Привет, я Андрей Солонин.
Врач медицины катастроф на Камчатке.
Делюсь работой, жизнью и поездками по краю вулканов.
Иногда - первая помощь, которая может пригодится.
Контакты: @s0lonin
Подробнее: http://rstaid.ru
Забавно, но после «Дальнобойщиков 2» в детстве я мечтал водить большую фуру и жить где-нибудь в кунге. Отец тогда сказал: «Зачем водить фуру, если можно руководить компанией, которой эти фуры принадлежат?»
Но это же совсем не то по ощущениям!
Потом матушка, которая очень не хотела, чтобы я шёл в медицину, отвела меня в приёмный покой Райчихинской городской больницы. И вот там всё окончательно сломалось: я понял, что хочу работать именно в таком месте.
К чему эта семейная ретроспектива.
Сегодня мой шеф в отпуске, а я временно исполняю обязанности главного врача. То есть технически желание отца сбылось: перевозками я сейчас в каком-то смысле руковожу. Но перевозками медицинскими.
А август на Камчатке и по количеству санзаданий, и погоде выдался жаркий, поэтому и вопрощение детской мечты не приходится откладывать в долгий ящик. Сам продолжаю активно «дальнобоить» на вертолётах и самолётах в качестве врача реаниматолога.
И сегодня отдельно хочется поздравить наших пилотов санитарной авиации. Людей, которые знают, где можно сесть, куда лучше не лезть и каким маршрутом пробраться через камчатский рельеф и погоду. Их обычные вопросы перед вылетом: «Как полетим?» и «На какой высоте?»
На Камчатке от ответа иногда зависит очень многое.
С праздником, коллеги! И немного наших вертолётиков вам в ленту.
«Поехали!» — произнёс Юрий Гагарин 12 апреля 1961 года, когда впервые отправился в космос. А я в этот день хочу поговорить о том, как проводить сердечно-легочную реанимацию… в космосе.
Звучит как фантастика. Но это вполне реальный вопрос.
Когда читаешь про космическую медицину, кажется, что это где-то далеко. Но чем дольше миссии, тем ближе становятся медицинские риски. Особенно если речь о полётах на Луну и Марс, где эвакуация пациента практически невозможна. Как раз одна из них только вернулась из путешествия к луне.
Напомню: сердечно-легочная реанимация проводится, когда сердце перестает биться. А мы пределяем это по отсутствию сознания и дыхания.
А что не так с невесомостью?
В невесомости даже кровь распределяется по-другому. На Земле кровь движется под действием силы тяжести. В космосе этого нет. Жидкость смещается в верхнюю часть тела. Поэтому у космонавтов появляется характерный внешний вид. Это называют синдромом одутловатого лица и птичьих ног. Лицо становится более округлым, а ноги — наоборот, худеют.
Так происходит из-за перераспределения жидкости в организме.
Схематически это выглядит так:
На Земле — нормальное распределение жидкости
После перехода в микрогравитацию — жидкость перемещается вверх
Космическая адаптация — организм перестраивается
Возвращение на Землю — обратная перестройка Именно на этапах 2 и 3 наблюдается синдром одутловатого лица и птичьих ног.
Фото: Торнтон В.Е., Хоффлер Г.В., Раммель Дж.А. Антропометрические изменения и сдвиги жидкости.
Теперь представим ситуацию. Вы на орбите. Рядом коллега. Он теряет сознание. Нет дыхания. Нужно начинать сердечно-легочную реанимацию.
Но в невесомости вы не можете просто встать рядом. Вы отталкиваетесь от пострадавшего и… улетаете.
Как проводят СЛР в космосе
Поэтому проведение сердечно-легочной реанимации в космосе становится настоящим вызовом. Учёные изучают этот вопрос в параболических полётах и наземных моделях невесомости.
Давайте разберем три метода СЛР в условиях микрогравитации для одного человека в наземном моделировании микрогравитации в Центре MicroG и в параболических полетах:
Метод Эветтс-Руссомано
Спасатель фиксируется ногами и удерживает пострадавшего перед собой, выполняя компрессии.
Метод обратных медвежьих объятий
Спасатель фиксирует пострадавшего со спины и выполняет компрессии.
Метод стойки на руках
Спасатель фиксируется ногами и проводит компрессии вверх ногами. Также описан метод стандартной СЛР с использованием удерживающих систем. Они фиксируют спасателя и пострадавшего, чтобы после компрессий они не разлетались.
Исследования показали, что эффективность компрессий в невесомости ниже, чем на Земле, а спасатель быстрее устает. По этому в свежем исследовании от 2024 года применяли устройства автоматической наружной компрессии и они были крайне эффективны. Я не знаю брали такой на полет к луне или нет, но чувствую - что он там был.
Интересные факты о медицине в космосе
У астронавтов уменьшается объём крови в первые дни полёта. Организм адаптируется к микрогравитации и перераспределению жидкости.
Космонавты теряют мышечную массу и плотность костей. Поэтому на орбите ежедневно проводят тренировки.
На Международной космической станции есть медицинские наборы для экстренной помощи. Экипаж заранее обучают работе с ними.
При остановке сердца эвакуация практически невозможна. Поэтому экипаж должен действовать самостоятельно.
Вероятность остановки сердца в космосе крайне низкая, но полностью исключить риск невозможно. Когда читаешь такие исследования, понимаешь простую вещь.
В космосе всё сложнее. А на Земле — намного проще.
Если в космосе ученые ищут способы спасти человека, то на Земле всё гораздо доступнее — нужно просто знать, что делать.
Подробнее о первой помощи рассказываю в подкастах проекта «Оценка безопасности».
Помните! Ваши знания могут пригодиться в любых обстоятельствах.
Вот с этой фразы и начнём. Потому что слышу я её регулярно. И в жизни, и на курсах, и в комментариях.
Недавно проводили курсы сердечно-лёгочной реанимации для медицинских сестёр. И знаете, что меня порадовало? Они были очень замотивированы учиться. Потому что в стационаре реанимация — это не теория из презентации, это ситуация, которая возникает чаще, чем на улице. И там никто не стоит с мыслью «сейчас врач придёт и разберётся». Там начинают компрессии.
Принято считать, что у соседей трава зеленее и вообще всё лучше.
Попалась мне статья про город Бирмингем, штат Алабама. Статья Ryan A. Coute и коллег, опубликованная в Circulation: Cardiovascular Quality and Outcomes в 2024 году. И картина там, мягко говоря, неприятная.
В 2008 году выживаемость до выписки после внебольничной остановки сердца в Бирмингеме была около 3%. Разница с передовыми регионами — колосальная! Казалось бы, повод срочно всё менять. Но реестр внебольничных остановок сердца у них появился только в 2020 году. Двенадцать лет спустя. Уже интересно.
В исследование включили 524 случая внебольничной остановки сердца с 2020 по конец 2022 года. Все пациенты старше 18 лет, к которым приезжала экстренная медицинская помощь в пределах города.
И что в итоге? Благоприятный исход — 7 случаев. Это 1,3%. стал еще меньше.
Из интересного.
85% остановок кровообращения произошли дома. Снова и снова цифры показывают: всё самое страшное происходит рядом с близкими.
Мы часто думаем, что критическая ситуация случится где-то «не с нами». С каким-то случайным человеком на улице. Но практика и статистика говорят об обратном.
Частота начала реанимации свидетелями в статье всего 15,5%. Это меньше двух случаев из десяти.
Автоматический наружный дефибриллятор — 0% применений. Ни одного случая использования непрофессиональным очевидцем за весь период.
При этом программа доступных автоматических наружных дефибрилляторов (далее - АНД) в городе есть.
Ещё один важный момент. В 85% случаев к приезду бригады уже был ритм, при котором дефибрилляция бесполезна. Авторы прямо связывают это с тем, что свидетели ничего не делали. Ждали. А время шло.
Хотя большинство остановок произошло дома, 81 случай был в общественных местах — и там тоже ни одного применения АНД.
За 15 лет выживаемость снизилась с 3% до 1,3%. Официально — одна из самых низких в США.
Почему так?
Авторы говорят о социально-экономических факторах. Но если упростить, картина выглядит так: люди видят, что у их близкого человекa нет сознания и дыхания — и в 75% случаев ничего не делают, а ждут скорую помощь.
«Лучше не трогать, а дождаться скорой помощи».
Где-то я этот план уже слышал.
Недавно мне, кстати, не дали оказать первую помощь девушке в торговом центре. Команда экспертов-бабушек отправила меня в долгое пешее путешествие и сказала «не лезть». Если интересно — расскажу эту историю отдельно.
Но вернёмся к статье.
Исследование очень чётко показывает: ждать помощи — плохая стратегия. Есть данные из Дании, где в общественных местах в 80% случаев реанимацию начинают случайные свидетели. Разница не в том, что там люди другие. Разница в том, что они учатся и действуют.
И вот здесь для меня главный вывод.
Это чаще всего происходит дома. Никто никогда не будет готов на 100%. Но между «ничего не делать» и «попробовать» разница огромная.
Поэтому повторю ещё раз. Пройдите курсы первой помощи. Это один день или пара вечеров. Это не годы жизни. Это навык, который может понадобиться дома.
Для Камчатки скажу отдельно.
В марте запускаем курсы по сердечно-лёгочной реанимации.
В апреле к нам прилетят инструкторы из Санкт-Петербурга на две недели. Будет практика, разборы и много компрессий.
Недавно вышла статья датских исследователей Thomas K. Christensen и соавторов о работе добровольных спасателей при внебольничной остановке кровообращения.Статья свежая, 2023 года, и она не про «идеальные условия», а про то, как помощь начинается в реальной жизни, до приезда скорой.
Первый вывод, который в ней бьёт сильнее всего: 75% остановок кровообращения происходят дома.Не на улице, не в парке и не в общественных местах. Дома, рядом с близкими.
Мы часто думаем, что критическая ситуация случится где-то «не с нами». С кем-то случайным, с незнакомым человеком. Но практика и цифры говорят об обратном.
Этот вывод для меня не абстрактный. На одном из курсов в автошколе курсантка рассказывала, как начала реанимировать свою маму до приезда скорой помощи. Маму довезли в больницу, дальше её лечили врачи. Значит, всё было сделано правильно. И если бы у этой женщины не было навыка, история могла бы закончиться иначе.
В статье авторы смотрели, как в Дании работает система добровольных спасателей. Каждый второй доброволец, получивший уведомление в приложении, реально откликался на вызов. А примерно в 22% случаев добровольцы с АНД оказывались на месте раньше бригады экстренной помощи.
Анд - это автоматический наружный дефибриллятор. Он сам решает надо «бить человека током» или нет.
Вот тут он в красной коробке и приклеен к манекену.
Ещё один важный момент.
Когда на вызов реагировал один доброволец, базовую реанимацию начинали в 2,5 раза чаще, чем случайными свидетелями.
Если два добровольца, реанимацию начинали в 3 раза чаще и чаще использовали АНД. А если добровольцев было больше, реанимация с дефибрилляцией проводилась в 4 раза чаще. Просто потому, что действия распределялись: кто-то начинал компрессии, кто-то бежал за ближайшим дефибриллятором.
При этом добровольцы не заменяют экстренные службы. Они дают человеку шанс дожить до приезда медиков. В Дании более 21 000 автоматических дефибрилляторов в доступе — это около 360 АНД на 100 000 населения. Цифры впечатляющие, но даже при таком оснащении авторы подчёркивают: система держится на людях, а не на технике.
Авторы честно пишут и о проблемах. Почти каждый четвёртый случай пришлось исключить из анализа из-за некорректных данных. Есть вопросы к интеграции добровольцев с диспетчерскими службами. И отдельно поднимается тема психологической нагрузки. Одно дело, когда это медик или спасатель. Совсем другое — когда на вызов идёт обычный человек, который хочет помочь, но раньше не сталкивался с такими ситуациями.
И вот здесь, как мне кажется, ключевой момент. Проблема чаще не в отсутствии систем или добровольцев. Проблема в страхах и барьерах обычных свидетелей, которые смотрят и ждут помощь извне, потому что боятся сделать хуже.
Я полностью за развитие таких систем и у нас. У нас есть «Спасатель.рядом» — это живое сообщество неравнодушных людей, которое уже спасает жизни. Но путь к самостоятельному реагированию должен быть постепенным: обучение, реалистичные симуляции, дежурства рядом с опытными добровольцами. Долго и непросто, зато человек действительно готов и не «ломается» после первой тяжёлой ситуации.
Система развивается. Но лучше она станет только тогда, когда люди пойдут учиться и поддерживать навыки, а не надеяться на чудо и скорость приезда бригады.
Ты никогда не знаешь, когда и кому будешь оказывать первую помощь. Но ты можешь подготовиться и держать эти навыки у себя в голове.
3 февраля — день рождения Генри Геймлиха. Человека, благодаря которому один простой приём до сих пор спасает жизни. Он занялся этим не из любопытства и не ради науки. Геймлих столкнулся с тем, что позже назвали «ресторанной смертью»: люди задыхались во время еды и умирали прямо за столом. Вокруг были люди, но никто не понимал, что делать. И это повторялось снова и снова. В какой-то момент он пришёл к очень простой идее. Если дыхательные пути перекрыты, человеку можно помочь давлением на живот. Без инструментов, без ожидания скорой, без сложных действий. Просто то, что может сделать человек рядом
Метод быстро подхватили врачи. Его начали рекомендовать, вешать инструкции в ресторанах и кафе. А в 1982 году исследования подтвердили: приём реально работает и действительно спасает жизни. Да, сейчас алгоритм изменился, но прием Геймлиха в нем активно применяется.
Это мы уже проведи курсы первой помощи в январе 2026 года
Геймлих спокойно прожил долгую жизнь, ушёл в 2016 году в 96 лет и оставил после себя главное — навык, который до сих пор вытаскивает людей из критических ситуаций. Я ни разу не выполнял приём Геймлиха в реальной жизни. И искренне надеюсь, что вам он тоже никогда не понадобится. А сам Генри Геймлих выполнил его единожды.
Вот так выглядит Генри Геймлих
Но если рядом человек подавился, важно понимать базовые вещи. Если он кашляет — не мешайте, поддержите и не давайте никому хлопать по спине. Если он не дышит, не кашляет и не может говорить — сначала 5 ударов между лопатками, а если не помогло — приём Геймлиха 5 раз. Именно поэтому я всегда говорю: лучше один раз нормально научиться, чем в критический момент думать «а вдруг сделаю хуже».
Как выглядит алгоритм
Как помочь ребенку?
Навык даёт уверенность. А уверенность — шанс помочь.
Я готов рассказать вам про первую помощь, работу в медицине катастроф и жизнь на Камчатке. Что вам будет интересно?
Эту фразу я слышу чаще всего, когда речь заходит о сердечно-лёгочной реанимации. Я лично не делал СЛР на улице, но по опыту внутрибольничных реанимаций видел другое. Младший и средний персонал несколько раз перепроверяет состояние пациента, зовёт врача и начинает делать сердечно-легочную реанимацию.
для ЛЛ все на картинке.
Недавно мне попалась статья, где разобрали аудиозаписи вызовов Шотландской службы скорой помощи. Исследователи смотрели, в какой момент после вызова начиналась реанимация. За два года было зарегистрировано 11 275 вызовов по поводу остановки сердца.
Из них случайным образом отобрали 200 звонков и полностью переслушали разговоры между диспетчером и свидетелем. В каждом случае диспетчер после отправки бригады оставался на линии и предлагал помощь по телефону.
Что зацепило больше всего. Во-первых, в большинстве случаев скорую вызывали жёны пострадавших, а сами пациенты чаще всего были мужчинами от 40 до 80 лет. Во-вторых, даже в стране, где курсы первой помощи проходят регулярно, люди всё равно впадали в ступор.
Исследователи выделили основные причины задержки начала СЛР: — проблемы с коммуникацией — 48% — сильные эмоциональные реакции звонящего — 45% — физические трудности — 39% После фразы «нет сознания, нет дыхания» начиналось самое сложное.
Человек часто не лежал на полу, его нужно было уложить. И тут появлялись первые стоп-факторы: он тяжёлый, я не справлюсь, вдруг сделаю хуже, уже поздно. А уже перед первыми компрессиями добавлялось ещё одно: «Я не знаю, как». Плюс страх навредить, злость, тревога, апатия. И сомнения в своих физических силах.
И вот здесь момент, который я вижу постоянно — и без исследований. Люди не начинают СЛР, потому что боятся сделать хуже. Но давайте честно. Хуже уже не станет.
На курсах первой помощи я чаще всего слышу одну и ту же фразу: «У меня не получится». И каждый раз после практики у всех получается. Диспетчер по телефону может помочь. Он может собрать в кучу те навыки, которые у человека уже есть. Но научить с нуля, без опыта и практики, почти невозможно. В этот момент важнее всего человеческая поддержка, а не сухие инструкции.
Каждая минута задержки до начала реанимации снижает шансы на выживание примерно на 10%. И в такие моменты рассчитывать только на приезд бригады — плохая стратегия. Мы никогда не знаем, где и кому будем оказывать помощь. И не знаем, как поведём себя в критической ситуации. Но я точно знаю одно: если навык получен, шансов всегда больше, чем у слепой веры в чудо и сирены где-то вдалеке. А вы проходили курсы первой помощи?
