---
Глава 4. След
Она попала в «Тихую заводь» случайно. После кулинарного училища Алиса искала работу, и подруга сказала: есть место в детдоме, платят немного, но жильё дают. Алиса согласилась. Думала — на год. Осталась на четыре.
Первое время ей нравилось. Дети были разные: шумные, тихие, злые, ласковые. Алиса кормила их, поила чаем, давала добавку тем, кто просил. Постепенно они начали к ней тянуться. Она знала, кому сколько сахара, кто не ест капусту, кто прячет хлеб в карман. Дети чувствовали тепло и отвечали тем же.
С двумя девочками — Олей и Кариной — она дружила особенно. Они приходили на кухню после ужина, помогали мыть посуду, рассказывали про свои рисунки и мечты. Оля хотела стать ветеринаром. Карина рисовала лошадей. Алиса привязалась к ним — и именно поэтому заметила, когда они исчезли.
В тот четверг было кино. Алиса, как всегда, сидела с краю. После фильма дети разошлись по спальням. Утром Оля и Карина не пришли на завтрак. Алиса спросила у воспитательницы — Антонина Павловна отвела глаза и сказала: «Перевели. В другое учреждение». Алиса кивнула, но внутри что-то оборвалось.
Через месяц исчез ещё один ребёнок. Потом ещё. Алиса пыталась спрашивать — ей отвечали одно и то же: перевели. Но она уже не верила.
Она начала слушать. Но в детдоме все говорили тихо, а двери кабинетов были обиты войлоком. Однажды вечером Алиса вышла на задний двор — вынести ведро с отходами для сторожевой собаки. Пёс жил в вольере за гаражом, его кормили тем, что оставалось от ужина.
Угол здания, где курили, был совсем рядом. Лариса Александровна стояла спиной к ней и говорила по телефону. Голос у неё был ледяной, без интонаций:
— ...этот не подходит. Слишком шумный. Заказчик не возьмёт такого. Давайте следующего по списку.
Она замолчала, слушая ответ. Потом добавила:
— Нет, Антонину не трогайте. Я сама с ним поработаю.
И, помолчав, бросила коротко:
— Если не сломается — тогда в брак.
Алиса замерла у вольера. Собака ткнулась носом в миску, но она не замечала. Заказчик. Список. Я сама с ним поработаю. В брак. Она не знала точно, что всё это значит. Но одного было достаточно: детей не переводят в другие учреждения. Их забирают. Кому-то. Под заказ.
В тот же вечер она завела тетрадь. Вспомнила всех, кого знала по именам, восстановила даты, стала записывать. Каждый четверг — одна или две фамилии. Иногда прочерк. Но система была.
Через полгода она поехала в районное отделение милиции. Дежурный лениво записал её показания, пообещал разобраться. Алиса ждала месяц. Ничего. Она пришла снова. Другой дежурный долго искал её заявление, потом сказал: «Девушка, у вас тут одни фантазии. Детей переводят по плану, всё законно. Не тратьте наше время».
Алиса вышла на крыльцо отделения и заплакала. Впервые за долгое время. Потом вытерла лицо, села в автобус и вернулась в детдом.
Она никому ничего не сказала. Просто продолжила записывать. По привычке. На всякий случай. Вдруг когда-нибудь здесь окажется человек, которому не плевать.
И однажды утром в детдом приехал хромой физрук с тремя родинками на левой щеке.
---
Утро пятницы началось с тишины.
Даниил проснулся рано, сделал разминку и вышел в коридор. Детдом ещё спал. Только из кухни доносился звон посуды. Он прошёл мимо ведра уборщицы Нины и толкнул дверь на улицу.
Холодный воздух ударил в лицо. Двор был пуст. Фонарь ещё горел. Даниил обошёл здание по периметру. Чёрный вход, старый гараж. Ворота были закрыты, но не заперты. Он потянул створку — та подалась со скрежетом.
Внутри пахло бензином и резиной. Микроавтобус стоял в глубине, тёмный и молчаливый. Даниил обошёл его. На заднем сиденье валялся скомканный детский носок — маленький, синий, с выцветшим рисунком. Он взял его и сунул в карман.
— Заблудился?
В дверях гаража стоял Геннадий Иванович. Военные штаны, свитер с закатанными рукавами, ведро в одной руке, тряпка в другой.
— Решил осмотреться. Хозяйство изучаю.
— Хозяйство — это хорошо. Только я не люблю, когда по гаражу без спросу ходят. Тут инструмент острый, машина. Пораниться можно.
— Я аккуратно.
— Ну-ну. Аккуратно — это правильно.
Геннадий Иванович достал складной нож, начал что-то подчищать на верстаке. Движения были спокойные, привычные.
— Ты вчера на кино был. Понравилось?
— Нормально.
— Дети любят. Им отвлечься надо. Сами понимаете — жизнь тут не сахар.
— Понимаю.
Завхоз убрал нож в карман и взял ведро.
— Ладно, работай. Только если что по хозяйству надо — сначала спроси. Так по-соседски.
— Договорились.
— Иди завтракать. Тётя Лида сегодня блины печёт. У неё блины знатные.
---
После завтрака Даниил нашёл Алису на кухне. Она мыла посуду, стоя к нему спиной.
— Ты говорила, что считаешь. У тебя есть записи?
Алиса замерла. Вытерла руки и обернулась.
— Зачем тебе?
— Хочу понять систему. Даты, имена.
Она долго смотрела на него. Потом вздохнула и вытащила из-за кафеля тетрадь в клетчатой обложке.
— Держи. Но если попадёшься — я ничего не знаю.
Он ушёл к себе, сел на кровать и открыл тетрадь. Страницы были исписаны аккуратным почерком. Даты, имена, пометки. Каждый четверг — одна или две фамилии. За два года — больше сорока детей.
Даниил достал синий носок и положил его рядом с тетрадью. Потом взял книгу — «Мартин Иден» Джека Лондона. Но читать не смог.
Куда их увозят? Кто заказчик?
---
В воскресенье он попытался поговорить с Антониной Павловной. Поймал её в коридоре после ужина.
— Антонина Павловна, можно вопрос?
Она посмотрела усталыми глазами.
— Спрашивайте.
— В четверг вы выходили во время кино. Куда?
Пальцы, сжимавшие платок, побелели.
— Проветриться.
— И всё?
— И всё. Я здесь работаю давно и знаю одно правило: не задавать вопросов. Вам тоже советую.
И ушла.
---
Вечером в понедельник в дверь постучали. На пороге стояла Алиса с двумя кружками чая.
— Можно?
— Заходи.
Она села на стул, он — на кровать. Между ними лежала тетрадь и синий носок.
— Я поговорил с Антониной. Она знает, но молчит.
— Они все молчат. Кроме Нины, но её никто не слушает.
— А тётя Лида?
— Лида хорошая. Но боится. У неё никого нет, кроме кухни.
Они замолчали.
— У тебя кто-то есть? — спросил Даниил. — Родные?
— Только бабушка. В деревне. Далеко, денег на дорогу не всегда хватает. А ты?
— У меня никого. Был футбол. Теперь и его нет.
Алиса посмотрела на него долгим взглядом, потом перевела взгляд на тетрадь.
— Зачем тебе это? Ты мог бы просто работать. Не лезть.
— Не могу, — он кивнул на носок. — Это мальчика, которого увезли в ту ночь. Я его даже по имени не знаю.
— Алёша, — тихо сказала Алиса. — Его звали Алёша.
За окном зажёгся жёлтый фонарь.
— У нас пять дней, — сказал Даниил. — До следующего четверга.
— Я знаю.
— Ты со мной?
Алиса взяла кружку обеими руками.
— Я с тобой.
---
Во вторник он заметил слежку.
Светлана Николаевна стала слишком часто попадаться на глаза. В коридоре, в столовой, у спортзала. Она не заговаривала — просто смотрела.
Вечером он столкнулся с ней у лестницы.
— Даниил Сергеевич, вы какой-то напряжённый. Случилось что?
— Всё в порядке.
— Ну-ну. А то я смотрю, вы везде ходите, разглядываете. У нас тут просто: работай и не высовывайся. А кто высовывается — долго не задерживается.
Она улыбнулась. Сладко, как патока.
— Я запомню.
В среду он снова открыл тетрадь Алисы. Перечитал записи. Потом достал из коробки книгу — старый, затрёпанный томик без обложки. Читать не смог.
Он встал, подошёл к окну. Во дворе горел фонарь. Где-то шаркала Нина.
Завтра четверг.
Даниил закрыл глаза и пробил воображаемый пенальти.
— Гол, — сказал он тихо.
И впервые за долгое время ему показалось, что мяч попал в ворота.
---
Конец четвёртой главы.
