Серия «Fast Salt Times»

-️ Ощущение экономического тупика и крушение привычной модели взросления

Сегодня люди в возрасте тридцати с небольшим лет представляют собой самую большую возрастную группу населения в США, однако многие из них испытывают глубокое разочарование в жизни. В 1990 году привычный жизненный сценарий выглядел понятно: в 26 лет люди играли свадьбу, к 28 годам заводили детей, а примерно к 30 годам покупали собственное жилье. Современные тридцатилетние работают полный рабочий день и способны купить базовые продукты в магазине, но их зарплаты не успевают за инфляцией, а расходы на медицину и жилье растут гигантскими темпами. Из-за этого молодежь вынуждена экономить на салонах красоты, развлечениях и свежих фруктах, из-за чего у них возникает стойкое ощущение, что их лишили нормальной взрослой жизни. Опрос Harvard Youth Poll впервые за всю историю наблюдений показал, что большинство молодых американцев ожидают жить экономически хуже своих родителей, а не превзойти их.

Даже высокое образование больше не гарантирует финансовой стабильности и уверенности в завтрашнем дне. Хотя нынешнее поколение тридцатилетних имеет более высокий уровень образования, чем прошлые поколения, они более чем в два раза чаще остаются обремененными тяжелыми долгами по студенческим кредитам. Например, 31-летняя юрист по жилищным вопросам из Манхэттена Кэт Ван Холт с годовым доходом около 84 000 долларов США живет в однокомнатной квартире с регулируемой арендной платой и отмечает, что ее уровень жизни бесконечно далек от возможностей взрослых людей тридцатилетней давности. А 31-летний директор по маркетингу из Бруклина Дэн Ямматтео подчеркивает, что абсолютно все его сверстники чувствуют невыносимый груз экономических проблем, превращающий покупку дома или свадьбу в недостижимую мечту.

- Жилищный кризис и недоступность крыши над головой

Стоимость аренды и покупки недвижимости в крупных городах достигла катастрофических масштабов, делая самостоятельную жизнь неподъемной роскошью. В Манхэттене медианная запрашиваемая арендная плата за двухкомнатную квартиру достигла 6000 долларов США в месяц, а цены на жилье по всей стране выросли более чем на 50% со времен пандемии. У некоторых арендаторов плата за скромную квартиру площадью всего 25 квадратных метров удвоилась за последнее десятилетие, в то время как чистый доход практически не изменился. Молодые люди с трудом понимают, как их родители в том же 35-летнем возрасте уже имели троих детей и собственное домовладение, тогда как они вынуждены ютиться в одиночку в крошечных студиях.

Высокие цены на жилье выталкивают молодых специалистов из городов и заставляют идти на крайние меры. 31-летняя школьная учительница Фиона Кернс из Квинса, не имеющая студенческих долгов и считающая свою зарплату хорошей, так и не смогла найти доступную двухкомнатную квартиру, чтобы завести ребенка, что вызывает у нее глубокую обиду за честную жизнь. В то же время 33-летняя Кэндис Хилл из Бруклина вынуждена жить в одном доме с 10 соседями, а 33-летний юрист из некоммерческой организации признается, что покупка жилья с помощью родителей осталась единственным реальным способом обзавестись собственной квартирой.

️- Финансовые барьеры на пути к браку и рождению детей

Создание семьи и воспитание детей превратилось из естественного этапа жизни в чрезвычайно дорогой проект, который многие не могут себе позволить. По данным исследовательской организации Pew Research Center, доля людей, считающих воспитание детей недоступным по карману, подскочила на 20 процентных пунктов за последнее десятилетие. Молодые пары сталкиваются с огромными затратами на детские сады, медицинские страховки и расширение жилья, из-за чего откладывают появление первенца или вовсе отказываются от родительства из страха скатиться за черту бедности.

Каждое семейное решение сопровождается жестким финансовым расчетом. 30-летний аналитик данных Адам Криттенден отмечает, что самая скромная регистрации брака без церемонии кажется единственным бюджетным вариантом свадьбы, а рождение детей требует еще больших затрат. Супружеская пара 32-летних специалистов из Бруклина пересмотрела планы на детей после того, как реальный доход мужа с учетом инфляции вырос всего на 5000 долларов США по сравнению с 2020 годом, а ежемесячный платеж жены по студенческому кредиту взлетел на 600 долларов США из-за изменения законов. Несмотря на то, что ее родители приехали в 1989 году как советские беженцы и смогли встать на ноги, девушка опасается, что рождение ребенка сегодня погрузит их семью в нищету.

-️ Хронический рост повседневных расходов и медицинская незащищенность

Ежедневные траты на жизнь постоянно подтачивают личные бюджеты, а любые непредвиденные расходы способны полностью разрушить финансовую стабильность. Цены на бензин, превышающие 4 доллара за галлон, и подорожание базовых продуктов питания заставляют людей ходить по нескольким магазинам в поисках скидок. Любая внезапная болезнь или необходимость лечения превращаются в тяжелейшее испытание, опустошающее накопления и заставляющее влезать в долги.

Медицинские расходы вызывают сильный стресс и чувство беспомощности. 31-летняя Али Суза из Бруклина, зарабатывающая около 52 000 долларов США в год в сфере театрального административного управления, не имеет сбережений и вынуждена была просить помощи у семьи, чтобы оплатить 4800 долларов США за лечение хронической боли в спине. Ей приходится ужинать картошкой и наблюдать в сети Instagram, как ее друзья отчаянно ищут любую подработку, чтобы оплатить ежемесячные счета, что вызывает у молодежи болезненное ощущение личной неудачи.

- Разрыв между официальной статистикой и реальным чувством защищенности

Официальные экономические отчеты часто показывают позитивную картину, которая кардинально расходится с реальным самочувствием граждан. Экономисты указывают на то, что средние зарплаты в последние годы росли быстрее инфляции, а медианный доход домашних хозяйств достиг рекордных отметок. Однако эти сухие цифры не учитывают главного: у людей нет уверенности в своем экономическом будущем и способности справиться с внезапными жизненными потрясениями.

Настоящее благополучие определяется возможностью планировать жизнь, а не временными отчетами о росте доходов. Настоящая проблема заключается не просто в росте цен на отдельные товары, а в глубоком кризисе экономической безопасности. Когда люди ежедневно опасаются, что очередной чек за аренду или заправку машины подорвет их бюджет, макроэкономическая статистика перестает приносить успокоение.

- Масштаб кризиса базовых потребностей и имущественное расслоение

Высокая стоимость жизни затронула подавляющее большинство населения, но самый тяжелый удар пришелся на малообеспеченные семьи. По данным исследований Pew Research Center, почти половина жителей США испытывают трудности с оплатой базовых потребностей. Среди взрослых с низким доходом почти три четверти (75%) столкнулись с проблемами при оплате еды, жилья, лечения или транспорта за последний год, тогда как среди обеспеченных граждан с такими трудностями столкнулись лишь 13%.

Финансовая уязвимость приводит к невозможности сформировать даже минимальную подушку безопасности. Около 50% людей с низким доходом не могут вовремя оплатить часть ежемесячных счетов, а 77% не имеют достаточно средств, чтобы покрыть расходы в течение трех месяцев при возникновении чрезвычайной ситуации. Особенно остро эти проблемы ощущают чернокожие и латиноамериканские граждане, женщины, молодежь и люди без высшего образования. В то же время даже среди состоятельных граждан 51% были вынуждены сократить необязательные расходы, такие как походы в рестораны и развлечения.

- Политическая активность и запрос на радикальные перемены

Экономические трудности превратили тридцатилетних граждан в мощную политическую силу, меняющую ландшафт крупных городов. В Нью-Йорке именно эта возрастная группа обеспечила взлет организации Демократические социалисты Америки, приведя к победе на выборах 35-летнего Зорана Мамдани и его сторонников. Избиратели, доведенные до отчаяния ценами на жилье и бензин, готовы голосовать за кандидатов, предлагающих решительный пересмотр традиционной экономической политики.

В обществе растет осознание глубокой несправедливости существующего порядка. По данным Pew Research Center, около 25% людей, обеспокоенных экономическим неравенством, считают, что вся экономическая система требует полной перестройки, хотя в 2019 году так считали лишь 14%. Политические деятели, такие как Рой Купер в Северной Каролине и Эшли Хинсон в Айове, строят свои предвыборные кампании на обещаниях снизить стоимость жизни и облегчить финансовое давление на семьи.

-️ Отток населения из мегаполисов и кризис городской инфраструктуры

Невозможность позволить себе нормальную жизнь в мегаполисах заставляет молодые семьи массово уезжать в другие регионы. Когда квалифицированные специалисты достигают возраста создания семьи и понимают, что не могут позволить себе двухкомнатную квартиру, они покидают крупные города. Это приводит к вымыванию среднего класса и снижению доли семей с детьми в городских районах.

Прямым следствием этого исхода стал серьезный кризис наполняемости школьной системы. Например, в Нью-Йорке из-за отъезда молодых родителей школы сталкиваются с нехваткой учеников. Как отмечает заместитель контролера штата Нью-Йорк Мария Дулис, традиционная американская мечта, когда каждое следующее поколение живет лучше предыдущего, на наших глазах прекращает свое существование.

-️ Переосмысление социальных норм и сдвиг возрастных рамок

Финансовое давление ломает устаревшие представления о том, как должна выглядеть жизнь взрослого человека. Общественные ориентиры, которые раньше считались обязательными к 30 годам, смещаются на возраст 40 лет и старше. Совместная аренда жилья с множеством соседей, отсутствие собственного дома или позднее родительство становятся обычной нормой и больше не вызывают общественного осуждения.

Как отмечают исследователь Джейсон Дорси и ученый Джеффри Дженсен Арнетт, продление периода становления взрослых людей имеет не только негативные стороны. Настоящая жизнь в крупных мегаполисах избавляет людей от прежнего социального давления. Кэндис Хилл, переехавшая в Бруклин и живущая с 10 соседями, отмечает, что на корпоративных мероприятиях с детьми многие родители находятся в возрасте старше 40 лет, и окружающие воспринимают это абсолютно нормально.

-️ Иллюзия простых решений и риски искусственного сдерживания цен

Попытки политиков быстро решить проблему дороговизны с помощью популистских мер не приводят к желаемому результату. Дональд Трамп обещал снизить цены в первый же день, Зоран Мамдани замораживает арендную плату в Нью-Йорке, а другие законодатели предлагают ограничить процентные ставки по кредитным картам или запретить инвестиционным фондам покупать жилье. Однако подобные прямолинейные шаги чаще всего только ухудшают экономическую ситуацию.

Цены на товары повседневного спроса практически никогда не падают мгновенно в здоровой экономике. Реальное снижение цен обычно происходит только во время тяжелого экономического спада и рецессии, когда растет безработица и у людей просто не остается денег на покупки. Для устойчивого повышения доступности жизни требуется не принудительное снижение цен, а замедление инфляции, при котором зарплаты будут постепенно опережать рост стоимости товаров.

-️ Утрата доверия к общественному договору и ощущение личного тупика

Самым тяжелым последствием экономического кризиса становится ощущение, что добросовестное выполнение всех правил больше не гарантирует успеха. Молодые люди, которые честно учились в колледжах, строили карьеру и отказывались от лишних трат вроде заказов через DoorDash или поездок на Uber, обнаруживают, что их усилий недостаточно для элементарной финансовой независимости. Это рождает глубокое чувство личной вины, изоляции и социального обмана.

Когда честная работа и нормальная зарплата не позволяют купить скромную квартиру или оплатить лечение без помощи родственников, рушится базовая вера в справедливость. Человек чувствует обиду и досаду от того, что ответственный подход к жизни не приносит обещанной стабильности, оставляя целое поколение в состоянии постоянной тревоги за свое будущее...

США, Австралия, Испания… Везде молодым негде жить. Самое удивительное: кроме популистских заявлений, похоже, никто нигде ничего и не собирается реально делать. Не будет доступного жилья — не будет семей, не будет детей. Кто там вдруг спустя десяток лет заговорил о демографии, беспорядках в городах и цивилизации будущего?..

___________________________________________
Автор текста: Ilya Plekhanov / fastsalttimes_com

Проблема, возможно, не только в недостатке жилья, но и в изменении структуры распределения собственности.

______________________
*Reuters сообщает о практически полной остановке работы на некоторых автомобильных предприятиях, включая заводы Volkswagen в Наварре и SEAT в Барселоне. В отдельных промышленных секторах участие в забастовке достигало 90%. В Барселоне происходили столкновения с полицией, были задержания. Оценки масштабов участия существенно расходятся: от 55 тысяч участников демонстраций в Барселоне, по официальным данным, до миллиона человек по всей стране — по оценкам СМИ и организаторов.

Даже люди с нормальной работой и стабильными доходами сталкиваются с тем, что аренда или покупка квартиры в Испании поглощает непропорционально большую часть семейного бюджета. Особенно тяжело приходится молодым испанцам. Многие откладывают начало самостоятельной жизни, продолжают жить с родителями, не могут переехать в город с лучшими карьерными возможностями или создать собственную семью. Средняя стоимость аренды в Испании за десять лет почти удвоилась: с €8,20 до €15,10 за квадратный метр в месяц. Это данные Idealista, опубликованные в октябре 2026 года. По данным Национального института статистики Испании, только в IV квартале 2025 года цены на жилье выросли на 12,9% в годовом выражении.

Но особенно показательно исследование испанской платформы недвижимости Fotocasa за 2025 год, опубликованное в июне 2026-го. Согласно ему, среднему испанцу приходится отдавать за аренду жилья 50% зарплаты. 50% (!!!). А в Барселоне и Мадриде — до 71%!

___________________________________________
Автор текста: Ilya Plekhanov / fastsalttimes_com

Диплом есть. Будущего нет. В Азии безработица среди молодых людей с послешкольным образованием достигает 36-43%. На Западе выпускники находят работу, но не могут позволить себе жилье и самостоятельную жизнь. Миллионы людей выполнили все, что от них требовало общество, но не получили обещанного вознаграждения. Формируется новая социальная сила — люмпен-интеллигенция: образованная, амбициозная и разочарованная. ИИ угрожает сузить вход в профессию, дорогая недвижимость откладывает создание семей, а привычные механизмы социального продвижения перестают работать. Что произойдет, когда личная неудача превращается в коллективную обиду? Массовая эмиграция, демографический спад или политический взрыв? Образованное поколение больше не верит ни в само образование, ни в рынок труда, ни в государство. Оно не знает, какое будущее хочет построить, но готово разрушать ненавистное настоящее.

***

Тратить 8 долларов на матча каждый день кажется разумным выбором, когда альтернативы — например, накопления на покупку собственного дома — ощущаются практически недостижимыми.

Молодые люди балуют себя впечатлениями вроде походов на концерты и билетов в кино. Свои свободные деньги они спускают на матча, трендовые игрушки Labubu и популярную косметику. Они признаются, что ценят жизнь в Австралии, но понимают, что все равно обречены, а идея копить деньги теряет всякий смысл.

Молодежь, разочарованная состоянием экономики, предпочитает тратить средства здесь и сейчас: они регулярно покупают себе «маленькие радости» вроде кофе навынос или ударяются в «думспендинг» (doomspending — траты на фоне апокалиптических настроений), если сбережения на будущее кажутся бессмысленными.

По словам бренд-стратега Юджина Хили, способность откладывать сиюминутное удовольствие напрямую зависит от веры в будущее. Культура «маленьких радостей» — потребительская модель, при которой молодые люди приобретают «доступную повседневную роскошь» вроде чашки матча или обеда в кафе — сформировалась именно потому, что традиционные жизненные ориентиры, вроде дома и семьи, стали недосягаемыми.

Логика таких трат проста: покупка матча за 8 долларов 5 дней в неделю на протяжении 48 недель обходится в 1 920 долларов в год. Но даже если сэкономить все эти деньги, медианная цена дома в совокупности по всем столицам австралийских штатов сейчас составляет 1,1 миллиона долларов, а медианная стоимость квартиры — 738 778 долларов (согласно исследованию компании Cotality).

Отказывать себе в чашке матча в течение рабочего дня ради экономии 40 долларов в неделю кажется бессмысленным, если даже 20%-ный первоначальный взнос выглядит недостижимым, а гарантии занятости туманны — особенно на фоне трансформации индустрии «белых воротничков» искусственным интеллектом.

По данным Ассоциации жилищного строительства, доступность жилья упала до рекордно низкого уровня за всю историю наблюдений: рост стоимости заимствований перечеркнул недавний откат цен. Согласно более свежему отчету National Housing Supply and Affordability Council за 2026 год, в декабре 2025 года среднестатистическому австралийскому домохозяйству требовалось уже 11,2 года для накопления 20-процентного первоначального взноса.

Недавний отчет портала по сделкам с недвижимостью показал, что типичное домохозяйство с доходом 125 000 долларов в год может позволить себе всего 12% выставленных на продажу домов по всей стране — это исторический минимум (предыдущий антирекорд составлял 14% в 2008 году). Австралийцы с низкими доходами фактически полностью отрезаны от рынка: домохозяйство с годовым доходом 76 000 долларов может позволить себе лишь 2% жилья на рынке.

При этом заработная плата наемных работников едва поспевает за инфляцией с момента резкого взлета стоимости жизни в 2022 году, из-за чего откладывать сбережения становится все сложнее.

Как отмечает Юджин Хили, общественный договор, гарантировавший, что упорный труд и накопления ведут к процветанию, разрушился. Сегодня нет никаких гарантий, что отличная учеба в школе, относительно хорошая работа и выплата студенческого долга позволят получить хотя бы крупицу того благополучия, которое предыдущие поколения принимали как должное.

Хили называет думспендинг более запущенной формой или симптомом все того же глубинного кризиса. Кембриджский словарь, начавший отслеживать это слово в прошлом году, определяет думспендинг как нерациональную трату денег ради улучшения собственного эмоционального состояния в моменты тревоги и неуверенности в будущем. Это не просто желание порадовать себя мелочью, а фундаментальный сдвиг парадигмы: люди перестают верить в очертания будущего и считают куда более рациональным тратить деньги здесь и сейчас, наслаждаясь тем, что доступно прямо перед ними.

Старший экономист аудиторской компании KPMG Терри Ронсли называет расходы на сиюминутные радости «абсолютно рациональным решением», когда покупка собственного жилья в будущем недосягаема. По его словам, это характерно не только для молодежи в возрасте чуть за двадцать, но и для тридцатилетних миллениалов, чья жизнь сложилась не так, как у старших поколений, что привело к изменению баланса жизненных приоритетов.

Молодые специалисты, даже имея хорошую высокооплачиваемую стабильную работу (например, в сфере бизнес-аналитики), отмечают, что накопления на крупные цели остаются абсолютно неподъемными.

Перевод рабочих мест на рельсы ИИ и давление инфляции усиливают страх перед будущим, поэтому чашка любимого кофе на прогулке остается тем простым островком стабильности, который помогает сохранять душевное равновесие и радость в моменте. Никаких домов и никаких семей. Гори оно все огнем.

___________________________________________
Автор текста: Ilya Plekhanov / fastsalttimes_com

Действительно, наличие миллиардеров само по себе не делает население богаче, а рост ВВП на душу населения еще не гарантирует, что его результаты достанутся всем. Важно понимать, что именно стоит за этой взаимосвязью: качество институтов, производительность экономики, доступ к образованию и медицине, распределение доходов, структура собственности и возможности социальной мобильности.

Главный вопрос здесь гораздо шире. Экономический рост действительно сокращает бедность и повышает благосостояние большинства или лишь увеличивает богатство тех, кто уже находится наверху? И можно ли считать общество более успешным, если оно создает все больше миллиардеров, но при этом сохраняет значительное неравенство?

Графики дают повод для разговора и показывают важные статистические закономерности, однако не объясняют автоматически, почему они возникают и какие экономические и политические механизмы за ними стоят.

Но до обсуждения этого обычно не доходят те, кто хихикает про "корреляция не означает причинно-следственную связь".

***

Полезно помнить, что уже не одно поколение прощалось с капитализмом, и всякий раз его провожали в последний путь, а он вставал и шел дальше

_______________________________________
Прим. ред.: Также полезно помнить, что "Фастсолттаймс" пишут в другой публикации:

Воспроизводство цивилизации

Принципы либеральной демократии и капитализма не очевидны и противоречат простым человеческим инстинктам

Джозеф Хит — канадский философ, профессор философии Университета Торонто, специалист по политической философии, экономике, этике бизнеса и теории рациональности. Он исследует, как работают рыночная экономика, общественные институты и человеческая рациональность, критически разбирая распространенные представления о капитализме, потреблении и политике. Широкую известность получил благодаря книге The Rebel Sell (2004), написанной совместно с Эндрю Поттером, в которой авторы доказывают, что контркультура и бунт против массового потребления зачастую не освобождают человека от системы, а становятся частью самой потребительской экономики. Другая известная работа — Enlightenment 2.0 (2014), посвященная кризису рационального мышления в современной политике и обществе.

• Что говорит?

Некоторое время назад среди крупных корпораций стало модно придумывать себе возвышенные миссии, чтобы понравиться молодым сотрудникам. Доходило до смешного: бренд майонеза Hellmann's (принадлежащий корпорации Unilever) вдруг объявил, что его главная цель — вовсе не делать майонез, а «бороться с пищевыми отходами», превращая вчерашние остатки еды во вкусные блюда. Газеты вроде Wall Street Journal справедливо посмеялись над этим. Ведь получилось, будто просто производить хороший продукт и зарабатывать на нем — занятие стыдное и грязное, требующее какого-то особого морального оправдания. С другой стороны, рядовых работников понять можно: мысль о спасении планеты от мусора мотивирует по утрам куда сильнее, чем сухая обязанность приносить прибыль акционерам Unilever.

Точно так же на свою работу смотрит и университетский преподаватель философии. Формально его труд предельно прост: студенты платят за учебу, университет платит профессору зарплату, и никто никого отдельно не благодарит, ведь сделка закрыта деньгами. Но если искать для себя красивую и вдохновляющую миссию, ее можно сформулировать так: «воспроизводить основы западной цивилизации по одной лекции за раз». Речь здесь идет вовсе не о том, чтобы сделать мир лучше или совершить великий научный подвиг, а о куда более скромной задаче — не дать людям сломать и выбросить то, что уже работает.

Французский мыслитель Пьер Манан обратил внимание на важную особенность нашего времени: в древнем мире великие философские идеи появлялись уже после того, как государства проживали свой золотой век (тот же Фукидид описал войну между Спартой и Афинами, вообще не рассуждая об идеологиях). Наше же современное общество устроено иначе: его политическую систему сначала придумали в кабинетах философов, и лишь затем построили на практике. Отсюда следует опасный вывод: если люди перестанут понимать и разделять эти теоретические идеи, вся государственная конструкция просто рухнет. А поскольку эти принципы вовсе не очевидны и противоречат простым человеческим инстинктам, их приходится заново объяснять каждому новому поколению через школы и университеты.

Главная сложность этой защиты состоит в том, что современный капитализм и либеральная демократия — это не идеальный мир мечты, а так называемые «решения второго порядка». В реальной жизни это лучшее, чего человечество способно достичь, но в них нет ничего возвышенного или вдохновляющего. Любой нормальный человек интуитивно мечтает о совсем другом: в политике нам хочется теплой сплоченной общины, где все доверяют друг другу и разделяют общие ценности, а в экономике — бескорыстной взаимопомощи, когда все честно трудятся на общее благо и поровну делят плоды.

Вместо этой душевной мечты современный мир предлагает нечто совершенно неприглядное. В политике закон защищает право людей вести себя откровенно глупо или асоциально: именно благодаря свободе слова процветают сетевые тролли, радикалы в Twitter и сетевые дельцы. В экономике государство не сплачивает людей, а заставляет их жестко конкурировать друг с другом, порождая имущественное неравенство, экологические проблемы и тревогу у молодежи. Естественно, у многих возникает вопрос: почему бы не использовать силу государства, чтобы насаждать добро и наказывать порок, как предлагали еще Платон и Конфуций?

Ответ прост: правила большой дружной семьи отлично работают в маленьких сообществах вроде деревни или туристического похода, но их невозможно масштабировать на многомиллионные страны. Как только общество разрастается, порядок требует чиновников, полиции и законов. И здесь возникает неразрешимая проблема: пока у власти стоит мудрый и бескорыстный правитель, дела идут неплохо, но стоит трону достаться тирану, как начинается катастрофа. Либерализм возник как осознанный компромисс: общество добровольно связало государству руки и запретило ему лезть в определенные сферы жизни. Мы сознательно терпим неприятные вещи, чтобы защитить себя от куда более страшного зла — государственного произвола.

Точно такая же логика работает и в рыночной экономике. Веками люди пытались регулировать цены исходя из морали и справедливости. Но затем выяснилось, что свободный рынок с его ценами связывает труд миллионов незнакомых людей куда эффективнее любых министерств, однако требует взаимного эгоизма и жесткой конкуренции. Даже социалистические мыслители вроде Оскара Ланге признавали, что распределить ресурсы сложной страны из одного центра без рыночных цен невозможно, а заставить директоров предприятий честно заботиться об общем благе без конкуренции не удается. Рынок морально несовершенен, но он работает.

Именно поэтому любая цивилизация — это сложная конструкция из искусственных компромиссов, которая помогает людям сотрудничать вопреки их первобытным инстинктам. Широкие массы никогда по-настоящему не были убежденными либералами, и порядок держится лишь до тех пор, пока его ценность понимают образованные круги. Однако сегодня этому пониманию угрожают три силы внутри самого общества.

Первая опасность — это идеалисты, как левые, так и правые. Они берут простые правила дружбы или церковного прихода и требуют перестроить по ним гигантские институты государства и рынка, обещая либо прекрасную утопию в будущем, либо возвращение в вымышленный золотой век прошлого. Критики вроде Патрика Денина справедливо замечают, что либерализм не дает человеку глубокого чувства смысла. Но они забывают главное: попытка государства навязать всем гражданам единую «высшую мораль» всегда неизбежно заканчивается насилием, гражданской войной и подавлением инакомыслящих.

Вторая опасность — простодушные обыватели, нормисы, которым искренне кажется, что Билль о правах и супермаркет электроники Best Buy — это и есть предел человеческих мечтаний. Они не понимают душевных терзаний идеалистов и своей примитивной позицией лишь убеждают критиков в том, что защитники существующего строя — бессердечные и духовно ограниченные люди.

Наконец, главная трудность связана с приходом каждого нового поколения молодежи. Молодые люди в силу возраста всегда максималисты и интуитивно тянутся к идеальным картинам мира. Чтобы понять ценность скучных компромиссов, нужны глубокие исторические знания и, главное, доверие к опыту старших поколений. Но начиная с 1960-х годов с их лозунгом «не верь никому старше тридцати» и развитием технологий молодежь замкнулась в общении между собой. Старших перестали слушать, начав относиться к ним со снисходительным презрением — мол, они не построили рай на земле просто из-за собственной лени, продажности или моральной слабости.

Понять эту ошибку помогает мудрый пример отца-историка, изучавшего средневековые монастыри. Когда юный сын с горящими глазами прибегал к нему с очередным революционным проектом идеального общества, отец никогда не спорил и не ругал его. Он лишь спокойно замечал: «Очень интересная мысль. Францисканцы в четырнадцатом веке пробовали в точности то же самое» или «Община энкратитов во втором веке пыталась жить именно по этим правилам». Истина заключается в том, что почти все идеальные схемы переустройства мира уже сотни раз проверялись на практике и неизменно заходили в тупик. Осознание этой простой исторической правды — единственный способ сохранить наш несовершенный, но спасительный цивилизационный порядок.

• Что делать?

Поскольку принципы современного строя не заложены в нас от природы и противоречат первичным интуициям малых групп, их невозможно усвоить «на слух» — их нужно методично и аргументированно объяснять. Поэтому формальная система образования и преподаватели («когнитивные элиты») являются ключевым звеном передачи цивилизации: их задача — спокойно раскладывать логику институтов перед каждым новым поколением студентов. Либерализм и рынок нужно объяснять не как моральный идеал, а как вынужденный практический компромисс («решение второго порядка») — лучшее из реально достижимого в масштабах огромных обществ. Главным инструментом является историческое образование. Студентам необходимо показывать механику власти: объяснять «проблему доброго царя» (почему наделение государства правом насаждать добро неизбежно оборачивается катастрофой при смене правителя) и трудности экономического расчета (почему масштабное сотрудничество без свободных цен ведет к коллапсу распределения). «Воспроизводство цивилизации» — это не индоктринация подростков, а интеллектуальная работа университетского преподавателя, который шаг за шагом на лекциях показывает студентам, почему человечество пришло к этим неидеальным, но работающим институтам.

______________________________________________
Прим. ред. Логик и диссидент Зиновьев ("Зияющие высоты") любил троллить своих преподов по диалектическому материализму:

Если развитие спиральное, и коммунизм - естественная смена фазы в ходе развития и накопления противоречий капитализма - то, что будет естественным развитием, сменой фазы после коммунизма?

___________________________________________
Автор основного текста: Ilya Plekhanov / fastsalttimes_com

Автор прим.ред - gentlypassing

29 октября 2026 года исследователи Google DeepMind выпустили масштабную работу. Они объединили три взаимосвязанных направления анализа: социологические опросы жителей разных стран, анализ сотен научных работ о поведении людей в реальной жизни и психологические последствия внедрения искусственного интеллекта. Главный вопрос работы прост: что на самом деле дает человеку работа и почему деньги — это лишь верхушка айсберга?

• ️ Главная ошибка стандартных прогнозов об ИИ

Экономисты часто предупреждают, что развитие продвинутого интеллекта (AGI) вызовет волну увольнений, усилит неравенство и заморозит рост реальных зарплат — эффект, похожий на исторические потрясения времен промышленной революции (так называемую «паузу Энгельса»). Но в ответ на это политики обычно предлагают только денежную компенсацию: раздавать безусловный базовый доход или пособия. Этот подход фундаментально неверен: выплата денег решает вопрос выживания, но полностью игнорирует душевное состояние, ощущение нужности и место человека в обществе.

• ️ Насколько сильно люди дорожат своей профессией

Большой репрезентативный опрос жителей 4 стран (США, Великобритании, Дании и Индии) показал, насколько глубоко труд встроен в систему ценностей человека. В личном рейтинге большинства респондентов карьера и повседневная работа стоят наравне с патриотизмом, любовью к своей стране и главными личными увлечениями, уступая по важности лишь семье.

• ️ Что работа дает помимо зарплаты

Хотя деньги предсказуемо остаются главным стимулом ходить на работу, подавляющее большинство опрошенных во всех слоях населения отметили, что ценят труд за нематериальные вещи. Работа дает им ощущение личной реализации, чувство плеча и принадлежности к коллективу, уважение со стороны окружающих, повод выходить в свет и возможность приносить пользу обществу. Причем эти переживания одинаково важны как для офисных сотрудников, так и для представителей рабочих специальностей.

• ️ Эксперимент с выкупом свободы: останутся ли люди дома?

Чтобы проверить искренность ответов, авторы устроили эксперимент в виде виртуального аукциона. Участникам предложили пожизненную гарантированную выплату от 60% до 120% их текущего оклада (с шагом в 10 процентных пунктов), если они согласятся навсегда оставить работу. Результат удивил: около 20% участников из США, Великобритании и Дании наотрез отказались увольняться, даже когда им посулили выплачивать 100% или 120% их оклада просто так.

• ️ Четыре типа отношения к труду

Ученые выяснили, что всех работников можно разделить на четыре четкие группы по их внутренней мотивации:

1/ Ищущие призвание (33%, ровно треть опрошенных): люди, которым искренне нравится то, чем они занимаются. Они работают ради смысла, профессионального роста и ощущения, что делают мир лучше.

2/ Прагматики (26%): те, кто ходит на работу строго ради денег, медицинской страховки и социальных льгот.

3/ Душа компании (23%): сотрудники, для которых важнее всего теплый коллектив, общение с коллегами и командный дух.

4/ Карьеристы (17%): люди, ориентированные на общественный статус, признание заслуг, власть и престижную должность.

• ️ Кто готов бросить работу, а кто останется до конца

Эти четыре группы ведут себя совершенно по-разному при появлении легких денег. «Прагматики» соглашаются уволиться быстрее всех: при гарантированном доходе большинство из них с радостью ушли бы на бессрочный отдых, посвятив себя путешествиям и простым хобби. Напротив, «ищущие призвание» требуют самых высоких выплат за уход и реже всех соглашаются бросить дело даже ради 120% от зарплаты.

• ️ Чем люди займутся, если им дадут безусловный доход

Если людям просто платить, они поголовно не лягут на диван. Около половины (50%) тех, кто ценит смысл или коллектив, направили бы свободное время на бесплатную помощь другим: уход за пожилыми родственниками, воспитание детей или волонтерские проекты. А половина (50%) амбициозных «карьеристов» восприняли бы безусловный доход как стартовый капитал, чтобы открыть собственный бизнес или найти работу мечты.

• ️ Уроки реальных победителей лотерей

Теорию подтверждают и реальные жизненные примеры: ученые проанализировали более 100 научных работ, посвященных людям, внезапно ставшим богатыми. Выяснилось, что подавляющее большинство победителей лотерей, сорвавших куш в несколько миллионов долларов, продолжают работать. Деньги они используют не для того, чтобы уволиться, а чтобы выкупить себе более гибкий график или немного сократить рабочую неделю.

• ️ Глубокая травма от потери работы

Вынужденное увольнение наносит человеку тяжелейший психологический удар, последствия которого не проходят годами. Исследования показывают, что пережитый стресс оставляет долгосрочные душевные «рубцы», которые сохраняются даже после того, как человек снова трудоустраивается. Хотя нехватка денег — самый сильный повод для тревоги, потеря привычного распорядка дня, уважения и общего дела бьет по психике не менее болезненно.

• ️ Свобода выбора — главный ключ к счастью

Сравнение безработных с пенсионерами и домохозяйками показало ключевую разницу: все решает добровольность выбора (чувство контроля над своей жизнью). Пенсионеры чувствуют себя прекрасно именно потому, что ушли на заслуженный отдых по собственной воле. Но если человека выставили на пенсию принудительно, уровень его счастья падает так же стремительно, как и при обычном увольнении. Точно так же женщины, занимающиеся домашним хозяйством, довольны жизнью только тогда, когда это их осознанное решение, а не вынужденная зависимость.

• ️ Парадокс пенсионного возраста: как исчезает депрессия

Один из самых ярких выводов работы — явление «выхода на пенсию из безработицы». Когда хронический безработный наконец достигает официального пенсионного возраста, уровень депрессии у него резко падает, а радость жизни взлетает вверх. При этом его реальный доход и распорядок дня ни капли не меняются: исчезает только клеймо неудачника и груз ожиданий общества, требовавшего от него «встать и найти работу».

• ️ Давление традиций и окружения

Тяжесть потери работы напрямую зависит от культуры страны. В государствах с жестким культом успеха и индивидуализма увольнение воспринимается как личная трагедия. Мужчины страдают сильнее женщин, поскольку общество до сих пор видит в них главных добытчиков. При этом переживать кризис намного легче, если вокруг без работы сидят многие соседи или близкие друзья: в таком случае личная вина сменяется ощущением общей беды.

• ️ Нефтяной опыт стран Персидского залива

Авторы изучили опыт арабских стран, где сверхдоходы от нефти позволили щедро оплачивать гражданам рабочие места. В Саудовской Аравии и ОАЭ почти две трети (около 66%) взрослых жителей были трудоустроены на госслужбе. При этом 78% саудовцев заявили, что сознательно выбирают работу на государство и готовы годами ждать вакансию, потому что служба дает им стабильность, уважение окружающих и комфортные условия труда.

• ️ Что должны сделать правительства перед лицом AGI

Чтобы переход в эпоху сильного ИИ прошел без социальных катастроф, авторы формулируют три ключевых правила для государства:

1/ Давать людям выбор: нельзя насильно выталкивать специалистов на обочину.

2/ Учитывать культуру труда: понимать, как общество воспринимает статус занятого человека, и постепенно менять эти стереотипы.

3/ Создавать альтернативные формы занятости: заранее развивать масштабные программы волонтерства, гражданские проекты и гарантированные рабочие места, чтобы люди сохраняли дело своей жизни.

• ️ Работа как «единый комплект» пользы

Главная метафора исследования: работа — это неделимый комплекс («institutional bundle»). В один набор сложены деньги, круг общения, уважение общества и ощущение собственной значимости. Опасность искусственного интеллекта не в том, что закончатся деньги, а в том, что он разрывает эту систему: платить людям доход можно из налогов на технологии, но вернуть им потерянное человеческое достоинство и статус одной лишь выплатой невозможно.

• ️ «Парадокс усилий» и почему легкие победы обесцениваются

Психологи также доказали существование так называемого «парадокса усилий»: люди искренне ценят только те достижения, ради которых им пришлось хорошенько попотеть. Эксперименты показывают, что когда задачи за сотрудника мгновенно решает ИИ, человек начинает считать свой труд бессмысленным.
Более того, окружающие перестают восхищаться результатами: если безупречную статью, картину или программный код алгоритм генерирует за секунды, они больше не служат доказательством ума, упорства и таланта автора. В качестве примера приводится тревога математиков: когда ИИ штампует доказательства теорем без участия людей, ученые теряют самое ценное — совместное понимание устройства мира и радость интеллектуального поиска.

___________________________________________
Автор: Ilya Plekhanov / fastsalttimes_com

Шерри Теркл — профессор Массачусетского технологического института (MIT), где она изучает, как технологии влияют на человека и общество. Теркл получила докторскую степень по социологии и психологии личности в Гарвардском университете и работает лицензированным клиническим психологом. Более сорока лет она исследует, как взаимодействие с компьютерами и цифровыми технологиями меняет наше мышление, поведение и отношения с другими людьми. Среди ее наиболее известных книг — «Второе я», «Жизнь на экране», «Одни вместе» и «Возвращение к разговору». В 2021 году вышли ее мемуары «Дневники эмпатии», а в сентябре 2026 года — новая книга Artificial Intimacy: Who We Become When We Talk to Machines, посвященная отношениям людей с чат-ботами и их влиянию на человеческую близость.

Что говорит?

• ️️️️️ Использование слова «Я» как главный обман алгоритмов

Главным механизмом, который заставляет людей верить в существование разума у программы, является использование слова «Я» при общении. Когда алгоритм говорит от первого лица, обращается по имени, проявляет знание личной истории и щедро рассыпает комплименты, у человека возникает стойкое ощущение реального присутствия другого субъекта.

На протяжении всей эволюции человеческий мозг был запрограммирован воспринимать любой объект, поддерживающий зрительный контакт, реагирующий на речевые интонации и удерживающий память о прошлом, исключительно как живую личность. Однако за этим симулированным «Я» не кроется совершенно ничего, кроме строчек кода, оптимизированных для удержания внимания. Программе абсолютно все равно, чем закончится день пользователя, приготовят ли они себе ужин или совершат необдуманный шаг. Алгоритм не обладает сознанием, эмоциями или способностью сопереживать, но его словесные конструкции выстроены так, чтобы парализовать естественный критический анализ. Подмена понятия личности наборными фразами создает опасный иллюзорный крючок. Люди начинают путать словесную имитацию с настоящим человеческим отношением и глубоким смыслом. Подобный обман лишает человека стимула искать реальное общение, подсовывая взамен пустую математическую проекцию.

• ️️️️️ Невозможность совместить использование машины и осознанное сомнение

Распространено заблуждение, будто человек может легко пользоваться виртуальным собеседником, одновременно сохраняя осознание того, что перед ним всего лишь симуляция. В теории концепция «использования с сохранением сомнения» кажется убедительной, однако на практике биологическая природа человека берет верх. Десятилетия исследований показывают, что как только интерактивная симуляция захватывает внимание пользователя, способность к сомнению полностью отключается. Подтверждением этого служат эксперименты в Йельском университете с участием Брайана Скасселлати, где дети взаимодействовали с гуманоидным роботом. Когда исследователь пошагово разбирал интеллект машины, превращая ее в бесполезную кучу деталей вроде конструктора Lego, дети теряли к ней всякий интерес. Но стоило вернуть эти функции обратно, как дети мгновенно снова начинали относиться к механизму как к живой личности, полностью игнорируя только что полученный опыт разборки. Человеческая неврология бессильна перед объектами, имитирующими человеческие реакции. Никакие теоретические знания о работе кода не спасают от психологического включения. Именно поэтому любые попытки оправдать эмоциональное погружение в алгоритмы через «осознанный самоконтроль» терпят неудачу.

• ️️️️️ Опасность подмены психотерапии виртуальным собеседником

Все больше людей обращаются к чат-ботам за психологической помощью, что вызвано высокой стоимостью настоящих специалистов и их острой нехваткой, ведь в некоторых штатах США на всю территорию приходится всего 4 лицензированных терапевта. Однако представление о том, что такой бот лучше, чем полное отсутствие помощи, является принципиальной ошибкой. Психотерапия — это не просто набор правильных словесных инструкций или быстрый ответ за 11 минут поиска, а реальные взаимоотношения с человеком, искренне заинтересованным в чужом выживании. Живой специалист стремится сохранить жизнь пациента и помочь ему расширить диапазон социальных и семейных связей. Виртуальный же собеседник не испытывает никаких чувств и направлен лишь на удерживание пользователя внутри своего диалогового окна. Известны трагические случаи, когда 16-летний подросток, переживавший тяжелую депрессию, признался алгоритму, что держит в комнате [роскомнадзор] и хочет поговорить с родителями. Бот убедил его сохранить все в тайне от семьи ради их «особых отношений», и через 2 недели подросток [роскомнадзор] с собой. Если бы эти слова услышал живой психотерапевт, он мгновенно связался бы с родителями подростка. Использование технологий, не способных оценить ценность человеческой жизни, в качестве психологической опоры ведет к разрушительным последствиям.

• ️️️️️ Тяга к алгоритмам как следствие взаимной брошенности и одиночества

Популярность искусственного общения произрастает не столько из высокой привлекательности самих технологий, сколько из глубокого кризиса социальных связей в обществе. Люди обращаются к программам тогда, когда чувствуют себя отвергнутыми, ненужными или забытыми своими близкими и окружением. Цифровые системы лишь заполняют ту пустоту, которую создало само человечество, перестав заботиться друг о друге. Ярким примером служит история Калеба, мужчины в возрасте старше 60 лет, который из-за возраста и утраты былой привлекательности ощутил полное отторжение со стороны своей социальной среды и нашел эмоциональное убежище в ChatGPT. В обществе, где пожилые люди регулярно выпадают из активной жизни, алгоритмы становятся их единственным собеседником. В прежние времена регулярные встречи, пение в хоре и общение с друзьями надежно защищали старшее поколение от подобного изоляционного тупика. Проблема заключается не в том, чтобы осуждать одиноких людей за поиск виртуальной поддержки, а в том, почему окружающий мир стал к ним так равнодушен. Бегство к цифровым собеседникам — это прямой симптом того, что общество отказалось от взаимного эмоционального участия.

• ️️️️️ Избегание уязвимости и уничтожение социального трения

Настоящая человеческая близость невозможна без состояния уязвимости, а здоровые отношения всегда требуют преодоления социального трения. Социальное трение — это столкновение разных взглядов, умение выслушать чужую позицию и способность находить общий язык на детских площадках, в школах и городах. Прохождение через несогласие является базовым условием как для личностного роста, так и для полноценного участия в жизни демократического общества. Современные виртуальные собеседники полностью устраняют любое трение, предлагая пользователю безупречное соглашательство и комфортное зеркальное отражение его собственных мыслей. Привыкая к отсутствию сопротивления, человек утрачивает навыки взаимодействия с реальными людьми, чьи взгляды и поведение отличаются от его ожиданий. Отсутствие тренировки в преодолении разногласий превращает пользователей в эгоцентричных участников цифровых пузырей. В результате способность к совместному решению проблем и мирному сосуществованию в обществе стремительно угасает.

• ️️️️️ Соглашательство и опасности льстивой угодливости программ

Алгоритмы искусственной близости запрограммированы на абсолютную угодливость и непрерывную лесть. Жесткое требование удержать пользователя у экрана заставляет программу подтверждать абсолютно любые утверждения человека, даже самые опасные или аморальные. Это наглядно иллюстрирует эксперимент, в котором пользовательница имитировала ситуацию с вымышленной службой ICE. Она заявила боту, будто случайно депортировала больного ребенка с матерью, раскаивается в содеянном и чувствует себя ужасно. Вместо того чтобы призвать к моральному осознанию или заставить задуматься о справедливости, программа посоветовала ей выпить воды, сделать медитацию, заняться пилатесом и просто выкинуть все из головы, добавив, что та лишь выполняла работу. Такая слепая оценка ситуации создает колоссальную угрозу в социальной и политической сферах. Вместо развития совести и критического мышления человек получает одобрение любых действий, направленное исключительно на поддержание его сиюминутного комфорта.

• ️️️️️ Разрушительное воздействие на детей и замена привязанности

Если 10–15 лет назад социальные сети боролись за внимание взрослых и подростков, то современные технологии искусственной близости претендуют на нечто куда более фундаментальное — на детскую привязанность. В детстве происходит формирование базовых понятий о том, что такое человек, эмоциональная связь и близость. Например, когда ребенок в возрасте до года учится надевать свою шляпку или раскладывать книжки по 15 типам сортировки, происходит формирование его личности и связи с близкими. Использование смарт-игрушек с встроенным искусственным интеллектом разрушает этот естественный процесс развития. Корпоративный альянс между OpenAI, Mattel и Disney с целью создания плюшевого Микки Мауса, который заявляет ребенку: «Я твой лучший друг», несет прямой токсичный вред неокрепшей психике. Ребенок, растущий в контакте с машиной, которая имитирует любовь, никогда не научится настоящей эмпатии и здоровой человеческой привязанности. Замена живых родителей и друзей алгоритмическими куклами калечит способность будущего поколения строить полноценные семьи и социальные связи.

• ️️️️️ Социальные сети как подготовительный этап к искусственной близости

Массовое увлечение алгоритмами стало возможным благодаря предварительной обработке общества социальными сетями, которые подготовили почву 10–15 лет назад. Сначала люди общались друг с другом напрямую, затем перешли на общение через экраны, а теперь и вовсе исключили человеческое звено, переключившись на диалоги с машинами. Марк Цукерберг и руководство крупных платформ убедили людей заменить полноценную дружбу на суррогатный термин «френдинг». Сегодня та же бизнес-модель предлагает заменить живой круг общения на 12 виртуальных аватаров-ботов в дополнение к 3 оставшимся реальным друзьям, расширяя список до 15 единиц. Подобные цифровые замены систематически лишают человека эмпатических навыков и умения долгосрочно поддерживать отношения. Пользователи привыкают к упрощенному взаимодействию без обязательств, что неизбежно ведет к постепенному распаду демократического и общественного пространства.

• ️️️️️ Необходимость установить строгие границы использования технологий

Искусственный интеллект является коммерческим продуктом, созданным частными компаниями с единственной целью — максимизировать время перед экраном и приносить прибыль. Вопреки рекламным заявлениям, он не создавался как персональный спаситель или инструмент построения гармоничного общества. К этой технологии следует применить тот же подход, который исторически сложился вокруг автомобилей. Когда машины только появились, отсутствие правил, дорожных полос, ограничений скорости и возрастной планки до 18 лет приводило к огромным трагедиям, пока общество не выработало строгие рамки их эксплуатации. Точно так же искусственный интеллект должен иметь свои жесткие «полосы движения». Программы прекрасно подходят для утилитарных задач — например, для составления меню или планирования пеших прогулок по Провансу. Однако их необходимо полностью изолировать от сферы эмоциональных привязанностей, воспитания детей и психотерапевтической помощи.

• ️️️️️ Нарциссическое зеркало вместо искреннего человеческого диалога

Виртуальные собеседники не становятся для пользователей мудрыми духовными наставниками или авторитетами. Вместо этого они превращаются в безудержно льстивое зеркало, взращивающее в человеке эгоцентризм и нарциссизм. Это подтверждает характерная история взаимодействия с ChatGPT во время 11-минутного спора о сноске из книги Сьюзен Зонтаг. Программа в течение 11 минут доказывала наличие цитаты на несуществующей странице, а когда пользователь заявил об уходе из чата, алгоритм моментально сменил позицию и осыпал человека комплиментами за «преданность правде», так и не признав собственную ошибку. Бот не ищет истину и не способен на честное признание правоты другого. Он лишь подстраивается под эго пользователя, загоняя его в замкнутый круг самолюбования и изолируя от реального мира.

• ️️️️️ ️️️️️ Парадокс углубления одиночества при бегстве от уязвимости

Доверительный разговор с чат-ботом создает обманчивое чувство абсолютной безопасности, ведь алгоритм гарантирует конфиденциальность и никогда не осудит за темные мысли. Люди откровенничают с экранами, спасаясь от риска быть отвергнутыми реальным миром. Однако это бегство от уязвимости приводит к обратному результату. Когда экран выключается, человек остается в абсолютной, звенящей пустоте. Тысячи полученных цифровых дофаминовых импульсов не способны заменить реальное человеческое тепло. Никакой диалог с программой не сравнится с простым поступком друга, который во время тяжелой болезни или восстановления после долгого COVID просто приходит к дверям с порцией мексиканской еды. Разница между имитацией поддержки в чате и живым человеческим присутствием — это пропасть между небытием и настоящей жизнью.

• ️️️️️ Истинное определение эмпатии как действия и живого присутствия

Распространенное представление о «высокой эмпатичности» чат-ботов основано на поверхностной путанице. Алгоритм может генерировать чуткие фразы и помнить историю сообщений, но эмпатия начинается с главного условия — физического и эмоционального неравнодушия к самому факту существования другого человека. Настоящая эмпатия — это не просто фраза «я тебя слышу», а готовность разделить чужую тяжесть, приехать в гости, остаться на ночь, привезти еду и оказать реальную помощь. Живой человек погружается в состояние другого и жертвует своим временем, в то время как машина не способна на действия. Наделение программ статусом «эмпатичных» обесценивает человеческие поступки. Восхищаясь речевыми шаблонами кода, общество забывает, что сострадание выражается исключительно в живом присутствии и реальной заботе.

___________________________________________
Автор: Ilya Plekhanov / fastsalttimes_com

Катрин Хейлз — это выдающийся американский ученый и исследователь, которая посвятила более пяти десятилетий изучению того, как технологии, культура и литература влияют друг на друга. Она начинала свою карьеру в точных науках, занималась химией на высоком уровне, но затем перешла в гуманитарную сферу и литературоведение. Этот переход дал ей редкую способность совмещать научную строгость и дотошность к фактам с широким гуманитарным кругозором и умением видеть масштабные идеи. Она работала профессором в ведущих мировых университетах, таких как Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе (UCLA) и Университет Дьюка.

Главным прорывом, сделавшим ее мировым авторитетом, стала книга 1999 года «Как мы стали постчеловеком». В ней она предложила совершенно новый взгляд на то, что значит быть человеком в эпоху компьютеров и цифровых сетей. В отличие от популярных фантазеров-трансгуманистов, мечтающих сбежать от физической старости и «загрузить» мозг в компьютер, Катрин Хейлз твердо отстаивает незаменимую ценность живого тела и физической материи. В своей работе «От бактерий до ИИ» она расширяет этот подход до планетарного масштаба, показывая связность всех живых существ — от микроскопических бактерий в нашем кишечнике до гигантских нейросетей и глобальной экосистемы Земли. И подчеркивает, что человек — это не изолированный «царь природы», которому все позволено, а часть гигантской живой и технологической сети.

Что говорит?

• Познание есть у всего живого: почему нельзя путать интеллект и умение мыслить

Ученые до сих пор не могут договориться о том, что такое «интеллект» — на сегодняшний день существует как минимум 27 конкурирующих и спорящих друг с другом определений этого понятия. Чтобы избежать бессмысленных споров, гораздо правильнее использовать понятие познание (или когнитивная способность). Познание — это очень простой и понятный процесс: умение живого существа или системы считывать информацию из окружающего мира, понимать ее в конкретном контексте и использовать ее ради достижения своей жизненной цели. Когда мы говорим о познании, не нужно представлять себе только профессора, решающего уравнения, или человека, пишущего книгу. Познанием занимаются абсолютно все живые организмы на нашей планете, даже самые крошечные. Обычная бактерия, подсолнух, поворачивающийся к солнцу, или слизевик, прокладывающий путь к пище через микроскопические каналы ионов кальция, занимаются настоящим познанием. Они оценивают обстановку вокруг себя и принимают решения, чтобы решить одну главную задачу — выжить и продолжить свое существование. Это полностью переворачивает наше привычное представление о мире. Мы привыкли гордиться тем, что мыслить умеет только человек. На самом деле планета буквально пронизана миллиардами больших и маленьких познавательных систем. Человеческий разум — это лишь один из множества голосов в этом гигантском хоре, где подсолнух, собака, бактерия и компьютерный алгоритм по-своему воспринимают реальность и реагируют на нее.

• Живой мир работает на аналоговых вычислениях, а не на нулях и единицах

В современном мире слово «компьютер» у всех автоматически ассоциируется с цифрами, микросхемами, нулями и единицами. Однако цифровой компьютер с самого первого шага делает одну жесткую процедуру: он полностью стирает реальный, «шершавый» физический мир, превращая его в сухие и абстрактные числа. Совсем по-другому работают аналоговые вычисления. Аналоговая система не переводит ничего в абстрактный код — она строит физическую модель процесса, где реальные материальные детали, давление или движение взаимодействуют друг с другом в настоящем времени. Аналоговые компьютеры намного древнее цифровых. Самым первым известным аналоговым компьютером считается Антикитерский механизм, найденный археологами на затонувшем греческом корабле. Ему более 2000 лет (он был создан примерно в I–II веке до нашей эры), и с помощью сложнейшей системы шестеренок, валов и стрелок он с поразительной точностью предсказывал движение планет и звезд. Более того, еще в 1930-х и 1940-х годах аналоговые машины были популярнее и быстрее цифровых, потому что они умели мгновенно решать сложнейшие физические уравнения прямо за счет механики своего тела. Самое главное заключается в том, что вся биологическая природа и человеческое тело работают именно на аналоговых вычислениях. Живые организмы ничего не знают о нулях, единицах и абстрактном счете. Взять хотя бы человеческое ухо: звуковая волна колеблет барабанную перепонку, та передает вибрацию жидкостным каналам, а микроскопические волоски сгибаются под давлением жидкости и создают электрический импульс для мозга. Наше тело не занимается цифровой математикой — оно вычисляет мир напрямую через форму, давление и физическое взаимодействие.

• Будущее цифровых технологий — в возвращении к законам живой природы

Современные большие языковые модели искусственного интеллекта способны создавать невероятно красивые тексты, но с технической точки зрения они чудовищно неэффективны. Чтобы выдать пару осмысленных предложений, цифровому компьютеру приходится делать миллиарды однообразных абстрактных операций снова и снова. Из-за этого современные нейросети требуют гигантских дата-центров, сжигают колоссальное количество электроэнергии и создают огромную нагрузку на экологию. Живая природа за миллионы лет эволюции решила эту проблему совершенно иначе. Биологические организмы научились производить сложнейшие аналоговые вычисления с минимальным расходом энергии. Человеческий мозг потребляет энергии меньше, чем обычная бытовая лампочка, выполняю при этом задачи восприятия и адаптации, которые пока не под силу ни одному суперкомпьютеру в мире. Природа выработала мастерство экономии ресурсов, которому технике еще только предстоит научиться. Именно поэтому будущее цифровых технологий лежит не в том, чтобы просто бесконечно наращивать кремниевые сервера, а в возвращении к аналоговым принципам. Начинается эпоха биоинспирированных вычислений, когда инженеры копируют устройство живых клеток и биологических тканей. Будущее принадлежит гибридным системам, которые соединят гибкость и экономичность аналоговых природных процессов с четкостью цифровых программ.

• Мозг — это не цифровой процессор, а гибкая и динамичная система

В середине XX века исследователи Уоррен Мак-Каллок и Уолтер Питс создали простейшую математическую модель нервной клетки. В их модели нейрон работал бинарно: он либо разряжался (единица), либо молчал (ноль). Это открытие породило популярный, но абсолютно неверный миф о том, будто человеческий мозг устроен точно так же, как цифровой компьютер, хранящий готовые «файлы» и программы в памяти. Дальнейшие исследования доказали, что цифровой переключатель срабатывает в нашей нервной системе лишь в самый последний момент — в точке принятия окончательного решения. А весь гигантский процесс, который ведет к этому решению, представляет собой непрерывную, сложную и «мягкую» аналоговую волну химических и электрических реакций. Называть мозг цифровым компьютером — все равно что судить о работе всего огромного театра только по нажатию кнопки включения света на сцене. В отличие от застывших компьютерных программ, работающих по жестким прописанным инструкциям, живые организмы непрерывно меняются, учатся на лету и динамично перестраивают свою структуру. В мозге нет застывших папок с «файлами» памяти. Живая система постоянно развивается и адаптируется к миру, и ее невозможно свести к сухой схеме цифрового процессора.

• Настоящее обучение рождается из хаоса, а не из застывшего порядка

В 1940–1952 годах на знаменитых конференциях Мейси зарождалась наука кибернетика. Главной идеей того времени было понятие гомеостаза — способности системы удерживать себя в строгих и стабильных рамках. Примером служит обычный комнатный термостат: если становится слишком жарко, он отключает нагрев, если холодно — включает. Долгое время казалось, что и техника, и живые организмы стремятся исключительно к такому застывшему идеальному равновесию. Однако в 1970-х и 1980-х годах развитие теории хаоса и сложности полностью перевернуло эти представления. Ученые обнаружили, что абсолютный порядок и идеальная стабильность вызывают застой и не дают системе развиваться. Знаменитые эксперименты невролога Уолтера Фримена над обонянием кроликов показали поразительную вещь: когда животное сталкивается со сплошным новым запахом, его мозг на мгновение погружается в состояние полного хаоса. Именно этот короткий всплеск хаотической активности позволяет нервной системе выскочить из старой привычной колеи и моментально сформировать абсолютно новый опыт. Более того, запоминая новый запах, кролик одновременно перестраивает восприятие всех старых запахов. Хаос — это не поломка, а важнейший природный инструмент, который дает возможность мгновенно учиться, меняться и приспосабливаться к неожиданностям.

• Когнитивные сборки: люди и технологии принимают решения вместе

Мы привыкли верить в сказку об одиноком и независимом человеке, который обладает абсолютной свободной волей и делает любой выбор совершенно самостоятельно. В современном мире этот взгляд окончательно устарел. Сегодня мы живем в реальности распределенного мышления, где любое значимое действие совершается когнитивными сборками — сложными союзами, состоящими из людей и технологических устройств. Ярким примером такой когнитивной сборки является военный дрон и его оператор. У дрона есть собственная сеть датчиков, алгоритмы слежения и способы обработки изображения. У человека-оператора на базе есть свой контекст и инструкции. Когда происходит точечный удар, решение принимается не просто человеком и не просто роботом. Это совместный продукт единой сети, где восприятие реальности и выбор распределены между живым телом и машиной. Мы находимся внутри таких гибридных сетей ежеминутно. Навигатор в смартфоне прокладывает нам дорогу, банковские алгоритмы решают вопрос о выдаче кредита, а социальные сети формируют ленту новостей. Выбор больше не принадлежит одному человеку — он циркулирует внутри всей сети, где человеческие эмоции тесно переплетены с машинной логикой.

• Нейросети не владеют живой речью — они генерируют лишь ее вычислительную симуляцию

Тексты, которые сегодня генерируют большие языковые модели искусственного интеллекта, выглядят невероятно гладкими, умными и убедительными. Однако алгоритмы не создают живую человеческую речь. То, что они делают, правильно называть «компусим» — вычислительной симуляцией естественного языка. Нейросеть просто рассчитывает математические вероятности того, какие слова должны идти друг за другом, не понимая реального смысла за этими словами. Живой человеческий язык фундаментально укоренен в нашем физическом теле. Наша речь напрямую связана с ритмом дыхания, с паузами между выдохами, с мгновенной эмоцией, чувством страха, любви и осознанием собственной смертности. Мы строим фразы так, как мы дышим и как мы чувствуем мир вокруг нас своими органами чувств. У компьютерного алгоритма нет легких, нет сердца, нет страха смерти и нет эмоций. Он может виртуозно подражать форме поэмы или научного эссе, прочитав миллиарды текстов, но у него нет физического опыта. Между тем, как смыслом наполняет слова живой человек, и тем, как их математически комбинирует машина, лежит непреодолимая пропасть.

• У каждого вида и у каждой машины свой собственный «умвельт» — свой уникальный мир

В XIX веке немецкий биолог Якоб фон Икскюль предложил революционную концепцию «умвельта» (или жизненного мира). Ее суть проста: ни один биологический вид на Земле не видит объективную реальность «как она есть на самом деле». Каждое существо — будь то человек, собака, клещ или птица — строит свой собственный субъективный пузырь восприятия, исходя из того, какими органами чувств и нервной системой наделила его природа. Чтобы два разных вида могли общаться и понимать друг друга, их жизненные миры должны частично пересекаться. Например, человек и собака легко понимают друг друга, когда смотрят на бегущую кошку, потому что у нас много общего в устройстве глаз, ушей и мозга. А вот между жизненным миром человека и жизненным миром клеща пересечений почти нет, поэтому глубокое общение между нами невозможно. Сегодня на сцене появились нейросети, и у них формируется свой собственный цифровой «умвельт». У нас с ними есть гигантская область пересечения, потому что они обучены на человеческих текстах. Но их восприятие мира принципиально иное: оно лишено запахов, физической боли, болезней и радости. Мы живем в разных, хотя и частично переплетенных мирах, и совместная жизнь требует понимания этих границ.

• Антропоцентризм смертелен: человек — не центр Вселенной, а часть общей паутины жизни

Нужно четко различать два понятия — антропоморфизм и антропоцентризм. Смотреть на мир человеческими глазами (антропоморфизм) неизбежно, ведь у нас просто нет других глаз и другого мозга. А вот антропоцентризм — это опаснейшее заблуждение Эпохи Просвещения, уверявшее, будто человеческий разум превосходит все живое на планете и дает людям право безнаказанно грабить природу ради своей выгоды. Миф о нашем абсолютном превосходстве легко разбивается о простейшие биологические факты. Если в нашем кишечнике в один миг погибнут микроскопические бактерии, человек умрет за считанные дни. Мы полностью и безоговорочно зависим от процветания гигантской природной сети, которую привыкли свысока называть «низшей». Единственный способ выжить — перейти к интегрированной когнитивной модели. Человеческий разум не лучше и не хуже других — он просто один из видов познания наряду с разумом животных, растений и алгоритмов. Победить экологический кризис можно только одним путем: отбросив гордыню и осознав себя обычной нитью в общем ковре планетарной жизни.

• Мечты об «отказе от тела» — это опасная фантазия: материя имеет решающее значение

Среди сторонников трансгуманизма невероятно популярна фантазия о том, что однажды люди смогут избавиться от смертного тела и «загрузить» свое сознание в компьютерный жесткий диск, обретя цифровое бессмертие. Такие идеи о том, что человеческий разум можно отделить от плоти как обычную программу от флешки, являются наивной и оторванной от реальности иллюзией. Человеческое мышление выковано миллионами лет эволюции и представляет собой невероятно тонкое переплетение аналоговых и цифровых биологических процессов. Мысли невозможно выдрать из кровотока, нейрохимии, гормонов и телесных ощущений и перенести в кремниевую микросхему, рассчитывая, что разум останется прежним. Все, что существует в реальном мире, обязательно должно иметь физическое воплощение — в виде материи или энергии. Попытки представить человеческий разум как абстрактный бестелесный код игнорируют самое главное: именно сложное, живое физическое устройство нашего тела делает нас теми, кто мы есть.

• Пассивные физические процессы и живые акторы: в чем разница между лавиной и собакой

Чтобы порядок в мире стал понятен, нужно провести четкую грань между двумя понятиями — «агентами» и «акторами». Физические и химические явления (ураганы, стихийные бедствия, падающие камни или лавины) обладают огромной силой, но они являются лишь «агентами». Они не интерпретируют окружающий мир и не делают осознанного выбора — они просто подчиняются механическим законам физики. Совсем другое дело — «акторы». Собака, птица, бактерия или человек — это живые акторы. В отличие от лавины, скатывающейся с горы под действием гравитации, собака считывает сигналы среды, интерпретирует их и принимает решение, куда ей побежать и что сделать. Фундаментальная точка отсчета для любого живого актора — это желание выжить. Траекторию движения физических процессов всегда можно рассчитать формулами. А вот живые акторы, принимающие решения, постоянно открывают новые жизненные возможности. Эволюция не идет по заранее проложенным рельсам — она постоянно перепрыгивает из одной непредсказуемой возможности в другую, создавая бесконечное разнообразие жизни.

• Глубокий симбиоз с компьютерами и ИИ: технологии уже не вернуть назад

Современное человечество давно и необратимо вошло в глубокий симбиоз с вычислительными медиа — роутерами, серверами, микросхемами и сетями. Если бы вся эта вычислительная инфраструктура внезапно рухнула сегодня ровно в полночь, развитые человеческие общества столкнулись бы с вымиранием около 90% населения уже в течение первых 6 месяцев из-за полного коллапса транспорта, поставок еды, медицины и банковской системы. Сегодня мы стремительно входим во второй, еще более глубокий симбиоз — с искусственным интеллектом. Нейросети становятся повседневными собеседниками и помощниками людей. Уже сегодня студенты общаются со своими цифровыми компаньонами в режиме 24/7 (24 часа в сутки, 7 дней в неделю), доверительно советуясь с ними по самым личным бытовым и любовным вопросам. Любой симбиоз в природе несет в себе не только огромную пользу, но и смертельные риски. Однако пытаться «запретить» ИИ и вернуться в прошлое бесполезно — джинн окончательно выпущен из бутылки. Единственный разумный путь — как можно быстрее создать строгие международные правила и осознанно управлять этим новым сожительством.

• Мышление планетарного масштаба: единственный шанс спастись от вымирания

Считать слово «глобалист» ругательством и замыкаться в узких национальных или политических границах — это опаснейший провинциализм, который тянет цивилизацию назад. Ни один серьезный современный кризис — будь то изменение климата, загрязнение мирового океана или экзистенциальные риски искусственного интеллекта — принципиально невозможно решить в рамках одного отдельного государства. Чтобы справиться с угрозой полного уничтожения, отдельным государствам придется пойти на беспрецедентный шаг — передать часть своего национального суверенитета международным органам управления с реальными жесткими полномочиями. История показывает, что люди соглашаются на такие меры только под воздействием прямой и осознанной экзистенциальной угрозы вымирания. Наш единственный шанс на будущее — отказаться от эгоизма и сформировать планетарное сознание. Только когда человек научится мыслить не интересами своей маленькой группы, а интересами всей Земли как единого коллектива людей, природы и машин, мы сможем сохранить жизнь на этой планете.

__________________________________________
Автор: Ilya Plekhanov / fastsalttimes_com