sailorchibiusa

Раф на атараксе

Биология казалась мне невероятным предметом. Кабинет представлял собой одно из самых интересных помещений в школе: повсюду буйные заросли растений в горшочках, в стеклянных стеллажах - скелеты и глисты в банках. В шкафах микроскопы. В общем, торжество любопытства для пятиклассника, у которого предмет только начался.

Не повезло только с учительницей. Нет, она никого не травила, но то была удивительная личность. Маленькая, сухонькая (несмотря на возраст - всего 42), быстрая и громкая. Голос  у нее был высокий и пронизывающий до кости, орать она обожала. Чаще всего повод находился как по мановению палочки: плохо помыли доску перед уроком, задели спиной любимый цветок, сломали мел. Однажды она накинулась на меня за палантин на плечах (было ужасно холодно в школе). Орала весь урок (40 минут, Карл), как это неприлично, унижает ее как преподавателя и человека и вообще - дома я тоже закутанная хожу? Я молчала, охуевши хлопая глазами.

Но самым-самым любимым делом Р.Л. было травить байки. Она рассказывала нам ужасающие факты про нервные окончания в волосах, про то, что у некоторых людей кровеносные сосуды врастают в волосы, отчего при стрижке идет кровь. О том, как ноготь идет пластиной под кожей до конца фаланги, что его можно выдернуть при желании, цельной костяной пластиной. О крошечных жучках, которые живут под кожей - порой можно заметить малюсенькие усики в порах, за которые их можно вытянуть. О мальчике, у которого от удара дверью  перевернулся один из позвонков в спине и он умер тут же.

И еще много-много историй, от которых у всех учеников 5-6 классов шевелились волосы на голове. Рассказывалось все это с самым серьезным выражением лица, иногда - со слезой в голосе. Одна из популярных тем на уроках была об абортах - те самые истории, где дети кричали в утробе "мама!", пока их выскабливали, где младенец схватил врача за палец и т.д. От подобных историй стыла кровь.

Прошло много лет, но я до сих пор не могу понять: было ли у нее что-то конкретно не в порядке с головой или это просто патологическое желание сочинять на ходу?

Обычный день в зоомагазине. Хмурый осенний день. Стою, полирую косяк спиной в форменной жилетке.

В дверях показывается пара - отец и сын. Мальчишке, наверное, лет шесть. Ребенок радостно бежит к отделу с грызунами, и я вижу, как вслед ему крадутся коллеги-продавахи.

Ну уж нет.

Минутку созерцаю, как потенциальные покупатели наблюдают за возней пушистых комочков, потом решаю подать голос:

- Сирийские, по сто  пятьдесят - это лохматые такие хомяки. А джунгарские вот, крохи. Они по пятьдесят рублей.

Мужчина смотрит на меня залитыми кровью глазами. В них я вижу отражение как минимум одной бутылки, выпитой накануне. Впечатление дополняет характерный аромат, рвущийся с каждым словом с его губ.

- Те какого?

Сын робко тычет пальцем в джунгарика. Мужик дожидается, пока я открываю стеклянный куб и пытается нырнуть туда рукой, чтобы схватить мелкоту. Я останавливаю его прикрытием куба.

- Извините, руками у нас нельзя.

- Че это?

- Хомяки кусаются. Если сжать его чуть сильнее, чем нужно, то он вам и палец прокусит. Будет больно, я уже про заразу с зубов грызуна молчу.

Мужик задумывается и смотрит на меня непонимающе.

- А я его что, в зобу понесу?

- У нас предоставляются переноски.

- Сколько?

- Пятьдесят рублей.

Да, бредятина - полтинник за картонное говно, но покупатель может и со своей приходить - главное, чтоб не голыми руками. В голове у покупателя хрустят шестеренки.

- Ладно, давай.

Я ловлю хомяка и запираю его в вонючей картонной тюрьме. Передаю коробку ребенку в руки и вижу, как у него загораются глаза. Ради этого стоит работать в зоомагазине.

- Корм у вас есть? - спрашиваю я.

Мужчина уклончиво бурчит про семечки. На мое уверение, что от семечек хомяк жиреет, он отмахивается рукой.

- Клетку?

- Не.

Чуть ли не вприпрыжку следую на кассу - покупатель почти бежит. Понимаю, что веду себя назойливо, но работа такой - иначе никак. Всюду за нами следит недремлющее око управляющей.

Уже на кассе:

- Камень для зубов точильный?

- Зачем? - недоумевает мужик, доставая скомканную сотню.

- Грызунам нужно точить зубы,  -улыбаюсь я. Я еще пытаюсь быть добрым продавцом.

К моему изумлению, мужик начинает громко-громко смеяться. Он хлопает сына по спине и выдавливает из себя:

- Напильником сточу - нече будет ему точить!

Я перевожу взгляд на ребенка. По-моему, его отец не шутит.

- Ваш чек.

- А клетку, - напоследок произносит покупатель, когда сын отходит на пару шагов, - нам не надо. Он денек с ним поиграет, потом, может, кошке отдадим. За пятьдесят рублей больше ничего не нужно.

Я встречаюсь взглядом с мальчишкой. Он смотрит в дырочку на коробке. Оттуда, как я вижу, торчит розовый нос, опушенный усами. И в этот момент мне очень хочется верить, что этот мальчик намного человечнее своего отца.

Истории с моей прошлой работы в зоомагазине.
Предыдущая: http://pikabu.ru/story/2_akvariumist_stepka_4987124

___________

Среди всего многообразия аквариумных рыб в нашем магазине - от простеньких гуппи  до  полиптерусов - особенно я не любила 150л аквариум с карпами "кои". 15 сантиметров в длину, пятнистые, усатые, симпатичные, но ужасно, ужасно загрязняющие воду. Такое ощущение, что срали они больше, чем ели: вода становилась приятно-болотного оттенка уже через несколько дней после уборки. Понятно, что прудовых рыб держать в аквариуме - малоприятно, поэтому я старалась продать именно их как можно быстрее (что очень проблематично - 500 руб за рыбу жители нашей провинции выкладывать как-то не спешили).

Приходил к нам однажды дядечка. Очень уж ему полюбились эти карпы - именно у них он задержался особенно долго. Купил троих. Я радостно смотрела на то, как завороженно рассматривает он рыб в пакете с водой...

Что ж, он вернулся через пару недель. Грустными глазами он снова уставился на аквариум с карпами. Взгляд увяз в мутной воде.

- Снова хотите карпов взять? - осведомилась я, оставив банку с тараканами, которых кормила хлебом.

- Да вот... - замялся мужчина. - Пришел. Карпов взять.

Я закивала, вежливо улыбаясь и прикидывая, куда задевала самый большой сачок. Пускай забирает всех уж - осталась парочка, спихнуть их гораздо проще, чем десяток.

- А как те, другие, себя чувствуют?

Я уже вцепилась в стремянку, готовясь лезть к крышке аквариума и отлавливать демонов-кои, когда мужчина вдруг странно посмотрел на меня. Я заподозрила неладное, но улыбка с лица не стерлась.

- Дык я их съел.

Мне показалось, что в голове у меня лопнула с характерным "пинг!" струна. Все еще скалясь, я поинтересовалась:

- С...съели?

- Конечно. Это же карпы. - Мужчина возвел глаза к потолку. - Карпов так-то едят, девочка.

Зеркальный карп под сметанным соусом, пронеслось у меня в голове. Пирожки с рыбой. Карп запеченый... но ничего об аквариумных карпах.

Мужчина, игнорируя моя ступор, постучал пальцем по стеклу:

- Этот прикольный такой.

Проводив печальным взглядом рыбу, отбиваемую на кассе, я повернулась к другому продавцу. Девушка с любопытством смотрела на то, как мужчина засовывает пакет за пазуху.

- А корм?

Корм, подумала я. Конечно. Только зачем, если не карпы кои будут есть, а карпов?

Посты про ПР стали очень уж частым явлением, но все же и я хочу вставить свои пальцы пять копеек в рану копилку Пикабу. Это скорее крик души.

Впервые начала иметь дело с почтой я года 4 назад. Почтовое отделение, привязанное к моему адресу, - образец старый, без ремонта. Выщербленный каменный пол, деревянная стойка, заваленная журналами, голубые, как в подъезде, стены, запах сырости. И - конечно же - толстые-толстые старые тети, тыкающие в служебный компьютер одним пальцем и с выражением скепсиса на лице. Сколько я, трясущаяся и робкая студентка, вытерпела первое время у них: извещения не приносили, любую попытку спросить про мелкие пакеты, которые возможно лежат у них, пресекались "Бегать не будем!". Что ж, я была овцой стеснительной, поэтому не могла достойно поставить на место орущую бабу и молча забирала гору пакетиков, которые они "копили" - не отдавать же по одной маленькой посылочке за раз!

Два года назад все изменилось. Старушье исчезло - осталась лишь одна почтальонша лет 50. За стойкой как по щучьему велению появились молодые (20-30 лет) девушки, вежливые и улыбчивые. Очередей практически не стало, конфликты с дедками-бабками решались, конечно, не всегда легко, но успешно. Посылки не терялись. Девушки, правда, просекли, что я частый почтовый гость, поэтому с извещениями не парились - звонили мне по телефону и говорили, что мои пакеты уже у них и можно забирать. Я просто приходила, говорила свою фамилию и получала свою китайскую хрень. Приходить стало приятней - девушки в форме (!) работали замечательно.

Недавно я вновь пришла на почту и загрустила. За стойкой сидела тучная баба и шумно прихлебывала чай. Леди медленно тыкала пальцем по клавиатуре и никак не могла решить, относится ли мой адрес к их отделению или нет. Спустя десяток минут ожидания она все-таки решила, что посылок для меня нет.

Извещения не присылали. Я звонила - трубку не брали либо скидывали - видимо, звонок слишком громко напоминал почтальоншам об их обязанностях. Девочки с галстуками и неизменными улыбками растаяли, как дым.

Здесь, в принципе, и конец. Есть места, где никогда ничего не меняется. Места, где время остановилось. И это почтовое отделение одно из них: каменный пол, деревянная стойка, заваленная журналами о садоводстве и Киркорове, голубые стены, запах сырости. И толстые старые тети.

Истории со времен моей работы в зоомагазине.
Первая:  http://pikabu.ru/story/1_o_vskryitii_svinki_na_domu_4963806

Все имена изменены.

***

Аквариумист в захолустном магазинчике (конечно, с претензией на качество) - работа неблагодарная. Рыба, как известно дохнет. От чего? Качество воды (фильтры ставить никто не захотел, отстаивать негде, а столько кондиционера не напасешься), корма (просрок, снятый с продажи), учет литража на рыбу (пихали по 50 рыб в аквариум на 20 литров) и т.п. Как вы поняли, работа в нашем магазине аквариумистом состоит лишь из замкнутого круга: воду сменил, покормил - рыба сдохла - рыбу выкинул. Коли набирается трупов на 2к и выше - пишешь объяснительную в питомник.

Однако аквариумист Степа, работающий до меня, решил сломать систему уборок в аквариумах и ухода за ними в целом. Почему же он вошел в золотой фонд историй среди персонала в магазине?

Степа не выкидывал трупы. Совсем. Покупатели приходили в отдел и видели мутную воду, от которой тянуло болотом, ошметки грязи и трупопад. Труповорот. В общем, нескончаемое количество бледных, измочаленных останков, задержавшихся среди живых и весело крутящихся в струе воздуха из распылителя фильтра. Степа не кормил рыб. Рыбы доедали своих павших товарищей, потом умирали сами, чтобы питать других.

- Степа, это что за бардак? - возмущалась управляющая, тыча пальцем в сторону захламленных аквариумов, в которые даже посмотреть нельзя было нормально: переднюю стенку (как и все остальные) частично закрывал бурый налет.

- А что вам не нравится? -  невозмутимо отвечал Степа.

- Мне не нравится, как ты работаешь. Что за грязь! Почему ты не вытаскиваешь мертвую рыбу?!

- Сдались они мне, - фыркал Степа.

Продавал он отменно. Покупатели верили каждому слову ушлого Степы и покупали все-все-все, что "Необходимонезаменимо", оставляя тысячи и тысячи в кассе и проценты с этого Степке. Но каждый раз, когда Степе пора было идти в свой отдел, начинался цирк. А как еще человек мог бы объяснить такую биологическую катастрофу в миниатюре?

- Вы не понимаете, - говорил Степа, - в аквариуме баланс важен, без него все погибнет.

Так вот и продолжалось полгода. Пока Степе не надоело и он не свалил куда подальше от своих сбалансированных аквариумов. Говорят, следующая аквариумистка замаялась исправлять его работу, но это уже другая история.

Аннотация: Для ЛуЭнн, молодой женщины с гетерохромией, не бывает серых оттенков - правым глазом она видит позитивную сторону мира, в то время как левый показывает ей все его уродливые черты. Оба открытых глаза слепы и видят лишь непроницаемую мглу. Не зная, какой из реальностей ей верить, Лу страдает, ведь все, что она может -  поочередно открывать глаза.

Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну.

Матфей 5:29

Он подходил все ближе, а я закрывала левый глаз. Тогда его искаженное злостью и ненавистью лицо казалось мне улыбающимся, счастливым, любящим. Я открывала и закрывала глаза по очереди: физиономия напротив менялась туда-сюда, как слайды на проигрывателе.

Когда в детстве меня спрашивали: "Лу, что ты видишь?", я не могла ответить точно. Потому что с одной стороны кошка, лежавшая на крыльце, щурилась и облизывала длинные, как стрелы, усы, развалив свое рыжее тело на ступеньке, а с другой она, покрытая колтунами и грязью, была мертва. В такие моменты я просто закрывала оба глаза - голубой и карий - и мотала головой, все быстрей и быстрей, чтобы вытрясти из нее наваждение. Но ничего не вытряхивалось. Оно было слишком внутри, слишком глубоко.

Лу, что ты видишь? Я вижу счастье. Я вижу ужас. Я ничего не вижу.

С одной стороны рыбки, весело резвящиеся в аквариуме, были сыты и здоровы, поблескивали мне частыми чешуйками, похожими на золотистые монетки, а с другой - давно всплыли. Их раздувшиеся тела мне предстояло слить в унитаз... но что если это все иллюзия? Мужчина, раздающий шарики детям с широкой улыбкой, на самом деле высматривал, кого бы затащить в свой синий фургон. Мне необходимо было позвонить в полицию... но что если это все обман зрения? Я не знаю, что из этого реально, поэтому меняю картинки как заблагорассудится: иной раз хочется, чтобы вокруг все было залито солнцем, а другой - дождем. Тогда я оставляю открытым соответствующий глаз, чтобы видеть желаемое.

Когда я впервые познакомилась с мужчиной, он был милым: все время улыбался мне, протягивал руку и обнимал по вечерам. Сначала было неясно, почему после того, как мы переспим, все внутри меня горит и кровоточит... и я тогда закрыла правый глаз, когда он вновь пришел в гости. Он был пьян, раздражен и зол, поэтому просто взял на сухую, зажимая мне рот, издевательски пыхтел в ухо. Справа он пропускал мои волосы сквозь пальцы, слева лупил по голове. Справа двигался тихо и заботливо, слева - так, будто был сломанной механической куклой. Я кричала и смеялась, открывая глаза поочередно. И в тот вечер все снова кровоточило.

Лу, что ты видишь, я тебя спрашиваю?..

Ничего я не вижу.

Он отлучился за пивом в супермаркет, а я, улучив момент, бросилась в кухню. Стойка с ножами поблескивала в лучах солнца - одинаковая в любом восприятии. Главное не выбрать слишком длинный... коротенькое лезвие для масла идеально лежало в руке. Замерев, я открыла правый глаз. Нож сиял, залитый сливочно-желтым светом, ловил искорки и отбрасывал длинных, худых "зайчиков". Я открыла левый глаз. Пасмурное небо тяжелым одеялом висело снаружи, хлестало моросью по окнам.

И я ударила слева.

Когда он пришел, то, я уверена, был в шоке, застав меня посреди кухни в крови. Я смеялась и плакала, прижимая дрожащие руки к лицу. Нож, печально звякнув, упал на пол. Опустевшая глазница казалась восковой печатью на бледном пергаменте лица. Поджав губы, я открыла правый глаз и увидела, как за окном усиливается дождь. Лицо мужчины исказилось от ненависти и отвращения - никаких иллюзий, никакой двойственности. Лишь голая, как кость, реальность.

- Что ты наделала, Лу? - фальшиво улыбаясь, спросил он. Сухой, как мертвый лист, рот дрогнул. Жилистая рука сжалась в тугой кулак.

Губы не слушались. Другой глаз больше не открывался; я знала, что в нем-то, в принципе, нужды и не было.

Что ты видишь, Лу? Спрашиваю в последний раз.

О, Дэвид. Теперь я вижу настоящий мир.

От автора

Перед вами короткая зарисовка, так и не выросшая во что-то полноценное и объемное, но застрявшая в моей голове настолько, что я все же решила ее изложить. Спасибо всем, кто прочел до конца.