Серия «Нюрнбергский трибунал»

На поле боя солдат находится в состоянии необходимой обороны и совершаемые им на поле сражения убийства являются оправданными законом. Без этого оправдания правонарушение, будь то обычное преступление или военное преступление, является в полной мере преступлением. Для наличия этого оправдания надо, чтобы преступное действие было вызвано необходимостью и было пропорционально угрозе тем действиям, по отношению к которым оно является ответным. Подсудимые, в связи с обвинением которых мы обращаемся к вам за совершением правосудия, не могут опираться на подобное оправдание.

День тридцать седьмой

Пятница, 18 января 1946

Фор: На вчерашнем заседании я изложил трибуналу принцип распоряжений, принятых немцами для того, чтобы обеспечить себе контроль над сырьем и над финансированием в оккупированных странах.

...Я хочу теперь подчеркнуть, что эта доктрина и эти способы распространялись на мобилизацию материальных ресурсов оккупированных стран и рабочей силы местных жителей.

Я говорил вчера, что немцы овладели с самого начала двумя ключевыми позициями производства: капиталом и рабочей силой. Действительно, в зависимости от их решения рабочая сила имела работу или не имела ее, существовала безработица или не существовала. Этим объясняется то, что немцы лишь через некоторое время приняли особо жестокие меры по угону и мобилизации рабочих.

В первое время, то есть пока в оккупированных странах имелись запасы и сырье, немцам было выгоднее использовать рабочую силу на месте. Эта рабочая сила позволяла производить в их интересах, используя богатства страны, изделия, которые они присваивали. Таким образом, кроме морального преимущества сохранения видимости, они избегали переброски сырья с места добычи. Трудности с транспортом всегда играли большую роль в военной экономике немцев.

Но когда после более или менее длительного периода в оккупированных странах почти не осталось сырья и оккупированные страны были фактически разорены, немцам становилось невыгодно оставлять рабочую силу на месте. Им пришлось бы самим доставлять сырье и таким образом производить двойные перевозки: перевозку сырья в одном направлении и перевозку фабрикатов в другом направлении. Таким образом, стало выгоднее вывозить рабочих. Это соображение, кстати, совпало с нуждами, вытекающими из экономического положения Германии того времени, а также с политическими намерениями.

...Эта статья подписана доктором Михелем, бывшим начальником экономического управления во Франции. Она называется «Два года подконтрольной экономики во Франции». Эта статья написана в духе германской пропаганды, поскольку она была опубликована в Париже в немецкой газете, одна страница которой печаталась на французском языке. Я, конечно, предупреждаю трибунал, что мы вовсе не принимаем все высказываемое в настоящей статье, а хотели бы включить в протокол несколько фраз доктора Мишеля, из которых становится очевидным способ, о котором я говорил выше и к которому прибегали немцы для того, чтобы использовать рабочую силу сначала на месте, пока имелось сырье, а затем путем вывоза ее на работу в Германию.

«Для того чтобы использовать производительные силы французской промышленности, немцы начали с передачи во Францию своих заказов на военную продукцию. Для того чтобы отдать себе отчет в успехе заказов, переданных немцами, достаточно назвать одну цифру: сумму сделок. Новая кровь циркулирует в венах французской экономики, которая работает до предела своих возможностей».

Несколько фраз, которые находятся в оригинале, здесь пропущены, так как они не представляют интереса. Я читаю следующую фразу: «По мере того, как запасы сырья уменьшались из-за затяжной войны, начали вывозить освобождающуюся французскую рабочую силу».

Доктор Михель красивыми фразами старается скрыть истину, которая заключается в том, что переброска рабочих началась в тот момент, когда запасы сырья, которые немцы присвоили с самого начала, стали истощаться.

…

Герцог: Господин председатель и уважаемый суд.

Доктрина национал-социализма провозглашающая превосходство идеи государства, в своём презрении к личным и индивидуальным правам, включает концепцию работы которая согласуется с её общей философией.

Для неё, работа не является одной из форм выражения индивидуальности, она является обязанностью возложенной обществом на своих членов. Как говорил немецкий автор: «Отношения в сфере труда, в соответствии с национал-социалистическими идеями не являются всего лишь юридическими правоотношениями между рабочим и работодателем, они являются живым феноменом при котором рабочий становится шестерёнкой в национал-социалистическом механизме коллективного производства». Концепция обязательного труда является для национал-социализма таким образом необходимым дополнением к концепции самой работы.

...Принудительная мобилизация иностранных рабочих, согласно национал-социалистической доктрине, является одним из элементов политики германского господства. Сам Гитлер неоднократно признавал это. В этой связи я цитирую его речь от 9 ноября 1941 г., которая была воспроизведена газетой «Volkischer Beobachter» от 10 ноября 1941 г., которую я представляю трибуналу под номером RF-8. Я читаю выдержки из этой речи: «На территории, население которой работает сейчас непосредственно на нас, живут более чем 250 миллионов человек, а на территории, население которой косвенно работает в Европе на войну, сейчас живут более чем 350 миллионов человек. Нет сомнения в том, что на германской территории и территории оккупированных нами районов, которыми мы сейчас управляем, нам удастся мобилизовать на работу всех до последнего». Мобилизация иностранных рабочих является, таким образом, результатом применения двух политических принципов в оккупированных Германией странах: использование всех активных сил оккупированных и подвластных немцам территорий и уничтожение всех непроизводительных сил.

...Я прошу трибунал принять без доказательств приказ фюрера от 18 октября 1944 года, опубликованный в «Volkischer Beobachter» 20 октября 1944 года, о назначении Бормана политическим и организационным руководителем фольксштурма. Это изложено в документе PS-3018. В этом декрете Гиммлер назначается военным руководителем фольксштурма, а Борману доверяется организационное и политическое руководство. Как известно трибуналу, фольксштурм являлся организацией, в которую входили все мужчины Германии в возрасте от 16 до 60 лет. В качестве руководителя фольксштурма Борман способствовал бесцельному затягиванию войны, вызвавшему разрушение германской и европейской экономики, загубившему столько человеческих жизней и повлекшему за собой разрушение собственности.

...Я обращаю внимание трибунала на документ D-75, который уже был представлен как доказательство USA-348, содержащий копию секретного декрета Бормана от 6 июня 1941 года, озаглавленного «Отношение национал-социализма к христианству». В этом декрете, как трибунал, несомненно, вспомнит, подсудимый Борман категорически заявил, что национал-социализм и христианство несовместимы. Он указал, что конечной целью заговорщиков является обеспечить уничтожение самого христианства.

…

Бергольд: Только что господин представитель обвинения целым рядом документов пытался доказать, что по инициативе Бормана лица, исповедующие христианскую религию, должны были исключаться из партии или из определенных организаций. Я хочу попросить господина обвинителя объяснить мне, как и почему эта деятельность, то есть исключение христиан из партии, может являться военным преступлением. Я не могу сделать такое заключение на основании представленного суду обзора по делу. Партию считают преступной. Является ли преступлением исключение определенных людей из участия в преступном заговоре? Считается ли это преступлением? Как и почему оказывается преступлением исключение из партии?

…

Ламберт: С разрешения трибунала я только что представил документ PS-107 и указал, что к этим документам прилагалась директива о том, чтобы организации Трудовой службы Рейха не участвовали в религиозных празднествах. Я цитирую лишь 4-й и 5-й абзацы на 1-й странице английского перевода документа PS-107, которые гласят следующее: «В Трудовой службе Рейха запрещается обсуждение каких-либо религиозных тем потому, что оно нарушает товарищеское согласие всех рабочих и работниц. Поэтому любое участие Трудовой службы Рейха в церковных, то есть религиозных мероприятиях и празднествах не представляется возможным».

...Подсудимый Борман стремился подорвать экономическое существование широких кругов еврейского народа и посредством других государственных органов. Прошу трибунал принять без доказательств документ PS-3240 — «Декреты заместителя фюрера, 1937 год». На странице 383 этого документа имеется декрет подсудимого Бормана от 8 января 1937 года, в котором воспроизводится приказ подсудимого Фрика, изданный по инициативе Бормана. В этом приказе запрещается оказывать финансовую помощь правительственным служащим, которые использовали услуги еврейских врачей, адвокатов, содержателей похоронных бюро и представителей других профессий. Я не буду цитировать этот приказ. Содержание его я только что изложил.

С позволения трибунала в интересах переводчиков я продолжу оглашения со страницы 25 рукописи. После начала войны антиеврейские меры стали еще более интенсивными и жестокими. Подсудимый Борман участвовал совместно с СС и Гестапо в мероприятиях по вывозу в Польшу 60 тысяч еврейских жителей Вены. Трибунал, несомненно, уже получил этот документ в связи с делом фон Шираха. Это документ PS-1950.

...Прошу трибунал принять без доказательства приказ подсудимого Бормана от 23 октября 1941 года, том 2-й книги «Декреты, приказы, объявления», страница 147. Это наш документ PS-3243. Там опубликован декрет министра продовольствия, изданный по настоянию Бормана, посредством которого евреи были лишены многих основных продуктов питания и всех пайков для больных и беременных женщин. Там также предписывалась конфискация продовольственных посылок, посылаемых страдающим евреям из-за границы.

Я прошу трибунал принять без доказательства 13-е распоряжение, изданное в соответствии с законом о гражданстве Рейха от 1 июля 1943 года — «Reichsgesetzblatt», 1943 год, часть 1-я, страница 372, и подписанное подсудимым Борманом. Согласно этому распоряжению, все евреи были лишены всякой защиты со стороны обычных судов и подпадали под юрисдикцию гиммлеровской полиции. Это документ PS-1422.

…

Председатель: Ясно ли, что здесь речь идет о конфискации?

Ламберт: Мы не говорим, что это была конфискация, сэр. Мы хотим сказать, что Гаагская конвенция давала право проводить реквизицию в обмен на деньги только для нужд оккупационных армий и администрации оккупированных районов. Здесь же, по нашему мнению, проводилась программа реквизиции для нужд тыла. Вот почему мы представили эти документы.

...Как трибунал помнит, согласно Женевской конвенции от 1929 года о военнопленных, военнопленные являются пленными не войск и даже не армии, которые их захватывают, а всего государства, которое взяло их в плен, и это государство обладает юрисдикцией в отношении них и несет за них ответственность.

...Теперь я представляю документ PS-025, USA-698. Это протокол совещания от 4 сентября 1942 года, в котором говорится, что вопрос набора, мобилизации и доставки 500 тысяч домашних работниц с Востока относится исключительно к компетенции подсудимого Заукеля, Гиммлера и Бормана. Я цитирую первые две фразы третьего абзаца английского перевода документа PS-025: «Фюрер приказал немедленно привезти от 400 до 500 тысяч восточных домашних работниц из Украины в возрасте от 15 до 35 лет и поручил генеральному уполномоченному по распределению рабочей силы провести это мероприятие в течение приблизительно трех месяцев. В связи с этим, а также и с одобрения рейхсляйтера Бормана разрешается нелегальный ввоз военнослужащими или организациями в Германию женщин для домашней работы. Этому не следует препятствовать вне зависимости от официального набора».

...Борман фактически сказал: «Славяне должны работать на нас. Они могут умирать постольку, поскольку они нам не нужны. Они не должны иметь возможности пользоваться немецкой государственной системой здравоохранения. Их рождаемость нас не интересует. Они могут пользоваться противозачаточными средствами и делать аборты, и чем больше тем лучше. Мы не хотим, чтобы они были образованны. Достаточно, если они будут уметь считать до ста. Такие недоумки будут тем более полезны для нас. Религию мы оставим для отвлечения внимания. Что касается продовольствия, то они получат только то, что им совершенно необходимо. Мы, господа, мы стоим на первом месте». Мы утверждаем, что это точное изложение содержания документа R-36.

Председатель: Каким числом датирован документ?

Филлимор: Милорд, этот приказ — копия, которую мы имеем, не датирована, но следующий приказ номер 173, который был издан вслед за оперативным приказом, датирован 2 мая 1940 года. Поэтому трибунал может считать, что этот приказ был издан ранее 2 мая 1940 года. Председатель: Раньше чем в мае 1940 года?

Филлимор: Да, раньше, чем в мае 1940 года. Однако в 1942 году, когда вступили в войну Соединенные Штаты с их колоссальными возможностями в построении флота и вызванное этим обстоятельством изменение ситуации обусловило необходимость дальнейшего регулирования методов, принятых подводными лодками под командованием подсудимого; на подсудимого следует возложить вину за приказ, в котором говорилось не только о потоплении торговых судов и уклонении от спасения команд, но и об их преднамеренном уничтожении.

Следующий документ показывает развитие событий. Это — документ D-423, GB-197 — запись беседы между Гитлером и японским послом Осима в присутствии подсудимого Риббентропа 3 января 1942 года.

«Фюрер с помощью карты объясняет японскому послу настоящее состояние морской войны в Атлантике, подчеркивая, что он считает наиболее важной задачей полное развертывание подводной войны. Подводные лодки сейчас реорганизуются. Прежде всего, он отозвал все действующие подводные лодки, в Атлантику. Как указано выше, они отныне будут патрулировать вблизи портов Соединенных Штатов. Позднее они будут заходить в район Фритауна, а лодки больших размеров даже до самого Кейптауна».

Далее детали:

«После того как фюрер дал дальнейшие объяснения по карте, он указал, что сколько бы судов ни построили Соединенные Штаты, одной из самых больших проблем для них будет недостаток личного состава. По этой причине даже торговые суда должны топиться без предупреждения с намерением уничтожить по возможности максимальное число членов команд. Когда обнаружится, что большинство моряков погибло при потоплении судов, американцы столкнутся с трудностями в наборе новых команд. Подготовка членов экипажей требует очень много времени. Мы боремся за наше существование и наши позиции не должны основываться на каких-либо человеческих чувствах. По этой причине он должен отдать приказ, что в случае, когда иностранные моряки не могут быть взяты в плен, что чаще всего невозможно на море после того, как судно торпедировано, подводные лодки должны подняться на поверхность и расстреливать людей в спасательных лодках.

Посол Осима сердечно согласился с высказываниями фюрера и сказал, что японцы тоже вынуждены следовать этим методам».

...Следующий документ — D-630, GB-199. Он представляет собой четыре документа. Первый — совершенно секретный приказ, направленный всем командирам подводных лодок из штаба подсудимого 17 сентября 1942 года.

«1. Никаких попыток не следует делать для того, чтобы спасать членов экипажей потопленных судов. Это распространяется на вылавливание людей из воды и помещение их в спасательные лодки, выправление перевернутых спасательных лодок и снабжение людей пищей и водой. Спасение команд противоречит элементарным требованиям ведения войны — уничтожению вражеских судов и команд.

2. Приказы относительно захвата капитанов и главных инженеров все еще остаются в силе.

3. Помощь потерпевшим кораблекрушение следует оказывать только в том случае, если их сообщения могут быть важны для вашей лодки.

4. Будьте жестоки, помните, что враг не принимает во внимание присутствие женщин и детей, когда бомбардирует германские города».

...Это отрывок из оперативного приказа. «Оперативный приказ по Атлантике № 56» от 7 октября 1943 года. Копия является частью приказа подводной лодке о выходе в море. Я докажу при допросе второго свидетеля, что, хотя дата этого приказа 7 октября 1943 года, на самом деле это воспроизведение приказа, который был издан гораздо раньше — осенью 1942 года.

«Спасательные суда» — судно специального назначения, обычно придается каждому конвою, доходящее водоизмещением до 3000 тонн, назначением которого является подбирать тонущих после атаки подводных лодок. В большинстве случаев эти суда снабжены большими моторными лодками, сильно вооружены глубинными бомбами и способны маневрировать так, что часто для командира подводной лодки они представляют собой ловушки».

И затем последняя фраза: «Имея в виду желательное уничтожение экипажей судов, потопление таких судов является чрезвычайно ценным».

Блаха: Этого я не могу сказать совершенно точно, только приблизительно. Сначала, с ноября 1941 года, это были исключительно русские военнопленные, в военной форме. Они имели отдельный лагерь и были через несколько месяцев ликвидированы. Летом 1942 года оставшиеся в лагере военнопленные, кажется было 12000 пленных - были переведены в Маутхаузен, и, как я это впоследствии узнал от людей, которые приехали из Маутхаузена в Дахау, эти русские военнопленные были уничтожены в газовых камерах. После этих пленных в Дахау были привезены русские дети. Я думаю, их было примерно 2 тысячи. 16 — 17-летние юноши. Их держали в двух особых бараках, им были приданы особо жестокие люди — «зеленые», которые били их на каждом шагу. И эти молодые…

Покровский: Что вы называете «зелеными»?

Блаха: Это были так называемые профессиональные преступники. Они били этих юношей и заставляли их делать самую трудную работу. Их особенно использовали на плантациях, где они должны были пахать, сеять, укатывать дороги и производить всю работу, которую должны были бы производить лошади или механизмы. Во всех транспортных командах также использовались исключительно русские дети. Примерно 70 процентов из них умерли от туберкулеза. Остальные были в конце 1943 года и в начале 1944 года перевезены в Тироль, в особый лагерь. Затем после этих детей в лагерь Дахау было доставлено и уничтожено несколько тысяч так называемых «восточных рабочих». Это были гражданские лица, которые были высланы из восточных районов в Германию и которых по обвинению в так называемом «саботаже» послали в концентрационные лагеря. Кроме того, в этом лагере содержались многие русские офицеры и люди умственного труда.

Покровский: Я просил бы вас уточнить ваш ответ относительно тех, кого вы называли «зелеными». Правильно ли я вас понял таким образом, что эти уголовные преступники выполняли обязанности надсмотрщиков над теми заключенными, которые прибывали в лагерь?

Блаха: Да. Вы правильно поняли.

Покровский: И что, в полную власть этих уголовников отдавались дети советских граждан, прибывавшие в этот лагерь для того, чтобы их истязали, били и надрывали на непосильной работе, кончавшейся появлением туберкулеза?

Блаха: Да.

Покровский: Что вам известно относительно происходивших в этом лагере казней граждан СССР?

Блаха: Я думаю, что я буду недалек от истины, если скажу, что из всех казненных лиц в этом лагере примерно 75 процентов составляли русские граждане, и это касалось равным образом мужчин и женщин, которых присылали из других мест для казни.

Покровский: Не можете ли вы сказать более подробно о казни 94 старших и высших офицеров Красной Армии, относительно которых вы ответили на вопросы моего коллеги? Кто это был, какие это были офицеры, по каким мотивам их казнили? Знаете ли вы что-нибудь по этому поводу?

Блаха: Летом или поздней весной 1944 года старшие русские офицеры: генералы, полковники и майоры — были доставлены в Дахау. В последующие недели их допрашивали в политическом отделе, то есть их доставляли после каждого такого допроса в совершенно истерзанном состоянии в госпиталь, так что я мог видеть некоторых из них и хорошо знал их. Это были люди, которые неделями могли лежать только на животе, и мы должны были удалять отмиравшие части кожи и мускулов оперативным путем. Некоторые не выдерживали подобных методов допроса и погибали, остальные 94 человека затем по распоряжению из Берлина, из главного управления безопасности Рейха, в начале сентября 1944 года были доставлены в крематорий и там стоя на коленях были расстреляны выстрелом в затылок. Кроме того, зимой и весной 1945 года несколько русских офицеров, содержавшихся в одиночном заключении, были доставлены в крематорий, где они были либо повешены, либо расстреляны.

Покровский: Такой же вопрос я хотел бы задать вам относительно казни 40 русских студентов. Не сможете ли Вы сообщить подробности этой казни?

Блаха: Да, могу. Эти русские студенты, как и вообще все представители интеллигенции, — насколько я помню, среди них находился также врач, — были доставлены в Дахау из лагеря в Мосбурге. Спустя месяц все эти люди были казнены. Это было в марте 1944 года.

Покровский: Вам не известно, что послужило поводом для их казни?

Блаха: Это было сделано согласно распоряжению из Берлина. Обоснований мы, конечно, не узнали, так как мы всегда лишь после казни получали доступ к трупам, о причине объявляли вслух перед казнью.

Покровский: Таким образом, эта казнь производила впечатление одного из этапов общего плана уничтожения людей, поступавших в Дахау?

Блаха: Да. Это вообще имело место по отношению ко всем казням и всем эшелонам с инвалидами. План, его можно было видеть даже в том, как относились к эпидемическим заболеваниям. Все это было частью плана уничтожения. Особенно я должен подчеркнуть, что русские пленные подвергались всегда самому дурному обращению.

Покровский: Не будете ли вы добры сказать, что вам известно относительно тех заключенных, которые входили в категорию «Nacht und Nebel»? Много ли было таких заключенных? Не известно ли вам, за что они попали в концентрационный лагерь?

Блаха: В концентрационный лагерь прибывали многие заключенные, на которых распространялся приказ «Nacht und Nebel». Под этим подразумевались главным образом представители западных держав, особенно французы, бельгийцы, голландцы. В отношении русских, а также и в отношении чехов во многих случаях стояла пометка «возвращение нежелательно». И я относился к той же категории. Собственно, это было то же самое. Многие из этих людей незадолго до освобождения лагеря по приказанию коменданта были казнены, то есть расстреляны перед крематорием. Большинство из них составляли французы и русские. Многие из них были больны сыпным тифом в тяжелой форме. Температура у них доходила до 40. Их нужно было доставлять к месту казни на носилках.

Покровский: Мне кажется, что вы упоминали относительно значительного числа заключенных, умерших от недоедания. Не сумеете ли вы сказать, как велико общее число этих людей, погибших в лагере от недоедания?

Блаха: Я думаю, что примерно две трети заключенных лагеря страдали сильной формой истощения и по меньшей мере 25 процентов всех умерших в лагере были люди, которые умерли просто от голода. По-немецки это называли «голодным тифом». Кроме того, наиболее распространенной болезнью в лагере являлся туберкулез, который также в основном возникал на этой почве, то есть на почве недоедания. От этой формы туберкулеза особенно умирали русские заключенные.

День тридцать третий
Понедельник, 14 января 1946
Бабель: Каким было количество лагерной охраны в 1941?

Блаха: Непосредственно для охранной службы было три роты СС в лагере, но в Дахау был большой гарнизон СС и комендатуры. Охрану время от времени брали из других подразделений СС, при необходимости. Это различалось и зависело от того сколько требовалось охранников. Для регулярной службы обычно было три роты.

Бабель: Заключённых на фабриках вооружёний охраняли в рабочее время?

Блаха: Да. Каждый рабочий отряд имел командира выбранного из охранных рот и кроме того так называемые охранники, конвоировали отряд к месту работы и затем сопровождали заключённых обратно в лагерь.

Бабель: Пока вы были в лагере, вы были свидетелем плохого обращения со стороны охранников в ходе их ежедневной деятельности?

Блаха: Да, очень много.

Бабель: Часто?

Блаха: Да.

Бабель: По каким причинам?

Блаха: Причины различались, в зависимости от характера охранников или командиров.

Бабель: Но вы были заняты, по вашим заявлениям, очень сильно заняты.

Блаха: Да.

Бабель: Тогда, как вы смогли наблюдать такое плохое обращение?

Блаха: Я проводил много вскрытий людей как расстрелянных так и забитых до смерти во время работы и готовил заключения о причинах смерти.

Бабель: Вы сказали их расстреливали. Вы сами видели такие инциденты?

Блаха: Нет.

Бабель: Тогда, откуда вам это известно?

Блаха: Мне доставляли тела с места работы и моей обязанностью являлось устанавливать причину смерти, что людей забили до смерти, например, о том, что череп и рёбра сломаны, что человек умер от внутреннего кровотечения или что его застрелили, я должен был составлять официальный отчёт о причине смерти. Иногда, но это было редко, когда проводилось расследование, меня, вызывали в качестве свидетеля.

Бабель: Спасибо.

…

Додд: У меня есть ещё один вопрос, который я должен кратко затронуть этим утром для трибунала. Он касается вопроса, который возник после того как я покинул зал суда, чтобы вернуться в Соединённые Штаты. 13 декабря мы приобщили в качестве доказательства документ номер PS-3421 и экземпляры номер USA-252 и 254. Соответственно это были, как помнит суд, сохранённые фрагменты человеческой кожи взятые из человеческих тел и человеческая голова, голова человека которую сохранили. 14 декабря, согласно стенограмме, защитник подсудимого Кальтенбруннера обратился к трибуналу и пожаловался на то, что письменные показания которые приобщили, некоего Пфаффенбергера не указали на то, что комендант лагеря Бухенвальд, некий Кох вместе со своей женой, был осуждён именно за эти жестокости, за кожу и за сохранение головы. И в ходе дискуссии в трибунале стенограмма показывает, что защитник подсудимого Бормана обращаясь к трибуналу, заявил о том, что весьма вероятно обвинение знало о том, что немецкие власти возражали этому коменданту лагеря Коху, и фактически знало о том, что его судили и приговорили именно за эти вещи. И как мы чувствуем, был некий намёк, на то, что обвинение зная об этом, скрыло это от трибунала. Итак, я желаю сказать, что у нас не было никаких сведений об этом человеке Кохе, когда мы представляли доказательства, мы ничего не знали о том, что он был комендантом, исходя из письменных показаний. Но после данного возражения мы провели расследование и установили, что его судили в 1944, судом СС, но не за татуированную человеческую кожу или сохранение человеческой головы, а за присвоение денег, что являлось – как рассказал нам судья который его судил – обвинением в общей коррупции и убийстве некого лица с кем он имел личные счёты. На самом деле судья доктор Морген рассказал нам о том, что он видел татуированную человеческую кожу и видел человеческую голову в кабинете коменданта Коха и он видел абажур сделанный из человеческой кожи. Но тогда не было обвинений в том, что он сделал эти вещи. Я также хочу отметить трибуналу, что как мы говорим, показания доктора Блаха проливают дополнительный свет на то являлись ли эти экземпляры номер USA-252 и 254 изолированными примерами жестокости. Мы не смогли обнаружить лицо давшее показания. Мы пытались это сделать, но до сих пор не смогли его найти.

Председатель: Местонахождение кого?

Додд: Давшего показания Пфаффенбергера, того чьи письменные показания приобщались.

Председатель: Очень хорошо, господин Додд.

Кауффман: Сделанное заявление является несомненно важным, но было бы важно приобщить документы которые послужили основанием для осуждения коменданта и его жены. Кальтенбруннер сказал мне, что во всех СС было известно, что коменданту Коху и его жене также учли – я подчёркиваю «также» - учли эти вещи и что в СС было известно, что это было одним из факторов жестокости приговоров вынесенных им за их бесчеловечное поведение.

Председатель: Минуточку. Так как вы являлись защитником который сделал утверждение о том, что коменданта Коха казнили за его бесчеловечное обращение, вы являетесь стороной, которая должна предоставит приговор.

Кауффман: У меня на руках никогда не было приговора. Я завишу от информации которую мне предоставил Кальтенбруннер лично и устно.

Председатель: Вы сделали это утверждение. Меня не волнует, как вы его получите. Вы сделали утверждение, поэтому вам следует представить документ.

Кауффман: Да.

примечания

Вильгельм Бейгльбек (1905 — 1963) — австрийский врач-терапевт, врач люфтваффе во время Второй мировой войны. Бейгльбек был приговорён на Нюрнбергском процессе над врачами к 15 годам заключения. 31 января 1951 года срок был снижен до 10 лет. 15 декабря 1951 года освобождён досрочно.

ссылка