет, пока нет, - качая головой, ответил мужчина. – Но я не теряю надежды. Мои акции, должны же они когда-нибудь подняться в цене?

- А, - разочарованно протянула Джейн.

- А нам говорили, что у неё были и удачные предсказания, - вмешался Никита.

- Да? – равнодушно отозвался мужчина. – Может быть, может быть. Откровенно говоря, я во всю эту чертовщин не верю. Я, видите ли, профессиональный футуролог и кое-что понимаю.

Он явно собирался развить свою мысль, но в это время из шатра выскочил красный, как варёный рак, подросток, и мужчина, оттолкнув парнишку, устремился вглубь шатра.

- Эсмеральдочка, душа моя!

- Дура, - со злостью бросил мальчишка и сплюнул.

Джейн и Никита многозначительно переглянулись.

- Кто пойдёт первым? – робко спросила Лика. – Можно… можно не я?

- Мы пойдём все вместе, - твёрдо сказала Джейн, и Никита согласно кивнул.

- Но как же? – всполошилась Лика. – Так ведь нельзя. Видите? – И она показала на табличку с надписью «Вход по одному».

- Вместе, - отрезала Джейн. – Это не обсуждается.

Лика подумала и с облегчением улыбнулась. В молчании текли минуты. Наконец из шатра вышел сияющий футуролог  пустыми руками.

- Цветы взяла, - очень довольный, сообщил он. – Хороший признак.

И удалился, насвистывая легкомысленный мотивчик. Друзья проводили его взглядами.

- Ник, - ты идёшь первым, - распорядилась Джейн. – Потом я. Потом ты, Лика. Постарайся сразу рассмотреть её хорошенько – она, не она… Ну, готовы? Тогда вперёд!

В шатре, как и рассказывала Лика, было душно и сумрачно, трепещущие огоньки свечей не разгоняли, а, скорее, сгущали мрак, и было трудно рассмотреть фигуру, сидящую в глубине за столиком.

- Э-э-э, здрасьте, - несколько развязно от смущения проговорил Никита. – Мы вот тут решили зайти…

Джейн толкнула Лику локтём.

- Темно, - виновато прошептала та. – Ничего не вижу. Сейчас, глаза привыкнут…

Гадалка вдруг порывисто встала, протянула руку, плеснув краем красной шали, как крылом.

- Ты? – пронзительно вскрикнула она, указывая на Никиту. – Нет, ты не он! Ты другой!

- Другой, - поспешно согласился Никита, отступая на шаг.

- Пришёл, - сказала гадалка, качая головой. – Надо же, не побоялся… Он жив?

- Э-э-э, - промямлил Никита, умоляюще глядя на Джейн, и та взяла инициативу в свои руки.

- Это мой муж, - деловым тоном начала она. – У него есть брат-близнец. Где-то  в апреле он приходил к вам…

- Помню, - прервала её гадалка. – Что, проклятие уже действует?

- Вот об этом мы и пришли поговорить, - сказала Джейн.

Гадалка кивнула. Поддернула широкие рукава балахона, обнажив браслет на левой руке, что-то сделала, и балахон исчез, вместе с шалью. Сейчас перед онемевшими друзьями стояла светловолосая девушка в коротких шортах и маечке на тонких бретельках.

- Иллюзатор, - коротко сказала девушка. – Незаменимая вещь.

Отличная фигурка, оценил Никита. Немного мальчишеская, но смотреть на неё приятно.

- Меня зовут Инга, - сказала девушка. – Пойдёмте отсюда. Очень хочется холодного сока и что-нибудь съесть. Тут рядом есть кафешка – маленькая, для своих, с нормальными ценами. Там и поговорим.

Она выскользнула через неприметную дверцу в задней части шатра, и друзья молча последовали за ней. Они пробрались через хитросплетение лабиринтов между прилавками, за которыми шла бойкая торговля, подошли к забору из выцветшего пластика. Инга стукнула условным стуком, открылась калитка, и друзья вошли внутрь довольно просторного дворика с утоптанной рыжей землёй. Дворик был уставлен столами с навесами, от которых шла явная прохлада. За столами сидели люди и кейриты, они ели, пили и разговаривали. На вошедших никто не обратил внимания.

- Фух, - сказала Инга, падая в белое пластиковое полукреслице. – Хорошо-то как! В моём шатре сдохнуть можно от духоты.

- Так а что же страдать? - сказал Никита. – Можно же кондиционер поставить.

- Ну, да, - усмехнулась Инга. – И все посетители вместо десяти минут будут сидеть по часу, спасаясь от жары. И что я заработаю? Нет уж, никаких кондиционеров.

Она заказала себе сок, мясо, салат и жадно набросилась на еду. Пока она ела, все терпеливо ждали, деликатно глядя в сторону. Поглотив последний кусок, Инга вытерла рот салфеткой, рассеянно бросила бумажный комок на землю. С тихим стрекотаньем примчался шустрый киберуборщик и навёл чистоту.

- Я – актриса, - сказала Инга и тут же поправилась: – Будущая актриса. Учусь в театральном, на втором курсе. На каникулах мы подрабатываем на таких вот мероприятиях. Оплата сдельная, поэтому выматываемся мы страшно. Но дело того стоит. К тому же – практика. Некоторые ребята предпочитают этнические представления, а я… Мне нравится гадать. Дело в том… - она помолчала, внимательно разглядывая ногти на руках. – Вы только не смейтесь, но у меня есть способности.

- Не сомневаемся в этом, - галантно сказал Никита. – Уверен, что ваше имя будет известно всему миру

- Я не об этом, я о другом. Знаю, вы не поверите, но я действительно вижу. Иногда прошлое, иногда будущее… или когда человеку грозит опасность… Это у нас в роду, - пояснила Инга, видя удивлённые недоверчивые взгляды, устремлённые на неё. – У кого-то этот дар проявляется в большей степени, у кого-то - в меньшей. У кого-то проходит ещё в детстве, с кем-то остаётся на всю жизнь. – Она вдруг улыбнулась. – Моего прапрадеда, например, в древности сожгли бы на костре, как колдуна. Мне до него далеко, но мои способности выше, чем у моей родни. Я не умею ими управлять, - с сожалением сказала Инга. – Мой дар проявляется спонтанно… Как тогда, когда я увидела вашего брата, - помолчав, добавила она.

- Расскажи нам всё, - потребовала Джейн.

- Конечно. Только сперва скажите – смерти уже были?

Джейн и Лика переглянулись.

- Мы… мы не уверены, - пробормотала Лика. – Боря что-то такое говорил… что он виновен в смерти человека. Но лично я думаю, что это просто совпадение. Люди ведь всё время умирают, правда? И кто-то может умереть рядом с нами.

И она с надеждой посмотрела на Ингу. Та медленно покачала головой.

- Это не совпадение, - просто, но с такой убеждённостью сказала она, что все сразу ей поверили. – Ладно, прошлого уже не изменить. Но можно постараться изменить будущее.

Она помолчала, сосредоточенно хмурясь. А потом начала рассказывать: отрывисто, короткими фразами:

- Он зашёл. Я сразу почувствовала беду. Большую. И сразу – картинки. Этот кейрит, он был шаманом. Он был очень зол. Ему нужен был амулет. Сказал: отдай, иначе вот что… И вокруг вашего Бориса стали падать люди. Много людей. Вставали, падали опять… а кто-то даже умер. Это было проклятие.

Она замолчала, повисла долгая пауза. Первой не выдержала Джейн.

- И это всё? – с разочарованием спросила она. – Но это мы и так уже знаем.

- А что же вам ещё надо? – удивилась Инга.

- Подробности, - объяснила Джейн. – Например, что это за амулет, что он из себя представляет, на что похож. Еще хорошо бы описать кейрита – если мы найдём амулет, мы должны вернуть его хозяину. Понимаешь?

- Описать кейрита? – с сомнением проговорила Инга. – Это, знаешь ли, непросто. Для людей они все практически на одно лицо. Длинноносые, тощие, высокие. Но если говорить о деталях…

- Да? – нетерпеливо воскликнул Никита.

- То этот кейрит был выше и худее всех остальных. Он выглядел… ну, как мумия – весь такой высохший, морщинистый. Во всяком случае, мне так показалось.

Инга вдруг вздрогнула, глаза её расширились, потемнели, взгляд, устремлённый на Никиту, застыл.

- Вижу, - глухим голосом проговорила она. – Я вижу – вы скоро встретитесь.

- С шаманом?

- Да. Он придёт к тебе. Не бойся, не бойся, - вдруг забормотала она, покачиваясь из стороны в сторону. – Дверь. Дверь в хижину. Запри покрепче. Две руки, в них сила… Ай! – вдруг вскрикнула Инга, отшатываясь и закрывая лицо руками. – Не надо, убери! Жжется!

- Что жжётся? – крикнула Джейн. – Амулет? Ты его видела?

Инга вдруг обмякла, уронила руки. Её била дрожь. Никита протянул ей стакан воды, девушка схватила его и принялась жадно пить. Зубы её выбивали звонкую дробь, вода текла на подбородок, на грудь.

- Спасибо, - сдавленно сказала она, возвращая пустой стакан. – Извините. Очень яркое видение, со мной не часто такое бывает. Наверное, это всё шаманские штучки. Большинство из них – ерунда, безделушки… но этот, кажется, был настоящим…

- Ты видела амулет? – настойчиво спросила Джейн. – Как он выглядел? Можешь его описать?

Инга покачала головой.

- Нет. Он меня ослепил. – Она закрыла глаза, свела ладони, словно держа в них небольшое яблоко. – Маленький, круглый… кажется… Он живой! – воскликнула Инга.

- Кто живой? Шаман? Борька?

- Амулет!

- Живой амулет? – недоверчиво спросил Никита. – Это как?

- Не знаю, - устало проговорила Инга. Она вдруг сгорбилась, глубокие морщины прорезались на лбу, под глазом билась голубая жилка. – Я очень устала, - прошептала она. – Больше ничего… Он очень сильный. Я не ожидала… Извините меня…

Джейн озабоченно посмотрела на гадалку.

- Ты как себя чувствуешь? Может, вызвать врача?

- Не надо, - с усилием выговорила Инга. – Так бывает. Мне нужен отдых. Уходите. Всё равно мне нечего больше сказать. Шаман вас найдёт.

- Но как же ты? Хочешь, мы закажем тебе такси? Поедешь домой, отдохнёшь.

- Уходите! - с внезапной злостью крикнула Инга. - Оставьте меня в покое! Сколько можно меня мучить? Вы на меня давите!

- Хорошо, - Джейн встала. – Сколько мы тебе должны?

- Нисколько! За настоящие предсказания я денег не беру, это вредно для дара.

Джейн молча кивнула и пошла к выходу из этого странного кафе. Лика и Никита послушно потянулись следом, то и дело оглядываясь. Они вернулись к шатру гадалки, где уже собралась небольшая нетерпеливая очередь, забрали свои самокаты и покинули ярмарку.

- Зря только мотались, - с сожалением сказал Никита, сидя в такси. – Ничего толкового не узнали. Амулет у неё живой, понимаешь! Бред! Абсолютно сумасшедшая особа.

- Ну, нет, - возразила Лика. – Мы теперь знаем, что скоро встретимся с шаманом.

- И что?

- Ну, он узнает свой амулет, заберёт его, и проклятие Бори закончится, - убеждённо сказала Лика.

- И где же мы с ним, по-твоему, встретимся? И когда?

- Думаю, что на Земле. И очень скоро.

Никита вытаращился на Лику.

- С чего ты взяла? Мы же сами не знаем, где находится этот чёртов амулет! А шаман уж тем более!

- Мне так кажется, - застенчиво объяснила Лика. – Понимаешь, когда Инга говорила о встрече с шаманом, она смотрела на тебя. И обращалась к тебе. Может, она почувствовала, что амулет находится рядом с тобой? То есть на Земле, в гараже. В тех коробках, которые там хранятся.

- Ну, предположим, - подумав, сказал Никита. – Но шаману-то об этом откуда знать? Он, небось, и о Земле ничего не слышал. Сама же говорила – дикие племена, родоплеменные отношения.

- Не знаю, - задумчиво протянула Лика. – Может, у шамана с его амулетом какая-то связь? На духовном уровне? И амулет зовёт шамана к себе? А насчёт дикости… тут ты не прав. В контакт с Кейрой мы вступили около ста лет назад, и за это время кейриты проявили себя очень хваткими ребятами. Оставаясь в своих традиционных общественных отношениях, они многое переняли у нас безо всякого цивилизационного шока. Их молодёжь учится в наших университетах, они спокойно путешествуют на другие планеты, остаются там работать. Элита, конечно, всякие там вожди и князья, но какая разница? Уверяю тебя, ни один кейрит, даже самый дикий и необразованный, не упадёт в обморок при виде небесной колесницы. Так что и наш шаман вполне может добраться до Земли.

- Хм, - сказал Никита, почесав в затылке. – Ну, если так… А ты что думаешь, Джейн? Джейн! Ты меня слышишь?

- Слышу, - рассеянно сказала Джейн, думая о чём-то своём. – Скажи, Лика, ты доверяешь этой гадалке?

- Да, - уверенно ответила Лика. – А что? Почему ты спросила? Ты ей не веришь?

- Не знаю, - вздохнула Джейн. – Но тебе виднее. Всё-таки ты знакома с ней.

- Я видела её второй раз в жизни, - резко сказала Лика. – Вряд ли это можно назвать знакомством.

- Да, конечно, - согласилась Джейн.

До самого космопорта она не произнесла больше ни слова.

Где-то через час после старта к столику, за которым обедали Никита, Джейн и Лика, подошёл корабельный офицер.

- Старший помощник Филипп Мурье – сказал он, отдавая честь. – Мисс Брэдли? Джейн Брэдли?

- Это я, - сказала Джейн неприветливо. – В чём дело?

Старший помощник улыбнулся очаровательной, но несколько смущённой улыбкой.

- Видите ли, произошёл небольшой сбой в системе. Предыдущим рейсом летела ваша тёзка, тоже Джейн Брэдли, только значительно старше вас. Я бы сказал – дама весьма почтенного возраста. Понятия не имею, как это возможно, но компьютер отказывается регистрировать ваш билет. – Он покаянно вздохнул и развёл руками. – Я приношу вам извинения за доставленные неудобства, но не могли бы вы пройти со мной? Чтобы подтвердить ваш ген-индекс? Это займёт совсем немного времени.

- Чёрте что, - в сердцах сказала Джейн и встала. – Бардак.

Старший помощник рассыпался в благодарностях.

- Мне пойти с тобой? – спросил Никита.

- Не надо, - сказала Джейн. – Я быстро.

«Быстро» растянулось почти на полчаса. Никита уже начал беспокоиться, когда вернулась Джейн. Она выглядела очень довольной.

- Я была в ходовой рубке, - с гордостью объявила она. – И разговаривала с капитаном. Он был очень любезен и даже разрешил мне немного поуправлять кораблём.

- Надеюсь, мы не собьёмся после этого с курса? – спросил Никита, скрывая зависть. – Не хотелось бы врезаться в какую-нибудь комету.

- Ой, - нервно сказала Лика. – Не говори так. Мне страшно.

- Я пошутил, - виновато сказал Никита. – Никуда мы, конечно, не врежемся.

- Откуда такая уверенность? – спросила Джейн. – Не забывай о проклятии, дорогой. Наши жизни в опасности и могут оборваться в любую минуту.

- Так ты что же, в него веришь? – удивился Никита. – А я думал…

- Поверила, - кивнула Джейн. – С некоторых пор. Просто некоторые факты ничем другим и не объяснишь. Честное слово, я вздохну с облегчением, когда увижу шамана. Пусть забирает этот свой амулет и катится ко всем чертям!

- Только бы он его узнал, - вздохнула Лика.

- Узнает, - отмахнулась Джейн. – Куда он денется?.. Знаете что, друзья? А не выпить ли нам вина? За удачное окончание нашего безумного предприятия?

- За удачу? – оживилась Лика. – Я бы выпила.

Никита ничего не сказал. Он задумчиво разглядывал Джейн.

***

- Ну и где этот шаман? – с раздражением спросила Джейн. – Долго ещё его ждать?

Они сидели на веранде и смотрели, как сгущаются вечерние сумерки. Было тихо, только из соседнего дома доносилась негромкая музыка. Никита с осуждением покачал головой.

- Ты говоришь так, словно он назначил нам встречу и опаздывает. А мы ведь не знаем, когда он придёт… если вообще придёт!

- Что значит «если придёт»? – возмутилась Лика. – Ведь гадалка сказала, что мы скоро встретимся!

Никита откинул спинку кресла, вытянул ноги и стал смотреть в темнеющее небо, где уже появились первые звёзды.

- Что такое «скоро»? – философски спросил он. – Это весьма растяжимое понятие. Наберитесь терпения, девочки. Мы всего второй день на Земле.

Лика посмотрела в сторону гаража, вздохнула.

- Мне тоже хочется, чтобы всё побыстрее закончилось, - жалобно сказала она. – У меня просто сердце кровью обливается, когда я думаю о Боре. Сидит он, бедный, в своей хижине, один… и ничегошеньки не знает! Думает, что мы его бросили.

- Он ведь сам этого хотел, не так ли? – холодно сказала Джейн. – Ничего, пусть помучается. Мы же мучились, когда разбирались во всей этой истории!

Сразу по прилёту Никита и Лика хотели отправиться к хижине, где прятался Борис, чтобы рассказать, что спасение близко. Но Джейн категорически воспротивилась. Не надо его нервировать, заявила она. Если он узнает, что мы, на свой страх и риск, занимаемся его спасением, он может натворить глупостей. Каких? Ну, например, сбежать с Земли в какую-нибудь такую дыру, о которой мы и слыхом не слыхивали. И будет прятаться там до самой своей смерти, не зная, что всё уже закончилось. А мы будем его искать, мотаясь по всей Галактике. Нет уж, пусть сидит в этой своей берлоге. По крайней мере, мы знаем, где его можно найти, если что.

- Неужели оно и в самом деле существует, это проклятие? – задумчиво проговорил Никита. – Нет, я всё, конечно, понимаю: есть многое на свете, друг Горацио, и всё такое прочее в этом роде. Но как разумный цивилизованный человек до конца поверить в эту чертовщину не могу. Воспитание не позволяет. Я уж скорее поверю, что Борька вляпался в какие-нибудь тёмные делишки, и теперь заметает следы, срываясь от каких-нибудь преступников.

- Не начинай, пожалуйста, всё сначала, - оборвала его Джейн. – Мы договорились проверить шаманскую версию? Вот и давай её проверять. Тем более что делать для этого ничего не надо – просто сиди и жди.

- У моря погоды, - буркнул Никита. – Кстати, девочки, вы заметили, что с тех пор, как мы вернулись на Землю, с нами ничего ещё не произошло? Ничего плохого, я имею в виду? Может, проклятие выдохлось?

- Как же, выдохлось, - сказала Лика. – А это тогда что?

И она ткнула пальцем в силуэт фургона техслужбы, темнеющий на противоположной стороне улицы. Накануне днём эта машина очень неудачно сломалась как раз напротив их дома, загородив вид на парк. Техник, совсем ещё молоденький парнишка сначала ходил вокруг машины, растерянно чеша в затылке, а потом принялся кому-то звонить и многословно путано оправдываться. Через какое-то время прилетел злой усатый дядька на флаере, обозвал парнишку безответственным молокососом, пригрозил, что эвакуатор будет за его счёт, и они улетели. А фургон остался – перекошенный на бок, с распахнутой водительской дверью, сиротливый и покинутый.

Джейн зевнула.

- Это не проклятие, это разгильдяйство, - сказала она. – Потому что проверять надо машину перед выездом. – Она снова зевнула, уже совсем душераздирающе. – Слушайте, а что мы тут сидим? Пойдёмте в дом, а? Холодно уже, и спать хочется. Мы уже вторые сутки на боевом посту. Надоело.

- Конечно, идите, - с готовностью кивнула Лика. – А я ещё подежурю.

- Зачем?

- Ну а вдруг шаман заявится?

- И на здоровье! Или ты что, помешать ему хочешь? Будешь голыми руками сражаться за зловещий амулет?

- В самом деле, - нерешительно проговорил Никита. – Как-то глупо получается. Гараж открыт, коробки вскрыты – приходи и бери, что хочешь. А тут мы, торчим сутками напролёт. Может, он нас боится? Затаился где-нибудь и ждёт, когда путь будет свободен?

- Если мы уйдём, то как узнаем, что шаман забрал свой амулет? – возразила Лика. – Мы будем думать, что он всё ещё здесь, в гараже, а он уже давно на Кейре… и проклятия больше нет! А Боря будет торчать в этой своей хижине и сходить с ума.

Джейн встала.

- Я иду спать, - решительно объявила она. – А вы как хотите, можете хоть корни тут пустить. Кстати, Лика, из твоего окна открывается прекрасный вид на наш двор. Так что ты вполне можешь устроить свой наблюдательный пункт в тепле и комфорте. Ник, ты со мной?

Никита встал, он явно колебался. С одной стороны, не годится оставлять девушку одну в холодную тёмную ночь. А с другой, Джейн абсолютно права, от ночного бдения толку никакого.

- Ничего, - сказала Лика, правильно расценив его нерешительность. – Я отлично побуду тут одна. Не думаю, что шаман перережет мне горло или сотворит ещё какую-нибудь глупость. Ты только плед мне принеси, а то действительно становится зябко.

Ну что ж, с облегчением подумал Никита, это её выбор.

… Он специально не стал затемнять стёкла на ночь, поэтому проснулся очень рано. Рядом уютно посапывала Джейн, уткнувшись носом в его плечо. Осторожно, стараясь не разбудить девушку, Никита встал с постели и, позевывая, подошёл к окну.

Лика спала там, во дворе, разложив стул на манер шезлонга и закутавшись с головой в плед.

- Вот дурочка, - проворчал Никита. – Спала бы себе в кровати.

Он окинул рассеянным взглядом окрестности и сперва ничего не заметил, а потом его внимание привлекла высокая жердь, замотанная в разноцветные тряпки. Жердь эта, установленная неизвестно кем и неизвестно с какой целью, торчала возле их калитки. Она едва заметно вибрировала и гудела.

- Гм, - озадаченно сказал Никита. – И что бы это, интересно, значило?

А может, это шаман? – с надеждой подумал Никита. У них же есть всякие там посохи, бубны и прочие атрибуты. Может быть, шаман оставил свой посох здесь в знак того, что сделал своё дело?

- Джейн! – позвал он. – Джейн, взгляни, какая штука у нас появилась!

- М-м-м? – сонно отозвалась Джейн, отрывая голову от подушки. – Что там ещё?

- Тут какая-то жердь с тряпками. Я так думаю, что ночью её шаман поставил.

- Что?!

Сон мгновенно слетел с Джейн. Она отбросила одеяло, спрыгнула с кровати и подбежала к окну. И ахнула:

- Господи, Ник, это же кейрит! Он пришёл! Ах ты ж мой хороший!

Теперь Никита и сам увидел, что это никакая не жердь, а кейрит. Только гораздо более тощий и носатый, чем его соплеменники – именно такой, каким его описала Инга.

- Шаман! – выдохнул он, потрясённый до глубины души. – Чёрт возьми, а я ведь не верил!

- Быстро одеваемся и вниз, - скомандовала Джейн.

- Ты думаешь, это разумно? – озабоченно спросил Никита, поспешно натягивая шорты. – Мы его не спугнём? А то обидно будет.

- Если уж он проделал такой путь, вряд ли его остановят двое невооружённых землян. Поторопись! Я не хочу пропустить самое интересное!

Прыгая через две ступеньки, они вихрем слетели со второго этажа, бегом пересекли гостиную, распахнули дверь и встали на пороге, прижавшись плечами друг к другу. Кейритский шаман не обратил никакого внимания на их появление, он продолжал всё так же вибрировать и гудеть.

- Амулет ищет, - взволнованно прошептал Никита, и Джейн согласилась:

- Похоже на то!

Они замерли, во все глаза глядя на шамана. Медленно текли минуты, но ничего не происходило. Лика вздохнула, пошевелилась, что-то пробормотала, но не проснулась. Джейн переступила с ноги на ногу.

- У меня ноги замёрзли, - шёпотом пожаловалась она. – Долго он ещё? А то ведь скоро соседи проснутся.

Словно услышав её слова, шаман качнулся, раскинув тощие руки, больше похожие на узловатые древесные корни, и ломкой семенящей походкой двинулся вперёд. В гудении его теперь звучала некая зловещая нотка. Дойдя до низенького, по колено, заборчика, кейрит встал. Покопался в своих лохмотьях и вынул горсть разноцветных камешков, которые принялся выкладывать рядом с забором. Он раскладывал их то так, то эдак, иногда замирая, оценивая результат, а потом вновь принимался менять их местами. Он увлечённо гудел и, казалось, не обращал никакого внимания на двух людей, стоящих на крыльце.

- Думаю, это надолго, - сказала Джейн. Негромко, но уже и не шёпотом. – Пойду обуюсь.

- Тише, ты, - шикнул Никита, но Джейн только отмахнулась:

- Не думаю, что мы ему интересны.

Шаман и в самом деле не удостоил их даже взглядом, он с головой ушёл в своё странное занятие. Видимо, камешки наконец-то легли как надо, потому что кейрит вдруг перестал гудеть, перепрыгнул заборчик и деловитой походкой направился прямиком к открытому гаражу. Никита и Джейн, переглянувшись, последовали за ним – им было страшно интересно, как шаман узнает свой амулет? По внешнему виду? По запаху? На ощупь? Или будет проводить какие-то специфические шаманские ритуалы?

- Разбудить Лику? – спросил Никита.

- Как хочешь, - нетерпеливо сказала Джейн, не отрывая глаз от тощей шаманской спины. – По мне, так пусть дрыхнет. Сама виновата.

- Она бы нас разбудила, если бы шаман пришёл ночью, - осуждающе сказал Никита. – Надо разбудить. Иначе будет несправедливо. Потому что если бы не она, мы бы так и не узнали, что у Борьки неприятности.

- Вот это уж точно, - согласилась Джейн, неприятно ухмыляясь. – Если бы не она…

Лика зашевелилась, сбросила с лица угол пледа.

- А? – сонно спросила она. – Что?

Оставив Никиту объясняться с гостьей, Джейн поспешила за шаманом. Дойдя до гаража, тот застыл столбом на пороге, медленно поворачивая голову из стороны в сторону. Он снова принялся гудеть, время от времени резко кивая головой, словно птица, склёвывающая корм. Джейн терпеливо ждала; за её спиной взволнованно сопел Никита и тихонько вздыхала Лика.

Шаман явно был в затруднении – на полу гаража было аккуратно разложено содержимое всех коробок, так что свободного места почти не осталось. Вдруг он, оставаясь неподвижным, вывернул шею на сто восемьдесят градусов и посмотрел на людей. Они дружно сделали шаг назад, синхронность их движений сделала бы честь балетной труппе.

- Здесь всё? – скрипуче спросил он. – Целиком?

- Да, - сказала Джейн.

- Нет, - сказал Никита.

Накануне днём они поспорили: Никита предлагал перенести в гаражи те штуковины, которые хранились в комнате Бориса, а Джейн возражала. Она считала, что не надо усложнять шаману задачу, подсовывая вещи из более раннего периода. Джейн поддержала Лика, и Никита, оставшись в меньшинстве, сдался. В конце концов, всегда можно будет отвести шамана в комнату, если он не найдёт свой амулет в гараже.

Шаман двинулся вглубь гаража, аккуратно переступая через разложенные предметы. Время от времени он наклонялся, брал ту или иную вещь в руки, подносил её к лицу и замирал, словно прислушиваясь к чему-то.

- Смотрите, - взволнованно прошептала Лика. – Он берёт только маленькое и круглое! Вот такое! – И она сложила ладони, как складывала их гадалка на Кейре.

- Ага, - согласилась Джейн. – Только эта штука должна ещё быть живой. И мне интересно…

Закончить свою мысль она не успела – шаман вдруг развернулся и вышел из гаража. Проходя мимо людей, он вежливо сказал – «Здравствуйте».

- Чего это он? – удивился Никита, глядя, как шаман неторопливо, с достоинством, пересекает двор.

- Я не поняла, - с раздражением сказала Джейн. – Он нашёл свой чёртов амулет или нет? Нам уже можно закрывать лавочку? Как думаешь, Лика? Эй, что молчишь?

Но Лика не молчала, она со всех ног мчалась к флаеру, стоящему неподалёку.

- Чего это она? – растеряно спросил Никита. – О! – воскликнул он, осенённый внезапной догадкой. – Это же она к Борьке рванула! А почему без нас? Стой, сумасшедшая!

- Стой! – завопила Джейн, подпрыгивая и размахивая руками. – Эй, вы, там! Держите её!

Шаман уже подходил к заборчику, а Лика, забравшись в кабину, захлопнула колпак, готовясь к взлёту, когда произошло сразу несколько событий.

Откуда-то сверху с визгом и клёкотом рухнул чёрный скоростной аэробайк и завис в полуметре над землёй. Шаман с необычайной прытью бросился к нему.

В этот же самый миг из брошенного фургона техслужбы выскочили люди в форме, рассыпались вокруг, нацелив толстые короткие стволы на байк. Раздалась короткая команда, и человек, сидящий за рулём, свалился на землю. Не обращая на него внимания, шаман забрался на пассажирское сиденье и уселся там, прижимая амулет к груди.

Секундой позже взмыл флаер с Ликой и, набирая скорость, помчался куда-то. Следом за ним бросилась погоня на полицейских аэромобах.

Всё это случилось так внезапно, так стремительно, что Никите и Джейн только и оставалось, что хлопать глазами. Взявшись за руки, они молча наблюдали за деловитой суетой, развернувшейся у них во дворе.

Потерявшего сознание водителя аэробайка заковали в силовые наручники и погрузили в полицейскую машину. Кто-то разговаривал с шаманом – судя по жестам, его уговаривали слезть с байка, а тот отказывался. Один из полицейских, пожав плечами, сел на водительское место, и байк плавно тронулся с места. Шаман, судя по всему, не возражал. Остальные люди в форме забрались обратно в фургон техслужбы, и тот, басовито жужжа, поднялся в воздух. Через пять минут на тихой улочке не осталось никого, кроме случайного прохожего. Судя по его виду, он был в восторге от своего маленького приключения.

- Нам это приснилось? – слабым голосом спросил Никита. – Приснилось, да? Вот говорила мне мама, не надо наедаться на ночь. Могут присниться кошмары.

Джейн не ответила – она смотрела на прохожего, который пересёк улочку и теперь приближался к ним. Дойдя до заборчика, мужчина улыбнулся и помахал рукой.

- Доброе утречко, - весело сказал он.

- Я вас знаю, - сказала Джейн. – Вы тот самый футуролог, который притащил букет роз дорогой Эсмеральдочке. Ну что, разбогатели, наконец?

- Точно, - обрадовался Никита. – А я смотрю – лицо какое-то знакомое. – Он вдруг насупился, скрестил руки на груди. – Кто вы такой? Что вы здесь делаете? И вообще, что всё это значит? Я требую объяснений!

- Мы требуем, - вставила Джейн.

- Именно для этого я здесь, - согласно кивнул «футролог». – Разрешите представиться – полковник Службы Галактической Безопасности Джеральд Саган. Вы позволите мне войти?

- Ух, ты, - восхитился Никита. – Настоящий полковник? Правда, что ли?

- Такими вещами не шутят, молодой человек. Хотите, покажу вам удостоверение?

И он продемонстрировал свою ладонь, на которой проступила голотатуировка с эмблемой СГБ.

- Ну раз так, входите, - милостиво разрешила Джейн. – Только учтите, у нас к вам масса вопросов! Кстати, не хотите ли кофе? Или чаю? С бутербродами?

- С удовольствием! Я ведь тоже ещё не завтракал.

Проклятие шамана, или О вреде суеверий (1)

Хорошо, что все девушки так следят за своими фигурами, думал Никита. Иначе бы мы втроём ни за что бы не поместились в двухместный флаер. И то тесновато.

- Двигайтесь, - скомандовал он, усаживаясь в кресло пилота. – Ещё, ещё. Вот так!

Девушки тесно прижались друг к другу, стараясь оставить как можно больше пространства для Никиты. Их волосы смешались – чёрные Джейн и золотистые Лики. Хорошенькие, подумал Никита. Такие разные, но чертовски хороши. Обе. И покраснел.

Он всегда осуждал многожёнство, практикующееся на некоторых отсталых планетах. Но сейчас впервые подумал, что в этом что-то есть.

- Куда мы летим? – спросила Лика.

- Говорю же, в одно место, - раздражённо ответила Джейн. – Слушай, ты мне на руку села.

- Ох, прости. – Лика завозилась. Её бедро прижалось к ноге Никиты, и того окатила горячая волна. – Так лучше?

- Угу, - сказала Джейн. – Ник, тебе удобно?

- Да, - сквозь зубы ответил Никита. – Вполне.

Чтобы отвлечься от неподходящих мыслей, он включил автопилот, стал задавать курс. Это оказалось делом непростым, потому что точных координат хижины он не знал. Пришлось воспользоваться картой. Манипулируя зуммом, он отыскал нужное место, обозначил его как пункт назначения. Автопилот пискнул, подтверждая ввод данных, на карте появилась прямая зелёня линия.

- Лететь сорок две минуты, - сообщил Никита. – Ну, что, поехали?

- Возьми верхний эшелон, - посоветовала Джейн. – В такую рань он наверняка пустой.

Верхний эшелон обычно предназначался для всякого рода спецтранспорта, но Джейн была права – в такое время он наверняка был свободен. Преодолев справедливое негодование навигатора, Никита ввёл новые данные, и время полёта тут же сократилось чуть ли не втрое. А если ещё прибавить скорости, то вообще будет отлично.

- Так-то лучше, - очень довольный, сказал Никита и дал команду на взлёт.

Земля рухнула вниз, перегрузка вдавила Никиту в кресло, а девушки запищали.

- Идиот, - сдавленно прохрипела Джейн, и Никита поспешно включил антиперегрузку.

- Извини, - виновато сказал. – Забыл. Редко приходится пользоваться.

- Забыл он, - буркнула Джейн. Она явно была не в духе.

Во время полёта они молчали, только Лика, с интересом разглядывая стелящийся внизу пейзаж, задавала вопросы, на которые Никита отвечал по возможности кратко.

Очень скоро показалась зелёная лента знакомой реки. Никита взял управление на себя, сбросил скорость и снизился. Он внимательно вглядывался в буйную зелень, стараясь разглядеть среди зарослей заброшенную хижину.

- Вроде где-то здесь, - озабоченно сказал он. – Но я ничего здесь не узнаю. Деревья так разрослись.

- Ничего удивительного, - откликнулась Джейн, прижавшись носом к боковому стеклу. – Ты же Бог знает сколько лет здесь не был. – И вдруг радостно завизжала, тыча пальцем вниз: - Вот он! Я его вижу!

Никита остановил флаер, вывел изображение камеры на защитный колпак, дал увеличение. И тоже увидел маленький синий флаер, одноместный «Эгоист». Тот стоял на крошечной полянке, почти скрытый нависающими ветвями деревьев, и Никита подивился про себя, как Джейн вообще сумела его разглядеть.

- Это он! – радовалась Джейн. – Точно вам говорю! На нём улетел Борька, когда удирал от меня!

- С чего ты взяла? – возразил Никита. – Таких флаеров пруд пруди.

В глубине души он надеялся, что Джейн права.

- А я тебе говорю – он, - рассердилась Джейн. – Тот самый! Давай, садись!

- Легко говорить – садись, - проворчал Никита. – Я бы с радостью. Только вот куда? Вокруг одни сплошные заросли.

- Вон там вроде есть ровное местечко, - подала голос взволнованная Лика. – Далековато… но мы же пройдемся, если что?

Никита кивнул, двинул флаер в указанном направлении. Ракурс обзора немного сместился, и все трое разом увидели хижину. Она была окружена густым непролазным кустарником, но возле крыльца кустарник был вырублен, причём недавно.

- Ура! – воскликнул Никита. – Мы нашли его!

В это время из хижины вышел человек. Он был худой, небритый, абсолютно лысая голова блестела на солнце, но Никита сразу его узнал.

- Боря, - растерянно проговорила Лика. – Господи, как же он изменился!

- Ничуть, - возразила Джейн. – Он точно такой, каким я его видела в «Орбите». – Она повернулась к мужу: - Совсем забыла тебе сказать, что он был лыс, как коленка.

- Забыла она, - сказал Никита, с удовольствием возвращая жене шпильку.

Человек внизу потянулся, закинув руки за голову и подняв лицо вверх. Казалось, он смотрит прямо на людей в кабине. Никита поспешно дал увеличение на максимум, и хотя качество изображения от этого ухудшилось, не оставалось никаких сомнений, что это Борис собственной персоной. Никита радостно улыбнулся, нащупывая кнопку внешнего громкоговорителя, и в тот же самый миг Борис резко повернулся и бросился в хижину, словно спасаясь от кого-то.

- Что это он? – удивился Никита.

- Он прячется, - Лика чуть не плакала. – От нас прячется. От меня!

- Навряд ли он сумел разглядеть нас на таком расстоянии, - рассудительно заметила Джейн. – И прячется он не от нас, а вообще ото всех… Слушай, мы долго собираемся здесь болтаться? Может, пора уже спуститься и задать твоему братцу несколько вопросов?

Никита взял координаты хижины и молча повёл флаер к назначенному месту посадки.

- Здесь недалеко, - сообщил он, когда они вылезли из кондиционированной прохлады кабины и окунулись в плотную жаркую духоту густого леса. – Минут за десять, думаю, дойдём.

Он ошибся – путь к хижине занял гораздо больше времени. Приходилось перелезать через поваленные деревья; согнувшись в три погибели, подлезать под низкими ветвями; пробиваться сквозь заросли. Несколько раз они сворачивали с прямого пути, чтобы обойти непроходимые завалы. Сверху за шиворот сыпалась какая-то колючая дрянь, к потным лицам липла паутина, а орды звероподобных комаров, радостно звеня, слетались к ним со всего леса.

- Чёрт бы побрал этого Борьку, - яростно хрипел Никита, пробивая для девушек путь. Сзади пыхтела Джейн и жалобно поскуливала Лика. Как могли, они отбивались от комаров, но получалось плохо.

Искусанные, исцарапанные, злые до невозможности, они выбрались, наконец-то, к хижине. Никита, не задумываясь, поднялся на крыльцо и несколько раз стукнул в дверь кулаком.

- Эй! – хрипло крикнул он. – Сова, открывай, медведь пришёл! Борька, слышишь? Мы знаем, что ты здесь! Открывай, надо поговорить.

Из хижины не доносилось ни звука. Если бы они не видели Бориса собственными глазами, можно было бы подумать, что там никого нет. Никита со злостью пнул дверь ногой.

- Открывай, по-хорошему тебя прошу! Иначе я выломаю дверь!

- Зачем ломать? – сказала подоспевшая Джейн. – Мы просто вызовем спасателей. Или врачей. А лучше и тех, и других. Скажем, что нашему родственнику нужна срочная помощь… может быть, даже психиатрическая.

За дверью раздался шорох.

- Ладно, - услышали они приглушённый голос Бориса. – Поговорим. Но не здесь. Ник, ты помнишь заводь, где мы рыбачили? Встретимся там, через час. Только не вздумайте подходить близко ко мне! Понятно? Иначе никакого разговора не будет.

- Ладно, - сказал Никита.

Он был очень доволен. Главное, они нашли беглеца. И сумели выманить его из берлоги для серьёзного разговора.

- Мы что, назад тоже через лес пойдём? – с ужасом спросила Лика. – Я не смогу… не выдержу…

- Есть вариант, - подумав, сказал Никита. – Не уверен, что получится, но попробовать стоит.

По уникому он связался с флаером, дал команду автопилоту. Через три минуты флаер завис рядом с хижиной, а потом медленно опустился на густой кустарник. Кустарник затрещал, согнулся, но выдержал, и флаер, слегка покачиваясь на пружинистом переплетении ветвей, завис в полуметре от земли.

- Гениальная идея, - ядовито сказала Джейн. – Почему только она раньше тебя не осенила?

Никита промолчал. Он помог девушкам забраться в кабину, оглянулся на хижину, и флаер взлетел. Через несколько минут они были на месте.

Река здесь изгибалась дугой. Лес далеко отступил от берега, открывая широкое, заросшее разнотравьем пространство. Дул свежий ветер, приятно охлаждая горящие лица. Было необыкновенно тихо, лишь стрекотали в траве кузнечики и заливался в вышине жаворонок.

- Хорошо как, - прошептала Лика. Она подошла к самому обрыву и встала, глядя вниз на реку.

- Смотри, не свались, - сказал Никита, подходя к девушке. – Здесь высоко.

Лика кивнула и села, свесив ноги с обрыва.

- Ужасно хочется пить, - сказала она. – Всё бы отдала за глоток холодной воды.

Никита виновато развёл руками – никаких припасов они с собой не взяли. Просто не рассчитывали на такие приключения.

- У меня под сиденьем должна валяться бутылка сока, - сказала Джейн. Она яростно вытряхивала из волос лесной мусор. – Если я, конечно, ничего не путаю. Ник, посмотри.

- Есть, - сообщил он, пошарив под сиденьем. – Только тут мало, по паре глотков на каждого.

Сок был тёплый и ничуть не освежал, но всё же это было лучше, чем ничего. Устроившись в тени флаера, молодые люди приготовились к ожиданию. Мучительно медленно тянулись минуты, и вот, наконец, послышалось басовитое гудение.

- Наконец-то, - проворчал Никита, глядя на приближающийся синий флаер. Он встал и принялся с кряхтением разминать затёкшую поясницу. – Современный человек слаб, - сообщил он. – То, что для нас марш-бросок, для наших предков было бы приятной прогулкой.

«Эгоист» приземлился метрах в тридцати от обрыва. Колпак откинулся, и из кабины медленно, неуклюже выбрался Борис.

- Господи ты Боже мой! – с изумлением воскликнула Джейн. – Что он с собой сделал?

Выглядел Борис и в самом деле странно - он был весь закутан в какую-то блестящую материю. Такая же блестящая островерхая шапочка была у него на голове. Лицо закрывали громадные поляризованные очки. Потоптавшись на месте, Борис сунулся в кабинку.

- Стойте там! – прогремела акустика внешней связи. – Не вздумайте подходить ко мне, это опасно!

- Мы хотим поговорить с тобой! – крикнул Никита.

- Говорить нам не о чем, - громыхнуло в ответ. – Я уже всё для себя решил. Я буду жить в хижине, один. И если вы ещё раз явитесь ко мне, я покончу с собой. Ясно вам? Потому что больше бежать мне некуда. Я проклят!

- Не говори ерунды! – надсаживаясь, завопил Никита. Разговор выходил трудным – ветер, словно издеваясь, сносил его слова в сторону. Он выхватил уником, ткнул в номер Бориса, но тот по-прежнему был вне сети. – Какое ещё проклятие?

- Вам что, Лика ничего не рассказала? Ладно, тогда расскажу я. В моих руках оказался амулет какого-то могущественного дебильного шамана. Так сказала мне эта чёртова гадалка. И пока я не верну его, моих родных и близких будут преследовать беды и несчастья. И я в этом убедился! На мне уже смерть одного невинного человека, ребёнка. И я не хочу, чтобы из-за меня пострадали вы… Я не крал этот чёртов амулет, - голос Бориса, искажённый акустикой, зазвучал устало и безнадёжно. – Я его честно купил. Но для тупого шамана это не имеет никакого значения!

- Так верни ему этот амулет! – закричала Джейн. – Избавься от него! Зачем он тебе?

Громовой хохот был ей ответом.

- Избавься! Если бы всё было так просто! Ничего я не желаю так, как избавиться от него! Но я не могу этого сделать.

- Почему? – хором закричала Никита и Джейн.

- Потому что я понятия не имею, как он выглядит. Ясно вам? Я даже не знаю, где и когда он попал мне в руки. Может, это было год назад или два? Может, совсем недавно. И, главное, где он сейчас? Я сотрудничаю с десятками музеев, амулет может оказаться в любом из них. Как прикажете искать то, не знаю что, и там, не знаю где?

- Это было недавно! – крикнула Джейн и закашлялась. – Я уверена в этом. Амулет у тебя в комнате или в гараже, в какой-нибудь коробке. Отдай им всё, пусть сами разбираются!

- Дура, - с невыносимым презрением сказал Борис. – Кому отдать? Где этот шаман, на какой планете? Знаешь, сколько диких племён я изучал? Ладно, предположим, ты права, это было недавно. Значит, или Кейра или Либерта. Сектор поиска сужается, правда? Остался пустяк – обшарить эти две планеты, найти там обиженного шамана и вручить ему кучу хлама. Чтобы он, как ты сказала, разбирался сам. – Он с горечью засмеялся. – А вы знаете, что я не имею права на ошибку? Знаете, что этот амулет ни в коем случае не должен попасть в руки другого шамана? Считается, что в амулете заключена частичка души его хозяина, и овладев ею…

Его прервал тонкий вскрик со стороны реки, и, словно вторя ему, закричал Борис. Закричал страшно, по звериному, и выпрыгнул из флаера. Никита стремительно обернулся. Он увидел белое запрокинутое лицо с вытаращенными от ужаса глазами, тонкие руки, цепляющиеся за траву на краю обрыва, и упал на колени. Он едва успел перехватить хрупкое запястье и остановить сползание Лики в пропасть.

- Помоги! – отчаянно крикнул он, и Джейн, очнувшись от столбняка, поспешила ему на помощь.

Вдвоём они выволокли девушку наверх, положили на траву, и Лика разрыдалась. Упав рядом, Джейн, дрожа с головы до ног, с ужасом посмотрела на Бориса. Тот топтался на полпути к обрыву, словно сперва бросился на помощь невесте, а потом вдруг остановился. Увидев, что с Ликой всё в порядке, он бегом вернулся к своему флаеру. Залез в кабину, захлопнул колпак.

- Убедились? – в его голосе звучала ярость. – Надеюсь, вам этого хватит? Или есть ещё желание подёргать смерть за усы? Лика, родная моя, прошу – уезжай. И забудь обо мне. И вы забудьте, ребята. Мне так и так крышка. Не хочу перед смертью мучиться от того, что стал причиной смерти кого-то из вас. Прощайте!

И синий флаер свечой взмыл в воздух.

Никита поднял плачущую девушку.

- Пойдёмте, - дрожащим голосом сказал он. – Здесь нам больше делать нечего.

Он повёл спотыкающуюся Лику к флаеру, а Джейн задержалась на обрыве, думая о чём-то. Потом кивнула и побежала. Но не к флаеру, а к тому месту, где стоял Борис. Нагнулась, подобрала что-то в траве, сунула в карман.

- Джейн! – крикнул Никита из кабины. – Поторопись!

***

Флаер взял курс домой. Все трое были настолько измучены, что разговаривать никому не хотелось. Первой молчание нарушила Лика.

- Очень хочется пить, - виновато сказала она. – Может, здесь есть поблизости какой-нибудь ручей? А то мне сейчас плохо станет.

Никита сверился с навигатором.

- Справа по курсу какой-то жилой массив. Там есть гостиница с рестораном и придорожное кафе. Что выбираем?

- А что ближе? – жалобно спросила Лика.

- В ресторан нас не пустят, - мрачно сказала Джейн. – Вы только поглядите, на кого мы похожи.

- Значит, кафе, - подвёл итог Никита. – Оно и ближе и… хм… демократичнее. «Усталый путник» - название говорит само за себя.

Лика радостно улыбнулась.

Кафе оказалось из дешёвых, со встроенными в столы модулями самообслуживания. Народу в нём оказалось совсем немного – четверо подростков, чьи байки были свалены у входа, широкоплечий мужчина в комбинезоне техника и пожилая супружеская пара. И все с нескрываемым интересом уставились на вошедших – все, кроме техника, который истово хлебал суп и ни на что не обращал внимания.

- Хочу воды, - бормотал Никита, набирая на панели заказ. – Море простой холодной воды.

Едва на столе появились высокие запотевшие стаканы с водой, все трое жадно принялись пить. Выпитое тут же выступало испариной на лицах и плечах, но всё равно это было прекрасно.

- Уф, - сказал Никита, падая на стул. – Хорошо-то как! Ну, теперь можно и перекусить. Вы что будете?

- Я – в туалет, - объявила Джейн. – Мне надо умыться и вообще хоть как-то привести себя в порядок.

- Я с тобой, - с готовностью откликнулась Лика.

- Хорошая мысль, - одобрил Никита.

В туалете Джейн долго пристально рассматривала себя в зеркало.

- М-да, - проговорила она наконец. – Ну и видок у нас.

- Ужасный, - согласилась Лика, и тут же светлая улыбка озарило её лицо, распухшее от комариных укусов. – Но зато мы Борю нашли!

- И он мне за это ещё ответит, - грозно сказала Джейн.

Лика с испугом взглянула на подругу, но ничего не сказала. Когда девушки вернулись, их ждал омлет с креветками и овощной салат.

- Потом будет кофе, - сообщил умытый и причёсанный Никита. – Говорят, здесь отличный кофе.

И он дружески кивнул супружеской паре. Те добродушно улыбнулись и поклонились в ответ. Когда первый голод был утолён, Никита кое о чём вспомнил.

- Кстати, Джейн, что ты там подобрала в траве? Что-то интересное?

Джейн вынула из кармана блестящий обрывок и бросила его на стол. Никита с интересом взял его в руки – обрывок, издав треск, легко смялся в его пальцах.

- Что это? – озадаченно спросил он.

- Фольга, - коротко сказала Джейн.

- Какая ещё фольга?

- Обыкновенная пищевая.

- Её едят? – удивился Никита и попробовал фольгу на зуб. Та была жёсткой и отдавала металлом. – Какая гадость, - скривился Никита и сплюнул.

- В неё заворачивают пищевые продукты,- объяснила Джейн. – Мясо, например, или рыбу. А потом запекают в специальном устройстве. Получается вкусно. Так мне моя бабушка говорила.

- Да? – заинтересовался Никита. – А почему ты никогда ничего не запекала?

- Ну я же не спрашиваю тебя, почему ты не бреешься специальным прибором, а используешь депиляционный бальзам? – отрезала Джейн. – И вообще, не приставай с ерундой. Лучше скажи, зачем Борька с головы до ног закутался в эту самую фольгу?

- И в самом деле! – воскликнул Никита. – Я ещё подумал – какой-то странный у него костюмчик. И зачем, по твоему?

- Понятия не имею, - призналась Джейн. – Может, это какая-то провинциальная мода? Что скажешь, Лика? Вы носили костюмы из фольги?

Лика заколебалась.

- Нет, но… Понимаете, когда Боря… ну, когда он поверил в проклятие, то стал изучать этот вопрос. И где-то вычитал, что в древности люди делали шапочки из фольги. Вроде как для того, чтобы защитить себя от каких-то там излучений. Или наоборот, чтобы излучение мозга не действовало угнетающе на других людей. Не помню точно. Но Боря один раз соорудил себе такую шапочку и целый день проходил в ней.

- И что? – заинтересовалась Джейн. – Был какой-нибудь эффект?

- Был, - вздохнула Лика. – Он получил тепловой удар.

Никита, не удержавшись, фыркнул. Джейн с осуждением взглянула на него.

- Тебе смешно, а у Борьки, между прочим, серьёзные проблемы. Проклятие это или нет, но с ним творится что-то странное.

- Не с ним, - поправила Лика. – С окружающими.

- Особой разницы нет, - отмахнулась Джейн. – Мы должны ему помочь. Весь вопрос в том – как именно? Моё мнение – надо обратиться к специалистам.

- А что, есть такие специалисты по проклятиям? – удивился Никита.

- Есть, - мрачно сказала Джейн. – Психиатры называются. Борьку нужно лечить… да и нас заодно. Мне кажется, мы тоже сходим с ума, раз всерьёз обсуждаем всю эту чушь.

- Это не чушь! – с неожиданной горячностью возразила Лика. – Вы ничего не знаете, не понимаете! Вас там не было! А когда вокруг вас каждый день что-то происходит… что-то плохое, ужасное… Говорю вам – проклятие существует!

Девушка тяжело дышала, в глазах плескался страх, губы сжались в ниточку. Джейн похлопала её по руке.

- Успокойся, - примирительно сказала она. – Будем надеяться, что на Земле, вдали от этих злых шаманов, проклятие выдохнется само собой.

- Боря тоже думал, что расстояние может иметь значение. Наверное, поэтому он и вернулся на Землю. Но вы же видите – это бесполезно. Проклятие последовало за ним и… и я чуть не погибла!

Джейн хотела что-то сказать, но её прервал какой-то шум. Они обернулись и увидели, что пожилая женщина схватилась за грудь и начала медленно заваливаться на бок. Её муж едва успел подхватить супругу, но не удержал, и они вместе сползли со стульев на пол.

- Врача! – крикнул мужчина. – Позовите врача! Кларе плохо!

- Сердце, - простонала женщина. – Болит.

Подростки вскочили на ноги, они были растеряны. А Джейн, Лика и Никита просто оцепенели, не в силах пошевелиться. Один техник оказался на высоте. Сорвав с пояса какую-то штуку, он подскочил к стонущей женщине и приложил устройство к её шее. Послышалось тихое жужжание, замигали разноцветные огоньки, из устройства выдвинулась блестящая игла и мягко вошла в шею женщины. Секунда-другая, и женщина перестала стонать и задышала ровнее.

- Походная аптечка со встроенным диагностером, - сказал техник, вешая устройство обратно на пояс. – Незаменимая штука, особенно на отдалённых планетах. Вам бы тоже не мешало иметь её при себе, - с упрёком сказал он. – Раз у вас такие проблемы со здоровьем.

Женщина попыталась сесть, но спаситель остановил её.

- Лежите, - строго сказал он. – Скоро приедут врачи. А до этого вам лучше как можно меньше шевелиться.

- Спасибо, - проговорила она. – Мне уже гораздо лучше.

- С ней всё будет хорошо? – испуганно спросил муж. Губы его тряслись, слова выходили невнятными. Техник снисходительно улыбнулся.

- Конечно, - сказал он. – Можете не сомневаться. Эта аптечка – просто чудо. Мёртвых с того света вытаскивает.

Вскоре приехали врачи. Уложили пострадавшую на носилки, перенесли в жёлтый аэромоб с эмблемой медслужбы на борту и вместе с мужем увезли в больницу. Джейн и Никита переглянулись.

- Мне страшно, - одними губами проговорила бледная Лика.

- Мне тоже, - сквозь зубы ответила Джейн.

Никита расправил плечи и выпятил грудь. Он – мужчина! Он обязан защитить хрупких беспомощных женщин от любой опасности! Вот только как защититься от шаманского проклятия? В которое ты не веришь, но которое, оказывается, существует!

- Поехали домой, - сказал он, стараясь, чтобы его голос не дрожал.

***

Мой дом – моя крепость, думал Никита. Так считали наши предки, так считаем и мы. Но так ли это на самом деле? Да, я могу превратить своё жилище в неприступный, герметично изолированный бастион и переждать в нём какую-нибудь атаку каких-нибудь вирусов. Да, мы не боимся убийц и воров, как наши предки в стародавние времена. Потому что убийц не существует, а воришки – это просто соседские дети, которые могут бездумно стащить понравившуюся им вещь. Но все эти опасности, мнимые или истинные, имеют, так сказать, материальную природу. Соседских детишек можно найти и хорошенько пристыдить. Против вирусов изобрести вакцину. А что делать с опасностью, которая не имеет материальной природы? Которая идёт вразрез с законами мироздания?

Проклятие, думал Никита. Его не существует, просто не может существовать. И всё же оно есть. Неужели я в это верю?!

- Менталы, - сказала Джейн.

- Что? – рассеянно спросил Никита, погружённый в невесёлые раздумья. – Какие ещё менталы?

- Обыкновенные, - объяснила Джейн. – Те, которые умеют читать мысли.

- Ну? – спросил Никита с интересом.

- Ещё тысячу лет назад они существовали только в фантастических рассказах древних писателей. Пятьсот лет назад они были исключительной редкостью, настоящеё диковинкой. Зато для нас с вами они норма жизни. Обыденность, о которой мы даже не задумываемся. Просто используем их по назначению, как используем врачей, инженеров и прочих специалистов.

- Да! – энергично кивнул Никита. – Да, ты права!

Их мысли, очевидно, шли в одном направлении. Джейн тоже размышляла о природе проклятия и пришла к определённому выводу. Ещё вчера мы воспринимали проклятия как злые слова, сказанные от обиды, вгорячах. А завтра… завтра, быть может, нам придётся придумывать против них защиту! Кстати, Борька уже начал. Костюм из фольги – очевидная глупость, но это только первый шаг. Кто знает, на какую дорогу он выведет?

- Господи, - с тоской проговорила Лика. – Ну почему мы с Борей встретили эту гадалку? Почему не прошли мимо? Может, ничего этого и не было бы? Слушайте, а вдруг она нас просто загипнотизировала? Внушила нам все эти ужасы – нам кажется, что всё это происходит по-настоящему, а на самом деле ничего этого нет?

Никита и Джейн помолчали, обдумывая эту гипотезу. Джейн решительно помотала головой:

- Уж нас-то с Ником она никак не могла загипнотизировать. Даже если она внушила тебе всякие ужасы, к нам твои видения не имеют никакого отношения. Гипноз не инфекция, он не передаётся от человека к человеку. Но в одном ты права - нам надо лететь на эту, как её… на Ке-ке.

- На Кейру, - поправил Никита. – А зачем?

- Чтобы найти там эту гадалку и поговорить с ней, - зловеще ухмыльнулась Джейн. – Уверена, она много интересного сможет нам рассказать! В массовые галлюцинации я не верю… поэтому надо просто выяснить, что же там произошло на самом деле.

- Ой, - нервно воскликнула Лика. – Не надо! Я её боюсь. И потом, она уже всё рассказала Боре.

- Вот именно! – многозначительно сказала Джейн. – Боре! А я хочу всё услышать сама. Из первых, так сказать, уст. Кто знает, что там Борька запомнил, переврал? Недоговорил, в конце концов! Или вообще не услышал. Сама же рассказывала – Борька воспринял её слова как бред и даже рассердился. Он ей не поверил… что вполне естественно… и поэтому мог не обратить внимания на что-то важное. А вдруг гадалка в подробностях описала ему этот шаманский амулет? Ну, пусть даже не в подробностях, пусть намёк какой-то дала. Короче, я хочу это знать!

- А что? – сказал Никита. – Это мысль! Молодчина, девочка!

- Вы думаете, он мог такое забыть? – с сомнением спросила Лика. – Я имею в виду описание амулета. Он же сейчас только о нём и думает! Сами же слышали, он мечтает избавиться от этой штуки, ищет способы. Я уверена, что он бы обязательно вспомнил слова гадалки.

- Нет, Джейн права, - возразил Никита. – Вспомнить можно только то, что забыл. А если Борька попросту пропустил это мимо ушей? Ну, представь, какая-то тётка начинает нести чушь, ты злишься, уходишь, она бросает какую-то фразу тебе в спину. Обратишь ты на неё внимание? Запомнишь? То-то и оно!

- Ладно, - подумав, согласилась Лика. – Только знаете что? Навряд ли мы найдём там гадалку в будние дни. На рабочей неделе там практически нет туристов. Всякие аттракционы и балаганы появляются только в субботу и воскресенье.

- Отличная мысль, - похвалил Никита. – Полетим в пятницу вечером и в субботу будем уже на Кейре. Надо только посмотреть расписание.

Он заложил вираж, заходя на посадку, и приземлился точно в центре парковочной площадки.

- Приехали, - весело сказал он и откинул колпак. – Выходим, девочки.

Джейн выпрыгнула из флаера, потянулась с довольным стоном.

- Значит, так, - подытожила она. – Ты, Ник, займись билетами. А мы пойдём собираться. Кстати, Лика, где твои вещи?

- Я забыла сумку в каюте корабля, - виновато сказала девушка. – Я всю дорогу проревела… ну и вот… Но я сейчас позвоню в космопорт…

- Слишком долго, - отмахнулась Джейн. – Закажи себе что-нибудь, мы оплатим. И не стесняйся, я потом с Борьки всё до копеечки вытрясу. Итак, сегодня среда и… сколько времени? - Джейн посмотрела на часы, ахнула, на лице её появился испуг. – О, боже, - простонала она. – Уже половина третьего! Мегера меня убьёт!

Она бросилась в дом и через пару минут выскочила оттуда, держа в руках рабочий планшет.

- Ник, займись билетами! – крикнула она, запрыгивая в флаер. – Не скучайте тут без меня, я скоро!

Флаер свечой взмыл в воздух и на форсаже ушел в сторону города. Никита и Лика проводили его взглядами.

- Кто такая мегера? – спросила Лика.

- Научный руководитель Джейн, - объяснил Никита. – Наверное, они договорились о встрече, а Джейн забыла.

- Из-за меня, - виновато сказала Лика.

- Из-за нас, - поправил её Ник. – Не переживай, ничего страшного. Пошли в дом? Чайку выпьем. Хочешь чаю? Или лучше кофе?

Лика не ответила, задумчиво разглядывая закрытую дверь гаража.

- Это там вы храните Борины вещи? – спросила она.

- Посылки? Да, там.

- И вы их не вскрывали?

- Нет, конечно! Борька бы нам этого не простил! Для него это всегда было особенным удовольствием. Своего рода ритуалом. Он вынимал из коробок эти свои штукенции, рассказывал нам, что это такое и где он их раздобыл.

- А давай их прямо сейчас вскроем, - неожиданно предложила Лика, и Никита удивился.

- В принципе можно, - не слишком уверенно сказал он. – Только – зачем? О, понимаю! Ты думаешь, мы можем там что-то найти? Какую-то зацепку, да?

Лика неопределённо пожала плечами.

- Я тут подумала… Мы вот всё говорим – амулет, амулет… А вдруг он действительно там, в одной из коробок? И вдруг он как-то отличается от всех других вещей?.. О, я не знаю! – воскликнула Лика, стискивая руки. – Я не могу объяснить! Просто мне кажется…

- Что он какой-то другой? Особенный? – подхватил Никита. – Выбивающийся из общего ряда?

- Да! – воскликнула Лика и с признательностью положила руку на плечо Никите. – Ты такой умный, Ник! И так хорошо всё понимаешь! Джейн ужасно повезло.

Слышать такое было приятно. Изо всех сил скрывая самодовольную улыбку, Никита подошёл к двери гаража, ткнул пальцем в сенсор, и дверь с лёгким шелестом сложилась вверх.

- Прошу, - торжественно провозгласил он и посторонился, пропуская девушку.

Лика вошла и с любопытством огляделась. Тесноватый гараж был пуст, если не считать десятка коробок разного размера, стоящих на бетонном полу.

- Сюда мы загоняем флаер зимой, - объяснил Никита. – Не знаю, зачем, но так хочет Джейн. А в тёплое время гараж пустует.

Лика наклонилась, подняла одну небольшую коробку.

- Довольно тяжёлая, - заметила она.

- Вот с неё и начнём, - решил Никита. – Подожди, я сейчас нож принесу.

Он сбегал в дом за ножом, прихватил заодно из холодильника две бутылки воды и упаковку леденцов, вернулся. Лика, сидя на корточках, безуспешно пыталась надорвать прочный пластик ногтями.

- Не так, - снисходительно сказал Никита, передавая девушке воду и конфеты. – Учись у профессионала, детка, пока я жив.

Одним точным движением он распорол верхнюю крышку коробки. С шипением опала защитная пена, и Никита с Ликой, сгорая от любопытства, заглянули внутрь. Там лежала резная деревянная маска, изображающая человеческое лицо. Очень неприятное лицо, искажённое не то страданием, не то яростью, с торчащими из квадратной пасти огромными зубами. Маска была раскрашена в багрово-черные тона, а две дыры на мете глазниц добавляли ей инфернальности.

- Как думаешь, эта штука может быть амулетом? – спросил Никита. Лика с сомнением покачала головой.

- Слишком большая, по-моему. Мне кажется, что амулет должен быть совсем небольшим. И чтобы его можно было носить на шее. Ну, что-то вроде медальона.

- Согласен, - сказал Никита, укладывая маску обратно в коробку. – Давай следующую.

Во второй коробке оказались курительные трубки, плоские камни с выбитыми на них рисунками, ожерелья из птичьих перьев и ракушек. Молодые люди внимательно осмотрели всё это богатство и пришли к выводу, что искомым амулетом ни одна из этих вещей быть не может.

- Их, конечно, можно носить на шее. Или в кармане, - рассуждал Никита. – Но все они слишком обычные, таких штук полным-полно в комнате Борьки.

- К тому же они точно не с Кейры, - поддержала его Лика.

- Откуда ты… Ах, ну да. Ты же была там с Борькой. Насмотрелась на местное народное творчество.

Лика засмеялась и ткнула пальчиком в синюю почтовую голограмму.

- «Земля. Манас» - наклонившись, прочитал Никита и сконфуженно улыбнулся. – И в самом деле, не Кейра. Ладно, ищем дальше.

Они так увлеклись, что перестали следить за временем. И не заметили, как вернулась Джейн. Она была явно раздражена и в отвратительном настроении. Встав на пороге гаража, она окинула взглядом разложенное на полу содержимое посылок и разгорячённых компаньонов.

- Очень мило, - язвительно сказала она. – Вы решили открыть здесь свою ярмарку? И как торговля? Вижу, что не очень… Ник, ты узнал насчёт билетов? Лика, ты заказала одежду?

- Сейчас, - виновато сказал Никита, хватаясь за уником. – Я сейчас, я быстро.

Быстро не получилось. Сначала они узнали, что прямых рейсов с Земли на Кейру не было в принципе. Потом выяснили, что все билеты на суда, заходившие на Кейру, раскуплены. Оставалась лишь одна двухместная каюта-полулюкс за бешеные деньги. На Кейру судно прибывало в воскресенье, в девять часов утра по общегалактическому.

- Бронируй, - распорядилась Джейн. – Плевать на деньги.

- Можно посмотреть рейсы на следующей неделе, - предложил Никита. – Если мы не очень торопимся.

- Мы торопимся. Бронируй!

Третий билет удалось раздобыть лишь чудом – на трансфер-тяжеловоз, перевозящий вахту бурильщиков и их оборудование с Игары на Кейру. Никаких кают, тем более одноместных, просто длинный общий кубрик, где вахтовики спали в подвешенных к рейлингам противоперегрузочных коконах. Старт был назначен на следующее утро, на семь часов, и, чтобы вовремя добраться с Земли до Игары, вылетать нужно было уже сегодня. На Кейру трансфер прибывал в субботу вечером.

Никита вздохнул – он понимал, кто полетит на трансфере. О том, чтобы отправить какую-нибудь из девушек с компанией работяг, и речи не шло.

- М-да, - заметила Джейн. – Спасательная операция влетит нам в копеечку.

- Я могу остаться на Земле, - робко предложила Лика. – Подожду вас здесь, если вы не против, или в гостинице. К тому же, мне не хочется оставлять Борю одного. Мало ли что.

- Прекрасная мысль, - сказала Джейн, и Никита обрадовался – ему очень не хотелось на трансфер. – Мы будем без устали бродить по Кейре и расспрашивать каждого встречного-поперечного про гадалку, которую в глаза не видели. Чудесно проведём время! Через год-другой, глядишь, и управимся.

Никита вздохнул. В словах Джейн была правда, такая же суровая и беспощадная, как сама жизнь.

- Пойду собираться, - с покорной обречённостью сказал он. – Где встретимся?

- В космопорте есть гостиница, - сказала Лика. – Маленькая, дешёвая, полное отсутствие комфорта. Душ один на весь этаж. Туристы в ней никогда не останавливаются, так что свободные номера там наверняка будут.

Никита вздохнул ещё раз. Тоскливо и душераздирающе.

- Не ной, - в голосе Джейн не было ни капли сочувствия. – Тебе всего-то одну ночь там провести. И, кстати, дорогой, если ты не поторопишься, то опоздаешь на свой рейс. В этом случае мы с Ликой справимся без тебя.

- Уже бегу! – сказал Никита.

- Скажи, Лика, - сказала Джейн, когда они остались одни. – Ты уверена, что узнаешь эту гадалку?

- Думаю, да, - после некоторого колебания сказала Лика. – Нам главное успеть обойти всю ярмарку. Она там очень большая, просто огромная. Можем и не успеть за один день.

Джейн внимательно посмотрела на девушку, но ничего не сказала.