user11078925

Привет)
Хочу внести лепту в этот давно изученный, но весьма забавный вопрос.

Итак...

В Японии это явление ласково называют канасибари — «связанный металлом».
У нас его зовут не менее выразительно — сонный паралич.

Сонный паралич — это состояние, когда мозг работает как неисправный проектор. Всё потому, что начальство в лице префронтальной коры задерживается, а зрительная кора продолжает крутить фильмы ужасов и фантастические сюжеты.

В то же время ствол мозга уже подаёт сигналы, что рабочий день вот-вот начнётся. Он запускает частичное пробуждение, и человек осознаёт себя, видит и слышит. Но не двигается, поскольку ствол мозга всё еще контролирует движение мышц.

Этот бардак поддерживает лимбическая система, которая добавляет спецэффекты страха — давление на грудь и ощущение присутствия. Словно режиссёр, она отвечает за эмоции и решает, в каком жанре будет представление.

Впрочем, некоторые зрители умудряются превратить сонный паралич в осознанный сон. Про этот аттракцион сюрреализма я напишу как-нибудь потом.

История началась еще в 2020 году, когда Перри выкупила дом у Карла Уэсткотта — так зовут ветерана. Старичок весьма состоятелен, однако страдает от деменции и болезни Гентингтона. Спустя несколько дней после сделки он заявил, что был невменяем.
Но суд посчитал сделку законной, и история затихла.

В отличие от седого джентльмена, Кэти Пэрри не может сослаться на возраст и старческие болезни. Впрочем, это не помешало ей спустя пять лет подать иск в обратную сторону.

Звезда хочет получить 6 000 000 $ в качестве компенсации «упущенной выгоды» — она не могла сдать дом в аренду из-за тени судебного разбирательства.

Финансовая грамотность здесь вовсе не при чём.
Судебные тяжбы такого масштаба стоят миллионы долларов. Адвокаты, экспертизы, независимые оценки — всё это съедает значительную часть исковой суммы. Для звезды с состоянием 360 миллионов долларов куда важнее репутация.

Репутация знаменитости, которая за свою собственность легко может сгрызть даже старческие кости.

Он оказался настолько похож на оригинал, что без труда миновал охрану и попал на сцену.
После концерта самозванец прихватил с собой не только популярность, но и еду с напитками на сумму 10000$.

В целом, публике такое представление понравилось.
В медиа отмечали аккаунт настоящего Бибера, который был в лёгком шоке от происходящего )

Слабые стороны мессенджера Max почти никого не волнуют.
Ведь рядовому пользователю абсолютно плевать, какие "недостатки" таит в себе новая иконка на рабочем столе смартфона. Мы видим, что цифра установивших эту программку перевалила за 18 миллионов.

Форумные деятели с упоением ковыряются в новом мессенджере, выискивая там «баги». Терминология эта, разумеется, чужда видавшему виды гражданину на пенсии. Чужда она и женщине предбальзаковского возраста, чей жизненный софт ограничивается кулинарной книгой и телевизионным пультом. Следовательно, аудитория Max — та самая "ищущая возможности" молодёжь.

У этой молодёжи стойкий запашок крестьянской домотканной рубахи. Казалось бы, они ропщут, обсуждают «почему Max не нравится», будто собираются отказаться от цифровой повинности. Но история учит нас, что крестьяне принимали даже самые абсурдные решения помещика — например, ведение дневника скота.

Крестьяне записывали, сколько раз промычала корова, как часто козёл чихал и сколько раз куры клюнули зерно. И всё это ради того, чтобы помещик мог похвастаться научным подходом к управлению своим хутором. Крестьяне смотрели на это с полным недоумением, но дневники всё же заполнялись. Так и здесь: ворчание есть, а установка приложения — неизбежна.

Впрочем, не всё так плохо, ибо Max скорее украшает цифровой быт, чем грозится заменить "недружественные" мессенджеры. Мы помним, как RuTube взялся срывать корону с YouTube. Громко, красиво, с пафосом, но в реальности — кучка пользователей повелась на рекламу блогеров, а остальные просто продолжают жить по старинке.

И сюжет ни капли не изменился.

Китай встречает осень вспышкой чикунгуньи - вируса, приводящего к лихорадке и мучительным болям в суставах. Эпидемия началась еще в июне, однако китайские власти до сих пор не ввели режим карантина. Счётчик заболевших достиг отметки в 10000.

Эпицентром стала провинция Гуандун — одна из ведущих туристических зон Китая. Это колыбель кантонской кухни — самой узнаваемой за пределами страны. Однако сегодня главным «угощением» там стали азиатские тигровые комары.

Эти комары являются носителями чикунгуньи. Их детёныши активно путешествуют по миру, спрятавшись в дорожных сумках туристов, и без труда проходят контроль ручной клади.

Вообще, азиатский тигровый комар — идеальный попутчик глобализации. Его яйца и личинки не требуют виз: они спокойно переживают длительные перелёты, устроившись в каплях воды внутри бамбуковых сувениров, поддонов с растениями или даже в забытых стаканчиках из-под колы. Именно так насекомое, родившееся на влажной окраине Гуандуна, с лёгкостью пересекает континенты и появляется в самых «стерильных» аэропортах Европы, Америки и России.

Но если без шуток...

Китайские власти ограничиваются общими рекомендациями — использовать москитные сетки, носить закрытую одежду и обрабатывать жильё инсектицидами. Карантинные меры и ограничения на туризм введены не были: официальные представители подчёркивали, что ситуация «остаётся под контролем», а массового риска нет.

В результате комары чувствуют себя полноправными хозяевами провинции: они безнаказанно расширяют границы своего ареала и возлагают надежды на то, чтобы стать главным туроператором региона.