sayo233

— Точно, точно. Ну, что сказать. Детство у меня было трудное. Мама, да я.

— А папа?

— А что папа? Он — моряк, ловил браконьеров. Это мне мама так рассказывала. Бывало, я подбегал и спрашивал, ну, когда он дома-то будет. А она говорила, как сейчас помню, когда браконьеров переловит всех.

— Не переловил?

— Так и не переловил…

— А с мамой как жилось?

Он опустил глаза, задумался, а затем сказал:

— Не сахар, скажу я Вам. И ругалась, и колотила бывает. Я как-то ей кота принёс, игрушечного, на улице валялся. Так она как закричит на меня и давай бить.

— Не понравился подарок?

— Возможно. Ну, я думал это из-за того, что она уставала много. Вот и предложил ей однажды: «Мама, а давай на море? Может папку увидим.»

— И как, отправились?

— Она без меня умотала.

— А чего так?

Он ответил слегка смущенно.

— Я, как выяснилось, плавать не умею.

Мужчина прикурил сигарету.

— А в школе, как у Вас дела были? Может, друзья, предметы любимые, случаи забавные…

— Школу не люблю.

Мужчина поднял взгляд.

— Интересно. А почему?

— Обижали.

— Били?

— Бывало, но больше просто обижали. Я невысокий был, щуплый. Да и сейчас как видите, — Он развел руками, показывая худощавое бледное тело, — недалеко ушёл.

— Всей школой унижали?

— Нет. Ну, вернее, как, была там компашка одна, мальчик там один особо сильно обижал. Бывало, скажет что-нибудь, так все смеются. А мне обидно! А физкультура? Сдавали подтягивания, а он раз! И шорты стянул мне, представляете?!

Мужчина потушил сигарету.

— Ну, я его однажды проучить решил.

Мужчина не без интереса посмотрел на него.

— И как проучили?

— Он рисовать любил, всё калякал у себя там в альбомах, тетрадках всяких. Ну я и решил… краски у него спёр, а на уроке отпросился в туалет и на стенах красками гадости писал.

— Что писали?

— Ой, да всякое, — Он опустил глаза и засмеялся. — Не скажу Вам, а то напишете ещё, а я буду, как это, слово помню, о! ДИС-КРЕ-ДЕ-ТИ-РО-ВАН!

— Ну хорошо, подробности опустим. Так что было дальше?

— Ну как что, вся школа виновника искала. Потом на него подумали, он хулиганистый был. Оправдывался чуть ли не до слез, а мне смешно.

— До сих пор?

Он на секунду задумался.

— А сейчас стыдно.

— За что же?

— Ну, как, гуашь украл. Не люблю такое. Плохо сделал. Стыдно очень. Я бы и рад ему прислать гуашь, да кто ж его знает, где он теперь. Может, увидит в газете меня и свяжется. Тогда я ему точно отправлю краски!

— Несмотря на то, что он вас обижал?

— Ну, это дело прошлое. Сколько воды-то утекло.

Мужчина сосредоточенно записывал каждое слово. Отдельно выделил на полях «Гуашь», затем отложил карандаш и спросил:

— Может случай какой есть интересный? Из жизни, из быта.

— Дайте подумать. Случай значит…

Мужчина закурил сигарету и ожидал истории.

— Точно! Был смешной случай, как я тараканам войну объявил!

— Тараканам?

— Ну да, коричневые такие, с усами.

— Я знаю, как выглядят тараканы.

— И они Вам нравятся?

— Ну как, нет, конечно. — Мужчина замялся, не ожидая такого странного вопроса, — не знаю... есть они и есть.

— А вот я так не считаю. Тараканы они какие? Мерзкие, плодятся, жить мешают. Не люблю я это всё. Я чистоту люблю.

— Хорошо, так как вы, как воевали с ними?

— Я снимал комнату, но поскольку жил только я, то как будто бы целую квартиру снимал. А тут мне дядька, его квартира была, он мне и говорит, мол заедет скоро семья многодетная, подготовь всё, приберись. Я всё сделал, а потом появились они.

— Семья?

— Да нет же, тараканы.

— А, ну и что потом было?

— Ну я разозлился, не люблю я их говорю же, и давай давить их.

— Как давить?

— Ну, ногами, руками, чем приходилось. Зашёл на кухню, вижу их и давай ловить. Всех передавил, — гордо произнёс он.

Мужчина потушил сигарету, взял карандаш и задал вопрос.

— Семья-то благодарила Вас за такой подвиг?

— Ага, конечно. Они возьми да пропади, решили не заезжать, видимо.

— То есть, Вы и дальше жили один?

— А? Да нет, я решил, что не хочу жить там, где были эти твари передавленные, ну я и съехал в тот же вечер.

— Да уж, не повезло вам.

— Знаете, я вообще не переживаю о том, где жить. Всё время в движении. Помню, в школе читали про этих, как его — кочевников! Так вот, я, наверное — кочевник. Нигде не ждут, поэтому иду куда глаза глядят. Долго не останавливаюсь нигде.

— А чем же вы на жизнь зарабатываете?

— У меня работа ответственная, но не могу сказать, что необычная. Уборщик я.

— И вам нравится ваша профессия?

— Ну да, я люблю чистоту. Хотя знаете, бывает обидно, когда в меня тыкают пальцем взрослые и говорят своему ребёнку: «Будешь плохо учиться — будешь как этот дядя!». Ну, да, учился я плохо, но это никак не связано! У меня тоже важная профессия. Без таких как я мы бы жили как на помойке!

Мужчина неспешно кивал головой.

— И всё же, — Мужчина покрутил в руках карандаш, — может что-то интересное расскажете о Вашей работе?

— Ну, интересного мало, — он задумался, — хотя знаете... А, вот… нет, не думаю, вам будет неприятно.

— Что такое?

— Да не. — он махнул рукой, слишком мерзкая история.

— Поверьте, на своей работе я многого наслушался. Меня ничем не проймёшь.

— Ну... — он колебался. — возможно Вы и правы. Ну, в общем... я как-то на крысу охотился!

— На крысу?

— Ну да, я тогда работал в одной конторе, солидная была, все в костюмах, слова сложные говорят. А я там убирался и однажды на этаже, бац, и вижу её.

— Кого?

— Ну крысу, кого же ещё. Хотя сначала я принял её за мышку, думал, может кто питомца на работу привёл.

— А в итоге?

— Крыса.

Мужчина задумался.

— Я сначала по-доброму с ней хотел, но она вечно от меня убегала и тогда я решил, что не годится такой солидной фирме делить здание с крысой.

— И что вы сделали?

— Я её две недели караулил. Всё подготовил, мышеловки, крысиный яд...

— Ничего не помогло?

— Мышеловки нет, умная зараза попалась. Не зря на них опыты ставят, я в газете об этом читал.  Так, о чем это я? А, мышеловки не помогли, решил травить. Ну не буду же я травить в офисе, когда есть люди. Это не Э-КО-ЛО-ГИЧ-НО! Поэтому вот, я две недели ждал момента, а потом бац.

— Что бац?

— Всё.

— Отравили?

— Отравил.

Мужчина закурил сигарету, а затем спросил.

— И куда вы её дели?

— Да выкинул. А то напугаются ещё сотрудники в важных костюмах.

Мужчина встал, сложил записи и посмотрел на него.

— Ну что же, благодарю, думаю, на статью мы набрали материал.

— Скажите, а скоро выпустят?

— Ну, как согласую, не думаю, что быстро, но Вам непременно сообщу.

— Спасибо Вам! Буду ждать! Надеюсь мой одноклассник прочитает, и я ему напишу, извинюсь и отправлю гуашь!

— Да, думаю это было бы здорово с Вашей стороны.

Закрыв за собой дверь, мужчина открыл папку с записями.

Страница 1. Женщина. Убита. Причина смерти: утоплена в ванной собственной квартиры.

Мужчина перевернул страницу.

Страница 2. Многодетная Семья. Убиты. Причина смерти: у каждого перелом шеи, на теле множественные гематомы, на одежде следы обуви.

Страница 3. Молодая женщина. Убита. Причина смерти: отравление крысиным ядом.

Мужчина пролистал страницы ещё раз.

— Больше ничего.

Мужчина опустился на пол. Посмотрел на записи — «Гуашь».

— Он жалел только о чертовой краске…

Папка выпала из рук. По щеке мужчины покатилась слеза.

Глухо откашлявшись, старик вытер мокроту о край белоснежной майки, будто осознавая, насколько она выбивается из общей картины. Ну уж нет, не должна быть одежда белее зубов, тем более, когда их можно пересчитать по пальцам или занести в красную книгу.

Старик погрузился в собственные мысли. Рефлексия была не самой вредной его привычкой. Но, бесспорно, самой гадкой.

Тоска по дому, порой доходила до безумных масштабов, хотя, по правде говоря, дома-то у него не было, да и родных тоже. Поезд — вот его дом, тут он и живет. От станции к станции, зная всех проводниц, что пускали его то ли из жалости, то ли по привычке. Иной раз он думал: а может, его вообще нет? Может, он призрак? Или это своеобразное чистилище, а поезд мчит из точки А в точку — Хрен пойми куда.

Безразличие, вот неизменный попутчик Карима. Безразличие спасало его всегда. Если ты не замечаешь проблем, значит их нет. Если ты безразличен ко всему, значит нет и тебя. Честная сделка.

Любой другой, будь он помоложе или потрезвее, на его месте сошёл бы с ума. Но старик был в меру пьян и в меру стар.

«Во всем надо знать меру!»

Эта фраза была неотъемлемой частью его бесед с попутчиками, она приходилась всегда кстати. Один мог охотно выпить, второй перестать жадно поедать запасы, не смешивая запах еды, с едким, но таким привычном запахом папирос.

Он фактически жил в поездах, покидая их лишь тогда, когда требовались деньги на билет или пополнение вредных привычек — тех, что медленно, зато надёжно разрушали его, избавляя от другой, куда более мерзкой привычки — думать о себе.

На жизнь он зарабатывал рисованием. Если остановка долгая — портрет, если быстрая — шарж. В арсенале Карима был лишь карандаш, а большего и не надо. Он не видел цвета. Болезнью этого он не считал — по крайней мере, о диагнозе бы помнил. Просто серого ему вполне хватало. Стало быть, зачем тратиться на краски?

Наяву ловить нечего, купе пустует, докурив папиросу, старик вновь погрузился в сон. Ему давно ничего не снилось. Сон — прерогатива тех, кто живет, кто видит, чувствует и осязает. Знатная роскошь.

Он был один, но так было не всегда. Когда-то у Карима было всё. Домик в небольшом, но уютном селе. К нему часто забегали местные дети с просьбами нарисовать пролетающие мимо поезда.

Каждый раз они уходили разочарованными — не потому, что Карим отказывал им. Просто рисовал он их не так. На его рисунках поезда всегда стояли. Не было скорости, не было жизни.

Он часто вспоминал, как жена ругалась, когда Карим курил в доме. Поэтому он выходил на крыльцо даже зимой. Тогда его это раздражало. А что теперь? Кури где хочешь — только хочется ли?

В молодости он подарил ей алое платье. С деньгами тогда было туго, но он был готов отдать всё до последней копейки, лишь бы увидеть, как она радуется.

Всё исчезло.

С каждым днём ему всё меньше хотелось возвращаться в дом, который когда-то казался раем на земле. Соседи лишь пожимали плечам, да и что они могли сделать? Ведь нет проблемы, если её не замечать?

Карим хотел одного: свой угол, близких людей рядом, всё на своих местах. Так он себе это объяснял: во всём должен быть баланс, даже в жизни.

Поезда ему нравились, в них жизнь будто бы замирала. За окном движение, а внутри — спокойствие.

Узкий тамбур, уставшие проводницы, и редкие попутчики, разговоры обо всем и ни о чем. Казалось, убери это всё и Карим исчезнет.

Остановка.

Посмотрев в окно, Карим заметил молодого парня, несущегося сломя голову к вагону.

«Вот дурак. Тут остановка, дай бог, минут пятнадцать ещё стоять будут. Несутся сломя голову — куда всё успеть пытаются? Чёрт их разберёт».

Молодой парень с белокурыми вьющимися волосами вошёл в купе. На нём была светлая куртка — слишком чистая для человека, который только что бежал за поездом. Он поздоровался, крепко пожал руку и принялся устраиваться.

— Гоша! «Для друзей Сизый», —небрежно произнес попутчик.

— Взаимно.

Карим не считал нужным называть своё имя, если его не спрашивали. Кому до этого вообще есть дело? А даже если и спросят, неужели запомнят?

— А почему сизый? — не без интереса спросил Карим, удивившись не столько кличке, сколько тому, что его вообще это озаботило.

— Да, не берите в голову. Друзья в шутку прозвали! — быстро протараторил юноша.

Повидав немало людей, Карим быстро определял, чего от человека ждать и стоит ли ему доверять. Правда, доверия не удостаивался никто.

Тем не менее, молодой человек показался старику интересным. Почему-то рядом с ним Кариму не хотелось молчать.

— Знаешь… Давай на ты? — предложил Сизый. — Я только сегодня прилетел, а теперь еду в поезде, а до этого бежал на вагон, забавно получается не находишь?

— Обхохочешься. — без доли эмоций ответил Карим.

— Вообще я, можно сказать, волонтер. Помогаю помаленьку, то тут, то там…

— Чем помогаешь-то?

— Да чем придется. Кто о чем просит, то и делаю.

— Мастер на все руки.

— Ну открой тогда, мастер. — Карим протянул ему туго закрытую бутылку с водой. Сизый машинально помог старику и продолжил.

— Вообще, жизнь она такая: делаешь добро — получаешь добро, делаешь зло… Ну, сам понимаешь.

— Корыстные у тебя интересы, выходит.

— Это почему?

— Ну как, хочешь получить себе добро, вот и носишься по миру, помогаешь всем подряд. А заслуживают ли они помощи?

— Иногда человеку всего-то и надо, чтобы кто-нибудь не прошёл мимо.

— А если человек об этом не просит?

— Зря ты так, Карим. Иногда у человека второго шанса не бывает.

— Не злись на старика. Я в тебе вижу наивность, только и всего. Да и вообще, душно тут с тобой стало, учишь уму разуму. Пожил бы с моё, так понял бы. — Карим потянулся к форточке, но не смог её открыть, слишком туго было закрыто. Сизый моментально подскочил помочь.

— Спасибо. — Буркнул Карим.

— Ну и ворчливый ты.

— Не работает твоё правило? Добро делаешь, а я вон как получается, не отвечаю тем же? Мда, ситуация.

— Бог тебе судья, Карим.

Насупившись, Сизый повернулся к окну. В тоннеле Карим на мгновение увидел на его месте чужое лицо. Моргнул — перед ним снова сидел Сизый.

Добро, зло, бред, да и только. Как вообще определить, кто чего заслуживает? А если всю жизнь делал добро и в итоге остался ни с чем? Получается, твоё добро кому-то было злом?

«Да к черту это всё», — подумал Карим и вышел в тамбур покурить. Надо было освежить разум, слишком много мыслей на один раз.

Через пару дней Сизый сошёл с поезда.

«И почему всё-таки сизый?», — не выходило из головы у Карима.

Он не отличался общительностью, но был идеальным попутчик для всех. Одним нужен слушатель, другим — тишина. У Карима и того, и того хватало с избытком.

Остановка.

Старик вышел на перрон, достал помятую, слегка влажную папиросу и чиркнул спичкой.

Хмуро.

То ли погода в это время года солнцем не баловала, то ли Карим так видел действительность. А может, просто не хотел вспоминать прошлое — те солнечные дни, когда у него было всё.

Зеленая лужайка, желтая скамейка, жена в алом платье… А было ли это вообще? Кто сейчас разберет.

Карим осмотрел перрон. У билетной кассы он заметил женщину, прижимавшую к себе ребенка. Она окликивала прохожих, просила на билет. Раньше старик не обратил бы на неё внимания. Но теперь его зацепила одежда. На женщине была алая слегка потрёпанная куртка, а на ребёнке — тускловато голубой костюмчик. Вроде ничего такого, но для Карима это было целое событие, поскольку обычно таких деталей он не подмечал. Всегда всё смешивалось в густую серую кашу. Всегда, но не сейчас.

На секунду Кариму показалось, будто мальчик смотрит прямо на него и слегка улыбается.

Помявшись на месте, старик нащупал в кармане брюк несколько купюр. Немного, но вполне могло хватить на билет.

«Делай добро — получишь добро!», — Голос Сизого вдруг послышался так ясно, будто тот сидел напротив и наговаривал их Кариму, с такой интонацией, которой бы позавидовали священники.

Старик отмахнулся.

А затем сделал шаг.

Женщина заметила его.

Карим уже достал деньги.

Можно было подойти. Просто подойти.

Гудок поезда заставил Карима обернуться.

Он посмотрел на вагон. Потом на женщину.

Убрал деньги в карман и рассеянно побрёл обратно. Женщина
с ребёнком вскоре остались где-то за горизонтом. Мысли Карима спутались.

«Да к черту всё! Сизый этот, самаритянин недоделанный… Эта тоже хороша, нагуляла где-то дитё, теперь не знает куда себя деть!»

Опустошив стакан, Карим погрузился в сон.

Ему снилось купе. Карим сел на жёлтую скамейку. Дверь отворила его жена.

— Смотри, какого попутчика тебе привела! С нами поедет.

Мальчик в тускловато-голубом костюмчике держался обеими руками за алое платье, пытаясь спрятаться за женщиной.

— Как тебя зовут? — улыбаясь, спросил Карим

— Ссс… Сссизый. — неуверено произнёс мальчик.

— А почему Сизый?

— Потому что…

Карим проснулся от шума в тамбуре.

Не скрывая раздражения, он вышел посмотреть, кто потревожил его сон.

Он услышал смех ещё до того, как увидел их.

Четверо. Черные кожаные куртки, мутные лица и ехидные улыбки. Они гоготали на весь вагон, рассказывая по кругу одни и те же анекдоты. Тамбур заполонила пелена густого дыма.

«Они чего, только мне мешают что ли?»

Будь он моложе или хотя бы не настолько безразличен к жизни, Карим бы вмешался в этот неуместный аншлаг. Но жизнь его обокрала во всём.

Старик всё же решил сообщить проводницам.

«А с чего меня вообще это волнует?»

Не скрывая удивления, Карим направился в сторону соседнего вагона.

По пути он задел плечом одного из этой неуёмной компании. Один из парней обернулся. Улыбка исчезла с его лица.

Всё случилось быстро.

Карим упал. Он не понимал, что вообще произошло, настолько быстро развернулись события.

Он не издал ни звука. То ли не хотел, то ли забыл, как это делается. А может, просто уже ничего не чувствовал.

Последний удар вернул его к жизни.

Карим обхватил руками живот и посмотрел вниз.

Алый… Алый!

Карим улыбнулся.

Глаза смыкались, мысли покидали разум.

Одно только не давало ему покоя:

«Почему всё-таки Сизый?»

Кофе обжигал руки. Я погрузился в раздумье: что это вообще могло быть? Почему мне стали сниться кошмары? На этот вопрос ответа не было. Чтобы отвлечься, я решил немного поработать и достал ноутбук.

Я работаю удаленно, поэтому не особо слежу за временем и редко выхожу из дома. Ничего странного, просто так комфортнее. Всё, что от меня требуется — искать слухи или странные истории в сети и писать о них статьи в веб-журнал, посвящённый всякой чертовщине. Я люблю с иронией говорить, что это – «черная работа на желтую прессу о зеленых человечках».

После получаса бездумного думскроллинга в надежде случайно наткнуться на сенсацию мне попалась странная ветка обсуждений.

«Вы тоже видели этого человека?»

Поначалу мне показалось, что эта старая крипипаста о странном человеке, которого видели разные люди в своих снах. Как я и ожидал, ничего особенного — всего лишь пугалка, придуманная на основе другой пугалки. За годы работы такие истории не вызывали ничего, кроме скуки.

— Интересно, oldhag_03 описывает случай, похожий на мой: «Сначала я видел его только во сне. Он всегда стоял далеко. Я никогда не мог разглядеть лица. Просто чёрный силуэт. Через несколько дней увидел его уже наяву...»

По телу пробежали мурашки. Не потому, что он увидел что-то наяву, скорее всего, надумал, но то, что он стоял далеко… — Ладно, просто совпадение, — подумал я, как будто сам сомневаясь в собственной мысли. — Всего лишь хорроры на ночь и впечатлительная психика, только и всего.

Я был осторожным человеком, в мистику не верил, но и вызывать всяких Пиковых дам, пытаясь опровергнуть мистические бредни не очень хотелось.

Светало. Мне нравится это время суток, не темно, но и не бьёт солнце в глаза, народу на улице практически нет, лучший момент побыть наедине со своими мыслями. Кофе заканчивался. Я вышел в круглосуточный магазин неподалеку от дома.

— Забавно, график работы магазина такой же, как у меня, — подумал я, не без доли сарказма. Ирония – неотъемлемое оружие того, кто вынужден целыми днями шерстить интернет в поисках всякой паранормальщины.

Вернувшись домой и закрыв дверь квартиры, я несколько раз убедился, что она заперта. Не то чтобы я там какой-то параноик, скорее осторожный и предусмотрительный. На экране ноутбука высветилось уведомление от моего работодателя:

«Привет, есть что для нас? Мы планируем публиковаться через три дня. Было бы здорово, если ты пришлешь нам новый материал.»

И о чём, интересно, мне писать? Мутные огоньки в небе? Предметы двигаются в доме? Тоже мне, сюжеты. В голову невольно лезли мысли о темном силуэте, «Он всегда стоял далеко…» Ну уж нет, даже про пробуждение мумии было бы интереснее написать, чем про ЭТО.

Тем не менее я не мог прекратить думать об этом. Почему какой-то аноним с форума видел то же самое, что видел я? Почему он видел силуэт вживую? Это вообще самое странное. Ладно, возможно, стоит уделить этому внимание, по опыту знаю: стоящий материал можно смастерить из чего угодно.

Остаток дня я провел спокойно. Бытовая рутина, поиск интересных историй, ничего лишнего. Я посчитал, что кошмар, преследующий меня последние три дня — это просто усталость, не более. Надеясь наконец-то выспаться, я закрыл ноутбук, выключил везде свет, ещё раз проверил дверь и отправился в спальню.

Всё повторилось.

Знакомые места, знакомые люди, и силуэт, только на этот раз ближе, чем обычно.

Я проснулся в поту. Дрожащими руками нашел телефон на полу, 3 часа ночи, ОПЯТЬ! Я чувствовал себя в неудачной пародии на день сурка, снова включаю везде свет, снова наливаю кофе, снова тот же форум. Мне захотелось перечитать ещё раз то сообщение.

Нет, это не может быть совпадением, он дополнил свои слова сегодня, в 3:00:

«Оно снова являлось ко мне во сне, оно близко. Проснувшись, я увидел его в зеркале, мне страшно...»

Меня охватил паралич. Одно и то же время. Один и тот же образ. Это интересно. Из этого получится отличный материал, надо только поискать больше информации…

Ночь плавно перетекла в день. Новая банка кофе, которую я рассчитывал растянуть на месяц, испарялась на глазах. Ну и пусть, я хочу докопаться до правды, это будет бомба.

Я изучил всё, что мог найти: сны, кошмары, сонный паралич, инкубы, мара, юрей. Всё, что могло мне помочь в разгадке этого феномена. Коллективное бессознательное? Совместный сон? Заговор элит? Эксперименты НЛО? В одном я убежден: это всё не просто так, и я выясню правду!

Спать не хотелось совсем. Отчасти из-за энтузиазма, который на меня напал, отчасти из-за обилия кофе в моём организме. Неужели я впервые сталкиваюсь с чем-то действительно необъяснимым?

Но я всё же решил попытаться уснуть, не из-за усталости, нет, мне хотелось ещё раз взглянуть на силуэт, подобраться к нему.

Умываясь перед сном, я посмотрел на себя. Неряшливый внешний вид выдавал во мне человека, который давно забыл, как выглядит белый свет. Мешки под глазами, щетина, жуть, ещё чуть-чуть — и я смогу написать про самого себя. Сплюнув зубную пасту в раковину, я снова посмотрел на себя в зеркало, и едва удержался на ногах, клянусь, я его видел! В зеркале. Это был силуэт. Нет, нет и ещё раз нет! Это всё бредни, я просто переутомился, надо попытаться уснуть и разгадать эту загадку.

Мне снилась кровать, я лежал в полной темноте и не мог видеть силуэт, но я чувствовал, оно где-то здесь. Включив фонарик на телефоне, я заметил время — 3 часа ночи…

Я включил везде свет. Ноутбук, кухня, кофе. Сон повторял мой день, необычно, но вполне объяснимо. Мне нужен oldhag_03. Новых сообщений не было, поэтому я решил написать ему сам.

«Привет, эм, я увидел твои сообщения на форуме по поводу темного силуэта и, мне кажется, я столкнулся с тем же самым. Как думаешь, что это может быть?»

Мне не хотелось писать, что я готовлю материал. По опыту знаю: некоторых людей это отпугивает. Видимо, боятся, что их посчитают сумасшедшими.

Ответ не заставил себя ждать.

«ПРИВЕТ ОНО РДЯОМ Я ЕГО ВДИЕЛ ЗЕРКПАЛО НЕ СМОТПРИ ТКУДА, Я ИМ СКАЗАЛ Я СКАВЗАЛ ИМ, НЕСПАТЬ НЕ СПАТТЬ НЕ СПАТЬЬ…»

Странно, обычно он писал иначе. В любое другое время я посчитал бы его как минимум странным. Но я ведь во сне, верно? К тому же я ведь тоже его видел в зеркале?

«Что ты имеешь в виду? Кому ты сказал?»

«Ты видишь его сейчас?»

«Что значит не спать? Сон опасен?»

Ответа не было.

На меня накатила паника, с ним явно что-то случилось. Одно я знал точно: не спать.

Свет, кухня, ноутбук, кофе. Ответь же мне.

Повторно смотрю материалы, должен быть ответ. Быстрее. Ответь. Ответь мне.

Кофе кончился, магазин далеко. Искать. Ответы. Мне нужны ответы.

Холодильник, там были энергетики, не спать, не спать.

Ответь мне. ОТВЕТЬ.

КУДА ОН ПРОПАЛ, ЧТО ЗНАЧИТ НЕ СПАТЬ. ОТВЕТТЬ МРНЕ. ОТВЕТЬ. ОНО РДЯОМ ЗЕРКПАЛО НЕ СМОТПРИ ТКУДА, Я ИМ СКАЗАЛ Я СКАВЗАЛ ИМ, НЕСПАТЬ НЕ СПАТТЬ НЕ СПАТЬЬ

……………

Я рухнул на пол от бессилия — что-то сильно кольнуло в груди. Глаза смыкаются, я вижу силуэт? Темно. А как же материал? Надо. Написать.

Я опять это видел. Оно меня преследует…

Эпилог

— Нового материала не поступало?

— Пока нет.

— Странно, три дня прошло, обычно он пунктуален.

— Может материал объёмный?

— Да хоть в трёх томах — нам надо публиковаться сегодня

На экране ноутбука загорелось уведомление.

От: oldhag_03

Тема: Силуэты во снах

________________________________________________________________

Если вы дочитали до конца, интересно ваше мнение. Это мой второй рассказ, поэтому фидбэк будет очень кстати

Да и пробуждение начиналось по-другому. Вместо надоедливого стрекотания дешёвого китайского будильника было нежное мурлыкание кота. Теперь же мы с ним пересекаемся только на кухне, хотя, по ощущениям, если бы у него был выбор, он бы и там меня избегал. Уже чёртовы две недели всё не так. Быть может, он тоже это чувствует? Иных идей у меня не было.

Завтрак был испорчен новостями по телевизору. Какой может быть аппетит, если в меню только: инфляция, война и снова жертва местного маньяка.

«Вторую неделю в городе орудует серийный убийца, мы просим наших телезрителей быть бдительными и не выходить на улицу в тёмное время суток, полиция проводит тща...»

— Хватит, ну тошно уже, — вслух произнёс я, выключая телевизор. И чего они этим добиваются? Только работу усложняют, сея панику.

В голову сами собой приходили образы из вчерашней документалки о языческих божествах, которым приносили в жертву скот, дабы умилостивить бога. Может, и здесь решили откупиться и ждут, что он насытится? Как бы не так...

За окном было серое раннее осеннее утро. Моросил дождь, а над улицей висел едва заметный туман. Рокот дождя по подоконнику явно располагал к тому, чтобы позвонить в офис и сказать, что одолела хандра и нужно отлежаться. Но я так не могу. Неважно, какая погода на улице — работа есть работа.

Мой офис располагался недалеко от дома, буквально в ходьбы, если идти через городской парк. Машины у меня не было, а общественный транспорт в это время года меня раздражал запахом тлетворной сырости и вони.

На асфальте были разбросаны листовки о пропаже людей. Знакомые лица, видел ли я их в действительности или мне уже кажется? В последнее время я плохо сплю.

Мой взгляд упал на листовку, которая аккуратно приземлилась на ногу. Казалось, ветер специально доставил её мне.

Лиза, 9 лет.

Я задержал взгляд на фотографии дольше, чем следовало.

Мы часто встречались в подъезде.

В офисе всё было как обычно.

Сплетни у кулера постепенно превратились в криминальную сводку. Кто-то обсуждал последние новости, кто-то спорил о том, действительно ли полиция что-нибудь делает.

Я сел за стол, достал телефон и ключи. Вместе с ними из кармана выпала сложенная листовка.

Лиза, 9 лет.

Я машинально посмотрел на фотографию

и убрал её под ежедневник.

— Думаю, его скоро поймают, — раздался голос рядом.

Это был наш новенький.

— Говорят, он оставляет после себя кучу улик, — продолжил он. — Так что долго бегать не получится.

Я поднял на него глаза.

— Надеюсь.

Он кивнул и ушёл.

Я снова посмотрел на листовку.

Почему-то выбрасывать её не хотелось.

Мне нравилась моя работа. Медитативный процесс, требующий концентрации и внимания к деталям. Порой сядешь за компьютер, и не замечаешь, как день подходит к концу.

— Ты время видел? Пора домой уже, сейчас темнеет рано! — сказал один из коллег.

Дома его ждала жена и двое детей. Или не ждала? Кто знает, кто завтра получит свою минуту славы в новостях. В последнее время я становлюсь всё циничнее и циничнее, даже самому противно.

— Его активно ищут, сейчас отряды прочесывают все парки, можно не бояться!

Отлично, путь как раз пролегал через парк. Но наличие стражей порядка не добавляло оптимизма. Многие добирались домой на машинах, кто-то, кому было по пути, шёл сообща с коллегами, мне же не повезло ни в одном из случаев.

Весь путь не покидала мысль, будто сон становится явью. Такое неприятное чувство, когда посмотрел фильм ужасов и теперь каждый шорох ощущается, как тайное присутствие зла.

Услышав шаги, я испуганно обернулся. За мной кто-то шёл...

В голове вспомнился утренний репортаж. Там описывали приметы предполагаемого убийцы, ничего особенного: ростом с меня, худощавый, неприметно одет, также сообщалось, что во время нападений на его лице появлялась улыбка. Наверное, схлестнись мы с ним в схватке, это был бы честный бой, в одной весовой категории. Жаль, что вооружен был бы только один из нас.

Сердце заколотилось, я ускорился, силуэт тоже. На секунду показалось, может, я настолько стал бояться собственной тени, что и сейчас мне кажется? Может быть, я сам всё это придумал?

Тем не менее, проверять не хотелось.

Мне оставалась минут 10 до дома, и сдаваться в мои планы не входило. Неважно, кто это был, простой прохожий, полицейский, патрулирующий парк или же та самая звезда последних новостей, сегодня, здесь и сейчас, я хотел бы побыть один.

Фигура подходила всё ближе и ближе.

Первая мысль была бежать, что есть сил, но не хватало мне ещё выдохнуться и облегчить дело потенциальному преследователю. Быть может, обернуться и разбить его планы в пух и прах? Лучшая защита — это нападение, как говорится. Или закричать? А если это не он, и своим криком я напугаю простого человека? Я думаю, что сначала надо убедиться в правильности своих догадок.

Остановившись якобы зашнуровать ботинок, в позе бегуна, готовящегося к марш-броску, я ожидал худшего.

Повернувшись и стараясь не показывать страх, я наконец увидел причину моей паники.

Это был достаточно броско одетый худощавый молодой человек с лицом, излучающим доброту, что в текущей обстановке казалось чужеродным.

Он подошел ближе.

— Я ваш коллега, новенький, помните? Оказалось, нам по пути. Вот я и шёл за вами. Сами знаете, сейчас неспокойно на улице.

Я едва кивнул. Внимательно посмотрел ему за спину, потом на пустую дорожку.

— У меня телефон сел, — продолжил он. — Хотел узнать, который сейчас час.

Я взглянул на часы.

— Без десяти семь.

— Спасибо.

Он улыбнулся и уже собирался уйти, но вдруг остановился.

— Кстати...

Я посмотрел на него.

Парень потянулся к заднему карману и что-то оттуда достал.

Это был сложенный лист бумаги.

— Вы утром это уронили.

Я не сразу понял, что это.

Листовка.

Та самая.

Лиза, 9 лет.

Я взял её и почувствовал, как холодеют пальцы.

— Это не моя, я свою в офисе оставил.

— Странно, — сказал парень. — Я нашёл её на полу в офисе, подумал, вдруг это ваша потеря

Я посмотрел на фотографию.

— Нет, таких сейчас много по городу. Может, кто-то ещё обронил.

— Надеюсь, девочка на этой фотографии найдётся и с ней всё хорошо.

Я поднял глаза.

Он выглядел задумчиво и серьёзно.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

Я снова посмотрел на фотографию.

Лиза улыбалась.

Я вспомнил, как она в последний раз поздоровалась со мной в подъезде.

А потом вспомнил другое.

Её мать, стоящую у двери.

Её голос.

«Она ведь была с вами».

Я медленно сложил листовку пополам.

— Вы время хотели узнать? — спросил я.

— Да.

Я посмотрел на часы.

Почти семь.

Странно.

Мне казалось, прошло гораздо больше времени.

— Боюсь, вы опоздали.

Он нахмурился.

— Куда?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Боюсь, уже поздно.

Я улыбнулся.