user11777469

Перевёл с цыганского на русский песню Изабеллы Юрьевой "Роща" (точнее, это старинная таборная песня, ставшая известной в исполнении Изабеллы Даниловны в 1930-е годы).

Оригинал на цыганском (диалект Русска рома):

Яда роща шуминэла,

Тэ совэл мангэ на дэла.

Прэ да зоря, прэ парны

Прогыя ль э чяй тэрны:

Набари ростоскири,

Да романы родоскири. (в другой версии "барвалы родоскири")

Мой перевод на русский:

А роща та шумит,

Всё спать мне не даёт.

На этой зорьке, да на белой,

Прошла девица молодая —

Росточка невысокого,

Да из рода цыганского (в другой версии "из рода зажиточного").

Перевод на финский: "Lehto"

Ja lehto tuo humisee,

ei anna minun nukkua.

Aamunkoissa valkealla,

tummatyttö ohi meni —

Vartalo hieno ja siro,

sukua mustalaista (toisessa versiossa: "varakasta").

На немецкий: "Hain"

Und jener Hain rauscht leise,

lässt mich nicht schlafen heut.

Im weißen Morgenschimmer

ging ein dunkles Mädchen vorbei —

von zarter, schlanker Gestalt,

aus wohlhabendem Hause.

Порой иностранная песня неожиданно звучит так, будто написана на твоём языке — не словами, а опытом. У финской группы Viikate есть именно такие вещи: простые, суровые и при этом до странности близкие. «Nuori mies nimetön» («Солдат без имени» или «Боец без имени») — драматичная и жёсткая история про войну. В этой песне есть то, что у нас называют «солдатской правдой». Я попробовал перевести её на русский так, чтобы сохранить этот сдержанный, почти документальный тон. Получилось или нет — судить вам. Но если, прочитав перевод и включив оригинал, вы почувствуете мурашки по коже — значит, не зря старался.

Посвящается всем пацанам, которым пришлось пройти через войны.

Боец без имени

Всю ночь копаем могилы

на подступах к опорному пункту.

На открытую рану, оставшуюся от просвистевшей пули,

едва ли удастся наложить шов.

Я и сам, следуя советам матушки

да напутствиям соседей,

перебегаю от дерева к дереву,

цепляясь за жизнь твёрдою рукою воина.

"боец без имени"

Вот и слышатся звуки орга́на,

где-то вдалеке пропел лебедь-кликун.

Хватка твёрдая, но коченеют

руки в промокших перчатках.

Медальон кого-то из доблестных сынов нашего народа

остался висеть среди сосновых ветвей.

Я надену его на шею, когда на моём собственном

окончательно сотрутся цифры.

"боец без имени"

Вот и слышатся звуки органа,

где-то вдалеке пропел лебедь-кликун.

Хватка твёрдая, но коченеют

руки в промокших перчатках.

Вот и слышатся звуки органа,

где-то вдалеке пропел лебедь-кликун.

Хватка твёрдая, но коченеют

руки в промокших перчатках.

Текст оригинала:

Я стою на крыльце, от прохлады трясусь,

Зазнобило уже, с каких пор.

Заплетаю опять, расплетаю косу,

Жуть как хочется выйти на двор.

Одинокий фонарь на столбе чуть горит,

Зажимает в груди от тоски.

И в такой тишине что-то тихо звенит,

Лбом об лампочку бьют мотыльки.

Мамку, что ли, позвать, да рассерчает она,

Потому что стою босиком.

Я одна на крыльце, надо мною луна,

В небе тёмном висит крендельком.

Притерпелось уже и не охота на двор,

Комары закусают весь зад.

Ах, как хочется выскочить через забор,

Сбегать в клуб, там девчонки грустят.

Там девчонки сидят на облезлом бревне,

Лес над ними хохочет совой.

Может Васька придёт, брюки клёш на ремне,

Может, сядет, обнимет кого.

И скелеты видны ржавеньких тракторов,

Сдать бы в лом, да кому там нужны.

И парят на лугу, привлекая жуков,

Свежей кладки коровьи блины.

Хрюкнул боров в хлеву и зачавкал в лохань,

Кукарекнул спросонок петух.

Нынче гласность, и матом клеймит спозарань,

Горбачёва колхозный пастух.

Тишина, даже звуки для уха не те,

Ветер запах сирени донёс.

Слышно аж как у батьки бурлит в животе,

Да маманька бубнит что-то в нос.

И в девичье сердечко закралась тоска,

Зазнобило уже с каких пор

Ой, как хочется замуж, свово мужичка,

Аж забыла, что вышла на двор.

Перевод на финский:

Mä kuistilla seison

Mä kuistilla1 seison, viileästä vapisen,

viluttaa jo iät ja ajat.

Taas lettiä sidon, puran sitä2,

tekee mieleni pihalle lähteä.

Yksinäinen lyhty vähän valaisee pylväällä,

rintaani ikävä puristaa.

Siinä hiljaisuudessa jokin helisee hiljaa,

perhoset lamppuun otsallaan lyö.

Täytyy ehkä kutsua äitiä, mut hän suuttuu kai,

koska seison mä paljain jaloin

täällä kuistilla yksin, ja ylläni kuu

tummalla taivaalla roikkuu rinkelinä.

Olen jo tottunut ja en enää halua pihalle,

hyttyset koko perseeni3 puree.

Voi, niin haluan hypätä aidan yli,

juosta nuorisotaloon, siellä tytöt ikävöi.

Tytöt siellä istuu nuhjuisella tukilla,

metsä nauraa niille pöllönä,

Vasja4 ehkä tulee leveälahkeisissa housuissaan,

istuu ehkä, jotakuta halaa.

Ja näkyy ruostuneitten traktorien luurankoja,

ois hyvä romuun viedä, mut ei kukaan niitä tarvitse.

Ja niityllä lojuu kuoriaisia houkutellen

tuoreita lehmänrieskoja.

Sika röhki lätissä ja alkoi maiskuttaa saavin yllä,

kukko heräsi ja kiekui.

Nyt on glasnost5, ja kolhoosin6 paimen

Gorbatšovia kiroaa aamuvarhain.

On hiljaisuus, ja jopa ääniä on korvalle outoja,

tuuli syreenin tuoksun toi,

kuulen jopa kuinka isän vatsassa kuohuu,

ja äiti jotain mutisee.

Ja ikävä tytön sydämeen tunkeutui,

on jo pitkään viluttanut.

Voi, niin tahdon mä naimisiin, omaa miestä,

jopa unohdin, että pihalle läksin.

Песня очень душевная. Да и перевод получился атмосферный, мне кажется. По-моему подобные переводы даже помогают наладить взаимопонимание между народами (через культуру), что особенно важно в нынешнее время, хотя впрочем в любое.